Часть 39

Распахнув дверь в Выручай-комнату, они какой-то миг смотрели друг на друга. Здесь находился предпоследний хоркрукс. Когда они справятся с ним, у них больше не останется выбора, кроме как встретиться с Волдемортом лицом к лицу. Рон первый отвел глаза и вошел в комнату. Гарри едва успел перешагнуть порог, как всё вокруг наполнилось голосом Волдеморта, словно он сам присутствовал здесь. Словно, войдя сюда, они впустили и его. — Я знаю, что вы готовитесь к битве. Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. Гермиона закрыла глаза. Пришло время. Он был здесь. — Отдайте мне Гарри Поттера, и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи. Гарри посмотрел на часы. — Пятнадцать минут. У нас пятнадцать минут. Гермиона последовала за ним в Выручай-комнату. Все оставалось почти таким же, как в ее воспоминаниях, разве что одной из дорожек, казалось, пользовались больше, чем другими. Стулья были перевернуты, а пол покрывал толстый слой липкой субстанции, смешанной с черным порошком. Гермиона ступала за Гарри по расчищенной тропинке, пока они не увидели покореженный Исчезательный шкаф с распахнутыми дверцами. Не та тропинка. Гермиона развернулась и начала пробираться сквозь хлам, пока не заметила разрисованную граффити скамейку. Здесь. Именно здесь она стояла, затаившись, пока Снейп отвлекал Драко. Гермиона снова встала на скамейку и почувствовала, что прожитое время ложится на ее плечи подобно плащу. Это случилось год назад. Куда подевалась та девочка, та ученица, которая искала своего любимого? Что с ней произошло? Внезапно у нее возникла нелепая мысль, что, возможно, ее старое «я» все еще пряталось где-то тут, под кучей изношенных мантий. Бюст появился прямо перед ней. Гермиона спокойно подошла к нему, сдернула диадему с его головы и повертела ее в руках. «Ума палата дороже злата». Они нашли ее. Вот оно. Ума палата. Гермиона снова подумала о том времени, когда она лежала под этой самой статуей и изучала учебник по зельеварению. Неужели легенда оказалась правдой? И тот, кто наденет диадему, станет мудрей? Гермиона почти водрузила ее на голову, когда вспомнила, что увенчивает себя частью души Волдеморта. Она отбросила диадему и подумала о руке Дамблдора. Что она чуть не сделала? Была ли эта штука как-то заколдована? Надо скорей избавиться от нее. — Она у меня! — закричала Гермиона, огибая массивный деревянный стол, заставленный книгами и бутылками. — Я нашла ее! Рон ждал ее в центре комнаты, но Гарри еще не вернулся. — Где он? — спросила она, крепко сжимая крестраж в руках. — Не знаю. Я не видел его с тех пор, как мы вошли. Гарри! Гермиона неожиданно представила себе, как Гарри заходит в открытые двери Исчезательного шкафа, как он сбегает и оставляет их здесь. — Гарри! Она поспешила протоптанной дорожкой к шкафу. Гарри стоял к ним спиной, держа поднятый меч. — Гарри, — позвала Гермиона, но он не обернулся. — Получай! Когда меч коснулся деревянной дверцы шкафа, раздался оглушительный хруст. Гарри снова замахнулся. — Еще!  Он захрипел от усилия, вытягивая меч из дерева и снова обрушивая удар. Дверца повисла на петле, а затем с грохотом упала на пол. Гермиона осторожно приблизилась к нему. — Гарри, пожалуйста. Пожалуйста. Мы нашли крестраж. У нас мало времени. — Сволочи! — закричал Гарри, снова нанося удар по шкафу. — Пожиратели в Хогвартсе! Дамблдор… — Я знаю. Знаю, Гарри, пожалуйста, но они снова будут здесь, и мы должны довести дело до конца. Дай мне меч. Но Гарри поднял меч над головой, схватившись обеими ладонями за рукоять, и с криком проткнул шкаф так, словно хотел пронзить ему сердце. После чего, задыхаясь, упал перед открытой дверцей на колени.  Тишина накрыла их. Рон неловко переступил с ноги на ногу, не зная, куда смотреть. Гермиона задалась вопросом, кого представлял себе Гарри, вонзая меч. Волдеморта? Драко? Или кого-то другого? — Если мы выиграем... — начала она. — Если мы выиграем, он все равно останется мертв. — Я знаю. Мы не могли изменить это тогда, не можем и сейчас. Но мы можем закончить то, о чем он нас просил. Мы всё ещё можем это сделать. Гарри не сдвинулся с места. — Гарри, я возьму меч, — мягко сказала Гермиона. Она осторожно обошла его и обхватила рукоятку двумя руками, засунув диадему подмышку. Подвигала клинком, прежде чем с трудом выдернуть его из деревянной раны. — Приятель, Гермиона права. Давай уничтожим эту штуку. Плечи Гарри мелко задрожали, но он не сделал ни единой попытки встать. — Все в порядке. Я сама, — сказала Гермиона. Она положила серебряный обруч на пол и подняла меч, чувствуя себя странно — словно на сцене. Как высоко нужно держать его? С какой силой ударять? Кроме ее палочки, она ни разу не брала оружие в руки. Но когда ее мышцы напряглись, готовясь опустить меч, раздался высокий холодный голос. Не тот, звучавший повсюду, когда они открыли дверь Выручай-комнаты. Этот исходил от диадемы. — Гермиона Грейнджер, — прошипела он. — Я знаю тебя! Рон поймал взгляд Гермионы и быстро покачал головой, выпалив: — Нет! Нет, Гермиона! То же происходило и со мной! Она ничего не знает, просто пронзи ее! — О, мисс Грейнджер, мне так жаль, что именно я вынужден сообщить вам... — диадема замолчала на секунду, а затем почти печально усмехнулась. — Он уже мертв. Я сам убил его... меньше получаса назад. Если вы найдете его, возможно, еще уловите намек на тепло в его руке. А возможно, и нет. Незадолго до смерти он сказал мне... сказал, что я должен передать вам… — Гермиона, нет! — закричал Гарри, когда она потянулась к диадеме. — Должен передать, что он никогда не любил вас. И до конца принадлежал мне... Мой шпион, мисс Грейнджер, — не ваш. Гермиона закричала, когда Гарри вырвал меч из ее рук. — Он умолял меня оставить его в живых… — Убей это! — Казалось, запертый в ее груди голос обрел силу и теперь вырвался, снося все преграды. — Убей это!  Побледневший и потрясенный Гарри неверяще смотрел на нее широко распахнутыми глазами. — Гермиона? Вот дерьмо, нет. Гермиона... — он потряс головой, прогоняя мысль, отразившуюся на его лице, промелькнувшую в голове. — Это был Снейп? Все это время ты и Снейп?.. — Хотелось бы мне сказать вам, что он умер легкой смертью, мисс Грейнджер. Но, боюсь… — Гарри, пожалуйста! Ты не понимаешь!.. — Он убил Дамблдора! — заорал Гарри. — Гарри, пожалуйста, послушай! Они это спланировали! Они все рассчитали — Дамблдор заставил его — он думал, что ты отберешь палочку Снейпа! Гарри, клянусь, Дамблдор сказал бы тебе то же самое! Гарри с яростью и непониманием смотрел на нее. — Это не... Я не... СНЕЙП? Сколько он знает? Сколько ты ему рассказала? — Я... Он... Гарри, он уже знал. Портрет Дамблдора… Он принес нам меч Гриффиндора — это был его патронус, его лань ! И в Малфой-мэноре — ты же сам сказал, что нам кто-то помогал, — он обездвижил Драко, он наколдовал тебе щит! — Боюсь, я нанес ему тяжелые раны... Мисс Грейнджер, вы хоть раз слышали, как он кричит? Умоляет о пощаде? Гермиона вырвала меч из безвольных рук Гарри. Он не попытался ее остановить. Она же, не задумываясь, упала перед насмехающимся хоркруксом на колени и вонзила клинок в самую толстую часть металла, чувствуя, как он поддается давлению, а затем тошнотворную мягкость, когда она проткнула сердце хоркрукса. Он издал тихий протяжный стон, умирая, и Гарри, спотыкаясь, сделал несколько шагов назад и испуганно схватился за шрам. Его глаза были остекленевшими и чужими. Он всё держался за шрам и, казалось, разрывался между умоляющим голосом у своих ног и голосом, который, вероятно, звучал в его голове. — Гарри, он достал нам ключ Беллатрикс. Он спас меня — всех нас. Ты должен поверить мне. Это я, Гермиона... Гарри, ты знаешь, что я никогда не предала бы тебя. Никогда. Ты же сам сказал: меня словно что-то бережет. Пожалуйста, Гарри... — Гермиона опустила взгляд. Почему это произошло? Почему именно сейчас? Она услышала, как Рон выдохнул сквозь стиснутые зубы, и обернулась к нему. Он настороженно и хмуро смотрел на нее, как на какое-то невиданное животное, которое может оказаться опасным. — Проклятие, Гермиона. Снейп? Она отвернулась от Рона, от них обоих. Они по-прежнему называли его «Снейп». Отказывались видеть, отказывались верить, как она и ожидала. Значит, победит все же хоркрукс, даже после своей смерти. Наверное, когда она надела проклятую вещь, она нашла то единственное, что рассорит их, заставит покинуть ее. — Гермиона... — спокойно и вопросительно произнес Гарри. Она подняла голову и встретила его взгляд. — Пожалуйста, Гарри. Я люблю его. Он неотрывно смотрел на нее, и Гермиона пожалела, что у нее не было времени научиться легилименции. Она показала бы ему воспоминания, чтобы он увидел Снейпа таким, каким видит его она, чтобы Гарри увидел, как неустанно сражается он на их стороне... Как Снейп вернулся из ада, чтобы бороться за Гарри. — Доверься мне, — прошептала она, и что-то мелькнуло на лице Гарри, но она не могла сказать, что именно. — Гермиона... Волдеморт послал Люциуса Малфоя привести его. Сказал… ему нужна от него какая-то услуга, — в голосе Гарри слышалось предостережение, но Гермиона не могла понять, предупреждал ли он ее о том, что должно случиться, или о предательстве Снейпа. — Куда? — только и смогла выдавить она. — В Визжащую хижину. Гермиона молниеносно вскочила на ноги, перепрыгнула через доспехи на ее пути и рванула к двери. — Гермиона, подожди! Когда она открыла дверь, ей показалось, что именно Хогвартс, а не Выручай-комната, стал тем местом, которое могло волшебным образом меняться. Пока они воевали со своими собственными демонами в Комнате спрятанных вещей, началась битва и Пожиратели уже взломали защиту замка. Спеша вниз по коридору, она уворачивалась от падающих камней и вспышек заклинаний. Держа палочку наготове, она неслась через замок, лавируя между сражающимися. Заставила профессора Трелони испуганно выдохнуть, пробегая мимо нее, и затем поднырнула под луч неизвестного оранжевого заклинания. Гермиона слышала грохот шагов позади, когда достигла первой лестницы, но сейчас ни друзьям, ни врагам было ее не остановить. — Глиссео! — крикнула она, прыгнула на гладкую мраморную поверхность, в которую превратилась лестница, и быстро заскользила вниз. У подножия стоял крупный Пожиратель, в которого она бросила взрывным заклинанием и на удивление бесстрастно наблюдала, как его откинуло назад. Ее шаг не замедлился, когда она достигла последней ступеньки. Гермиона вскочила прямо на ноги и помчалась по коридору. Она видела, как Фред и Перси сражаются с мужчиной, который под маской поразительно напоминал министра магии. Когда она пробегала мимо них, то услышала, как он крикнул: «Грязнокровка!», но ноги уже несли ее дальше, к следующей лестнице. Где-то внизу раздался взрыв, пол задрожал и начал проседать под ней. Гермиона тут же развернулась и бросилась назад, к другой лестнице — в восточном крыле этого этажа, между ванной комнатой и классом маггловедения. Она полностью сосредоточилась на своем пути. Не видела ни лиц людей, мимо которых пробегала, ни тел тех, кто лежал, скорчившись, в углах. Она не могла заставить себя смотреть, не могла позволить себе остановиться. Снейп направлялся в Визжащую хижину, и она должна быть там вовремя… Вовремя — для чего? Совершенно неважно. Еще одна мысль, которую она отложила на потом. Каким-то отдаленным уголком сознания Гермиона слышала, как ее зовут, но не обращала внимания, только летела вперед. Часть пола была разрушена и здесь, но Гермиона не позволит себе застрять на шестом этаже. Лестница, к которой она бежала, пыталась освободиться от обломков, но зацепилась за пару глыб. Гермиона перемахнула через балюстраду на ступеньки и отбросила палочкой мешающие камни. Лестница содрогнулась и заскрипела, оторвавшись от площадки и унося ее на противоположную сторону замка, где соединилась с другой лестницей, которая словно отчаянно старалась найти свою вторую половину. Гермиона вновь побежала вниз, все дальше, пока не очутилась на третьем этаже, влетев в самый центр ужасной битвы. Повсюду толпились люди, кто-то в мантиях, кто-то — нет, и даже статуи, казалось, ожили, чтобы сражаться вместе с остальными. Рыцарь в доспехах с лязгом прошагал вдоль коридора, размахивая огромным топором. Рычащая каменная горгулья пронеслась мимо Гермионы, оттолкнув ее в сторону, и впилась зубами в колено мужчины в маске, который осыпал заклинаниями отступающих учеников. Гермиона заставила себя не смотреть на их лица. Еще два этажа. Как выяснилось, третий этаж выглядел просто дуэльным классом по сравнению с первым. Гермиона не успела увернуться от пролетавшего мимо режущего проклятия, которое рассекло рукав мантии и попало в руку. Она услышала мучительный крик и увидела сгорбленную фигуру Грейбека, склонившегося над извивающейся жертвой. Гермиона отшвырнула его заклинанием, но тело осталось на земле... тело в черной мантии и кроссовках... нет... не сейчас. Она не будет сейчас задумываться об этом. Мимо, с распущенными волосами и открыв рот в беззвучном крике, пробежала профессор Макгонагалл, ведя через Большой зал группу парт. Пожиратель без маски — этот идиот Трэверс — внезапно оказался перед Гермионой. Она приложила его петрификусом, прежде чем он смог прицелиться в Лаванду Браун, которая как раз мчалась что есть духу куда-то за спину Гермионы с неописуемой смесью страха и облегчения на лице. Гермиона старалась не смотреть по сторонам, но все же заметила Ремуса Люпина, более гордого и решительного, чем когда-либо, сражающегося с Люциусом Малфоем. Люциус Малфой. Что он здесь делает? По словам Гарри, он пошел за Снейпом. Малфой увидел ее, и внезапно ленивая ухмылка, с которой он перебрасывался проклятиями с Ремусом, исчезла. Он повернулся к ней с выражением незамутненной ярости, и Гермиона поняла: его основательно наказали за их побег из Мэнора. Малфой не выглядел как человек, который хочет сражаться. Скорее — как человек, который хочет порвать ее на куски и помочиться на останки. — Инкарцерус! — закричала она, и ее заклинание столкнулось в воздухе с его и взорвалось искрами, которые обожгли лицо и руки подобно кислоте. Он вытерся и побежал к ней. За долю секунды Гермиона приняла решение: — Сектумсемпра! Он упал перед ней на пол, сжав голову руками. Сквозь пальцы потекла кровь, пачкая длинные белые волосы. — Мое лицо! Мое лицо, проклятая шлюха! Я тебя… — Люциус! — закричала Нарцисса в нескольких ярдах от него. Гермиона обернулась и обездвижила ее, наблюдая, как та свалилась на пол. Кто-то наступил на нее в спешке и чуть не упал. Люпин приложил оглушающим заклинанием Малфоя и крикнул: — Гермиона! Но у нее не было на это времени, она снова понеслась вперед к громадным деревянным дверям Зала. Уже близко. Скоро она выберется из замка. — Гермиона, ложись! — этот голос, полный паники, она узнала сразу. Рон. Она упала на пол, прижавшись лицом к камню, закрыла глаза и почувствовала тысячи паучьих ног, проносящихся по ней. Жесткие волоски царапали лицо и шею, и ей нестерпимо хотелось кричать, размахивать руками и скидывать их с себя. Но они бежали и не замечали ее, поэтому она старалась не двигаться. Наконец-то волна пауков схлынула, и большие руки Рона подняли ее. — Какого черта ты убегаешь от нас, словно сумасшедшая? Ты ударила меня в живот в коридоре третьего этажа, неужели не поняла?.. — внезапно он отдернул ее назад, когда взорвались разноцветные витражи у главного входа. Осколки, как сотни маленьких стрел, пронеслись в воздухе, и они с Роном оказались нещадно порезаны. Сквозь зияющие дыры на месте окон Гермионе был виден огонь. Гермиона попыталась вырваться из рук Рона, чтобы снова бежать к двери. — Ради Мерлина, да подожди ты нас с Гарри! — рявкнул он, но она почувствовала, как трещат швы мантии, и вывернулась, оставив Рону кусок рукава. Подлетела к дверям, но те не открывались. Как бы Пожиратели ни попали в Хогвартс, они явно сделали это не традиционным путем. Гермиона перепрыгнула через зазубренные остатки окна, на котором когда-то был изображен Салазар Слизерин. Наконец-то она выбралась. Гермиона бежала быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Легкие горели, воздуха не хватало, но она всё летела вперед. Мимо кентавров, стреляющих из луков в странных ползучих существ, которых она никогда раньше не видела. Мимо великанов с огромными дубинками. Мимо визжащих фигур в черном. Мимо, мимо… Пока территорию замка не поглотила темнота совсем другого рода — холодная, высасывающая, угрожающая ее заморозить. Дементоры. Гермиона пыталась продолжить путь, пыталась прорваться сквозь развевающиеся черные мантии, которые нашептывали ужасающие истории о смерти, безумии и бесконечной тьме, истории о крови, боли и скользящих тварях, проносившиеся в ее сознании, заставляя ее задыхаться. — Экспекто Патронум, — сказала она почти шепотом. — Экспекто Патронум! И ничего не случилось — из кончика палочки не вылетело даже серебряного облачка. На глазах навернулись слезы. Ее муж находился где-то там, в темноте. Умирал? Или уже умер? А она даже не могла добраться до него, не могла больше бежать. Она просто останется лежать на земле, позволив дементорам убить ее. И он никогда не узнает, что она пыталась найти его… Внезапно в воздухе прямо перед ней проскакал сияющий серебристый заяц. Мгновение спустя к зайцу присоединился терьер, и под конец появился большой олень, который расшвырял дементоров рогами. — Гермиона, может, подождешь нас? Влететь в кучу дементоров — не самая лучшая… Она повернулась и нехотя вскинула палочку, не в силах прогнать из голоса отчаяние и слезы. — Я не могу ждать! Не могу! Вы не понимаете! Гарри выступил вперед. — Нет, я не понимаю! — крикнул он. — Не понимаю, почему ты не сказала мне! Но я заинтересован в том, чтобы добраться до Волдеморта так же сильно, как и ты, Гермиона! Мы должны убить змею. Что касается Снейпа... — он замолчал, выглядя при это так, словно его собственные слова душили его. — Ты никогда не давала мне повода— ни одного! — сомневаться в тебе. И я не собираюсь начинать сейчас. Гермиона стояла прямо перед ним. Несмотря на только что сказанное, напряжение между ними не исчезло. Гермиона почти дрожала от необходимости мчаться дальше, ударить кого-нибудь, чтобы добраться до Снейпа. — Луна, — спокойно сказал Рон. — О, я знаю. Вы должны идти дальше одни. Просто... Гермиона… Гермиона повернулась к ней, озаренная мыслью. — Луна, ты же знаешь! Скажи им! — Гермиона, не нужно им ничего говорить. Просто разреши им пойти с тобой. Рон схватил Гермиону за руку, и на секунду ей захотелось вырваться, но она сдалась, когда он потянул ее в сторону Дракучей ивы. Они побежали, и она наклонилась навстречу ветру, из последних сил спеша вперед. Гарри быстро нагнал их, а его олень летел первым, светясь в темноте словно маяк. *** Северус не вступил в битву, вместо этого прячась за деревьями и наблюдая за осадой. Он видел, с какой легкостью Пожиратели лишили школу защитных чар — словно просто подошли к двери, постучали и попросили их впустить. Вломились в окна, взорвали большую часть западного крыла первого этажа  и хлынули в замок сквозь рваную дыру в каменной стене. Он видел, как Хогвартс горел изнутри, будто огромная пылающая рана на фоне местности. Видел хаос боя, творящийся в замке. Он не сражался. Смерть в бою не была его судьбой, чтобы он мог доказать свою истинную преданность всем тем, кто сейчас держал по следний бой. Нет, когда его призовут, он должен явиться к Волдеморту, чтобы заставить его поверить: он получил от Снейпа то, что на самом деле тому никогда не принадлежало. Позади него появились существа из глубоких темных мест. Ведьмы и вампиры, баньши и дементоры слетались, сползались, просачивались на земли школы. Тролли и великаны спускались с холмов, размахивая громадными дубинками. У Хогвартса не было шансов. Кто сражался на стороне света внутри замка? Несколько престарелых профессоров, разношерстный Орден и кучка семикурсников. И глядя на разворачивающуюся перед ним битву, ему пришло в голову, что и в этом виноват он. Темный Лорд напал только для того, чтобы заставить их выдать Поттера. Поттера, обыкновенного ребенка, которого обрекла на такую судьбу болтовня старой сумасшедшей. И если бы Снейп не донес ее слова Темному Лорду, не выдал содержание пророчества, то не оказался бы здесь, вдыхая смрад смерти и глядя, как разрушают его дом. Поэтому да, он пойдет к Темному Лорду. Пойдет и отдаст свою жизнь, эту жалкую компенсацию за причиненные им разрушения. Глядя на горящий Хогвартс, он подумал о Гермионе, которая, скорее всего, все еще находилась в замке. Хотя он ничего не слышал от нее после того сообщения. Все еще в замке, готовая, как и он, пожертвовать собой ради Поттера — из-за того, что он когда-то сделал. И если еще оставалась хоть какая-то надежда, если ему позволено надеяться, то он желал Гермионе быстрой и легкой смерти. И тогда, возможно, он найдет ее на другой стороне. И она еще будет любить его. К нему приблизился Люциус, чьи волосы резко белели на фоне темной, пахнущей дымом ночи. Едва увидев его, Северус понял: время пришло. Он в последний раз прикоснулся к пузырьку, надежно спрятанному под мантией. Он сделает то, что должен. Снейп покинул защиту деревьев. — Люциус, — произнес он. — Снейп. Темный Лорд желает тебя видеть. — Теперь уже «Снейп»? Забавно, мне казалось… — Он послал меня, чтобы передать: ты должен немедленно явиться в Визжащую хижину. — Ясно. — Что ты делал, Снейп? Боишься сражаться? Прячешься здесь… — У Темного Лорда на меня планы, которые тебя не касаются, Люциус. Совершенно очевидно, что твоя работа — быть мальчиком на побегушках. Люциус вскинул палочку. — На твоем месте я не стал бы этого делать. Разве ты не пришел сказать мне, что Лорд хочет меня видеть? Нехорошо получится, если мне... помешают. — Ну так иди! — огрызнулся Люциус. — Иди к нему, если не боишься. Снейп сделал два больших шага и взмыл в воздух. И не удержался: оглянулся на стоявшего с открытым ртом Люциуса, который смотрел ему вслед. Дым душил его, и Северус изо всех сил пытался подняться выше — к свежему ночному воздуху над пеленой смерти. Звезды освещали его путь над полем для квиддича, над зубчатыми воротами Хогвартса, которые теперь лежали, искореженные, на траве. Северус пролетел над Хогсмидом к Визжащей хижине, сделал круг и приземлился в центре магического охранного круга. Постучал три раза в заколоченную дверь, и она распахнулась . Темный Лорд стоял на вершине лестницы. — Подойди сюда, Северус, — позвал он. Снейп поднялся по ступенькам, осознавая каждый свой вздох, каждый шаг и каждый удар сердца. — Ступай за мной и смотри. Снейп проследовал за ним к задней стене хижины, превращенной в большое окно, прозрачное только с одной стороны. Отсюда Темный Лорд наблюдал за битвой. У окна-стены в волшебной сфере парила, сворачиваясь кольцами, Нагайна. «Когда он станет держать ее в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой, — вспомнил Северус, — настанет время...». — Не правда ли, это почти прекрасно, почти трагично? Их безрассудная отвага. — Темный Лорд покачал головой, словно наблюдал за проделками любимого ребенка. — У них не осталось ни единого шанса, но они все равно сражаются дальше. Почему? Почему они думают, будто в смерти больше чести, чем в жизни? Ведь они могли бы иметь… — Он махнул рукой, указывая на Хогсмид... Шотландию... Мир. Всё. — Повелитель, их головы забиты чепухой Дамблдора. — Ах, Дамбдлор. Все же даже он принадлежал мне. Мне, когда я решил попросить об этом. Я думал, когда они увидят сами, как легко его победить, то поймут, что лучше им присоединится ко мне. — Повелитель, вам не нужны глупцы. — Нет, пожалуй, нет. Пожалуй, нет, Северус. Ты не был глупцом. — Повелитель. — Это так. Из всех моих последователей ты никогда не беспокоил меня глупостями. Ты обладаешь элегантностью, Северус. Умом. Талантом. — Ваша похвала бесценна, Повелитель. Я не заслуживаю… Темный Лорд одарил его кривой улыбкой. — Заслуживаешь. И поэтому я сожалею о том, что должно произойти. — Повелитель? Что должно произойти? — Эта палочка. Она не слушается меня. Внезапно Снейпа, словно пламя, охватило понимание: Гермиона была здесь, в хижине. Он постарался осторожно оглядеться, не привлекая внимания Темного Лорда. Пряталась ли она под мантией-невидимкой? Наверняка она не станет вмешиваться и рисковать своей жизнью — ведь она знала, что должно произойти, она слышала Дамблдора...   — Повелитель, не хочу вам противоречить, но палочка... Посмотрите на то, что вы уже совершили! Вы летали с этой палочкой. — Нет, Северус. Палочка в моих руках — самая обычная. Даже упрямая. Я могу вытягивать из нее ее скудную магию, но это не та магия, которая мне нужна, чтобы убить Гарри Поттера. Северус не хотел, чтобы все случилось в присутствии Гермионы. Это должно было произойти не так. Он ожидал Поттера, который убьет змею, заберет воспоминания… — Полагаю, я знаю, в чем причина, Северус. — Повелитель? — А ты, Северус? Знаешь ли ее ты? — Нет, Повелитель. Я... Повелитель, Поттер слаб — мальчишка слаб, он всегда был таким! Позвольте мне самому найти его. В этот раз проблем не будет. Я лично приведу его к вам, и мы увидим, чья магия… А теперь она увидит, как он унижается, и из-за несправедливости происходящего ему хотелось кричать. Поттер должен получить воспоминания, это было последнее обещание Снейпа Дамблдору. И если Северус не справится, какой тогда смысл умирать в этом отвратительном месте? — Нет, Северус, не унижайся. Ты был храбрым и преданным, исполнял свои обязанности, не жалуясь. Ты ведь вообще-то умный человек, и я полагаю, что ты знаешь, ради чего я позвал тебя сюда. — Повелитель… — Не правда ли, я создал прекрасную клетку для Нагайны? У Северуса заметались мысли. Куда клонил Темный Лорд? Догадывался ли он, что Северус знает о хоркруксах? — Нагайна... да, — отстраненно повторил он. — Полагаю, что Поттер хочет убить мою змею, Северус. Моего любимого фамилиара. — Зачем Поттеру убивать змею, Повелитель? — Потому что он по-детски верит, будто тогда победит меня. Но он не знает, что скоро мне не понадобится даже Нагайна. Потому что сейчас я подчиню себе Старшую палочку Судьбы, Бузинную палочку. Сейчас я стану ее хозяином, как когда-то стал ты, убив Дамблдора, и тогда никто и ничто не остановит меня. Иначе быть не может, — сказал Волдеморт. — Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над Гарри Поттером.  *** Гарри крепко обхватил ее, а Рон затыкал ей рот. Она яростно боролась с ними: вонзила зубы в ладонь Рона, била локтем Гарри по ребрам и пинала его колени, но мальчики хмуро и молча держали ее. Вход в тоннель загораживал ящик, но большая часть комнаты была на виду, и они с ужасом смотрели, как Волдеморт взмахнул Бузинной палочкой, чтобы переместить странную сияющую сферу. Она опустилась на голову и плечи Северуса, затем Нагайна почти нежно обвилась вокруг него, словно приветствуя любимого слугу своего хозяина, и потерлась гладкой треугольной головой о его щеку. Волдеморт зашипел что- то на парселтанге, и руки Гарри сжали Гермиону почти до хруста в ребрах. Она поняла, что, вероятно, было сказано. — Прощай, Северус, — холодно произнес Волдеморт, и, когда Нагайна впилась клыками в горло Снейпа, из пузыря донесся крик, который будет преследовать Гермиону во сне до конца жизни. Ее колени подкосились, теперь ее удерживали в вертикальном положении только руки Гарри. Не в силах отвести взгляд, она смотрела, как ее муж рухнул на пол, как его кровь и непонятная серебряная субстанция ручейками текли к ней сквозь пыль и паутину. Волдеморт еще раз взмахнул палочкой и вышел из комнаты, сфера с Нагайной поплыла следом. Мальчики держали ее в плену несколько секунд и отпустили только тогда, когда  шаги Волдеморта стихли. Гермиона всем телом оттолкнула в сторону ящик и бросилась к Северусу. Упав на колени, она перевернула его на спину и зажала рану на горле рукой. Она чувствовала, как его кровь, густая и теплая, бежит между ее ладонями, которые тщетно пытались зажать рану, ощущала хлещущую толчками горячую жидкость, пока сердце выбивало из него последние остатки жизни. — Северус, нет. Северус, нет, — повторяла она, словно эти слова могли совершить чудо. — Северус, нет. Он царапал себе грудь. «Может, ему не хватает воздуха, может, если у него получится дышать...» — билось в ее мозгу, и она схватилась за воротник его мантии и с силой дернула, отчего пуговицы посыпались и затанцевали на полу, вторя ее словам: — Северус, нет. Северус, пожалуйста, нет. — Пузырёк. — захлебываясь, произнес Северус. — Поттер. Из уголков его рта потекла кровь, и Гермиона поняла, что скоро наступит момент, после которого она не сможет спасти мужа. И все, что ей оставалось делать, — смотреть в его глаза, пока он умирал. — Пузырёк? Его рука снова с трудом поднялась, и Гермиона начала ощупывать внутреннюю сторону его мантии, проводить пальцами по его груди, пока не нашла остатки небольшого флакона, не толще трех ее пальцев. — Поттер, — повторил он с бульканьем, и Гермионе захотелось встряхнуть его. «Перестань, Северус, ты пугаешь меня. Сейчас же прекрати, — думала она. — Верни свою кровь туда, где она должна быть, и немедленно сядь, или я больше никогда не заговорю с тобой». Она резко обернулась к Гарри, с мольбой глядя на него. — Пожалуйста, пожалуйста, что бы это ни было, возьми это, возьми это и уходи. Он хочет, чтобы ты взял его. Вытащив палочку, она наколдовала маленькую хрустальную бутылочку, похожую на ту, чьи осколки лежали в мантии Северуса. Пальцы Гарри коснулись ее пальцев, когда он взял пузырек из ее окровавленных  рук, но он даже не вздрогнул. Гермиона хотела поблагодарить его за это, но смогла только сказать: — Бери и иди, пожалуйста, иди и сделай то, о чем он тебя просит. Рон стоял в углу, прислонившись спиной к стене, и выглядел бледным и испуганным. — Мы не хотим уходить без тебя… — Идите, — повторила она. Гарри опустился на колени и принялся собирать серебристую субстанцию в бутылочку. — Это воспоминания для думосброса, — пробормотал он словно сам себе. — Воспоминания, — тупо повторила она. — Взгляни… на… меня… — и Гермиона тут же обернулась к нему. Почувствовав, как он проник в ее разум, ей хотелось  крикнуть: «Нет, остановись, Северус, береги силы, спасай себя!», но оказалась не в состоянии разорвать контакт с самыми черными в мире глазами, перед которыми она чувствовала себя такой беззащитной и обнаженной в жизни. «Я люблю тебя, Гермиона». И она закричала, потому что знала: он никогда, никогда не произнес бы эти слова, если бы думал, будто у них есть хоть какой-то шанс. Казалось, ее крик разрушил связь, отозвался эхом в их головах и раскатился по помещению, где они остались вдвоем. Гарри и Рон уже ушли. Ее руки вскинулись к собственной мантии, и она разорвала ее почти так же, как раньше — его мантию. И заметила, как расширились его глаза, когда она вытащила флакон из внутреннего кармана, где он все время находился, впитывая ее сердцебиение. — Нет, — выдохнул он, но когда она посмотрела в его глаза, чтобы понять смысл сказанного, они уже опустели. Его сущность, его искра, его жизнь... все исчезло. Ее голова оставалась совершенно пустой — ни слов, ни мыслей, — когда она подцепила ногтями пробку пузырька. Она ни о чем не думала. Только о бесконечности неба, о свежеокрашенной белой стене, о спокойной глади Черного озера. Как он учил, она спрятала все под тяжелым одеялом своего разума, поднесла пузырек к его губам и влила зелье ему в рот. Гермиона зажала рукой большую рваную рану на шее, чтобы зелье случайно не вылилось, и ждала так долго, что начала сомневаться, было ли в бутылочке вообще что-нибудь кроме  надежды, призванной поддержать ее. Она смотрела в его лицо, ставшее от потери крови еще бледнее, чем обычно. Запоминала изгиб бровей, линию носа, резко очерченные скулы. Его тонкие искривленные губы и черные волосы, слипшиеся и покрытые кровавой коркой. Она подняла палочку и наколдовала тряпку и немного воды, как тогда, когда она ухаживала за ним в его комнатах, и принялась осторожно очищать его кожу, отодвигая пряди его волос и принимаясь за рану. Она не могла объяснить, зачем делает это, ей просто нужно было делать хоть что-то, иначе она просидит здесь до тех пор, пока он не очнется. Проснись. Когда осознание того, какую глупость она совершила, накрыло ее, у нее вырвался сухой отчаянный всхлип. Она ждала, когда мертвый проснется. Внезапно все, что она знала о магии, показалось ей длинной и нелепой выдумкой. Ведьма? Она считала себя ведьмой? Просто махала волшебной палочкой, и из ничего возникали какие-то предметы? Чайная ложка жидкости должна вернуть человека из мертвых? На самом ли деле она находилась здесь, или же ей всего пять лет, и она спит в кресле-качалке на заднем крыльце своих родителей и видит вызванный лихорадкой сон? Слезы так и не приходили, зато боли было в избытке, и она вся торопилась выплеснуться наружу. Гермиона задрожала, захлебнувшись, когда эта боль настигла ее. И закричала: — Северус! Проклятье, Северус! Но в ответ услышала голос не Северуса, а Волдеморта. Гермиона вскочила, когда звук эхом разнесся вокруг нее, уверенная, что он раздается в самой Хижине. Вскинув палочку, она резко повернулась в поисках источника этого высокого холодного голоса, который гремел в ее голове. — Вы храбро сражались. Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. Гермиона подошла к прозрачной стене, откуда открывался вид на замок, и выглянула наружу. Вдали еще бушевали пожары, а землю усеивали груды бугорков, которые, решила она, были телами. Все замерло. На какой-то миг ей показалось, что она последний живой человек на свете. — А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час. Гермиона повернулась к Снейпу, и ее сердце пропустило удар от страха и радости. Северус сидел с совершенно здоровым горлом и держал в руках пустой пузырек от Vita Secundus. Она оживила мертвеца. *** Первый вздох ощущался словно самый глубокий зевок, какой он только мог сделать. Воздух хлынул в его легкие, и это было настолько извращенно приятно, что Северус действительно зевнул, чтобы только ощутить, как легкие расширяются, как натягивается рубашка на груди и как наконец замолкают миллионы паникующих нервных клеток. Воздух пах пылью, плесенью — остро и вкусно, и Северус дышал, пока не прекратился шум в ушах, и он не заметил тусклый свет.  Северус думал, что его глаза закрыты, пока не начал моргать, чувствуя в них сухость.  Слезы собрались под веками, смягчая резь, и он спокойно лежал, пока его тело выполняло простую задачу — привыкнуть к темноте. Голос Волдеморта эхом разнесся вокруг него, что казалось странно уместным. Северус, поддаваясь нелепой детской ассоциации, подумал: «Волдеморт есть, был и всегда будет началом и концом».  Темный Лорд обращался к Гарри Поттеру, и это было хорошо. Это означало, что все идет по плану. Поттер жив... Поттер услышит и придет к Темному Лорду... в течение часа, да. Все закончится в течение часа. Но что-то не давало, ему покоя, какая-то мысль. Что-то пошло не так, часть плана провалилась. Где он? Северус откуда-то понимал, что-то Темного Лорда нет рядом, и все же он был не один. Всплыли размытые воспоминания: змея, боль... ужасное жжение, давящее ощущение в  груди... Попытка остаться в сознании и сказать Гермионе... Он осторожно поднял руку и нащупал не кровавое разорванное горло, а нетронутую кожу. Гермиона. Северус легко повернул голову  и увидел ее у окна. Ничего не сказав, он провел руками по липкому полу вокруг себя и нащупал маленький стеклянный фиал. Волна болезненного, холодного понимания обрушилась на него. Гермиона дала ему зелье, предназначенное для Поттера. Когда его пальцы сомкнулись на пузырьке, Северус позволил себе сесть. Он смотрел на пустую стекляшку, которая размером не превышала его мизинца, но чье содержимое оказалось достаточно могущественным, чтобы уничтожить все. Северус выжил. Выжил, в то время как Поттер находился в смертельной опасности. Северус выжил, но ради чего? Он стал бесполезным. Темный Лорд считал, что Северус мертв, он не мог больше шпионить. И даже если Поттер победит, жизнь Северуса была разрушена, его дом в замке — потерян. Орден бросит его в Азкабан или еще хуже. Для него здесь не осталось места. Зачем она это сделала? — Северус, — прошептала Гермиона. Он слышал нерешительную радость, робкое ликование в ее голосе. — Что ты натворила? — спросил он, не глядя на нее. — Северус, слава богу! Я думала, это не сработает. Мне только казалось…  Ярость вскипела в нем. Это был его шанс, его искупление! Благодаря своей жертве он мог бы избежать ада, мог бы возродиться. А затем даже заслужить ее любовь, встретить ее на той стороне — у него был бы шанс. Но теперь…  — Что ты натворила? Она захлопнула рот и распахнула глаза, со страхом глядя на него, когда он встал. И теперь она умрет в битве или уцелеет, но так или иначе она пойдет дальше без него. Ему не было здесь места, у него ничего не осталось. Только приговор, вероятно, наказание, слушание или жизнь в бегах. Жизнь без магии... такого он не вынесет. Или же смерть, но смерть труса — если он последует за ней во тьму или покончит с собой прямо здесь и сейчас, на грязном полу, сводя на нет любое спасение, которое он мог бы заслужить. Почему же она с таким благоговением смотрела на него? Неужели она не понимала, на что обрекла его? На продолжение его ада... долгие годы, ожидание... Он должен был пожертвовать жизнью, чтобы спасти Поттера и заслужить покой и окончание боли. Она протянула руки, дразня его жизнью, любовью, свободой и всем, что он никогда не сможет иметь. Никогда. Из-за того, что она натворила. И Северусу хотелось сделать ей больно, изрезать ее, исполосовать ее словами в приступе ярости, чтобы увидеть, как надежда в ее глазах умирает подобно тому, как умирало его сердце с каждым лишенным смысла ударом. Но он, похоже, не нашел в себе сил и просто долго смотрел на нее, вкладывая в этот взгляд всю тяжесть ее предательства. — Я доверял тебе, — сказал он. — Это зелье было предназначено для Поттера, и я доверял тебе. И этими словами он отвернулся от нее к будущему, которого не мог себе представить.