Яд воспоминаний

      — Перестаань! — Эва звонко смеется, прикрывая лицо ладонями. — Не снимай!              — Я буду делать с тобой все, что захочу.              — Хватит, дай сюда!              Она тянется рукой, желая выхватить фотоаппарат, когда раздается характерный щелчок и из белого корпуса старого Полароида медленно выезжает снимок. На нем постепенно проявляется ее светящееся улыбкой лицо и скучные оттенки интерьера невзрачной маленькой спальни.              — Это чтобы помнила, какая ты, когда счастлива.                     Распахнув глаза, Эва изо всех сил сжала пальцами тонкое одеяло, будто это и впрямь помогло бы ей удержать исчезающее видение. Не сработало, как и в предыдущие пять сотен раз.. Воспоминания это или сны, они неизменно оставляли вкус пепла во рту и гадкую тоску, что не выветрится теперь до самого вечера. Будто ей без того слишком радостно было..              Как назло, прошедший день моментально всплыл перед глазами: в клубе она не пробыла и пяти минут — Амен сразу приказал своим амбалам выставить их с Дией и отвезти домой. Чертовски непривычно было называть это место домом, но другого, по всей видимости, у нее не будет теперь.              Потирая лицо от неприятного ощущения несмытой косметики, Эва тяжело вздохнула, прокручивая в голове все подробности. Что за безумие нашло на нее вчера? Почему она позволила ему так обращаться с собой? А сама-то, что это было вообще.. От осознания, что всерьез чуть его не поцеловала, крепко зажмурилась, шлепая себя по лбу.              Амен мало того, что отстранился, напоследок еще и посмотрел на нее так, словно она была грязью под его ногами, хотя в его прикосновениях за мгновение до этого неприязни не ощущалось вовсе — они отзывались теплом и чем-то еще, смутно знакомым. Отчего-то она почти не сомневалась, что он скорее хотел казаться грубым, чем действительно таким был. Напугать ее старался или доказать что-то? Лучше бы прямо сказал, чем вот так сворачивать ей мозги! И все же ее собственному поведению при этом не было объяснения..              Эва не была пьяна, чтобы списать случившееся на помутнение от залитой в себя выпивки, да и несвойственно ей в таком состоянии приставать к кому-то. Ей как-то сказали, что она нудная даже под алкоголем, и это было недалеко от правды. Как она умудрилась выкинуть подобное?              Амен наверняка сломал бы ей шею одним движением, если бы захотел. Он мог бы воспользоваться ей прямо посреди клуба, если бы захотел. Ей бы радоваться, что все обошлось, но отчего-то Эва чувствовала себя.. отвергнутой? Ну и глупости! Можно подумать, он всерьез ей понравился..              Бледная кожа, неестественно светлые глаза, почти белоснежные брови, ресницы и волосы — Амен был слишком непохожим на человека. Высокий и крепкий, словно скала, холодный и злой — в ней он разжигал что-то теплое, почти обжигающее. Необъяснимо влекло пробраться за этот фасад, заглянуть глубже, узнать, что таится под мраморной маской, отогреть, если осталось там еще хоть что-то живое и настоящее.              Это было слишком странно, непривычно — вдруг почувствовать что-то. Простой интерес или нечто большее? Ей не нужно было обозначать ответ, чтобы знать наверняка. Может, все дело в обостренных из-за вампиризма эмоциях? Ох, до чего же непривычное слово..              Нет, она просто совсем умом тронулась от пережитого! Таких, как Эва, он, должно быть, по паре за завтраком убивает развлечения ради. Но все же ее Амен зачем-то спас.. Черт знает, как ей во всем этом разобраться.              Она обреченно вздохнула и перевернулась на бок, ловя лицом теплый солнечный свет, льющийся из окна. До нее вдруг дошло — свет! Эва резко села на кровати, вытягивая руку вперед, ближе к стеклу, озадаченно уставилась на свои пальцы. Лучи не жгли кожу, она не сверкала и не обугливалась — с ней не произошло ровным счетом ничего, будто она нормальная. Получается, в ее любимых сериалах про вампиров все врали?              Завалившись обратно на подушки, Эвтида накрылась с головой, по-детски прячась от всего, что в последние дни на нее навалилось. Долго пробыть в своем импровизированном убежище не удалось — совсем скоро к ней, постучавшись, вошла Дия.              — Собираешься проваляться до полудня?              — Почему бы и нет.. — высунувшись на секунду, она поспешила залезть обратно под одеяло, бурча из-под него: — Все равно делать тут нечего.              — Да ты ведь здесь не видела ничего! — Дия приблизилась к окну и шире распахнула шторы. — Какой день хороший сегодня, можем поплавать, поговорим заодно.              — Кстати об этом. — Эва наконец выскользнула из постели и встала рядом с ней, упираясь руками в подоконник. — Мы не боимся солнца?              Равнодушно пожимая плечами, Дия ответила:              — Наши татуировки защищают от него.              Эвтида оглядела свои руки, повертела ими перед глазами, словно ожидая найти там то, чего раньше не видела, задумчиво возразила:              — Но у меня нет татуировок.              — Да что ты? — ухмыляясь, Дия провела пальцем по своему уху, указывая на кожу за ним.              Растерянно осматриваясь по сторонам, Эва попыталась отыскать в комнате небольшое зеркало, а когда ничего не вышло, просто схватила свой телефон и спешно сделала несколько фото. За правым ухом и впрямь красовался теперь незамысловатый узор: черный круг с точкой в центре.              — Охренеть.. Это сделали, пока я была в отключке? — услышав «угу» в ответ, она разозлилась: — А что, картинку посимпатичнее нельзя было выбрать, раз уж мне теперь ходить с этим до конца жизни?              — Этот символ означает солнце, другой не сработает. — скосив на нее утомленный взгляд, Дия добавила: — Могла бы быть более благодарной, без него ты бы и носа до заката наружу не высунула.              — О, я крайне благодарна за то, что меня превратили хрен знает во что, держат хрен знает где и.. — Эва осеклась, понимая, что ее занесло. — Извини, я не должна срываться на тебе. Просто все это..              — Знаю. Ты привыкнешь со временем и поймешь, что это того стоило.              О, снова эта набившая оскомину установка. Время, которое непременно вылечит, расставит все по местам, сделает тебя мудрее, счастливее и блаблабла. Только вот почему-то конкретное время никто не обозначает, и не наступает оно. Никогда.              Невольно вспомнились сеансы у психотерапевта, от которых толку было примерно столько же, сколько от наставлений новой знакомой. Вспомнились безуспешные попытки собрать себя по частям и место, в которое не очень-то хотелось тогда возвращаться, а теперь..              — Я хочу вернуться в свою квартиру, забрать кое-какие вещи..              — Неа. Об этом не может быть и речи.              Кто бы сомневался.              — Почему?              — Эва, забудь ту жизнь, она кончилась. Во всех смыслах. — не желая препираться и дальше, Дия сказала напоследок: — Буду ждать тебя внизу. — и вышла из комнаты.              Эва еще раз ощупала кожу за ухом и поплелась в ванную — пришлось постараться, чтобы привести лицо в порядок, а после заставить себя подойти к шкафу. Разглядывая развешенную одежду, обратила внимание, что вся она словно специально для нее подобрана — и по размеру, и по ее обычному стилю. Некоторые наряды, может, короткие через чур, но скорее соблазнительные, чем вызывающие. У кого-то здесь определенно есть вкус.              Остановив выбор на облегающем бордовом платье с длинными рукавами и открытой спиной, она нацепила на запястье несколько золотистых браслетов, забрала в хвост волосы и, оценив свой вид в зеркале, вновь вспомнила его взгляд. Захотелось скинуть с себя все и залезть обратно под одеяло, но тогда ведь Дия опять сюда явится со своими нравоучениями.              От безысходности закатив глаза, Эва все же вышла на улицу.              Подруга встретила ее легкой улыбкой, и она попыталась изобразить ответную. Судя по всему, вышло неубедительно. Бросив на нее сочувствующий взгляд, Дия просто пошла вперед.              — Ты всегда такая? — спросила, убирая со своего лица раскиданные ветром кудри.              — Какая..?              Дия вздохнула:              — Ты почти все время молчишь, просто лежишь в комнате.. Я после обращения знакомилась со всеми, задавала миллиард вопросов, а тебе будто все равно..              Эва молча поджала губы. Если смотреть правде в глаза, примерно так все и было. Что толку фонтанировать эмоциями, если все уже случилось и повлиять на это она не сможет никак?              Пустота накатывала удушающим тошнотворным осадком. Может, она и получила новую жизнь, но внутри осталась все той же — разбитой, ни к чему не стремящейся, уставшей даже от себя. Выворачивать душу Эвтида не привыкла, потому все мысли ее так и остались невысказанными, а Дия по обыкновению не пыталась сунуть нос дальше, чем ее подпускали.              На улице почти никого кроме них не было, и скоро Эва смогла немного расслабиться. Понимая, что молчание между ними затянулось, решила все же узнать что-то полезное.              — Значит, мы неуязвимы? — спросила, разглядывая дорожку под своими ногами.              — Если бы. Солнце ослабляет нас, не дает восстанавливаться. Еще серебро — твой главный враг. Некоторые как-то умудряются к нему приспособиться, но я не пыталась даже, это какой-то мазохизм.              — А что насчет деревянных кольев?              Широко улыбнувшись, Дия ответила:              — Вместе с серебром — крайне опасны. А вот чеснок, вода, религиозные штуки всякие — просто сказки, переживать не о чем.              Слушая ее вполуха, Эва задумчиво рассматривала расположенные в отдалении здания и вдруг спросила:              — Какой из домов принадлежит Амену?              — Он не живет здесь.              — А где?              — Ты удивишься, но мне он не отчитывается. — Дия ухмыльнулась, а после кивнула в сторону главных ворот: — Спроси у него сама. Вон он, кстати.              Она тут же повернулась в указанном направлении. Амен стоял возле машины, о чем-то беседовал с мужчинами, которых она смутно помнила с той самой ночи, когда ее обнаружили. Эва не знала, зачем направилась к нему, не успела обдумать собственные действия. Шаг за шагом, до нее доносились смазанные обрывки фраз:              — ..уверен.. совпадение?              — .. не бывает.              Что-то холодное скрутилось узлом в животе, когда она подошла к ним и, бесцеремонно вклиниваясь в разговор, нервно выпалила:              — Привет.              Он даже не обернулся к ней, лишь замолчал, напряженно расправив широкие плечи. Двое других оказались радушнее и ответили ей с улыбкой.              — Вы посмотрите на нее! Быть вампиршей тебе к лицу. — парень в дорогом пиджаке поверх белой футболки, что прежде ехал с ней рядом, представился: — Я Ёран, помнишь меня? А этот патлатый — Тизиан. Как тебе здесь, осваиваешься?              — Пытаюсь.. — Эва выдавила что-то вроде улыбки, а взглядом цеплялась за Амена, который все еще стоял спиной к ней. Вдохнув поглубже, она опустила глаза и решилась вновь обратиться к нему: — Амен, мы можем по..              — Нет.              Резко оборвав ее, все так же не оборачиваясь, он ногой затушил брошенный на землю окурок и сел в машину. С сожалением взглянув на Эву, Тизиан сдержанно попрощался, занял пассажирское кресло, и они тут же выехали за ворота.              Горло сдавило от обиды и унижения. За что он с ней так? Она не просила привозить ее сюда, не просила спасать. Ей вообще ничего от него не нужно было, кроме короткого разговора. Высокомерный кусок дерьма.. Ненавижу!              Хотелось рвануть прочь отсюда, но Ёран оказался прямо перед ней, дружеским жестом коснувшись плеча, протянул:              — Не обращай внимания, он просто не в духе.              — А он бывает в духе?              — Так сходу и не припомню. — Ёран сдавленно усмехнулся: — Сдается мне, вы с ним даже похожи.              Она подняла на него вопросительный взгляд, но он отвлекся, заметив Дию, помахал ей рукой. Вернув внимание к Эве, взял ее под локоть и повел куда-то, ничего не объясняя.              — Эй, парни! — окликнув охранников у выезда, он пожал им руки. — Это Эва. Запомните ее хорошенько и делайте все, что она попросит. Приказ главного.              Те переглянулись через темные очки и с комично серьезным видом синхронно кивнули. Попрощавшись с ними, Ёран развернулся и все так же под руку с Эвой направился в сторону дома, который она занимала. Немного склонившись к ней, понизил голос:              — Не прикидывайся серой мышкой, принцесса, ты ей не являешься. Тебе вовсе не обязательно просить о чем-то Амена, главное ты от него уже получила. Просто пользуйся своим положением, в разумных пределах. Пока не натворишь бед, он даже ничего не узнает.              А если натворю?              Переваривая сказанное им, впервые за долгое время она ощутила что-то вроде воодушевления. Пусть Амену до нее дела нет, но другие об этом не в курсе. В глазах остальных он — ее покровитель, могущественный и устрашающий. Даже если это всего лишь иллюзия силы, грех ей не воспользоваться.              Интересно, какой будет расплата?              — Спасибо. — произнесла искренне, а следом спросила: — Почему ты помогаешь мне?              — Ну какая милашка! — Ёран расплылся в улыбке, аккуратно коснулся кончика ее носа. — Может, вспомнишь когда-то обо мне добрым словом. — дождавшись, когда к ним подойдет Дия, он подмигнул на прощание: — Не кисни. Найди меня, если будет тяжко.              Он казался добрым, таким открытым. Даже странно, что такой человек был среди приближенных Амена — слишком большой контраст.              Наблюдая, как его силуэт удаляется и скрывается в одном из домов, Дия предложила:              — Так что, сходим в бассейн? Или просто погулять хочешь?              — Знаешь, я хочу одна побыть сегодня. Нужно обдумать кое-что. Завтра увидимся, хорошо?              Пытаясь не выдать зреющий в голове план, Эва быстро направилась к себе. Несколько часов беспокойного ожидания, и она наконец решилась — неспешным уверенным шагом подошла к воротам и сообщила охране:              — Мне нужно в город.              От волнения покалывало кончики пальцев. Что, если ее развернут сейчас, прогонят, высмеют, как полную дуру у всех на глазах.. На удивление, все ее тревоги оказались напрасными — минуты не прошло, как ей подали машину. Спасибо, Ёран!              Эва попросила довезти ее до метро, там же и отпустила водителя. Пожалела после — как она доберется обратно? А может, так даже к лучшему.              Воспользовавшись такси, она быстро оказалась на знакомой улице.              Код на двери в подъезд, лифт, два оборота ключа, и вот он — дом, милый дом.. Эва шагнула за порог неуверенно, осторожно, словно в чужое жилище, но рука привычно потянулась к стене, нащупывая выключатель. Тихий щелчок, и перед ней без прикрас предстало все ее прошлое.              Небрежно раскиданные в неподходящих местах вещи, ароматные свечи, расставленные повсюду, плотно задернутые черные шторы, не пропускающие свет — иронично, но темнота ей всегда больше нравилась. Здесь все было как и обычно, только вот сама Эва прежней уже не была.              Оглядевшись, она прошла в спальню и равнодушно застыла посреди выцветшего пространства, где прежде бесцельно отбывала свои дни. Все вокруг, до боли знакомое, ощущалось теперь абсолютно чужим, тогда как раньше просто давило.              Безликие, неприятного желтоватого цвета стены, старая мебель, которая никогда ей не нравилась, теснота — все напоминало о пустоте и бессмысленности утраченной ею жизни. Почему она жила так? Зачем ей достался второй шанс, если у нее нет ни малейшего желания ничего менять?              Она не знала, зачем пришла сюда, чего ожидала, возвращаясь. Ощущения чего-то родного и теплого, сентиментальных слез, а может, понимания, как жить дальше? Эва отыскала только очередное напоминание о том, что у нее нет ничего, чем стоило бы дорожить, что оплакивать. Все, что от нее осталось — лишь мертвые декорации.              Тяжесть в груди разрасталась, становилась невыносимой. Вязкое, липкое ощущение тупой безысходности разливалось по венам ртутью, отравляло привкусом откровения на языке.              Она ненавидела эту квартиру. Но теперь, глядя на нее, чувствовала, как протяжно ноет под ребрами — так же, как ныло от невозможности быть живой тогда, когда это еще имело значение.              Умирать не так страшно. Хуже смерти — жить, будто тебя и нет.              Что-то пошло не так, и давно. Вся ее жизнь была медленным самоубийством, ни к чему удивляться, что так все закончилось.              Ногти с силой врезались в кожу сжатых ладоней. Что-то надламывалось внутри, трещало по швам, обнажая кровоточащие бреши, которые она так старалась не замечать, не показывать. Боль вырывалась наружу, обжигая кожу слезами, сырыми и неприятными. Эва больше не искала смысла в происходящем.. просто не выдержала.              Взмах руки — свеча, стоявшая на комоде, полетела в стену. За ней — книги, любимые и не очень — все без разбора. Взгляд выцепил название: «Дракула» Брэма Стокера — она ведь обожала ее когда-то, перечитывала раза четыре, не меньше. Злой, горький смешок вырвался из горла, а после смешался с всхлипами, что терялись в звоне ломающихся вещей.              Стул, зеркало, снова свечи, кактус в стеклянном флорариуме, одежда и флаконы духов — все летело к чертям, разрывалось, растаптывалось ногами. Выплескивая боль и отчаяние, Эва разрушала свой мир, не в силах остановиться, но не чувствовала освобождения — только еще большую пустоту, жгучую до изнеможения.              Эти вещи не значили ничего, как и воспоминания. Все ее действия также бессмысленны — безотчетная вспышка агонии в инертном сознании. Тетради с конспектами, кружка, хреново работающий компьютер — все это ей больше не нужно. Ей ничего больше не нужно.              Подцепив небольшую квадратную шкатулку с угла письменного стола, Эва с размаху разбила ее об пол. Немногочисленные украшения звонко рассыпались по исцарапанному ламинату, а из-под разлетевшегося на куски корпуса выпала фотография. Ее фотография — единственное реальное напоминание об утраченном прошлом.              Она вдруг остановилась, взяла ее в руки, внимательно вглядывалась в слегка затертый по краям снимок: ее унылая комната, ее неудобная кровать, ее дурацкий торшер, непонятно зачем занимающий тумбу.. незнакомая, искренняя улыбка на ее лице.              Эва не помнила, когда улыбалась в последний раз, по крайней мере по-настоящему. И себя такой не помнила, будто этого и не было никогда.. лучше бы не было.              Впервые обнаружила это фото около полугода назад, смеялась тогда до слез — она не сумасшедшая! А психолог, в течение одиннадцати месяцев настойчиво убеждающий ее в том, что ее состояние — лишь следствие травмы, просто тупой мудак. Но где сейчас это все, где тот, кто..              Услышав резкий стук, Эва испуганно оглянулась. Не успела и среагировать, как кто-то парой громких ударов выбил стальную дверь в ее квартиру. Она быстро сунула фотографию под матрас, будто та могла иметь хоть какую-то ценность, и сама попыталась спрятаться под кроватью, но не успела — сильная рука схватила ее за лодыжку и рванула прямо по усыпающим пол осколкам. Разбитое стекло вонзалось в колени и бедра под задравшимся платьем, но боли она не почувствовала — все перекрывал страх.              Страх парализовывал, тупыми иглами колол спину, сбивал дыхание. Эва закричала, попыталась вырваться или отбиться, но чужая хватка на ее ноге стала лишь сильнее. В отчаянии она обернулась, тут же встречаясь с искаженным от гнева лицом.              Амен стоял над ней с темными от злости глазами, кажется, собирался убить. Его широкая грудь тяжело вздымалась от дыхания, верхняя губа раздраженно дернулась, обнажая клыки. Приблизившись к ней совсем немного, он почти прорычал:              — Ты в своём уме?!              На секунду Эва ощутила что-то вроде облегчения — на его месте мог оказаться кто-то похуже. Похуже огромного, явно взбешенного чем-то вампира.. Ярость, бушующая штормом в его взгляде, подсказывала: нужно быть тихой и кроткой, нельзя злить его еще больше. Нужно извиниться, нужно..              — Ты придурок? Это моя квартира! — все еще лежа на полу, Эва попыталась пнуть его свободной ногой, но не вышло. — Руки свои убери!              Он действительно отпустил ее. Сделал шаг, склонился над ней и схватил за шею, поднимая с такой легкостью, будто она ничего не весила, так, чтобы ноги не касались пола. Наблюдая за тем, как она жалко цепляется за его руку, удивительно спокойно произнес:              — Еще хоть раз ты позволишь себе подобное, и твою пустую голову я оторву. Уяснила?              Эва с трудом подняла на него наполненные слезами глаза. В них не было ни вызова, ни раскаяния — только щемящая пустота. Будто в глубине души ей было безразлично, реши он и вправду сейчас лишить ее головы. Странно, но это заставило его стать спокойнее.              Амен осторожно поставил ее на пол перед собой, но не убрал руку. В какой-то момент их лица оказались слишком близко, губ коснулось его дыхание. Его запах — терпкий, свежий — сбивал с толку, мешал соображать. Пространство между ними казалось наэлектризованным, стук сердца лупил в барабанные перепонки. Напряженное тело расслабилось, и Эва неосознанно подалась вперед, еще ближе. Показалось, или он тоже едва заметно двинулся ей навстречу?              Долгий тяжелый взгляд, от которого сердце заколотилось сильнее. Амен провел пальцами по ее щеке, сосредоточенно наблюдая за собственными движениями. На миг она подумала, что он ее поцелует, и ужаснулась тому, как сильно желала этого.              Бессмысленно себе врать — то, что произошло вчера в клубе, не было случайностью. Ее тянуло к нему, так сильно, что зубы сводило. Это чувство было неуместным, просто нелепым, но Эва не могла от него закрыться, а что хуже — не хотела. Но как разгадать, чего хочет он?              — Это ты устроила?              Заданный им вопрос вырвал из размышлений. Так ушла в себя, что не заметила, как он отстранился. Снова. А она все еще ощущает тепло его дыхания на своей коже.              Отряхнувшись, Эва окинула взглядом спальню и с холодной довольной полуулыбкой молча кивнула в ответ. Вот теперь здесь все так, как надо. Теперь это больше похоже на ее настоящую жизнь — хаос, осколки и одиночество, распластанное среди обломков.              — Кто позволил тебе покинуть убежище?              Резкий и недовольный тон, свойственный ему. Она отстраненно пожала плечами, наблюдая за тем, как затягиваются царапины на ногах:              — Сама ушла. Не знала, что пленница.              Амен устало вздохнул, провел ладонью по волосам, отходя в сторону. Осматривая учиненный ею бардак, раздраженно процедил:              — Ты не пленница, а бестолковый щенок, которого разорвут на части при случае. Либо сама бед натворишь и будешь казнена. Этого добиваешься?              — Что я могу натворить? — она скрестила на груди руки, вызывающе задрав подбородок. — Я всего лишь домой зашла! В чем проблема?              Закипала внутри — за ребенка ее держит? Так зачем было сохранять ей жизнь, раз такая проблемная?! Еще не сделала ничего, а уже во всем виновата.              — Проблема в том, Эва, что встреться тебе по пути кто-то с порезанным пальцем, и во всех новостях была бы кровавая баня с твоим лицом на заставке. Представляешь последствия?              — Я себя контролирую! У меня даже нет особого.. голода, или как это назвать.              Он недовольно цокнул, заговорил до неприятного снисходительно:              — Потому что тебя кормили синтетиком. Ты знать не знаешь, что такое настоящая кровь, и понятия не имеешь, каким может быть голод.              Растерянно хлопая глазами, Эва будто застыла. Чего еще она о себе не знает? Почему он поступает с ней так? Когда уже эта сраная череда бесконечных вопросов закончится.. Хотелось закричать, броситься на него, ударить или.. коснуться. Просто почувствовать, укрыться в его руках. Заставить его ощутить хоть малую часть того, что сейчас разрывает ее изнутри. Боги, она точно слетает с катушек..              Сдерживая неуместные слезы, подрагивающим от обиды голосом она тихо сказала, глядя в его глаза:              — Ты даже не удосужился объяснить мне, что со мной случилось, зато раз за разом всевозможными способами даешь понять, что я обуза. Твоя ошибка или..              — Это не так. — спокойно и мягко.              — А как?? — выкрикнула, делая порывистый шаг к нему. — Я не просила тебя забирать меня из того дома, не просила сохранять мне жизнь, ты сам это сделал! А теперь я только и слышу, что глупая, бестолковая, не такая, как тебе нужно!              Амен напряженно наблюдал за ней, сжав губы в тонкую линию. Невозможно было прочитать эмоции на его лице, только в глазах помимо раздражения что-то еще тлело — едва заметная боль, а может, просто усталость. Казалось, ему не было безразлично, и это сильнее сводило ее с ума.              Раньше, чем Эва успела разглядеть то, что ей явно не предназначено, он отвернулся, делая шаг к выходу, бросил холодно:              — Я просто пытаюсь тебя сберечь.              — А, так значит, тебе не все равно? — язвительно прошипела в спину. — Хреново у тебя получается.              Обернулся, снова недовольный и злой. И она не уступала — нахмурилась, всем своим видом давая понять, что во всем его обвиняет. А сама до отчаяния хотела, чтобы утешил, чтобы сделал крошечный шаг навстречу, не сдерживался. Видела ведь, что он сдерживается, только вот от чего, понять никак не могла.              Тусклые блики в глазах цвета льда стали ярче, когда Амен вдруг улыбнулся, но от улыбки этой в груди ее ширились трещины. Он приблизился, подхватил упавший на ее лицо локон, медленно накручивая его на палец. Понизив голос, вкрадчивым полушепотом произнес, почти касаясь губами ее щеки:       — Считаешь, сама знаешь, как лучше, хочешь как взрослая? — оцепеневшая от его близости Эва не могла и рта раскрыть, но ответ ее Амену, кажется, не был нужен. — Что ж, будь по-твоему. Иди за мной. И запомни — это был твой выбор.               Его тяжелые шаги быстро отдалялись, разбиваясь эхом о пустоту, а она все так же не двигалась, вспоминая, как дышать. Слишком давящей оказалась тень того, что так и не произошло. Резкий диссонанс его слов и действий болезненно расщеплял что-то внутри, заставляя чувствовать себя абсолютно растерянной. Почему Амен касался ее так ласково, но говорил с холодом? Нужна она ему или безразлична, просто обязанность для него или нечто большее все же, и.. Боги, на что она только что подписалась?