Часть 42

Первое, что осознал Снейп, — это солнечный луч, который проник в незашторенное окно и пронзил прямо сквозь веки его гудящую голову. Следующим был тот факт, что во рту у него будто кошки нагадили, а третьим — что он совершенно не чувствовал левую руку. Он слегка пошевелился и открыл глаза. Гермиона. Она лежала на руке, прижав Северуса к дивану и втиснув левую ногу между его ног. Ее лицо частично прикрывали его подбородок и ее волосы, но того, что он увидел, хватило, чтобы понять: она вся покрыта грязью и ранами. И, вопреки всем ожиданиям, она в безопасности. Он снова закрыл глаза. Что же касается того, почему она здесь, то это более чем очевидно. Та же причина, что и у него: ей больше некуда идти. Ее дом разрушен, родители, если еще живы, до сих пор где-то в Австралии и ничего не помнят о ней, Хогвартс разгромлен. И Северус сильно сомневался, что его жену с распростертыми объятиями приняли в Норе. Уродливый дом его детства превратился в надежное убежище для отверженных. Что он ей сказал? «Если ничего не останется…» Он подавил странное чувство, которое нахлынуло на него. У Гермионы, безусловно, больше ничего не осталось. Он почувствовал, как она пошевелилась, почувствовал ее влажное дыхание на своей коже. — Северус, — произнесла она. Внезапно его мозг вспыхнул тысячей вопросов: Кто в курсе? Что ты им рассказала? Они знают, где ты? Они придут? Северус пожалел, что не может вернуться в тот момент, когда она еще не проснулась, и у него был шанс разобраться в том, что он хотел сказать. — Каков твой план? — спросил он. — Мой план? — Твой план, — преувеличенно резко сказал он. — Очевидно, что у тебя был план на случай окончания войны. Теперь, когда все разрешилось так, как ты хотела, полагаю, ты уже продумала следующий шаг? Какой-нибудь очередной обруч, через которые всем остальным придется прыгать? Гермиона встала, выпутавшись из его объятий и освобождая его руку, которую сразу начало сильно покалывать. Повернулась и пристально посмотрела на него. Северусу показалось, будто ее лицо окаменело. — Ты пьян? — Прошу прощения? — Северус, это закономерный вопрос. Я пришла и нашла тебя в крови и без сознания, дом разрушен, огневиски разлито по всему полу. А теперь ты разговариваешь со мной так, будто я развязала всю войну, чтобы удовлетворить какой-то свой каприз. Ты пьян? — Нет. — Понятно. — Ты же осознаешь... — Как сильно я все испортила? Да, предельно ясно, большое спасибо. Она отвернулась от него, разгладила свою изорванную мантию и подняла потрепанную сумочку, которая стояла на полу рядом с диваном. — Куда ты собралась? — резко спросил он. — Артур Уизли посоветовал сегодня с самого утра встретиться с Кингсли Шеклболтом. — Артур Уизли? С каких пор ты подчиняешься приказам... — Артур Уизли забрал твое завещание из кабинета директора. И по этой причине мы сейчас сидим здесь, а не в Азкабане. Для чего ты написал свой адрес в завещании и оставил пергамент лежать там, где его мог увидеть один Мерлин знает кто, за пределами моего... — Потому что я должен был умереть. И тебе вряд ли удалось бы унаследовать дом, который сначала сверху донизу не обыскали бы авроры. — Потому что ты должен был умереть, — повторила она почти спокойно, хотя в его голосе прозвучал некий лед. — И дом стал бы компенсацией? — Гермиона, — начал он, но она покачала головой, не давая ему закончить. — Что ты ожидаешь от Шеклболта? — ему самому было противно слышать легкую нотку страха в голосе. — Помилования, если получится. Он фыркнул. — Невозможно. — И что предлагаешь ты? Бежать? Провести остаток жизни, скрываясь? — Я не собираюсь бежать. — Я так и думала, — отозвалась она и повернулась к двери. — Полагаю, Шеклболт теперь возглавит новое Министерство? — Таков был план Ордена... На случай нашей победы. — Ясно. На самом деле это было неважно — что ему до того, кто стал новым министром? Но все же оказалось странным не знать этого, не знать их дальнейших планов. Северус схватил Гермиону за рукав мантии, заставив повернуться к нему. — Пожалуйста, не думай, будто я недооцениваю твою роль в войне, — нейтрально сказал он. — Но, подозреваю, что даже ради тебя Министерство вряд ли... — Со мной пойдет Гарри. Северус отдернул руку. По его спине словно пробежал колючий озноб. Разумеется, она права. Если ее план и сработает, то только благодаря Поттеру. И все же Снейп содрогнулся в почти малодушном ужасе. Мысль, что Поттеру придется защищать его от Министерства... Ничто из этого не должно было случиться. — Ты говорила с Альбусом? — тихо спросил он. — Нет, — отозвалась она, и он снова заметил в ее глазах старый отголосок ее гнева на Дамблдора. — Он не соизволил появиться вчера. — Это стало бы разумным следующим шагом. Она кивнула и направилась к двери, но вновь повернулась к нему, прежде чем ее рука коснулась ручки. — Северус? — Да? — Я могу вернуться? Как она могла стоять перед ним в такой напряженной позе, но при этом смотреть таким открытым и умоляющим взглядом? Неужели она заставит его сказать это вслух? — Я приготовлю тебе комнату. Ее плечи слегка расслабились. — Я вернусь, — твердо сказал она, словно давая обещание, и открыла дверь. Северус смотрел, как она аппарировала, а потом еще какое-то время таращился на пустую улицу, прежде чем закрыть дверь. *** Когда Гермиона аппарировала к Норе, Гарри сидел, прислонившись к стволу большого кривого дерева и закрыв глаза. Джинни пристроилась рядом с ним, положив голову ему на плечо, и смотрела на поле позади дома. Больше никого не было видно. Дом выглядел поникшим, словно разделяя траур своих обитателей. Двор казался заброшенным, даже невзирая на присутствие Гарри и Джинни. Они напоминали единственных спасшихся от бедствия, которое уничтожило все живое вокруг. Когда она приблизилась к ним, Джинни толкнула Гарри и встала. Отряхнула джинсы от грязи и взяла руки Гермионы в свои. — Папа сказал, что ты придешь. Мы ждали тебя с самого утра, я уже начала волноваться. — Почему вы ждали снаружи? Джинни быстро взглянула на Гарри. — Я... в общем. Потому что маме нужен покой. Гарри встал и присоединился к ним, неловко пожав плечами. — Гермиона, не все поймут. Не сразу. — Но ты понимаешь? — спросила она, глядя на Джинни. — Вот что я знаю, — ответила Джинни, и внезапно жестокость битвы промелькнула на ее лице. — Снейп помогал Гарри. Ты помогала Гарри. Гарри говорит, что вы любите друг друга. Для меня этого достаточно. Гермиона отвела взгляд. Если она продолжит смотреть на Джинни, то наверняка расплачется, а она уже устала от слез. — Мне нужно поговорить с Кингсли, — сказала она. — Знаю, — ответил Гарри. — Я готов. — Сначала я должна забрать завещание. Я оставила его вчера здесь. — Папа уничтожил его, — сказала Джинни. — Он полагает, что хранить его слишком опасно. Передайте Кингсли, что папа все позже объяснит. — Хорошо, — отозвалась Гермиона, начиная ощущать смутную тревогу. Гарри быстро поцеловал Джинни за ухом и взял Гермиону за руку. Это было похоже... это было похоже на каждый раз, когда они вместе аппарировали за прошедший год. — Телефонная будка? — спросил он. — Да. Она крутанулась первая, как делала это всегда. И они исчезли. *** Когда телефонная будка повезла их вниз, Гермиона испытала иррациональный страх. В последний раз, когда они были здесь, им лишь чудом удалось спастись. И даже зная, что беглые Пожиратель Смерти вряд ли устроят собрание в Министерстве Магии, она не могла подавить дурное предчувствие, будто они вот-вот совершат огромную глупость. Когда будка остановилась, Гермиона вышла первой, собираясь зарегистрироваться и потом направиться на нужный уровень. Но едва она успела сделать несколько шагов по Атриуму, как услышала окликающий их голос: «Гарри! Гермиона!». Она обернулась, и ее тут же ослепили вспышки магических фотоаппаратов. — Это правда, что весь прошедший год вы уничтожали хоркруксы? — Каково это — быть в бегах? — Вам было страшно встретиться с Волдемортом лицом к лицу? Гарри схватил ее за руку и потащил к лифту, из которого как раз выходил Кингсли. Гермиона на мгновение задумалась, спал ли он вообще после финальной битвы. Под его глазами залегли мешки, лицо казалось серым от усталости, а улыбка хоть и создавала видимость тепла, была кривой и невыразительной. Он поднял руки, словно намереваясь их обнять. — Мне сообщили, что вы уже в пути, — сказал он, — так что я решил спуститься и встретить вас. Наши герои! А где Рональд? Наслаждается заслуженным отдыхом дома? Уделим внимание прессе? Гарри выглядел явно некомфортно, да и Гермиона была уверена, что на ее лице застыло точно такое же выражение. Кингсли обнял их за плечи. — А теперь улыбнитесь. Скажите: «Мы победили!» Выражение лица Гарри не изменилось. Гермиона приподняла бровь. — Ну же! — прошептал Кингсли, сжав их плечи. — Людям нужна надежда. Улыбнитесь. Гермиона натянуто улыбнулась, и вспышки засверкали с новой силой. — Кингсли, мы хотели бы поговорить, — сказала она, когда снимки были сделаны по третьемы разу. — Да! — громко ответил он. — Разумеется! Все, что угодно, для вас двоих. Пойдемте, я покажу свой новый кабинет и расскажу об изменениях, которые мы прямо сейчас вводим. Он решительно потянул их к лифту. Когда двери закрылись, Кингсли вздохнул и устало сказал: — Прошу прощения за этот театр. Мы стараемся укрепить доверие населения и поэтому открыто говорим о всех изменениях в Министерстве. По сути, все сводится к тому, что нас днем ​​и ночью окружает пресса. — Но ведь прошло едва ли двадцать четыре часа, — сказала Гермиона. Кингсли посмотрел на нее сонными полуприкрытыми глазами. — За эти двадцать четыре часа я стал министром, сменил большинство руководителей отделов, поручил аврорам поймать оставшихся Пожирателей, назначил шесть слушаний, снял Северуса Снейпа ввиду его смерти с поста директора Хогвартса, дал десять интервью и избавился от тела бывшего Лорда Волдеморта. — Тела Лорда Волдеморта? — едва слышно произнес Гарри. — Ну не оставлять же его просто в лесу. Один Мерлин знает, что эти Пожиратели попытаются сделать. И еще я хотел найти тело Снейпа. Если честно, я надеялся, может, вы двое что-то видели. — Именно из-за Снейпа мы и пришли, — сказала Гермиона. — Первый уровень. Кабинет министра, — произнес приятный женский голос,когда лифт остановился. — Отлично! — ответил Кингсли и потащил их через коридор в просторное помещение, обставленное в насыщенных фиолетовых и желтых тонах. Похоже, он успел немного обновить интерьер. Кингсли заметил их реакцию. — Люди быстрее заметят внешние перемены, нежели политические, — спокойно сказал он. — Печально, но факт. Так что мы показываем им перемены, показываем фотографии перемен. Если это дает людям надежду, то оно того стоит. Ведь это всего лишь немного чар. Она кивнула, но промолчала. — Присаживайтесь. Гермиона села в мягкое бархатное кресло настораживающего зеленовато-желтого оттенка. — Вы сказали, что сняли Снейпа с поста. Когда? — Сегодня рано утром. Всего через пару часов после... битвы. — Я могу узнать почему? — Полагаю, ты имеешь в виду речь Гарри? Признаю, что заинтригован. Итак, это правда? Я предположил, что ты хотел просто поколебать его уверенность. — Это правда, — ответил Гарри. — Понятно. Но мне пришлось бы снять его с поста в любом случае, хотя бы ради того, чтобы назначить нового директора. Совету попечителей нужен доступ к кабинету, чтобы начать отстраивать школу. А смерть Снейпа лишь добавила бы бумажной волокиты. Благодаря такому ходу я надеюсь снова открыть школу к новому учебному году. — Оставив в стороне тот факт, что вам не стоит открывать Хогвартс и Министерство должно оставить замок в покое... — в запале начала Гермиона. — Гермиона, — с ноткой предупреждения в голосе произнес Гарри. Она покачала головой. — Прости, Кингсли, — сказала она, не испытывая ни малейшего сожаления. Она ощущала себя туго заведенной пружиной, натянутым луком. — На самом деле вы чертовски многого не знаете о Снейпе, а мне не стоит притворяться, будто вы должны это знать. Он превосходно сыграл свою роль. — Не могла бы ты рассказать с самого начала? — пугающе спокойно предложил Кингсли и отлевитировал несколько чашек и чайник через всю комнату на стол. — Я отвечу на ваши вопросы, — сказала Гермиона, — но у меня самой тоже они есть. Не возражаете, если начну я? — Нисколько, — легко ответил Кингсли и налил ей чая. Гермиона взяла чашку, но поняла, что не может или не хочет пить. — Значит, у Хогвартса сейчас нет директора? — Прямо сейчас нет. До назначения нового Минерва будет, конечно же, исполнять обязанности замдиректора. — А кабинет? — Как я уже сказал, нам был необходим доступ туда. И если бы мы не сняли Снейпа с поста, это стоило бы нам месяцев бумажной волокиты. Но большая часть магии Хогвартса сосредоточена именно там. И, если начистоту, мы хотели поговорить с портретом Дамблдора. — Разве его портрета нет в Министерстве? Кингсли слегка покраснел. — В последнее время он там не появлялся. — Ясно. Но в кабинет может попасть любой? — Тебе оттуда что-то надо? — Нет, мне просто интересно, у кого был доступ и что могли вынести. — Мне неизвестно, кто заходил в кабинет. Но могу сказать, что несколько личных вещей Снейпа мы забрали сами. Они на втором уровне для проверки. Второй уровень. Департамент магического правопорядка. — Какие? — Гермиона затаила дыхание. — Думосброс с воспоминаниями, который стоял на столе. Про остальное мне неизвестно. На какую-то секунду ей показалось, что каждый предмет в комнате засиял раскаленным добела светом, и она начала задыхаться. — Вы заглядывали в думосброс? — спросил Гарри. — Лично нет, — ответил Кингсли. — Возможно, кто-то из авроров... Гермиона в отчаянии посмотрела на Гарри, который пристально глядел на нее, словно говоря ей подождать. Кровь громко шумела в ее ушах, и она почти не слышала, что произнес Гарри. Как она могла забыть воспоминания в думосбросе? — Думосброс содержит доказательства того, что профессор Снейп был на нашей стороне, — сказал Гарри. — Мы здесь, чтобы убедиться, что его вклад будет признан. Кингсли прочистил горло. — Ну, да, конечно. Я... — Дамблдор приказал профессору Снейпу убить его, — заявила Гермиона. — Это позволило профессору Снейпу сохранить свою роль шпиона, чтобы он мог стать директором Хогвартса и защищать учеников. — Как я уже упомянул, нам очень не терпится поговорить с Альбусом... — Профессор Дамблдор использовал свой портрет, чтобы давать Снейпу советы, как помочь нам, — прервал его Гарри. — Он принес нам меч Гриффиндора, последовал за нами в Малфой-мэнор, он... — Гарри, что ты хочешь, чтобы я сделал? Ну хорошо, Снейп был на нашей стороне. Замечательно. Я награжу его посмертно Орденом Мерлина. Ведь ты этого... — Я хочу гарантию полной амнистии, освобождающей его от суда, — сказала Гермиона. — Прошу прощения, Гермиона, я не совсем понимаю ход твоих мыслей. Как мы можем судить мертвого человека? Гермиона вскинула подбородок и слегка расправила плечи. — Профессор Снейп жив. Рука Кингсли на столе вздрогнула, но он сам остался спокойным. — Что ж, это объясняет, почему мы не смогли отыскать тело. Не хочешь мне рассказать, как так получилось? — Я спасла ему жизнь. — Понятно. — Кингсли облокотился о стол. На его лице все еще присутствовала усталость, но в глазах снова появился блеск. — И где же он? — небрежно спросил он. — Прямо сейчас я не готова это рассказать, — отозвалась Гермиона. — Пока вы не дадите мне гарантию... — Гермиона, здание кишит журналистами. Ты это знаешь. Ты хочешь гарантию полной амнистии для Снейпа — на основании чего? Только твоего слова? В тот миг, когда я выйду за дверь, мне придется обосновывать свои решения перед всей магической Британией. От которой я пытаюсь добиться доверия. — Мне кажется, поступить честно — лучший путь завоевать их доверие. Вы были решительнее, когда думали, что Снейп мертв. — Не будь такой снисходительной. Ты знаешь не хуже меня: публика скорее простит мертвого человека, чем живого. — Почему вас внезапно настолько беспокоит «публика»? Речь идет не о ней. А о человеке, который был готов умереть ради этого дела, который рисковал собой каждый день. Который не заслуживает того, что его жизнь выставят напоказ на суде, чтобы оправдать... — Если Снейп невиновен, то предстать перед судом — самое оптимальное решение для него, — отрезал Кингсли. — Пусть доказательства говорят за него, пусть его открыто оправдают, и все люди это увидят и поверят. В долгосрочной перспективе для него это намного безопаснее и намного лучше. Гермиона начала вставать, но Гарри поднял руку и спросил: — А до этого? Как вы гарантируете его безопасность до того, как начнется слушание? Кингсли неловко поерзал на стуле. — Понимаю, что вы не хотите этого слышать, но мы уже многое поменяли в Азкабане. Разумеется, убрали дементоров, Отдел Тайн предоставил... — Ни при каких обстоятельствах я не позволю засунуть профессора Снейпа в Азкабан, как обычного преступника! — прошипела Гермиона. — Азкабан — не вариант, — решительно сказал Гарри. — Я поставил Снейпа под удар, когда рассказал всем о его роли шпиона. Независимо от изменений в Азкабане, я не верю, что в окружении других Пожирателей он будет в безопасности. Кингсли внимательно рассматривал Гарри. Гермиона понимала: он сравнивает влияние Гарри и его собственное, просчитывает, насколько поддержка Мальчика-Который-Выжил выгодна для его администрации. Гермиону охватила ярость, и она едва замечала что-либо вокруг себя. Гарри спокойно сидел в кресле, но выражение его лица оставалось непреклонным. Гермиона была убеждена: он совершенно точно знал, как собирается поступить, и злилась, что он ничего не объяснил ей. Ей хотелось кричать, кидаться вещами, требовать, но Гарри просто невозмутимо сидел там, сосредоточенный и уверенный в себе. «Это моя битва», — иррационально подумала она. Гарри выиграл свою войну. Настала ей пора выполнить свое задание. — Как я уже сказал, Отдел Тайн предоставил нам способ ограничивать магию. Намного эффективнее, чем просто отобрать палочку, ведь ее можно украсть или еще как-то раздобыть. Разработанный ими браслет практически делает носителя сквибом. Если Снейп сообщит место своего пребывания Министерству, я согласен заключить его под стражу на время до суда и... — Вы не можете всерьез предлагать забрать магию у профессора Снейпа! — Гермиона, браслет — временное решение. Всего лишь гарантия для Министерства, что его носитель не совершит новых преступлений с помощью магии или не сбежит. — Он окажется легкой мишенью, Кингсли! Как раз тогда, когда люди будут скорбеть и требовать козла отпущения, он не сможет защитить себя! — Будь благоразумна! — рявкнул Кингсли и стукнул ладонью по столу. — Тебе не нравится вариант с Азкабаном, где, позволю себе заметить, есть стража, и домашний арест тебя тоже не устраивает. Что я могу предложить, чтобы ты согласилась? — А если оно будет под Фиделиусом? — встрял Гарри. — Что, прости? — Местонахождение Снейпа. Под Фиделиусом. Разумеется, при условии, что вы будете знать об этом. — Гарри! Он не ответил на протест Гермионы, и она вцепилась пальцами в подлокотники. Кингсли медленно произнес: — Если он согласится носить браслет и Министерство будет знать... — Не Министерство. Если вы будете в курсе тайны. Шеклболт поджал губы. — Если он согласится на браслет и я буду в курсе тайны... то да. Я согласился бы на то, что он будет находиться под Фиделиусом. Ради его безопасности. — Как быстро вы сможете назначить слушание? — Уверен, вы знаете, сколько Пожирателей уже ждут своей очереди на суд. У нас под стражей несколько семей, очень известных семей. Думаю... — А если он даст показания против этих семей? Получит ли он приоритет? — Гарри! — повторила Гермиона. — Ты не можешь говорить за Снейпа, не можешь давать обещания за него. — Гермиона, у тебя есть связь со Снейпом? — спросил Кингсли. — Я... возможно. — Тогда советую тебе рассказать ему об этом варианте. Мои условия таковы: если Снейп согласится дать показания против других Пожирателей, то я обещаю держать его местонахождение под Фиделиусом. Разумеется, ему придется надеть браслет и находиться под заклинанием наблюдения, но судить его будут самым первым. Мое предложение действует два часа. И, Гермиона, если в течение этих двух часов Снейп попытается сбежать, то я привлеку тебя лично к ответственности. Я и так очень сильно рискую. Само собой, я бы не поступил так ни для кого другого. Они загнали ее в угол. Гарри и Кингсли так долго танцевали вокруг нее, что она перестала замечать веревки которыми ее оплели, не увидела, кто набрасывает их. Гермиона ворвалась сюда без какого-либо реального плана, кроме как заставить их увидеть, что Северус невиновен. А теперь, стоит ей уйти, за ней будут следить, если только она не согласится на эту пародию сделки. Она вспомнила лицо Снейпа в утреннем свете Тупика Прядильщиков: застывшее, смирившееся. Ей придется вернуться к Северусу и сказать ему, что она проиграла и не смогла защитить его. Кингсли протянул руку. — Передашь ли ты, Гермиона Грейнджер, в подробностях мое предложение Северусу Снейпу и вернешься в течение двух часов с его ответом? Гермиона колебалась. Она не позволит вторгнуться в их дом. Не позволит отправить Северуса в Азкабан. Хотя бы это она сможет гарантировать Она взяла руку Кингсли. Магия хлынула от кончиков его пальцев к ее. Он отпустил ее ладонь и прижал свою руку к пергаменту. А когда поднял ее, она увидела, как на листе засветились слова их соглашения, а затем чернила потемнели. — Договорились, — сказал Кингсли и отдал ей пергамент. — Спасибо, министр, — уныло отозвалась Гермиона. Два часа. *** Когда она вошла, Снейп сидел на диване. Он не повернулся, когда она открыла дверь, лишь спрятался за завесой волос. Гермиона не знала, спит он или нет, спокоен или в ярости. — Итак? — спросил он. У нее закружилась голова. На ватных ногах Гермиона подошла к дивану. Она не представляла, как сообщить Северусу, что произошло, и точно так же не представляла, как убедить Кингсли выполнить ее просьбу. Казалось, каждый шаг, который она проделала от Министерства сюда, служил ей напоминанием, насколько она не готова к этому разговору. Всегда, всегда существовало какое-то руководство. Инструкции. Сам Северус с помощью своих планов и занятий научил ее, как выжить в этом году, а Дамблдор наблюдал за всем из своего кабинета, направлял их путем, который считал наилучшим. И несмотря на все отвращение при мысли о Дамблдоре, Гермиону сильно пугал мир, в котором ни один взрослый не вмешался, чтобы убедиться, что все в порядке и справедливость восторжествовала. Мужчину, который ждал ее возвращения, могли бросить в тюрьму, могли — боже упаси — убить потому, что она не имела ни малейшего понятия, как поступить. Потому что в конце концов Гермионе Грейнджер это оказалось не по зубам, и никто не дергал за ниточки. — Полагаю, все прошло не так, как ты надеялась, — сказал Снейп. Звучал он при этом ни самодовольно, ни обреченно, а просто сухо. — Северус... Он упрямо не смотрел на нее. — Авроры поджидают меня снаружи? — Северус, пожалуйста. — Или надеются, что я сам приду и сдамся? Она протянула ему пергамент. Он молча прочитал его, всё еще скрывая выражение лица от ее взгляда за волосами. — Они хотят отобрать мою магию. Она была на грани слез. — Клянусь, я сделала все, что могла! Я... — Ты веришь в лучшее в людях. Это всегда являлось твоей слабостью, — отозвался он тем же тоном. — И всё же я не знаю, как ты могла бы справиться лучше. Взамен на мою помощь им придется проглотить свое разочарование от того, что им не удастся немедленно бросить меня в Азкабан. Но они будут утешать себя тем, что только суд стоит между мной и моей неминуемой судьбой. И будут наслаждаться тем, что я нахожусь на скамье подсудимых и в их власти. — Нет. — Боюсь, я не понимаю: какая часть моей логики для тебя недоступна? — Я не допущу, чтобы это случилось. — Не допустишь? Что ж, не вижу, как ты можешь это предотвратить. У тебя есть перо? На мгновение ей захотелось умолять его не подписывать, захотелось сказать, что они могут просто исчезнуть, скрыться. Неплохой вариант. Они отправились бы в путешествие, они оба знают, каково это — жить в мире магглов, не так уж это и сложно. Но когда он посмотрел на нее — застывшее лицо и черные глаза, которые лишь спрашивали, почему она не дает ему перо, — Гермиона почувствовала решимость совсем другого рода. Это выражение лица никуда не денется, и если они сбегут, она всегда будет видеть лишь его. Лишь пустоту, под которой затаились надежда и стыд. Да спрячься они хоть в Антарктиде — всё равно это окажется недостаточно далеко. Она не вынесет долго терпеливый взгляд Северуса. Гермиона достала из сумки потрепанное перо и протянула ему. Он подпишет, а она научится сражаться за него. И она будет сражаться так долго, пока снова не увидит его настоящее лицо. *** Когда она вернулась в Министерство, ее встретил шквал вспышек от колдокамер. Все выкрикивали ее имя, но в этот раз Кингсли не появился из лифта, чтобы спасти ее. Прикрыв голову руками, Гермиона пробилась через толпу фотографов и журналистов. Как только двери лифта закрылись за ней, она привалилась к зеркальной стене и взглянула на себя. На свое лицо, которое, без сомнений, теперь окажется на первой странице «Пророка». Гермиона сама почти не узнавала себя. Темные круги, словно синяки, под глазами, запавшие щеки и острые скулы. Грязная, покрытая кровью одежда, свалявшиеся, спутанные волосы. «Мама гордилась бы», — горько подумала она, выходя на первом уровне. Кингсли со скрещенными руками ждал ее перед своим кабинетом. Гермиона попыталась улыбнуться, подходя к нему. Гарри был прав, сдерживая ее сегодня. Иметь Кингсли Шеклболта во врагах мало чем ей поможет. Она протянула ему пергамент. — Он подписал, — просто сказала она. — И оставил свой адрес на пергаменте. Хотите сами надеть на него браслет? Кингсли взял пергамент и с непроницаемым лицом, не глядя, сунул во внутренний карман. Гермиона почувствовала поднимающуюся тревогу. — Непременно, — ответил он. — Но сначала я хочу, чтобы ты прошла ко мне в кабинет. Он указала ей на то же самое кресло, в котором она сидела сегодня, но на этот раз сел напротив в соседнее кресло, закинув ногу на ногу и соединив кончики пальцев. Возможно, случайно, но при этом полностью скопировав Дамблдора. Какое-то время Шеклболт пристально смотрел на нее. — Кингсли? Что-то не так? Он вытащил свою палочку и, как раз когда Гермиона почувствовала тревогу, призвал газету со своего стола. — Возможно, ты взглянешь на статью и объяснишь мне, что все это означает. Гермиона расправила дрожащими руками газету и начала читать. Северус Снейп: В Хогвартсе происходит нечто большее, чем просто убийство. Автор: Рита Скитер Магический мир все еще не оправился от битвы за Хогвартс и поражения Темного Лорда Волдеморта, но в Министерстве всё идет как обычно. Или, может, лучше сказать — не как обычно? Новоизбранный министр магии Кингсли Шеклболт до сих пор не нашел время даже поспать — слишком много дел требуют его немедленного внимания. «Для начала, разумеется, нам надо очистить Министерство от приспешников Волдеморта. И, что не менее важно, арестовать Пожирателей, которые еще на свободе». Это кажется очевидными первыми шагами, но у министра Шеклболта достаточно и других неотложных проблем. «Во время сражения Хогвартс очень пострадал. Для нынешнего правительства магическое образование обладает очень высоким приоритетом, разумеется, с большим упором на Маггловедение и Воспитание толерантности. Мы изо всех сил работаем, чтобы открыть Хогвартс к новому учебному году. Развитие неокрепших впечатлительных умов имеет первостепенное значение для того, чтобы такого рода противостояние больше не повторилось». По мнению министра Шеклболта, ключом к началу реформ в Хогвартсе явилось снятие с поста директора Северуса Снейпа. Большая часть магического сообщества была шокирована, когда в августе прошлого года Северус Снейп стал директором Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Всего лишь через несколько месяцев после того, как Северус Снейп убил предыдущего директора, Альбуса Дамблдора, Попечительский совет, который, как теперь предполагают, находился под контролем Пожирателей Смерти, назначил его директором Хогвартса. Некоторые ученики уже изъявили желание рассказать о жизни в Хогвартсе во время режима Снейпа. «У меня очень много шрамов, — поделился семикурсник с Хаффлпаффа Эрни Макмиллан. — Снейп контролировал все наказания. Профессора пороли нас плетями или применяли к нам проклятие Cruciatus, если мы вели себя «плохо». На самом деле мы просто выступали против ограничений. Снейп управлял железной рукой — никаких развлечений в свободное время, никаких выходных в Хогсмиде и комендантский час каждый вечер. Вся совиная почта проверялась школой. Я даже подарок на день рождения от мамы получил в разорванной упаковке. Но мы все равно продолжались бороться». Эрни, как и многие другие смелые ученики, остался, чтобы принять участие в сражении за Хогвартс. «Да я сам с удовольствием проклял бы Снейпа, — сказал Эрни, — чтобы дать ему почувствовать на своей шкуре, каково это». Но средневековые методы воспитания Снейпа, — возможно, наименьшее, о чем стоит беспокоиться родителям учеников. Когда я посетила замок спустя пару часов после сражения, то захотела своими глазами увидеть логово самого опасного директора в истории Хогвартса. И хотя авроры уже тщательно очистили кабинет от темных артефактов еще до моего прихода, мне удалось поговорить с бывшим директором Найджелусом Блэком о Пожирателе, который целый год управлял Хогвартсом. «Я только что освободился от клятвы, — поспешил сообщить мне Блэк. — До сих пор я был магически связан обязательством ничего не рассказывать о жизни Северуса Снейпа в качестве директора». Но теперь, после снятия министром Шеклболтом Снейпа с поста, Блэк мог свободно говорить о происходящем в кабинете. И среди его леденящих душу откровений скрывался факт, что Северус Снейп, возможно, использовал свое положение, чтобы жениться на Гермионе Грейнджер, бывшей старосте факультета Гриффиндор и лучшей подруге Гарри Поттера. «Их поженили прямо здесь, в этом кабинете, — рассказал Блэк. — Прямо там, где вы сейчас стоите. И она всё еще была ученицей. Но даже после того, как она ушла, они поддерживали связь и весь год общались». И хотя известие, что Северус Снейп позволял себе такие вольности в отношении ученицы, находящейся под его опекой, шокирует, эта новая невероятная информация рождает вопросы о лояльности бывшей мисс Грейнджер. Она давно считалась мозгом, стоящим за Гарри Поттером, но теперь остается только гадать, на чьей же она на самом деле стороне. Без сомнения, в ближайшие дни всплывет еще больше подробностей об этом неподобающем союзе. Читатели «Пророка» могут быть уверены, что я не пропущу ни одной мелочи в попытке узнать правду о загадочном убийце в Хогвартсе. Гермиона медленно подняла глаза на Кингсли. Его ответный взгляд был почти хищным. — Сэр, — сказала она, — мы можем начать с самого начала?