В Аду

Стальной клинок блеснул во тьме, когда его достали за спиной блондинистой девушки. Помещение, освещаемое лишь огнём развешанных факелов, было пустым. Существовало бесчисленное множество разнообразных по силе и статусу демонов, но Ад оказался таким огромным, что даже тут можно было остаться в гнетущем одиночестве. Многие в наземном мире стремились к этой спокойной тишине и возможности побыть один на один со своими переживаниями. Но в Аду всё ощущалось по-другому. Даже обычное молчание приобретало нотки жуткого страха, пробивающего до мурашек. Девушка не успела ничего сказать, она даже не поняла, что именно произошло, когда мужчина в чёрном костюме одним резким движением вонзил оружие ей в спину. Кровь растеклась по белой ткани с обеих сторон, украшая миловидное белое платье своим алым, опасным и пугающим трусливых созданий цветом. Любой другой бы подумал, что кровь только пачкает платье и портит одежду. Но Ровене казалось по-другому. Фасон с завышенной талией и нежной белой тканью едва ли подходил девушке перед ней. О Лилит она знала не так много, но даже по этим немногочисленным рассказам некоторых испуганных демонов становилось понятно, что демоница была совсем не милая и беззащитная. А вот алый цвет, узор крови и опасности, подходил Лилит, как влитой. Особенно, если ткань окрашивалась в её собственную кровь. Нет-нет, Ровена видела множество чудовищных вещей, которые совершали даже не демоны, а обычные люди. Пришлось бы растратить все свои желания, чтобы убить хотя бы небольшую часть таких индивидов. Поэтому желать всем им смерти казалось бессмысленным. Но Лилит, по сравнению с ними, была другой. Эта демоница – та, кого стоит опасаться. Она совсем не тронутая на голову слабачка, она – жестокая, влюблённая в Люцифера тварь, чья жизнь состоит из миссий, данных им. Таких следовало убивать при любой выдавшейся возможности. Это было одним из главных правил жизни Ровены. Благодаря нему она до сих пор жива в этом окончательно свихнувшемся мире. Рассуждения затуманили разум, а потому Ровена совсем не заметила, как Лилит сделала несколько медлительных шагов в её сторону. И только пролетевший перед носом нож заставил, наконец, вернуться в реальность. Она вздрогнула, оглянувшись в ту сторону, откуда был кинут клинок. Этот слабак Кроули, запыхавшийся непонятно от чего, стоял с вытянутой рукой и смотрел то на всё никак не умирающую Лилит, то на Ровену. Ведьма тоже повернула на противницу свой взор, встретив раздражённые глаза. Было видно, что без боя эта стерва подыхать не собирается. – И опять мне всё придётся доделать за тебя, – со вздохом раздражённо сказала Ровена, отбегая от демоницы так, чтобы та не смогла напасть на неё. Кроули только возмущённо посмотрел на мать, но решил не просить хотя бы «спасибо» за спасение. Знал же, что это бесполезно. Более того, было совсем не время и не место для подобных споров. Вместо этого он, не спрашивая Ровену о том, что та собирается делать, начал отвлекать внимание Лилит на себя. Он сделал несколько шагов подальше от матери и с помощью телекинеза призвал нож, который несколько секунд назад так и не сумел поразить цель и вместо этого вонзился в стену. Оружие повиновалось и вскоре оказалось в руках Кроули. Лилит, совсем ослабленная из-за удара ангельским клинком, до сих пор торчащем из неё, так и не успела ухватить нож в воздухе и лишь разъярённо смотрела, как Кроули встаёт в подобие боевой стойки. Ровена усмехнулась, подумав про себя, что из её сынишки так себе защитник. А значит, следовало поторопиться и как можно скорее собрать все ингредиенты. Благо, перед спуском в Ад она взяла много всего, что могло бы пригодиться, а потому была готова к такой ситуации. Она спустила на пол довольно увесистую сумочку, в которой часто переносила свои вещи, когда переезжала на новое место. Открыв её, Ровена достала шестигранные ведьмовские мешочки. Но пришлось прерваться от дела, когда послышался грохот совсем рядом. Оказалось, это Лилит кинула Кроули в ближайшую стену. Да с такой силой, что несколько увесистых камней из неё вывалились на пол. Над левым ухом демона возникла рана, из которой в то же мгновение потекла струйка тёплой крови. Он сидел, едва ли что-то соображая, и, словно потерявшийся блохастый щенок, осматривался по сторонам. Тем временем Лилит повернула голову на Ровену. По её разъярённому взгляду стало понятно, кто должен был стать следующей жертвой. «О-о… Нет-нет-нет, так дело не пойдёт», – взволнованно подумала ведьма, прекрасно понимая, что она ещё не закончила делать заклинание. Если на неё нападут прямо сейчас, то им, и что самое главное, ей уж точно не выбраться. А умирать тут она совсем не собиралась. – Ну что за жалкое ничтожество, – откидывая куда подальше панику, яростно сказала она. Лилит остановилась в двух метрах от неё, в шоке пытаясь понять, кому эти слова были обращены. Тем временем Кроули, с трудом осознавая происходящее, повернул голову в сторону матери. И та продолжила, с гневом, с презрением смотря точно ему в лицо: – Ты даже не можешь добить умирающее отребье. У тебя в руках было два ножа, а ты оба растерял, так ещё и не убил её?! – в глазах демона появилась ясность. Он чуть нахмурился, посмотрев на себя, а потом снова на Ровену, которая тише и совсем огорчённо добавила, – Нужно было избавиться от тебя тогда, а не тащить за собой. Что удивительно, это подействовало. Повинуясь чистой ярости, Кроули встал, несмотря на головокружение, нашёл нож с непонятными надписями на лезвиях и потянулся за ним. Благодаря телекинезу, тот вскоре оказался у него в руках. И демон, тяжело, медленно шагая, хмуро и упрямо продолжал следовать за Лилит, которая уже совсем забыла про него. Она только измождённо сокращала расстояние между собой и ведьмой, собираясь, наконец, убить её. Тем временем Ровена быстренько достала несколько мешочков с уже перемолотыми травами и пересыпала какую-то часть в специально подготовленные пакеты. Почти после каждого своего действия она посматривала на демоницу с клинком в спине и на Кроули, шагающего следом. Приходилось примерять и раздумывать, кто же достигнет цели быстрее: Лилит Ровены или Кроули Лилит. Было опасно. Никто не понимал, чем всё закончится. И вот, между Лилит и Ровеной остался всего метр. Демоница практически могла дотянуться до её рыжих локонов… Но уже слишком поздно. Кроули успел быстрее. Его руки знающим дело движением перерезали белую шею. Лилит вдохнула, открыв рот. Она сделала несколько шагов по искривлённому кругу и шокированно посмотрела прямо в глаза Кроули. Но тот не обращал на неё никакого внимания, вместо того раздражённо говоря своей матери: – Ты и так не заморачивалась, маменька. Пыталась избавиться от меня при любой выдавшейся возможности. – Да? – Ровена даже не посмотрела на него, закрывая большую сумку и вставая с корточек, – Ну зато смотри, каким закалённым ты стал. Не то, что те деревенские мальчишки, которым в жизни не было суждено ничего достичь. Лилит грохнулась на пол, окончательно лишившись сил, поэтому ведьме пришлось нагибаться за ней следом, чтобы вручить шестигранный ведьмовской мешочек чёрного цвета. Казалось, демоница приобрела свой покой и дошла до этапа спокойной смерти. Но в тот момент, когда её ослабшие пальцы коснулись мешка, она скорчилась от боли и начала кашлять, а из её рта потекла чёрная жидкость. – Она и так умирала, – Кроули уставился на мучающуюся Лилит, из рта которой текла жижа, не переставая, – Зачем лишний раз тратить силы? – Затем, что за тобой постоянно приходится подтирать, – Ровена разогнулась и повернулась к сыну, безжалостно дополняя, – Так хоть точно умрёт. Кроули не сводил завороженный взгляд от того, как кровь из шеи Лилит смешивалась с чёрной жидкостью, стекающую с бледных губ, призывая себя держать эмоции в руках и не начинать выяснять отношения с матерью прямо на месте преступления. Вместо этого он сказал вполне здравую мысль: – Нам пора уходить. Ровена спорить не стала, ведь Лилит уже окончательно испустила последний вздох. Они отправились вслед за сыном по запутанным коридорам. Надо было отдать Кроули должное, хоть тот совсем ничего в этой жизни не умел, разобраться в построении Ада у него всё-таки как-то получилось. И хоть Ровена провела здесь уже больше недели, она не могла похвастаться такими же успехами. Но в тот момент, когда они завернули в новый коридор, на пути встала шеренга из пяти-шести демонов. По их безумным чёрным глазам, ничего хорошего не желающим хмурым бровям и разнообразному оружию в руках (и топоры, и ножи, и даже нунчаки) всё сразу стало понятно. Так что, Кроули с Ровеной мгновенно развернулись обратно, желая убежать как можно скорее. Но и там уже стояли демоны. И так в каждом коридоре, который был на этом перекрёстке. Им просто не оставили пути отступления. – Маменька, – Кроули встал у неё за спиной. Но, что удивительно, не как сопливый мальчишка, пытающийся скрыться за юбкой матери, а как мужчина, готовый к бою и не собирающийся сдаваться без него, – На мне те два коридора, а на тебе – эти. Ровена проглотила мимолётное удивление и крутящиеся мысли: «А где дрожь и слёзы? Где крики и плачь? Откуда такая уверенность в своих силах? И когда вообще этот мальчишка научился давать кому-то отпор?» – и, горделиво вытянувшись, с улыбкой сказала: – Всего два? Я могу убить их всех. – Лучше прибереги силы на потом, – с едва скрываемым презрением сказал тот и вместо продолжения диалога бросился на нескольких демонов с двумя ножами: один чуть подлиннее и посветлее, а второй с зубьями и символами на лезвии. Драться у Кроули получалось удивительно легко. Если все демоны вокруг него, располагая лишь обычным оружием, старались в основном навредить так, чтобы тот больше не смог убежать, у Кроули была другая задача: сделать один точный, глубокий удар, чтобы наверняка убить демона. После первых двух убийств, вся остальная кучка нападавших отошла в сторону, не решаясь подойти. Они с шоком смотрели на своих бывших коллег, всё никак не осознавая, что демоны смертны. Пребывая в ужасе, эти тупицы, словно потерявшиеся котята, глядели на оружия Кроули и пытались свыкнуться с мыслью, что невозможное возможно: убить одним демоном другого. А сам Кроули воспользовался небольшой паузой, чтобы чуть отдохнуть и прийти в себя, ведь лёгкое головокружение после борьбы с Лилит ещё не прошло, да и в драках он был далеко не профессионалом. – Отвлеклась, сучка! – крикнул какой-то гад, попытавшись вколоть ржавый меч ей в живот. Благо, Ровена развила хорошие рефлексы и сумела вовремя сделать шаг в сторону. Но это не спасло её полностью. Кончик меча всё же коснулся её груди, сделав длинный порез и разорвав шикарное платье. Ведьма зашипела от боли, а демон, не рассчитав выпад, с которым ударил, полетел вперёд и в итоге свалился на пол. Медленно открыв глаза, она заставила себя забыть о боли от пореза и, возвышенно взглянув на упавшего, высокомерно сказала: – Насколько же при рождении тебя обделили мозгами, что ты решил назвать кого-то вроде меня этим словом? – она поставила свою тёмно-синюю туфельку ему на голову, надавила, услышав крик боли, и сказала, – Оставь это для девушек в подворотнях, которые считают своим долгом снимать юбку перед такими отбросами, как ты, – и когда крик демона дошёл уже до максимальной точки, привлекая к себе всё внимание присутствующих, она, наконец, убрала каблук от его головы и безжалостно произнесла, – Mors lumine. Демон вспыхнул, словно фитилёк от вспышки. Он снова закричал, вскочил и начал беспорядочно бегать туда-сюда, пытаясь потушить самого себя. Все вокруг беспомощно смотрели на это огненное представление, не зная, что делать первым: обезвредить Кроули и Ровену или потушить коллегу. Ведьма воспользовалась замешательством: – Пошли, пока эти тупоголовые не вспомнили о нас, – она хотела схватить Кроули за запястье, чтобы привлечь его внимание, но вовремя остановила себя, чуть заторможенно сказав, – Куда нам? Демон обратил внимание на её действие и на секунду нахмурился, но решил забыть об этом, вспоминая ситуацию, в которой они находятся. Вместо того он кивнул головой в нужный коридор, и они торопливо убежали. Только спустя две секунды стайка вспомнила о них. – Стоять! Кроули ускорил шаг, отчего Ровена едва ли поспевала за ним. – Ты же сказала, что разберёшься со всеми, – всё-таки не сдержался от подкола он. – И в кого ты такой жестокий?! – неожиданно возмутилась она, отчего Кроули удивлённо поднял брови, – Ты же знал, что это не всегда значит убийство? Он хотел было что-то ответить про то, что жестокость ему передалась от матери и, вообще, она свойственна демону, но за их спинами прокричали: – Трусы! Бегство – признак слабака! – Да не парься, Карл, мы и так их догоним. Они же ползут, как улитки. Голоса и в правду звучали уже ближе. Вероятно, потому что демоны бежали со всех ног, а не просто ускоренно шагали. Кроули посмотрел на них, а потом на запыхавшуюся мать, пытающуюся передвигаться ещё быстрее на своих высоченных каблуках. Понимая всю опасность ситуации, он с тревогой и напором спросил: – Не думаешь, что настало время снять туфли? С отточенным до идеала мастерством в показе разных видов высокомерных выражений, Ровена одной лишь мимикой лица дала понять о степени своего удивления от того, что её сын, вроде как, родная кровь, может говорить что-то подобное на полном серьёзе. Не смея сбавлять шаг, она запротестовала: – Я не пойду по вашей вонючей Преисподнии босиком! – Да? – демон вновь оглянулся на толпу за их спинами. Те были всё ближе, – Тогда удачи в здешней тюрьме. Дам небольшой совет из уважения к нашему родству, – хоть голос Кроули звучал дружелюбно, в нём слышались нотки хорошо скрываемых безразличия и иронии. Они давали понять: до того, что произойдёт с Ровеной в тюрьме, ему абсолютно нет дела, – Меньше двигай руками в кандалах. Так отметины на запястьях болят реже. И демон сорвался на бег, уже не думая о том, что такие движения могут порвать его недавно сшитый портным костюм. Сейчас на кону стояла жизнь. Ведь даже если обычным демонам навряд ли удалось бы убить его, то Азазелю, нынешнему Королю Ада, это не составило бы труда. Тем временем Ровена, удивлённо проследив за бросившим её сыном, взглянула назад. Всего три, максимум четыре, метра отделяли её от толпы разъярённых демонов, готовых разорвать что угодно в клочья. И, что самое страшное, те, по сравнению с ней, почти не запыхались. Ровена снова посмотрела на Кроули, находящегося в разы дальше от неё. И в тот момент словно чьи-то холодные, неживые руки коснулись её тела. По телу пробежали мурашки, а ведьма, наконец, поняла, что порванные колготки и грязные ступни – меньшее, о чём ей стоит беспокоиться. Ведь сейчас на кону стояла жизнь. Ровена простонала, жалобно снимая на ходу обувь с одной из ног: – Прощай, Шанель… Она кинула первую туфлю в голову демона, но промахнулась. А вот второй бросок попал точно в цель, но не обезвредил никого даже ненадолго. Происходящее только раззадорило их: – Если ты хотела от нас этим откупиться, милочка, то не выйдет! – Да! Твои бабские шмотки нам не нужны! – Лучше иди сюда, дорогуша. Обещаю, я найду тебе хорошее применение! Ровена скривилась от высказываний, сорвавшись на бег. И чтобы демоны, которые уж точно физически сильнее неё, остались хотя бы чуть-чуть позади, она протянула руки в их сторону, покрутила ими и прокричала: – Abite! В то же мгновение некая невидимая волна оттолкнула всю группку разъярённых существ на пару-тройку метров назад, чем весьма сбила их с толку. Этим Ровена и воспользовалась, ускорившись ещё сильнее в надежде нагнать Кроули. Что удивительно, он ждал её у ближайшего поворота. И даже остановил за локоть, когда она хотела пробежать дальше по коридору. Ровена удивлённо посмотрела на его спокойное лицо и уже хотела было что-то сказать, но он с неуместным в подобной ситуации спокойствием перебил, прошептав: – Подожди, сейчас сама всё поймёшь. Ровена резко вырвала локоть из его руки, но всё же подчинилась, решась воспользоваться небольшой паузой на мимолётный отдых. И вот, наконец, поворота достигли демоны. Но они даже не посмотрели туда. С громогласными криками: – Я вижу её! – Не отступаем! – Мы почти догнали! Они пробежали мимо. Все до единого. И тому было всего одно логичное объяснение. – Иллюзия? – Ровена удивлённо уставилась на Кроули. – Местные жители настолько тупы, что вообще ничего не соображают, – Кроули пожал плечами, сделав вид, что не заметил реакции матери, – Так что, эти банальные обманки на них хорошо работают. Но ведьма не хотела так просто избавляться от своей эмоции, всё так же удивлённо спросив: – И как часто ты пользуешься магией? – Бывает иногда, – он отвернулся и направился вдоль по коридору, чтобы не показать эмоции, которые точно можно было увидеть в его глазах, – А тебе какое дело? «Знание магии – единственное полезное наследство, что осталось мне от тебя», – читалось в мимике и движениях Кроули. Но он не хотел это признавать. Было тяжко от мыслей, что только благодаря умению создавать некоторые заклинания, он смог как-то выжить, когда мать окончательно бросила всё и ушла в закат. – Я… Но Ровена осеклась, заткнув свой проницательный голос. Ответила она лишь мысленно: «Иллюзия была неплоха». А в голове звучала всё та же мантра, повторяющаяся из года в год, в каждый период её жизни. Не привязывайся. Не люби. Это слабость, которая тебе не нужна. Так что, Ровена не похвалила его, лишь нагнала и молча пошла рядом в сторону лестницы, которой заканчивался коридор. Вместе с тем она открыла свою походную сумку и достала оттуда целебный мешочек, желая приложить его к груди и залечить рану, которая предательски ныла и мешала. Но Кроули остановил её движением руки: – Не трать силы, маменька. Мы ещё не вышли из Ада. В словах лежал очевидный посыл «на нас нападут снова». Озадаченно нахмурившись, Ровена сложила мешочек обратно и спросила: – Почему ты не можешь просто перенести нас отсюда на Землю? – Ты хоть раз изучала Ад? Удивление Кроули насмешило её: – Нет конечно! Зачем мне знать об отбросах, продавших душу? На мгновение демон поморщился, ведь речь шла и о нём тоже. Но за последнюю неделю так об Аде его мать отзывалась далеко не раз и даже не два, поэтому уже вскоре он спокойно ответил: – А следовало бы, раз ты отправилась сюда. Ведь тогда тебе бы стало известно, что демоны не могут покинуть Ад, пока не открыты Врата. Мы заперты здесь, как стадо хомячков-калек. Они уже дошли до далёкой лестницы и начали подниматься по ней, когда Ровена хихикнула: – Да-да, ты очень похож на хомячка, – её взгляд прошёлся по всему его телу, что вызвало непонимание в глазах напротив. И, возможно, Кроули бы спросил что-то по поводу этого весьма спорного высказывания. Но за их спинами послышался вой. Тот самый вой.