Crimson River

      Несмотря на ранний час, здесь не было безлюдно. Эва опасливо огляделась вокруг — прямо перед ними стоял дом в несколько этажей с темно-серыми стенами, а за ним — еще десятки похожих; забор метра три или больше — тут скрывался целый микрорайон, огороженный высокой стеной.              Вооруженные люди, прохаживающиеся по периметру, по всей видимости были охраной. О том, чтобы сбежать отсюда, можно было даже не думать.              — Амен! Слышал, охота удалась? — спросил кто-то, приближаясь, а он лишь кивнул в ответ, поджигая очередную сигарету.              Амен.. Интересно, это его имя или прозвище?              Им навстречу быстрым шагом вышел мужчина с темными вьющимися волосами, широко улыбнулся, желая что-то сказать, но Амен заговорил раньше:              — Пеллийского вызови. Срочно.              — Ты ранен? — спросил тот, обеспокоенно нахмурившись.              — Не для меня.              Он кивком указал на Эву, даже не поворачиваясь к ней, и на лице мужчины отразилось что-то между удивлением и раздражением:              — Кто это? Опять Тизиан притащил?              — Я.              Не имея намерения продолжать разговор, Амен направился в стоящий поблизости дом, оставляя собеседника в полном недоумении. Человек, который ехал с ней рядом, легко подтолкнул ее в спину, веля идти следом. Казалось, что все присутствующие смотрят прямо на нее, изучают или оценивают. Эве и так было не по себе, а от постороннего интереса и вовсе хотелось забиться куда-нибудь в угол.              Все происходящее было предельно странным. Чего от нее хотят? Зачем привезли сюда, почему не расправились прямо там? Почему она так паршиво себя чувствует.. Глаза жжет от солнечного света, слух через чур чувствительный, даже запахи кажутся слишком яркими. Ее мутит, хочется пить или есть — не понятно. Похоже, ее накачали чем-то на вечеринке, и все же каким-то образом она снова оказалась среди тех, кому повезло, ведь в отличие от большинства гостей, она пока еще дышит.              Какие-то люди открыли перед ними двери, и Эва шагнула внутрь, оглядываясь по сторонам. Кажется, здесь никто постоянно не жил, и дом этот использовался для иных целей. Анфилада открытых комнат, похожих на залы для каких-то собраний, заканчивалась широкой покрытой темно-синим ковром лестницей, ведущей наверх в обе стороны. Амен двигался очень быстро, и Эве приходилось перескакивать через две ступени, чтобы не отставать слишком сильно.              Не то чтобы ему было до этого дело — он так ни разу и не обернулся. Уверен был, что бежать ей некуда?              Он толкнул одну из дверей на втором этаже и сразу вошел в комнату, похожую на врачебный кабинет, наконец удостоив ее подобным хлысту взглядом. Когда она оказалась внутри, что-то сказал своим людям и закрыл дверь, оставляя их по ту сторону.              — Как ты оказалась там?              От того, что он вдруг заговорил с ней, Эва едва не подскочила на месте. Грозный голос явно указывал на то, что Амен очень недоволен, но невозможно было понять, чем именно. Игнорировать его и злить еще больше она не решилась, потому ответила, робко потупив взгляд:              — Знакомая привела.              — Давно ее знаешь? Приглашала тебя прежде или это в первый раз? Кто еще с вами был?              Пытаясь переварить обилие вопросов и сохранять внешнее спокойствие, Эва обхватила себя руками.              — Мы учились вместе с первого курса. Она часто ходила по разным вечеринкам, в последний год иногда брала меня с собой. Кроме нее я там никого не знала.              — Кто сделал это с тобой? — спросил, указывая на ее шею.              — Я не знаю. Кто-то схватил меня сзади, лапал.. — горло свело спазмом, голос задрожал, и она всхлипнула, прикрывая глаза. — Я не смогла вырваться, а потом, наверное, потеряла сознание. Пришла в себя уже там, где вы меня нашли.              Чувствуя прикосновение к своим волосам, призрачное, едва ощутимое, Эва задержала дыхание. Думала сперва, что ей показалось, но нет, Амен и впрямь касался ее. Медленно вел по локонам вниз, задевая щеку теплыми пальцами. Будто хотел пожалеть или успокоить, но не знал, как именно, а может, сдерживался. Такой нежный, такой аккуратный..              Она не открывала глаз, но знала, что он совсем близко. Ей достаточно немного податься вперед, чтобы прижаться к нему, обхватить руками огромные плечи и выплакать весь свой страх. Достаточно..              — Что за срочность?              Он отпрянул раньше, чем распахнулись ее глаза, словно даже близко к ней не был. Не обращая внимания на вошедшего в комнату человека, Эва упорно разглядывала Амена, пытаясь понять, могло ли ей и впрямь показаться?              Что, если он и правда стоял там все это время, что, если это снова игра ее воображения.. Как ее сны, что тревожили перед самым рассветом, были такими настоящими, но рассеивались с пробуждением, оставляя лишь горечь и чувство опустошенности. В эти секунды, что он был рядом (был ли?), она впервые за много месяцев не ощущала себя пустой.              — Осмотри ее.              Перед ней возник молодой смуглый мужчина в светлой рубашке из органзы, с улыбающимися янтарными глазами. Натянув медицинские перчатки, он поднес к ее лицу маленький фонарик и посветил в глаза, затем приподнял верхнюю губу, зачем-то ощупывая зубы. От него исходил легкий аромат сладкой малины и шафрана, удивительно умиротворяющий. Все движения плавные, но уверенные — он явно проделывал это не раз. Мужчина осмотрел ее шею, прощупал пульс, задумчиво поглядывая на свои несомненно дорогие часы.              Все время Амен неотрывно наблюдал за его действиями, а после спросил:              — Как она?              Он снял перчатки, отбрасывая их в урну возле стола, пожал плечами:              — Ничего необычного. Еще не питалась, очевидно, но ей пора. Слабеет.              — Сделать нельзя ничего?              Округлив глаза, мужчина обернулся к Амену:              — Ты это серьезно сейчас?              Тот раздраженно выдохнул, убирая сжатые ладони в карманы черных брюк. Они продолжали буравить друг друга глазами в немой перебранке, пока Эва вдруг не обрела способность говорить:              — Можете объяснить, что происходит?              Бросив на Амена последний укоризненный взгляд, он повернулся к ней, положил на плечо руку:              — Как тебя зовут, милая?              — Эва.              — Эва.. Я Ливий. Ты ей ничего не объяснил, да? — адресовал вопрос Амену, но ответа не получил. — Ясно.. Эва, ты обращаешься в вампира.              Изогнув брови, она уставилась на него и нервно рассмеялась:              — Чего??              — Нормальная, здоровая реакция, отлично. — он мягко погладил ее по плечу. — Можешь злиться, можешь плакать, но придется принять суть вещей: кто-то напоил тебя кровью вампира, а после убил. У тебя есть еще немного времени на то, чтобы решить — питаться и завершить обращение или умереть окончательно.              Пульс взрывался в висках, раскалывая черепную коробку, дыхание заходилось, точно в припадке. Сделав шаг назад, Эва скривилась и выпалила:              — Вы наркоманы тут все или просто больные на голову?              — Нет, дорогая. Мы вампиры. — Ливий улыбнулся, обнажая аккуратные белоснежные клыки. — И ты теперь одна из нас.              Наверное, он пытался сказать ей что-то еще, но слова просто сливались в невнятный фоновый шум. Все со скрипом складывалось в какой-то безумный уродливый пазл из воспоминаний: коктейли, укус, полный дом трупов. Он не врет.. Это невозможно, но он не врет!              — Послушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело это принять, но ты ведь сама чувствуешь в себе изменения. Твой организм перестраивается, а значит, хочет жить. Значит, ты хочешь жить. — он протянул ей стакан с густой красной жидкостью, и Эва против воли ощутила, как рот заполняется слюной, а от усилившейся жажды шумит в ушах. — Я верю, что ты сделаешь правильный выбор. — демонстративно делая небольшой глоток, Ливий слизал остатки со своих губ кончиком языка и спросил, пристально глядя в ее глаза: — Хочешь?              Эва отшатнулась, цепляясь за что-то под ногами, едва не упала. Горло сдавило от неконтролируемого желания — пронзительного, первобытного, отвратительно сильного. Она зажала рот рукой, замотала головой, отвергая звенящее в ней ощущение.              — Это.. это ненормально, я не могу..              Ливий пожал плечами:              — Верно, это не норма. Это кое-что лучше. — он поставил стакан на край стола и отдалился, давая ей пространство. — Мы не станем тебя заставлять. Хочешь умереть — твое право. Но если выберешь жизнь, мы поможем, я обещаю.              Не отрывая взгляда от крови, Эва вцепилась в свои плечи, пытаясь подавить дрожь. Разум разрывался, вопил, умолял не делать этого, но тело уже сделало выбор. Она шагнула вперед плавно и медленно, потянулась к стакану.              Амен как-то зло усмехнулся, отворачиваясь к окну, но она не заметила. Трясущимися руками поднесла к губам, сделала глоток, еще один.              Сперва ее накрыло отвращение, изо рта вырвался рефлекторный судорожный вздох — будто яд проглотила. Желудок скрутило от желания избавиться, исторгнуть из себя это. Следом — жар, жжение в каждой клетке тела. Вены почти лопались, сводило мышцы, а она не могла ни закричать, ни заплакать.              — Не сопротивляйся. Просто дыши.              Ледяные глаза смотрели на нее с беспокойством, слишком лично. Амен был рядом, прямо перед ней, теперь наверняка. Держал ее, позволяя опереться на свои плечи, дышал вместе с ней, внушал чувство безопасности. Обманчивое, но ей и впрямь стало легче.              Постепенно жар схлынул, оставляя после себя чистую эйфорию. Воздух вокруг нее будто обрел цвет, стал осязаемым, плотным. Тело ощущалось сильным и собранным, весь мир вокруг стал четким, ярким.. другим. А потом подернулся рябью.              — Как ты себя чувствуешь?              Лицо Амена казалось отстраненным и равнодушным, но что-то пробивалось во взгляде, такое знакомое, теплое.. Неужели в нем есть что-то теплое?              — Я.. Это странно. Что-то..              Эва попыталась сделать шаг, но голова закружилась и ее повело в сторону. Он не дал упасть, подхватил на руки, прижимая к себе, сказал спокойно и твердо:              — Так бывает. Отдохни. Будет легче, когда проснешься.              Его голос постепенно отдалялся, утопая в зыбком сознании. Губы невнятно вторили последнее, что она слышала:              — Будет.. легче..       

***

             Когда Эва пришла в себя, никого не было рядом. Не давая собраться, воспоминания сразу же обрушились на нее камнепадом, и обманываться мыслями, что все оказалось сном, не получилось бы — она слишком явно все ощущала. Обвела языком ставшие длиннее клыки - будто ненастоящие. Все в ней будто ненастоящее.              Густая тишина вокруг сдавливала, словно вакуум. Она чувствовала себя обнаженной, ободранной до костей. Душа лежала на поверхности и пульсировала в агонии, разливая страх по натянутым венам. Голодная зияющая пустота внутри никуда не делась, лишь разрослась так, что теперь ее невозможно было бы скрыть.              Эва села на кровати, обнимая колени, уставилась в одну точку, не моргая. Было наплевать, как выглядит комната перед ней, да и она сама. Похоже, она совершила ошибку — умереть было бы проще, чем разом испытывать столько, но слишком отчетливое сердцебиение напоминало, что в ней есть еще какая-то жизнь.. или ее иллюзия.              Рука по привычке опустилась к карману, нащупала телефон. Экран был разбит, но все же работал. Эва взглянула на дату — прошло два дня.. и ни одного сообщения. Иное было бы странно, но сейчас одиночество ощущалось ржавыми иглами в без того кровоточащем сердце.              Она умерла и переродилась заново, а никому до того и дела нет. Никто не ищет ее, никто не будет оплакивать, будто ее и не существовало. Беззвучные тяжелые слезы хлынули по лицу, смывая остатки надежды на то, что все это нереально.              Осторожный стук в дверь не позволил ей и дальше поддаваться эмоциям. Быстро стирая соленые дорожки с лица, она отозвалась:              — Войдите.              Молодая девушка с кучерявыми темно-русыми волосами заглянула в комнату, а после вошла, представляясь:              — Я Дия. Рада познакомиться.              Ее любезность казалась такой неуместной, что Эва просто не нашла, что ответить. Девушка не растерялась и продолжила:              — Меня приставили к тебе, чтобы помочь с адаптацией. Как ты? Голодна?              Она попыталась прислушаться к ощущениям. Непривычно было называть это чувство голодом, но оно определенно присутствовало и стало лишь ярче, когда о нем спросили. Будто признаваясь в чем-то постыдном, она нехотя кивнула, и Дия улыбнулась в ответ:              — Я принесла тебе кое-что. — она продемонстрировала пакет с кровью, отчего Эва скривилась. — Ой, вот только не надо! Тебе нужно нормально питаться, чтобы не слететь с катушек.              Дия подошла к столу, ловким движением срезала край пакета и вылила его содержимое в высокий стакан.              Эва закрыла глаза и сморщилась, делая глоток. Сейчас было легче, чем в первый раз, но этот вкус все равно разъедал душу. Горечь и железо, странная сладость и тепло, расползающееся по телу. Хорошо.. непозволительно хорошо.              — Как ты смотришь на то, чтобы пройтись здесь? Тебе не помешает проветриться.              Осушив стакан, Эвтида слезла с кровати, понимая, что предложение ее новой знакомой вполне разумное. Ей нужно сменить обстановку и узнать заодно, где она оказалась. Наблюдая за ней, Дия удовлетворенно улыбнулась:              — Раз ты не против, прими душ, в шкафу новая одежда. Я подожду здесь.                     Освежившись, Эва сорвала бирку с первого попавшегося платья, которое, впрочем, пришлось впору. Расчесав недосушенные волосы, сообщила, что готова идти.              Легкие сумерки, прохладный воздух, пахнущий соснами, ненавязчивая компания — пока все не так плохо. Дия не начинала разговор, позволяя ей сперва осмотреться и привыкнуть к ее обществу, за что Эва была благодарна. Вопросов у нее было множество, вряд ли ответы на них можно получить за один вечер, поэтому и торопиться с расспросами ни к чему.              Здесь было мрачновато, но красиво. Можно было решить, что тут раскинулся современный элитный поселок: все дома и постройки в одном стиле, сквер с фонтаном, вымощенные камнем дорожки. Все располагало к тому, чтобы расслабиться и насладиться прогулкой, если бы не слишком любопытные люди. Каждый встречный считал своим долгом ее рассмотреть, некоторые беззастенчиво перешептывались, указывая на нее. Эва не выдержала и раздраженно спросила:              — Почему все так пялятся?              — Тебя же Амен привел, конечно всем будет интересно.              Она закатила глаза:              — Что особенного в этом Амене, что все тут перед ним скачут на задних лапках?              — Ты потише.. — Дия взяла ее под руку, изображая улыбку. — Он один из Верховных, фактически глава нашего клана.              — И? Я тут при чем?              Она цокнула языком, со вздохом разжевывая информацию, словно ребенку:              — Когда ты приводишь кого-то, то должен взять на себя ответственность за него, это очень серьезно. Еще необходимо получить одобрение совета, но ему оно не нужно, конечно.. Если совершаешь проступок — проблемы будут прежде всего у твоего покровителя. Если возникают разногласия с кем-то, он защищает тебя, либо наказывает.              Эва хмыкнула:              — Понятно. Значит, к его питомцам тут особое отношение?              — В том и дело — ты единственный его питомец. — Дия свернула в сторону фонтана, рядом с которым сейчас других людей не было. — Насколько я знаю, Амен ни разу никого не приводил. Он практически недосягаем, мало кто удостаивался его общества, кроме приближенных охотников. Всем интересно, почему он выбрал тебя. Даже мне, если честно.              — Хотела бы я сама знать.. — сказала себе под нос.              Они расположились на круглой скамье из темного дерева, расслабленно наблюдая за падающей водой. Здесь было спокойно и по-своему хорошо. Подставляя лицо легкому ветру, доносящему ароматы леса, раскинувшегося за стенами, Эва решила узнать навязанную ей подругу получше:              — А как ты оказалась здесь?              Дия как-то горько улыбнулась:              — Меня подставил бывший. Нужны подробности? — получив кивок в ответ, она продолжила: — У меня было будущее, обеспеченная семья, образование.. А я бросила все ради идиота, которому была не нужна. Мы оба торчали, он постоянно вляпывался во что-то и меня втягивал. Последнее, что он выкинул — украл партию мета, а когда его выследили, указал на меня. — ее голос поблек, сделался тихим и отстраненным. — Со мной много всякого сделали, а потом выбросили возле реки, когда подумали, что я умерла. Я молила тогда, чтоб так и было, но жизнь угасала во мне слишком медленно, заставляя прочувствовать цену своей глупости.. Меня нашла Агния, ты наверняка ее здесь встретишь однажды. Предложила дать силы на то, чтобы отомстить. Я согласилась.              — Мне жаль, что с тобой произошло все это..              — Не со мной.. Та Дия умерла на берегу. Эта.. — она указала на себя, ухмыляясь: — ..живет и радуется каждому дню. И ты живи дальше. Оставь прошлое там, где ему и место.              В ее словах было разумное зерно. Что толку горевать, когда все уже кончено.. Да и не о чем — ее жизнь давно перестала иметь хоть какие-то краски. Быть может, в новой все будет иначе?              — Ты не знаешь, где можно найти Амена? Я бы хотела поговорить с ним..              Дия задумчиво склонила голову набок:              — Если он не занят охотой, то чаще всего в это время находится в своем клубе.              — Клубе..?              — Да, «Crimson River». Вряд ли ты о нем слышала, будучи человеком, случайно туда не попасть. Если хочешь, можем сходить, но тебе нужно привести себя в порядок. Вряд ли Амен будет доволен, если ты заявишься к нему с мокрыми волосами и .. — она поводила рукой возле лица: — ..вот так.                     Они вернулись в дом, и Дия одолжила ей свою косметичку, чтобы Эва «нарисовала себе менее скорбный вид». Кто бы знал, что у вампиров тоже бывают мешки под глазами?              Она уложила волосы, выбрала короткое платье глубокого синего цвета, обнажающее одно плечо. Покрутилась перед зеркалом, раздумывая, понравится ли ему. Эва едва успела уловить ход этой мысли, как захотелось щелкнуть себя по лбу — сам факт того, что она волновалась об этом, раздражал.              С чего бы ей искать его одобрения? Его — холодного, мрачного, слишком уверенного в себе человека, который разрушил ее жизнь.. или спас. Это так глупо, но внутри все равно дрогнуло.              — Готова?              Бросив на появившуюся в комнате Дию растерянный взгляд, она молча вышла следом за ней. У ворот их уже ждала машина. Никто не спрашивал, куда они едут и не пытался остановить. Водитель довез их до ничем не примечательного здания на плохо освещаемой улице и сразу уехал.              Покопавшись в сумочке, Дия выудила переливающуюся пластиковую карту и приложила ее к панели возле массивной железной двери, которая тут же открылась с громким щелчком.              — Держись за мной. Ни к кому не лезь, не встревай в конфликты. Если Амен откажет в аудиенции — не настаивай, скажет уходить — не спорь.              Они шагали по пустому невзрачному коридору, походящему на какое-то техническое помещение. Единственная лампа под потолком горела неровно, постоянно моргая, и от этого было жутковато. Скоро стали слышны звуки доносящейся из-за еще одной двери музыки, и когда их впустили, Эва приоткрыла рот, оглядываясь.              — Crimson River. Или, как мы называем его — Кроваво-красный.              Интерьер, светящийся всеми оттенками красного, и вправду походил на живую пульсирующую кровь. Неоновый свет поднимался туманом, обволакивал все вокруг, отчего пространство казалось нереальным. Зеркальные колонны, подиумы с танцовщицами вдоль стен, шесты, подвешенные над полом клетки..              Музыка звучала будто в полтона, не оглушая, но перекрывая все прочие звуки. Клуб был забит едва ли не под завязку, но среди толпы посетителей Эва практически моментально нашла его. Амен сидел спиной к матово-черной барной стойке, уложив на нее локти. Его белая рубашка была расстегнута до середины, открывая широкую грудь, волосы небрежно сдвинуты на одну сторону.              Он вальяжно свесил кисть со стаканом бурбона, держа в другой руке свой смартфон, в экран которого смотрел со скучающим видом, пока возле него вилась почти что нагая девица.              Два треугольника из блестящей черной кожи вместо топа, то ли широкий ремень, то ли донельзя узкие шорты, мало что закрывающие, собранные в идеально гладкий высокий хвост длинные волосы — ее словно вырезали со страниц мужского журнала с рейтингом 18+. Стройная и такая гибкая, что аж завидно, она танцевала перед ним на высоких каблуках, извиваясь всем телом в такт музыке. Нагибалась, широко расставив длинные ноги, с нажимом водила руками по своим бедрам и талии, но только желаемого эффекта не производила — Амен лишь позволял ей крутиться рядом, все так же не отрываясь от телефона.              Сделав вид, что теряет равновесие, она вдруг уселась на него, прислонившись спиной к плечу, но вставать не спешила. Продолжила двигаться, ерзая на его колене с таким рвением, будто собиралась от этого кончить, не меньше. Амен перевел на девицу взгляд, явно недовольный тем, что из-за нее чуть не расплескал содержимое своего бокала, и тогда же заметил наблюдающую за ними во все глаза Эвтиду.              Отвернись. Отвернись. Отвернись. Отвернись!              Внутренний голос бессилен — она все равно смотрит, а он смотрит в ответ. Делает медленный глоток, не прерывая зрительного контакта, откладывает телефон на стойку и свободной теперь рукой касается открытой спины трущейся об него брюнетки. Та начинает изгибаться еще усерднее, оборачивается через плечо, касается тонкими пальцами его челюсти. Покрытые битым стеклом ногти сверкают, танцуя отсветами на его белой коже. Амен ведет рукой ниже, гладит лопатки, самодовольно ухмыляясь, а Эва не может понять, кому из них вцепилась бы в глотку в первую очередь.              Рука опускается к ее пояснице, подхватывает волосы и по-хозяйски накручивает на кулак. Девица наклоняется ближе к нему, выставив губы, тянется за поцелуем, и Эвтида наконец не выдерживает — разворачивается и уходит в противоположную от них сторону, давясь от непрошенных слез. Уже не видит, как он спихивает ее с себя и отмашкой велит убираться прочь, с неясно откуда вспыхнувшим раздражением опрокидывает бокал и разбивает его о стойку.              Эва быстро находит Дию, увлекшуюся каким-то ярким коктейлем, настойчиво тянет к бару в другом конце клуба:              — Хочу выпить.              Она тормозит ее, спрашивает, приподняв бровь:              — Выпить или напиться? В нашем случае это очень разные вещи.              Эва размышляет секунду и выпаливает:              — Напиться.. Хочу напиться!              — Жизнь ничему не учит, да?              Дия втянула голову в плечи, глядя на возвышающегося за спиной Эвы Амена. На его лице невозможно было прочесть ни единой эмоции, но уже по одному звучащему сталью голосу можно было догадаться, что их присутствием здесь он не слишком доволен. Она промямлила, опустив глаза:              — Я просто хотела показать ей здесь все. Мне не сообщили, что есть запретные территории..              — Я разве тебя спрашивал?              Вот теперь эмоция появилась — пренебрежение, явное, неприкрытое. Дия сделала шаг назад и, получив недвусмысленный знак, поспешила оставить их наедине. Эва обернулась к нему, сложив на груди руки, недовольно закатила глаза:              — Какая разница, все самое плохое со мной уже случилось..              — Думаешь? — он подошел ближе, бросая на нее тяжелый взгляд сверху вниз. — Тебя здесь никто не знает, ты привлекаешь внимание. Что будешь делать, если кто-нибудь захочет поиграться?              В воспоминаниях сразу всплыл вечер ее обращения: чужие руки, трогающие ее тело, чужая слюна на ее коже, укус.. Эва дернула плечами от отвращения и подняла на него пылающие гневом глаза:              — У меня теперь достаточно сил сопротивляться!              — Вот как?              Ни слова больше не говоря, он в мгновение ока схватил ее и без лишних церемоний прижал лицом к ближайшей стене. Она попыталась вырваться, но Амен с легкостью перехватил ее запястья, крепко удерживая высоко над головой. Он без труда развел ее ноги коленом и прислонился вплотную, всем телом вдавливая ее в холодную мерцающую поверхность. Склонившись, провел носом по ушной раковине, обжигая шепотом:              — И в чем же твоя сила, Эва?              Ее дыхание прерывистое и частое, а тело.. неожиданно расслабленное. Будто она уверена, что он не причинит вреда, будто он уже делал так прежде. Страха нет, разума тоже. Это так странно, но перед собой можно не отрицать — ей это даже нравится. От его близости жарко, и ей хочется согреться его теплом. Хочется, чтобы не отпускал. Чтобы кричал, ругал, что угодно, только бы рядом остался.              — В том, что я твоя. — отвечает на выдохе.              Амен замирает, и Эва кожей чувствует, как напрягаются его мышцы. Он долго молчит, ничего больше не делает, но все так же близко. Его широкая грудь касается спины, и кажется, что можно ощутить каждый удар его сердца. Она готова поспорить — оно ускорилось из-за нее.              Его кисть мягко зарывается в ее волосы, сгребает и тянет, заставляя запрокинуть голову. Эва встречается с ним взглядом, и он вовсе не такой, как она ожидала. Это она расплылась, как полная дура, Амен же смотрит жестко и холодно, так, словно готов любой ценой вынуть из нее необходимую ему правду.              — Что ты сказала? — тихо, нахмурившись.              В голове медленно проясняется, собственные эмоции кажутся в корне неправильными. С ней что-то неладное происходит, и лучше бы разобраться в себе до того, как снова окажется по шею в проблемах. Вдохнув поглубже, чтобы хоть немного успокоиться, Эва неуверенно произносит:              — Не думаю, что здесь найдется глупец, желающий с тобой ссоры. Мне объяснили, что нельзя трогать чужие игрушки, и пока я твоя — я в безопасности. Разве не так?              Короткий смешок в ответ, отдающий разочарованием. Амен все так же смотрит в глаза, приближаясь к ее лицу, шепчет в сантиметре от губ:              — Значит, хочешь, чтобы я с тобой поиграл?              — А чего хочешь ты?              Расстояние между ними сокращается еще немного. Сердце рикошетит от грудной клетки и падает вниз. Эва чувствует отдающее мятой теплое дыхание и выдыхает в ответ. Ждет, ждет, ждет, но он неподвижен. Изводит ее или сам не может решиться? Да к черту! Она больше не думает — прикрывая глаза, подается вперед, но губы встречаются с пустотой. Амен уже не прижимается к ней, и она оборачивается, смущенная и растерянная.              — Глупая девочка.. — он тянет ладонь к ее лицу, нежно проводит пальцами по горящей коже, задевая и оттягивая большим нижнюю губу. Щурит взгляд, ведет по ее шее, встречая еще не зажившие следы. Убирая руку, со злостью цедит сквозь зубы: — Уйди отсюда, на тебя противно смотреть.              Он уходит, оставляя ее беспомощно тонуть в багровом дурмане. Кроваво-красный — цвет ее окончательной смерти.