Неприятное пробуждение

Во тьме, обволакивающей тело стойкими тисками, неожиданно образовалась брешь. Вначале свет пробивался небольшой, едва заметной трещиной, ничем не мешая чёрной пелене оставаться во главе сознания. Но вскоре разрыв начал расширяться. Белые лучи проникали, вызывая дискомфорт. Хотелось отвернуться от него, убежать как можно дальше, лишь бы остаться в объятиях спокойной, тихой тьмы. Однако желаниям не суждено было осуществиться. Трещина всё росла, пока, наконец, свет не пробился в сознание настолько, что завладел им. Дин медленно, осторожно открыл глаза. Голова раскалывалась, а во рту как будто образовалась настоящая пустыня: жутко хотелось пить. Было тихо, так, что в ушах звенело. Это добавляло только больше боли к и так ослабшему телу. Долго привыкать к свету от яркого дневного солнца не пришлось, он почти не попадал внутрь помещения: все окна были занавешены, закрывая лучам проход. «Дневное?» – охотник нахмурился, оглядываясь внимательнее, – «На улице же было утро». При одном неосторожном повороте головы, Дин получил две вещи: новую волну тяжести, сдавливающей мозг, и понимание, что руки связаны. Первым же машинальным движением была попытка вытащить запястья из запутанных верёвок. Конечно, она провалилась. А ножа под рукой не оказалось: кто-то дальновидный снял с Дина кожанку, лишая шанса на спасение. – Сукин сын… – едва слышно прошептал он, от раздражения ещё раз с силой дёргая верёвки. Те, конечно, не порвались, а только добавили неприятных ощущений в копилку к остальному не лучшему состоянию. Дин повернулся обратно, с трудом смиряясь со своим положением. При быстром исследовании территории удалось понять, что он находился в гостиной на первом этаже какого-то дома, привязанный к стальной ножке стола. К сожалению, какой-то особо одарённый пригвоздил стол к полу, отчего даже подвинуть мебель бы не вышло. Узнать, сколько сейчас времени, тоже не удавалось: часов в гостиной не было, а по солнечному свету на данный момент становилось ясно только одно: полдень уже прошёл. Сам собой взгляд переместился от ближайшего окна к центру комнаты. При виде связанного человека на стуле сердце ушло в пятки. Любые опасения о собственной жизни, неизвестном будущем и ни едином шансе на спасение ушли на второй план. Сейчас было важно только одно. – Сэм? Никакой реакции. Высокий парень, связанный по рукам и ногам, опустил голову вниз. Длинные волосы прикрывали его лицо, не давая даже определить, в каком он состоянии. Жив ли? Без сознания? Навряд ли. Грудь ведь не поднимается от глубокого дыхания. «Нет. Он не может. Не здесь и не сейчас», – Дин заставил себя поверить в эту странную мысль, не имеющую оправданий. Без веры дальше никак. Если Сэм вдруг… В горле першило. Хотелось откашляться. Связкам с трудом удавалось произнести имя с привычной громкостью. Но Дина это совсем не волновало. Позабыв о тянущих запястья верёвках и о полном непонимании происходящего, он дёрнулся ближе к стулу, крикнув громче: – Сэмми! Хэй! Секунды бежали слишком долго. С придыханием Дин ждал какого-либо ответа: движения головы, сжатия пальцев, тихий стон. Что угодно, лишь бы определить, что брат жив, что всё хорошо. Пожалуйста… Что угодно… Сэм резко вздохнул, выгибаясь. Но продержался он в таком положении недолго, ведь вскоре привязанные конечности дали о себе знать. Он скривился, почувствовав, как кожу неприятно кольнуло, и спокойно сел, осматривая себя. Отчего-то надеты на нём были только штаны, а ноги и руки – привязаны к стулу. Он сдул волосы, неустанно лезущие в глаза, и шёпотом позвал: – Дин? – Сэмми… – в голосе старшего слышалось такое облегчение, что Сэм не мог не улыбнуться. И не важно, что они в непонятном доме, привязаны и без шанса на спасение. Главное: они живы. Больше ничего не нужно. Наконец, Сэм нашёл глазами брата, связанного у стола, и взглянул на него. Молчание продлилось недолго, ведь вскоре Дин спросил: – Как мы здесь оказались? Где Алекс и этот недомерок? Сэм бы пожал плечами, но кто-то намертво привязал его, отчего любое движение казалось невозможным. – Мы ушли за бар, а там… Глаза Винчестеров округлились одновременно, когда они вспомнили, что же встретили у чёрного выхода. Однако никто из них так и не успел что-либо сказать. Ведь в дом неожиданно вошёл мужчина в костюме. На его лице была улыбка, но Дин по опыту знал: та далеко не искренняя. Лысая макушка и седые волосы вместе с чертами лица придавали незнакомцу мышиные черты. Серой крысы из подворотни. Однако что-то в походке, в движениях, в практически недвигающимся лице напрягало. Что-то… Нечеловеческое? Дин никак не мог понять подсказки, которые подкидывала чуйка охотника. Боль в голове и запястьях не помогали анализу. – Не могли же вы забыть, что в вас вселились демоны. Мужчина закрыл за собой дверь на защëлку. И если его появление уже вызывало множество опасок, это действие само собой заставило Винчестеров переглянуться. Каждый из них знал, что подумал другой: «Он запер нас здесь и привязал». Но это было не единственное осознание, заставляющее все охотничьи инстинкты, выработавшиеся за непростое детство, рвать и метать. Впервые с момента пробуждения в памяти Дина начали всплывать воспоминания. И ни одно из них не сопровождалось приятными эмоциями. Вначале был страх. Но нет, конечно, Дин не десятилетка, он не может просто-напросто испугаться какого-то монстра. Его заботила только чужая жизнь. Когда у входа в бар их с Сэмом встретил чëрный дым, то удивление быстро сменилось тревогой: демон полетел на них. «Сэм!» – Дин слышал свой отчаянный крик, и помнил, конечно, как, не раздумывая, закрыл братца собой, вставая живым щитом. Неожиданно стало темно. И следующим отрывком, который подкидывала сейчас голова, постепенно перестающая раскалываться так сильно, был удивительно странный эпизод. Дин помнил, как стоял у кирпичной стены и радостно ухмылялся, глядя на испуганных Алекс и Кроули, загнанных в тупик. Он злорадствовал, наслаждался ужасом в их глазах, будто питался им. Веселье разгоралось всë сильнее при мысли о мучительной смерти той, кто подарил ему дом, помог найти отца и рассказал множество тайн этого мира. Хоть Дин бы никогда не сказал это вслух, но Алекс была для него правда дорогим человеком. Ведь такие честные и отзывчивые люди на дороге не валяются. Так что, изначально подумалось, что это воспоминание о каком-то очередном кошмаре, коих за столь не сладкую жизнь было предостаточно. Ведь не может Дин испытывать эти чувства при виде страха в глазах подруги. Но в него вселился демон. Тот эпизод был совсем недавно, ведь так? Значит, именно эта адская тварь гналась за Алекс и наслаждалась еë попытками остаться невредимой. Они с Сэмом вновь переглянулись. Дин знал этот взгляд в глазах брата: тот всë вспомнил. Видимо, как бы он ни старался, в младшего тоже проникла какая-то нечисть, когда Дин уже не управлял своим телом. Издевательство, злорадство, животное желание чьей-то смерти – переживать вновь момент, когда ты ощущал такие эмоции, было противно. Особенно при понимании, что на самом деле их вызывал не ты, а демон, бушующий внутри твоего тела. Дин мог с уверенностью признаться, сейчас очень хотелось, как в «Людях в чëрном», посмотреть на странный вытянутый предмет, напоминающий ручку, и забыть обо всех ужасных моментах этого дня. Ведь как бы ты ни хотел, ответственность за содеянное демоном автоматически ложится на твои плечи, даже если ты знаешь, что не сам совершал эти поступки. Каждый раз при очередной прокрутке воспоминаний, словно червячки в прогнивающей еде, закрадывались мысли: «А мог ли я остановить это? Мог бы совладать с телом, когда внутри демон? Мог бы не допустить, чтобы демон попал внутрь меня?» Эти червячки съедали изнутри, заставляя всë больше горбиться, а взгляд – становиться тяжелее. – Вижу, вспомнили... Если раньше высокомерное и насмехающееся лицо мужичка с лысиной вызывало в Дине только странное отвращение, которое с трудом можно было оправдать какими-либо действиями в их с Сэмом сторону (ведь кроме догадок, никаких подтверждений, что именно этот незнакомец связал их здесь, не было), то сейчас у Дина зачесались кулаки. Он едва сдерживал себя если не от смачного удара по самодовольному лицу, то хотя бы от яростного восклика. Возмущение от мысли, что этот подонок позволил себе стоять здесь и смотреть на них свысока, разгоралось в груди всë сильнее. Но Дин не позволял себе лишних слов. Не в тот момент, когда перед ними неизвестное существо, а они с братом крепко связаны. – Кто ты? – Сэм в очередной раз сдул свою чëлку, постоянно лезущую в глаза. Увидев это действие, Дин улыбнулся, надеясь, что его насмешка каким-то чудом расшифруется в голове брата в слова: «А я же говорил, волосы нужно делать покороче». Но он не телепат, так что Сэм мысленное послание не получил. Как и ответ на поставленный незнакомцу вопрос. Вместо этого мужчина прошëлся по пустой гостиной, проверяя все окна и двери. Обоих Винчестеров напрягало неприятно лезущее в голову опасение, что этому странному типу зачем-то нужно, чтобы никто снаружи их не увидел. Ещë больше заставляло настороженно осматривать незнакомца понимание, что никто из них не знает истинной причины, по которой тот хочет остаться незамеченным. Но вытягивать информацию нужно по порядку. Так что, Дин начал с малого: – Хэй! Тебе только что задали вопрос! Ты кто такой? – Меня зовут Захария, – он, наконец-то, обернулся на них. – Это я понял. Я имел в виду, что ты такое, – рыкнул Дин, от раздражения вновь дëрнув запястьями. Казалось, кожа уже привыкла к неприятным ощущениям и только иногда покалывала. – Ты ведь и сам давно догадался, Дин Винчестер. – Откуда ты... Охотник на мгновение замолчал, вспоминая одну простую истину: демоны хорошо знают имена многих людей, особенно когда те их вызывают – это однажды рассказал отец. После недавнего (А, может, уже давнего? Дин ведь так и не узнал, какое сейчас число) разговора, думать о Джоне не особо хотелось. Но было бы глупостью отрицать тот факт, что этот охотник хорошо знает своё дело. Поэтому от его подсказок нельзя открещиваться. Только вот, незнакомец не был демоном. Сколько бы Сэм и Дин ни наблюдали за ним, ни разу его глаза не заполнило чëрное марево. А значит, он не из Ада. Существа послабже вроде вервольфов и перевëртышей навряд ли знали бы имя охотника, так что оставался только один вариант. Дин резко вздохнул, почувствовав озарение. Лопатки за спиной потянулись друг к другу, а его грудь – вперëд, ближе к стулу с Сэмом. Частенько упрямство действовало против Дина, приводя ситуации к неприятному концу. Но когда тот решил доказать отчего-то доверчивому младшему братцу и выбешивающей своим всезнанием наглой девчонке, что никаких ангелов, и уж тем более архангелов, не существует, непримиримость подействовала во благо. Чтобы знать, что опровергать, около недели назад Дин укромной ночью ещë раз изучил книгу, найденную Алекс, про устройство Небес и повадки ангелов. За сегодняшний день (если сейчас всë тот же день) эти знания пригодились ему дважды: после беседы с отцом, при попытке понять, что Алекс не просто с кем-то разговаривала, а молилась, и сейчас. – Зачем ангелу быть здесь? Сэм удивлëнно посмотрел сначала на брата, а потом на мужчину, стоящего перед ним. Конечно, тот тоже понимал, что это совсем не человек. Но догадаться, что в одной с ними комнате очередной Воин Небес... Неожиданно, паззл сложился. Сэм не знал, как Дин смог додуматься до этого, но теперь понял, отчего мужчина с залысиной выглядел каким-то возвышенным и бесчувственным. Точно таким же он помнил того ангела, появившегося у Врат. Незнакомец расплылся в очередной неприятной улыбке: – Ты задаëшь правильные вопросы, Дин. Я как раз хотел поведать тебе эту тайну. «Тебе», – выделил Дин одно-единственное слово, – «Нас же с Сэмом двое, а он обращается только ко мне». Видимо, Сэмми тоже что-то понял, раз подал голос: – Если ты объяснишь, почему избавил нас от одержимости, – глаза Дина в ту же секунду расширились: «А ведь он прав. Ангел способен избавить нас от этого». Тем временем, Сэм продолжил, – А потом связал, зачем-то раздев, то я буду аплодировать. Ну, – он заглянул за плечи, с трудом разглядывая часть рук, привязанных к спинке стула, и хмыкнул чуть издевательски, как делал иногда, словно малый ребëнок, – Когда освобожусь. Но Захария не взглянул на него. Он даже не повторил свою высокомерную ухмылочку, которая уже была у братьев поперëк горла. И в этот раз еë отсутствие совсем не обрадовало Винчестеров. Как могли, они переглянулись: волосы Сэма и его положение боком к Дину мешали посмотреть друг на друга в полной мере. В этот момент их окончательно пронзило одно и то же понимание: на вопросы Сэма никто отвечать не собирается. Чтобы в очередной раз подтвердить теорию, Дин повторил с доброй долей сарказма: – Ну так, просвети честной народ. Почему ты избавился от демонов, а потом связал нас? Захария тяжело вздохнул, но всё же соизволил ответить: – К сожалению, вы важны для Божьего Замысла, – он с горечью и печалью смотрел на Дина, который в корне не понимал, почему ангел так разочарован, – Рай не может позволить этим низкосортным крысам пользоваться сосудами архангелов. Даже сосудом подонка Люцифера, – удивительно, хоть в Захарии и виднелись крысиные черты, он практически прошипел эти слова, словно какая-то змея, всего на мгновение задержав взгляд на Сэме. Его речь напомнила братьям, что совсем недавно им рассказала Алекс. Они и до этого знали пророчество: старый Ларри поведал его перед тем, как объяснить, где находится дополнительный ключ от бункера. Но в комнате их отца выяснилось множество новых подробностей. Например, про сосуды Михаила и Люцифера и про кровь демона в Сэме. Как и с ангелами, Дин изначально не хотел верить в существование легенды о конце света. Но когда он обсуждал это наедине с младшим братом, то выяснилось, что его интуиция подсказывала: и Алекс, и Ларри не врали. Планируется Армагеддон, который должен стереть всë живое. Это заставило треснуть лëд и в душе Дина. К сожалению, Сэм, практически с рождения проводящий дни на охоте, неплохо развил чуйку в таких вопросах. Возможно, в этом ему помогали и хорошие мозги, позволяющие соединять всевозможные логические цепочки. Но факт оставался фактом: скорее всего, Сэм прав. А уж если он верит в этот бред... Когда же Дин окончательно убедился, что ангелы существуют, проведя своë собственное расследование, всë встало на свои места. Если есть Рай и ангелы, то почему не может быть архангелов? И Люцифера, который борется со своими братьями с Небес? Дин по опыту знал, в мире существует любое, даже абсолютное зло, поэтому всегда нужно быть ко всему готовым. Так что, он, как и Сэм, уже на полном серьёзе решил помогать Алекс останавливать Армагеддон. Лишь бы вся нечисть не вырвалась наружу. – Получается, вы должны носить нас на руках, чтобы ни в коем случае ваши дорогие архангелы не остались без сосудов, – Дин нагло ухмыльнулся, – Где тогда мой пентхаус и ресторанная кухня? Как вы можете плохо относится к костюмчику вашего начальства? Захария выгнул бровь, делая Дина, уже порядком уставшего от положения на полу, довольнее: – Я избавил тебя от одержимости и даже последовал советам своих собратьев, изменив заслуженное наказание. И ты смеешь просить что-то ещë? – он сел на корточки, взглянув прямо в его глаза холодным, пробирающим своей бесчувственностью взглядом, – Пойми же наконец, ты для меня – всего-лишь маленький таракашка. Я бы с радостью раздавил тебя в эту же секунду. Но, к великому сожалению, ты нужен нам, чтобы победить Люцифера и в очередной раз доказать, что Ад никогда не будет сильнее Рая. И всë же, это не значит, что я не могу изменить своë решение и покарать за содеянное. Дин уже вдохнул, чтобы задать вопрос, крутящийся на языке всю эту браваду, как за спиной Захарии прозвучал голос: – Что за наказание? В чëм мы, по мнению Небес, провинились? Он высказал всë, о чëм думал Дин последние несколько секунд. Хотелось накричать и сделать подножку надменному ангелу, смело решившему подойти слишком близко, за то, что он их привязал и решил покарать по непонятной причине. Больше всего усложняло ситуацию основное предполагаемое наказание, которого Сэма, по словам так быстро осточертевшего Захарии, никто не лишал. Предположения прыгали от одного к другому, подкидывая всë более жуткие картинки. Эти гады могли сделать с ними что угодно. И Дин не сумел бы защитить ни Сэма, ни себя, ведь всë ещë был привязан к этому тупому столу. Но Захария снова не ответил на вопросы. Если в прошлые разы молчание вызывало недоумение и подозрения, то сейчас они только больше разожгли ярость. Ситуация полной безысходности раздражала Дина до белого коления, но выпустить гнев он мог лишь громогласными выкриками: – Ты что, променял слух на наглость? – Захария брезгливо скривился, наконец-то, встав с корточек и отойдя от Дина хотя бы на шаг, – Сэм задал вопрос. Почему ты ему не отвечаешь?! – Подумай хорошо, Винчестер, – по голосу было слышно, что ангел с трудом сдерживал гнев. Его проблемы вызвали в Дине искру радости: хотелось, чтобы Захария мучился как можно больше от невозможности сказать всë, что думает, в лицо. Слишком уж бесил его этот противный мужчина: своей манерой, надменностью, и, конечно же, ухмылкой, собирающей все эти качества воедино, – Зачем мне, Воину самих Небес, общаться с приспешником Люцифера? На мгновение Дин нахмурился, посмотрев на такого же недоумевающего брата. Чувствуя всë больше разгорающуюся ярость и растущее желание вступиться за Сэмми, он хотел задать первый вопрос, всплывший в голове: «И как он с Люцифером вообще связан?» Но в этих словах уже заложен ответ. – Ты думаешь, если я от рождения считался сосудом Люциферу, то я автоматически служу ему? – Сэм, вспомнивший о своëм «предназначении» чуть быстрее, задал вопрос Захарии исподлобья, – Я вместе с Дином и Алекс избавляю мир от вашего вмешательства, предназначенного для уничтожения. Мои действия несут в этот мир большее благо, чем действия ваших проклятых Небес! Дин поджал губы, чувствуя полное согласие с этой мыслью. Изначально он не хотел верить в существование ангелов совсем не потому, что они никогда не появлялись перед ним. Главной причиной стало нежелание осознавать, что всë это время Рай был рядом. Они всегда наблюдали за людьми, но ничего не делали для них, не спасали от монстров и не защищали от войн. И это так не совпадало с картинкой, которую Дин представлял в глубоком детстве. В тот период, когда мама говорила ему на ночь: «Ангелы присмотрят за тобой». Что странно. Ведь Дину давно пора смириться, в этом мире не существует равенства между добром и злом. Есть только второе. И никакая помощь свыше никогда не придëт к тебе, даже после самой искренней молитвы. – Люцифер утверждал то же перед тем, как наш Отец изгнал его. Впервые Захария ответил Сэму и даже (о боже) посмотрел на него. Его глаза, полные холодной, ничем не оправданной ненависти, смотрели во взгляд, испепеляющий всë вокруг настоящим гневом. «Видно, Сэмми сильно задели его слова», – подумал Дин, оглядывая брата. Он видел его таким нечасто: в моменты ссор с отцом и ситуациях, где сильные помыкали слабыми, чувство справедливости Сэма такое никак не переносило. Дин задался очевидным вопросом: почему причастность к Люциферу так напрягает его младшего брата. Он пообещал себе, что обязательно выяснит это позже. И не потому, что ему от нечего делать хочется порыться в чужих мыслях. Дело в специфике охоты, где важно знать, кто твой напарник. Особенно внимательно нужно относиться к словам, которые берут его за душу. Чтобы в ситуации драки не удивляться, если вдруг человек, разозлившись, начнëт стрелять бездумно во все стороны. – Ты это слышал? – Сэм на мгновение оглянулся на брата, желая получить поддержку, – Откуда ты знаешь, что Люцифер сказал то же самое?! Он прямо кипел. Дин бы прошептал что-то, чтобы его немного утихомирить, ведь они были совсем не в том положении, чтобы позволять эмоциям брать вверх над разумом. Но Захария был первее. – Едва ли я чего-то добьюсь от тебя. Его пренебрежительные слова, которые показывали отношение к происходящему диалогу, как к разговору слона и комара, подогрели огонь ярости не только в груди Сэма, но и в груди Дина, где эта эмоция на несколько недолгих секунд перекрылась другими. Никто из них снова ничего не успел сказать: Захария встал так, чтобы его видели оба Винчестера, и, подняв голову, словно главный петух в курятнике, произнëс: – По божественному праву, я, служитель Небес и Воин Божий, обязан следовать Законам, установленным нашим Отцом. Тем же Законам подвергаетесь и вы, народ Божий. В последний раз Дин слышал подобную речь в церкви, куда пришёл, чтобы истребить очередного призрака. Как тогда, так и сейчас, подобные слова вызывали скорее недоумение и пренебрежение, чем опаску и благоговение. Но он всë таки смог разобрать, что Захария, не иначе как с помощью магии сделав свой голос громче и величественнее, начал объявлять им наказание. Сэм и Дин переглянулись, одними глазами делясь всем непониманием, что скопилось внутри. Они надеялись, что сейчас, в этой официозной и восхваляющей Бога речи, Захария, наконец, скажет, что не так они сделали и почему Рай вдруг решил наказать их. Нетерпение жгло изнутри, отчего Винчестеры внимательно прислушались к следующим словам, сказанным грозно: – Но вы переступили рамки Закона Божьего, решив остановить то, что предсказывал Он. Дин хотел было сказать что-то вроде: «Серьёзно? Из-за этого весь сыр-бор?», но Сэм, откуда-то понявший, что он хочет прервать речь ангела, глянул предупреждающе. И Дин послушно захлопнул рот, пусть и обидчиво нахмурившись. Не хотелось соглашаться, но Сэм был прав: лучше сейчас помолчать. Нужно узнать, какое наказание их ожидает, чтобы планировать дальнейшие действия. Если же они начнут постоянно прерывать Захарию, то могут найти себе новых проблем. А в ситуации, когда им отсюда никак не выбраться, до этого доводить нельзя. – Дабы не допустить вашего неповиновения в дальнейшем, Небеса решили преподать вам урок и показать, что будет с теми, кто пойдëт против них, – Захария взял небольшую паузу, благодаря которой Винчестеры почувствовали, как внутри них сжался комок волнения. Хоть братья и не показывали всю степень паники от непонимания ситуации, в которую они попали, эмоции всë равно зашкаливали, – Приговариваю человека, познавшего на вкус демоническое отродье, – в уголках его губ появилась ухмылка, Захария уже более заземлëнно сказал, – В прямом смысле этого слова. «Речь о Сэме», – понял Дин, вспоминая, что Алекс говорила про Азазеля, который влил кровь внутрь его брата. Кроме как через рот, этот сукин сын никак не мог провернуть такое. Придя к одному и тому же выводу, братья взволнованно посмотрели друг на друга. Но никто из них не смел ничего говорить. – Приспешник Люцифера и будущий генерал Ада, – крысиные и презрительные глаза Захарии пронзили Сэма, словно невидимой силой пристегнув его к стулу ещё сильнее. Он перестал дышать. И не только он, весь мир с придыханием ждал приговора, – Испытает боль в том объëме, чтобы больше ни одна мысль об остановке плана не появлялась в его грешной голове. А его брат, которому суждено доблестно сражаться против злых сил во имя Господа, – впервые в голосе Захарии слышались радость и воодушевление, – Приговорён к духовному наказанию. Он обязан наблюдать за страданиями ближнего своего. Подняв взгляд в потолок, Дин несколько мгновений переводил на понятный язык слова, которые только что услышал. Молчание не было давящим. По крайней мере, до того момента, как до него не дошёл смысл сказанного: Сэм почувствует как можно больше боли, а Дин будет наблюдать за этим, не имея возможности помочь. От одного лишь понимания по спине прошёлся холодок.