Эквилибриум

      — Подожди! — окликнула его неожиданно высоким голосом. — Как мы уйдем, ты же мне дверь выбил! Зачем, кстати? — добавила озадаченно.              Амен тяжело вздохнул, оборачиваясь к ней:              — Услышал шум. Думал, что ты в опасности. — бросив короткий взгляд на сломанный замок, уверил: — Все восстановят, за это не беспокойся.              Он собирался идти дальше, а Эва отчего-то отчаянно искала в голове повод удержать его здесь. Странное ускользающее чувство — будто безуспешно стараешься рассмотреть что-то на большом расстоянии. Не в силах понять, зачем ей это, она выпалила:              — Меня будут искать.              — Нет, не будут. — ответил, уходя прочь.              То, с какой надменной уверенностью он говорил, раздражало. То, что ей приходится догонять его, раздражало еще сильнее. Прикрыв дверь, Эва все же поспешила за ним, заскакивая в уже закрывающийся лифт.              — С чего решил, что не будут? И вообще, как ты меня нашел?              Он проговорил отстраненно, глядя прямо перед собой:              — Все мы тянемся к прошлому. Дом — самое очевидное место.              — Откуда ты знаешь мой адрес?              Амен недовольно цокнул, поворачиваясь к ней, вздохнул, чуть склонился вперед, снисходительно объясняя:              — Ты же не думаешь, что я бы просто привел тебя жить среди своих людей и не узнал о тебе все, что возможно, правда? — наблюдая, как она хмурится, он ухмыльнулся, но быстро вернул лицу серьезное выражение. — Ты живешь одна, семьи у тебя нет, близких друзей тоже. Единственная связь с внешним миром — университет, в котором ты вчера благополучно оформила академический отпуск. — не позволяя ей разразиться возмущением, Амен мягко ухватил Эву за локоть и потянул за собой, заставляя покинуть лифт. — Ты странно выражаешь благодарность, в курсе? Если выживешь и приспособишься, позже сможешь даже закончить учебу.              — Я предпочла бы закончить ее сейчас, мне оставалось всего пять месяцев до диплома! — она попыталась высвободиться из его хватки, но это оказалось не так-то просто. — Да пусти ты! Куда..              Не обращая внимания на ее сопротивление, он подвел Эву к машине и открыл пассажирскую дверь:              — Залезай. Быстро.              — А если я не хочу уезжать?              Устало выдыхая, Амен не грубо, но настойчиво втолкнул ее в салон и тут же захлопнул дверь. Она порывалась выйти, но безрезультатно — замок был заблокирован. Стоило ему сесть на водительское кресло, как она прошипела недовольно:              — Ты не можешь меня удерживать!              — Еще раз попытаешься сбежать — посажу тебя на цепь, как собаку. Тогда и расскажешь, что я могу, а чего нет. — заметив, что Эва собирается ответить, предостерег: — Мое терпение не бесконечно, Эвтида. Не стоит тебе проверять, сколь близка его граница.              Ей ничего другого не оставалось, кроме как отвернуться к окну, невидящим взглядом провожая мелькающие вдоль дороги дома. Она дрожала от злости, обнимая себя руками, прогоняя в голове его слова снова и снова. Ее «вторая жизнь» оказалась иллюзией — даже власти распоряжаться собой ей не оставили.              Легкий сладковатый сигаретный дым, по запаху напоминающий молочный шоколад, заставил ее отвлечься. Эва глубоко вдохнула несколько раз, чтобы убедиться, что ей не показалось. Заметив ее взгляд, Амен открыл окно, но она продолжала смотреть на него.              — Это.. шоколад? Ты куришь сигареты с шоколадом?              — Что, теперь тебе и это не нравится? — глубоко затянувшись напоследок, он выбросил истлевшую лишь до половины сигарету и уставился на дорогу, всем видом демонстрируя, что продолжать разговор не намерен.              Эва скрестила руки на груди и вновь отвернулась от него, в этот раз почти всем телом. Ее недовольство было скорее показным — дым ее вовсе не раздражал, он казался по-своему приятным даже, будто бы успокаивал. Это Амен опять все усложнил, устроив конфликт из ничего. Какой чувствительный, надо же!              Всю дорогу они молчали, упорно игнорируя друг друга, пока не подъехали к уже знакомому ей месту — здесь располагался его клуб. Амен объехал здание и нажал на болтающийся с ключами брелок, после чего открылись ворота — въезд на подземную парковку. Машин здесь было не очень много — видимо, это только для персонала и особых гостей. И сегодня она в их числе.              Ни слова не говоря, он вышел и открыл ей дверь, жестом указывая на лестницу. Пропустил ее вперед — сама галантность. Эва хотела было оправить платье, чтобы не задиралось при подъеме, но отчего-то решила не делать этого. Коварная, абсолютно дурная мысль приятно всколыхнула сознание.              Она неспешно шагала вверх по ступеням, плавно качая бедрами перед его лицом, а после и вовсе нагнулась, показательно отряхивая носы своих туфель. Готова была поклясться, что слышала, как он сглотнул. Язвительно улыбаясь, она медленно выпрямилась, намереваясь обернуться и посмотреть на выражение его лица, но Амен быстро обошел ее, устремившись вперед.              Эва довольно хмыкнула — он сбежал слишком поздно, она заметила его интерес. И что хуже — все отчетливее ощущала свой собственный. Это сводило ее с ума.              Единственная эмоция, отличная от обычной апатии и отчаяния, от фоновой боли, скуки и безразличия. Единственный не-серый цвет в палитре ее восприятия. Иронично, учитывая его альбинизм.              Амен вызывает в ней слишком много, слишком мало для этого делая. Он холоден, отстранен, груб, аккуратен и бережен. Он раздражает ее и действует успокаивающе, в нем — абсолютное равнодушие и что-то похожее на желание к ней прикоснуться. Хочется со звоном ударить его по лицу, зацеловать место удара, прижаться к его груди, разорвать рубашку, открывая перед собой белоснежную кожу. Хочется провести по ней пальцами, причинить боль. Хочется заснуть в его объятиях, хочется чувствовать, знать, что он всегда рядом..              Это так глупо, попросту ненормально. Амен не дал ей ни единого повода грезить о нем, но от этих мыслей некуда деться. Сердце с каждым ударом толкает по венам острые осколки стекла, когда он оказывается близко. Недостаточно близко.              Ледяной взгляд, брошенный им с последней ступени, еще более холодный голос:              — Пошевеливайся, Эвтида.              Интересно, если убить его — станет легче? Отчего-то кажется, что жить без него она просто не сможет. Иррационально, но до тошноты искренне, ведь самой себе незачем лгать. Эва начинала скучать по осточертевшей некогда психотерапии. Нужно узнать, действуют ли на вампиров антидепрессанты. Они не слишком помогали ей, пока она была человеком, но сейчас она буквально готова была сожрать что угодно, лишь бы угомонить эту безумную тягу к нему.              Отмахиваясь от дурных размышлений, она вошла в узкий коридор. Приглушенный свет, искрящиеся матовым блеском черные стены, отголоски музыки, доносящиеся снизу. Все двери были закрыты, кроме одной.              Амен ждал ее в кабинете, опираясь бедрами о подоконник. Хмурый и раздраженный ее медлительностью, безумно притягательный в этом дорогом черном костюме, подчеркивающем напряженные мышцы. Он впился в нее взглядом, показывая наверняка, как сильно она его злит — а ей хотелось сильнее.              — Входи. — бросил глядя ей за плечо, и Эва обернулась.              Внутрь вошла молодая девушка с собранными в две объемные косы светлыми волосами. Ее наряд очень напоминал тот, что она видела на девице, отплясывающей на его коленях в свой первый визит сюда, только вместо узких шорт на ней была кожаная юбка длиной почти до щиколотки. Неприлично высокий разрез на бедре явно демонстрировал отсутствие нижнего белья.              Оттолкнувшись от подоконника, Амен подошел к ней, перекидывая косы за плечо, взял за плечи. Эвтида едва не задохнулась от гнева.              — Приступай. — велел ей, делая шаг назад.              Эва вздернула бровь:              — К чему?              — Укуси ее.              На осознание его слов потребовалось время. Пить кровь (или что ей там давали) из стакана она еще как-то могла себя заставить, но это.. это ведь живой человек! Кем он ее считает?              — Не буду я ее кусать! — недовольно сузив глаза, Амен скрестил на груди руки, одним взглядом приказывая ей делать, что велено, но Эва протестовала: — Я ее даже не знаю!              — Представься. — скомандовал, не отводя глаз.              Девушка незамедлительно ответила:              — Мона.              — Довольна? Кусай.              — Нет!              Эва отзеркалила его позу, упрямо вздернув подбородок. Ее пальцы слегка подрагивали от напряжения. Сперва казалось, что это от гнева или испуга, но.. она вдруг заметила, что рот наполняется слюной от мысли, что ее зубы всерьез могут вонзиться в чью-то шею. Глаза невольно уловили бьющийся пульс в области сонной артерии. Она даже могла заметить — один удар в секунду, девушка расслаблена и совсем не боится того, что с ней может произойти, держится поразительно спокойно. С ней уже подобное делали? Наверняка, и не один раз.              Ее собственное дыхание стало глубже, и она почти ненавидела себя за это. Ладони напряглись и сжались, под ними ей представлялась гладкая теплая кожа, пахнущая лесной земляникой, в которую так тянуло погрузить клыки.              А может.. да ни за что! Тяжело сглотнув, Эва резко отвернулась к стене.              — Свободна.              Секундное промедление и стук каблуков. За закрывшейся дверью осталась тишина, полная напряжения. Эва спиной ощущала тяжесть его взгляда и мечтала, чтобы им одним Амен не ограничился. Похоже, сегодня ее желания имели свойство сбываться.              Он приближался изнуряюще медленно, словно ждал, что она не стерпит и обернется к нему сама. Пять твердых шагов, отмеряемых бесчисленным количеством ударов обезумевшего от ожидания сердца, но куда важнее шестой, который он так и не сделал.              Остановившись достаточно близко, чтобы Эва могла ощущать кожей исходящее от него тепло, чтобы вдохнула, стараясь отчетливее уловить его аромат, Амен совсем немного склонился к ней, язвительным полушепотом протянул:              — Как же так, Эва? Такая смелая на словах, а как до дела дошло — трусливо поджала хвостик?              Предательские мурашки покрыли шею там, где коснулось его дыхание. Телу было наплевать, сколь злы брошенные им слова. Оно трепетало и плавилось, ныло, просилось к нему. Не в силах противостоять притяжению, она развернулась, встречаясь с неожиданно холодным, насмешливым взглядом.              Больно кольнуло внутри. Эва порывисто толкнула его в грудь, делая шаг назад.              — Это не трусость. Я просто не хочу быть такой, как ты!              — Ты уже такая. — опасно сощурив глаза, Амен настойчиво шагнул к ней. — Ты сама выбрала стать такой, не вини меня в этом.              — Ты бы предпочел, чтобы я тогда умерла, да?              Что-то в ее голосе, бесцветном и обреченном, задело его. Он молчал, пытаясь увидеть в ее глазах несказанное, будто искал причину поломки сознания. Не так, как обычно — сейчас Амен не пытался выпотрошить ее взглядом. Он словно мягко разбирал обломки, надеясь отыскать среди них что-то, ему одному известное.              Он невесомо прикоснулся к ее щеке, опустил взгляд на губы — на долю секунды, но этого хватило, чтобы сердце предательски дрогнуло. Эва невольно прикрыла глаза, ловя эту спокойную, мимолетную близость.              Его прохладные пальцы убрали с лица выбившуюся прядь, мягкий голос пробежал по телу разрядом, ускоряя сердцебиение:              — Что с тобой? Как ты можешь так думать?              Беззвучно втянув губами воздух, она взглянула на него вновь, не в силах спрятать робкой надежды. Ей хотелось увидеть его глаза, прочитать в них искреннее к ней отношение, не скрытое за напускным слоем безразличного льда. Но то, что оказалось в них, ей совсем не понравилось. Амен смотрел на нее, точно на некогда красивую поломанную игрушку, с сожалением и будто с немым укором. Это не нежность и даже не интерес — так жалеют сбитую машиной уличную собаку.              Стараясь подавить вспыхнувшую в груди злость, Эва вытянулась, распрямив плечи, и отступила от него, шипя на ходу:              — Со мной все нормально. Мне просто осточертел твой контроль. — замечая, как он хмурит брови, она криво ухмыльнулась. — Зачем я тебе? Отпусти меня уже, или избавься!              Его тяжелый взгляд изводил, пронзал до костей ознобом. От Амена больше не исходило тепло — от его напряженного тела веяло холодом. Невозможно было предугадать, что он собирается сделать. Может, наконец даст выход зреющей в нем ярости и просто снесет ей голову?              Поджав губы в горькой усмешке, Эва вдруг отметила, как легко они могут вывести друг друга из себя.              Глядя на нее с каким-то пренебрежительным разочарованием, он произнес подчеркнуто равнодушно:              — Я бы с радостью, но, видишь ли, выпускать тебя в мир опасно, а просто так я не убиваю. Выбор предельно прост — либо ты адаптируешься и катишься отсюда на все четыре стороны, либо ведешь себя так тихо, чтобы я забыл о твоем существовании. Пора становиться понятливее, Эвтида.              Амен исчез так быстро, что она едва успела уловить движение. Его скорость обескуражила, она даже попыталась повторить этот фокус, но все ее попытки выглядели откровенно жалкими — Эва просто несколько раз пробежалась из угла в угол, не понимая, как именно это делается.              Плюнув на все, она обессиленно осела в стоящее позади нее глубокое полукруглое кресло, сплетя пальцы. Отвратное послевкусие их милой беседы не отпускало, прокручиваясь заевшей пластинкой в сознании.              ..Как ты можешь так думать? ..Ведешь себя так тихо, чтобы я забыл о твоем существовании.              Его взгляды, слова и прикосновения, сменяющиеся от грубых к истинно ласковым и обратно, выбивали почву из-под ног, путали и сбивали с толку. Да и скачки ее собственного настроения ситуацию ни капли не облегчали. Она чувствовала себя в западне, словно в комнате без дверей, где в безуспешном поиске выхода можно лишь бесконечно натыкаться на глухие стены. Сколько ни бейся — это не принесет результата. Одну только боль.              Утопая в терзающих размышлениях, она быстро потеряла счет времени. Так и сидела, уставившись на свое платье, что прорезалось в двух местах, когда он тащил ее по осколкам, пока короткий стук не заставил ее поднять взгляд.              — Хочешь чего-нибудь? Выпить или поесть?              Задумчиво сдвинув брови, Эва пыталась вспомнить имя услужливо улыбающейся ей девушки. Интересно, она пришла по своей инициативе или Амен ее подослал? Неужели переживает?              — Не хочу, спасибо. — стараясь не выдавать эмоций, отстраненно спросила: — Амен уже уехал?              — Нет. Он беседует со своими людьми. Проводить тебя к ним?              Ого, даже так? Значит, точно сама пришла, от Амена такой любезности ждать не приходилось. Эва представила его лицо, реши она и впрямь сейчас заявиться на его встречу. Она бы наверняка так и сделала, не без удовольствия сыграла на его нервах еще раз, если бы не испорченная одежда.              — Уверена, он позовет, если понадоблюсь. Я пока просто пройдусь здесь, пожалуй.              — О, конечно. Скажи, если нужна будет помощь.              Улыбнувшись напоследок, девушка скрылась за дверью. Ее имени Эва так и не вспомнила, зато несуразно огромный разрез на юбке, выставляющий напоказ значительно больше, чем хотелось бы видеть, забыть вряд ли получится.              Мотнув головой, она поднялась, впервые огляделась вокруг. Интерьер просторного кабинета был выполнен в преимущественно черных цветах. Массивная, но при том лаконичная мебель, несколько кресел напротив письменного стола, средних размеров сейф, тоже черный. Кажется, Амену нравился этакий не лишенный роскоши минимализм.              Не задерживая внимания на пространстве, дабы не провоцировать растущее желание порыться в его вещах, Эвтида вышла в коридор и приблизилась к двери, из-за которой доносилась музыка. Открыв ее, она оказалась на верхнем уровне клуба — что-то вроде приватной зоны.              За редкими столиками расположились гости, не обращающие на нее ровным счетом никакого внимания. Не то чтобы Эва хотела, чтобы ее заметили, но отчего-то их подчеркнутое отсутствие интереса ей показалось высокомерным. Стараясь держать лицо, она с тем же безразличием к присутствующим встала у парапета, наблюдая за происходящим внизу.              Шумно, людно, громкая музыка и мигающий свет — ей все это в принципе никогда не нравилось, теперь же прямо напоминало о том, что ей пришлось не пережить.              Очередной парадокс — все, что было связано с Аменом, отталкивало и причиняло боль, но глаза искали его, а сердце беспокойно металось в груди, стоило только его увидеть. Он сидел в отдалении, спиной к клеткам для танцовщиц, о чем-то беседовал с Тизианом. Не замечал ее взгляда, не думал о ней. Почему же она все время о нем думает?              — Хэй! Что за хмурый вид? — мягко поддев кончик ее носа, Ёран остановился рядом, опираясь локтями о заграждение. — Почему торчишь здесь в одиночестве? Все веселье внизу.              Расстроенно поджав губы, она кивнула на свое платье, ответила:              — У меня сегодня нетоварный вид.              Он хмыкнул, глядя на нее искоса:              — И дело только в этом? — не получив ответа, Ёран указал на проходящую мимо официантку. — Тут у девочек неплохой гардероб. Уверен, твой размерчик найдется.              Она задумалась, разглядывая ее одежду. Интересная здесь форма у персонала..              — Думаешь, можно? — и добавила тише: — Амен же взбесится..              — Наверняка.              Ёран многозначительно подмигнул ей, его смеющийся взгляд придал уверенности. Узнав у него, где располагается гардеробная, Эва сразу направилась туда.              Среди кучи нарядов, которые она не осмелилась бы надеть даже назло Амену, нашлось довольно скромное по местным меркам платье. Тесно обтягивающая тело черная кожа почти не оставляла простора для фантазии — все было на виду, но это и было ей нужно сейчас.              Удерживая себя от того, чтобы нетерпеливо рвануть вниз по ступеням, она спускалась грациозно и медленно, на случай, если Амен вдруг обернется. Ей хотелось, чтобы он обернулся, чтобы проводил ее взглядом, на секунду оторопел. Ему такое, должно быть, нравится, не зря же он обрядил так всех сотрудниц своего клуба. Понравится ли на ней?              К своему разочарованию, Эва осталась незамеченной им, но все же не отступила от первоначальной затеи — просто решилась на немного более безумную.              Не хочешь слушать меня? Тогда смотри.       

***

             Амен хмурился все сильнее. Ни-че-го. Ничего хоть немного полезного не удавалось выяснить, все концы обрубались, стоило подобраться, заводили в очередной тупик. Все произошедшее в том доме с Эвтидой выглядело слишком чистой случайностью, и чутье подсказывало — это обман. Кто-то просто хотел, чтобы он так думал.              — Ройте дальше. — бросил Тизиану, нервно отпивая бурбон из широкого бокала, задумчиво глядя в никуда. — Что-то не сходится.              — Ты драматизируешь. — обреченно качая головой, Тизиан вздохнул. — Некуда рыть, Амен, так просто совпало.              Раздраженно стукнув дном бокала по подлокотнику, он подался вперед, недовольно, почти зло протянул:              — Мы без перерыва выслеживали их четыре дня, и они успешно скрывались, не выдавая свое местоположение. Я даже решил было, что смогут уйти. А потом им вдруг резко захотелось перекусить подростками на той вечеринке, серьезно?              Нежелание друга признавать очевидное выводило его из себя. Амен утомленно сжал переносицу, а следом откинулся на кресло, вновь скрывая лицо за бокалом.              — Эмм.. Амен.. — в ответ на вопросительный взгляд, Тизиан потер подбородок и кивнул, указывая ему за спину: — Там.              Отчего-то сразу стало понятно, о чем речь. Вернее, о ком.              С усилием выдыхая воздух через сжатые зубы, Амен поднялся с кресла и немедленно обернулся. Красный неон под потолком пульсировал вспышками света в такт оглушительному сердцебиению. Удушающий гнев сковал тело, парализовал, заставляя его смотреть.              Смотреть, как Эвтида извивается под музыку, стоя в висящей над полом стальной клетке. Узкое, неприлично короткое платье из тонкой черной кожи облегает ее тело так плотно, что он может угадать каждый контур фигуры, будто на ней и вовсе ничего нет.              Кровь вскипает внутри, ладони яростно сжимаются, но сделать шаг не находится сил. Амен может лишь не моргая следить за ее представлением, не думая о том, что этого она наверняка и хотела — потому что так хочет сам.              Она кружится, взмахивает длинными волосами, не отводя от него нахального взгляда огромных янтарных глаз. Держится за прутья, а после проводит руками по своей талии, заставляя замечать ее гибкость, не замечая ничего больше.              Эва выгибает спину, непристойно крутя задом, скользит пальцами по своей шее, очерчивая ямочку у горла. Хочется впиться в нее зубами, так сильно, что пересыхает во рту. Воздух вокруг пахнет алкоголем и ее кожей. Разум трескается, словно лед под ее каблуком.              Она видит это, безошибочно читает все мысли, угадывая анатомию его слабостей. С победной ухмылкой прикусывает нижнюю губу, а у него сжимается челюсть. Тонкие пальцы цепляют край платья, немного тянут вверх, измеряя его выдержку сантиметрами смуглой кожи. Надолго ли ее хватит? Ответа у Амена не было.              Кажется, он давно задержал дыхание, или голова его кружится от выкрученных до предела эмоций. Мысли взрываются пульсом в висках, болезненно поддаваясь воображению, когда Эвтида опускается на колени, широко разводя бедра.              Опускается на него. Подается вперед, упираясь ладонями в его грудь, опускается и поднимается снова, горячо ловит открытыми губами воздух, прикрывая глаза. Ее стон переходит в крик, когда он сжимает пальцами ее ягодицы и прижимает к себе насколько возможно тесно. Она запрокидывает голову, царапает его кожу остро подточенными ногтями, двигается быстрее, нетерпеливее. Наклоняется, тянется за поцелуем, все так же жадно дыша.              Он чувствует вкус ее губ — самые сладкие ягоды, любимые им до сумасшествия. Тепло ее кожи, волны волос между его пальцами, аромат.. Ее чертов аромат.              Едва слышный звук его собственного голоса раздается возле ее уха — кто еще мог бы заставить его стать таким? От ее дыхания кожа воспламеняется, от взгляда путаются застывшие на губах слова. Амен больше собой не владеет — им полностью завладела она.              Чья-то рука тянется к ней, почти касаясь бедра. Эта деталь, явно лишняя в отчетливо стоящей перед его глазами картине, мгновенно возвращает в сознание. Графитовый интерьер его спальни сменяется кроваво-красным, Эвтида больше не в его постели, а все в той же клетке. Кто-то хочет ее коснуться.              Не успевая проанализировать ситуацию, Амен инстинктивно делает рывок. Ему требуется меньше двух секунд и одно уверенное движение. Рослый парень в замшевом пиджаке с закатанными по локоть рукавами едва сдерживает визг то ли боли, то ли испуга — открытый перелом эффективно стирает похоть с его лица. К сожалению, затянется быстро, но необходимый урок донесет определенно. Прикрывая ладонью торчащую из руки кость, юнец опускает голову, дрожа всем телом, смиренно ожидает разрешения скрыться с глаз и моментально исчезает из виду, стоит получить спасительный небрежный кивок.              Амен медленно переводит тяжелый взгляд на Эву. Она уже перестала отплясывать, ошарашенно наблюдая за происходящим. Испугалась.. Что ж, так даже лучше.       

***

             Эва дернулась и испуганно отступила, упираясь спиной в железные прутья, когда дверь клетки распахнулась, каким-то чудом не отвалившись. Амен едва ли старался скрыть клокочущий в нем гнев, и размышления о том, во что ей обойдется этот спонтанный перфоманс, заставляли ее нервно сжимать край платья.              Переломанная рука того парня, что тянулся к ней, была достаточно ярким примером наказания. Неужели с ней он поступит так же?              Он приблизился, так и не ступив в клетку, почти любезно протянул ей ладонь, хотя в глазах его на любезность не было и намека. Рассудив, что быть прибитой у всех на глазах будет куда неприятнее, она подошла к нему, неуверенно протягивая руку в ответ.              Амен быстро перехватил ее. Его большая теплая ладонь коснулась ее локтя, скользнула вдоль предплечья до запястья и осталась там. Держа крепко, но не причиняя боли, он потянул ее за собой, направляясь куда-то через зал. Все присутствующие упорно делали вид, что ничего не происходит, отводили взгляды, хотя их любопытство было почти осязаемо. Похоже, Эва была здесь единственной, кому хватало ума целенаправленно его злить.              Открыв одну из дверей, Амен почти закинул ее внутрь и вошел следом. Она быстро огляделась: судя по всему, здесь была закрытая барная зона для каких-то особых случаев. Ни персонала, ни гостей — некому помешать ему воспитывать свою зверушку так, как он посчитает нужным. Эва не смогла сдержать усмешки, понимая, что едва ли кто сдвинулся бы с места, реши он расправиться с ней прямо в той клетке, на глазах у всех. Так зачем они здесь?              — Какого черта ты опять вытворяешь?              Его голос жестко хлестнул сталью, но отчего-то не испугал. Странная уверенность — если бы он хотел наказать ее, наверняка сделал бы это прилюдно. Расправив плечи, она наплевала на остатки здравого смысла и шагнула к нему.              — Что не так? — невинно заглядывая в его бесцветные глаза, Эва подошла еще ближе. — Мне казалось, тебе нравится, когда для тебя пляшут девицы в коже. Как та, в мой первый день здесь. Или я не так хороша?              Не меняясь в лице, Амен скрестил на груди руки:              — Стремишься стать таким же отребьем, как она?              — К отребью ты явно относишься лучше.              Он глубоко вздохнул, сжал губы в тонкую линию, задумчиво рассматривая ее лицо. Эва ощущала, как Амен сдерживает себя, как борется с собственными мыслями. И ей хотелось, боги, так сильно хотелось, чтобы он проиграл. Чтобы позволил себе прикосновение. Чтобы схватил, удержал, прижал так, чтобы в прах рассыпались остатки выстроенных им стен.              Хочет он того или нет, однажды она станцует на их обломках.              — Я все пытаюсь понять.. — его поза стала менее напряженной, но взгляд ничуть не смягчился. — Чего ты хочешь добиться?              — Искренности. — ответила совсем тихо. — Хочу узнать, что ты чувствуешь, когда смотришь на меня так, будто собираешься придушить.              Амен ухмыльнулся:              — Мне все равно.              — Вот как. Ты поэтому понесся за мной? — она склонила голову набок, глядя на него почти насмешливо. — Я пробыла дома сколько, минут пять? И ты тут же примчался меня спасать. Ты почти оторвал руку тому бедняге, потому что тебе все равно, правда?              Он не отвечал, но Эве это было и не нужно. В его темнеющих глазах все было как на ладони. Вкус его злости слаще, чем кровь, тяжелеющее дыхание — лучшее подтверждение ее правоты. Почти касаясь его тела своим, она привстала на носочки и с торжествующей улыбкой шепнула над его ухом:              — Лжец.              Доля секунды, и Эва ощутила, как обнаженные плечи больно ударяются о холодный мрамор, а на талии горячо — от его ладоней. Амен вжал ее в стену, замер напротив, сохраняя подобие дистанции между ними. Кажется, уже сожалел о произошедшем, но молчал, ничего больше не делал.              Ей следовало бы бояться его, на худой конец — разозлиться, обрушиться ругательствами и проклятиями. Но нездоровая тяга к нему заглушала все прочее, вновь заставляя действовать необдуманно.              Она сделала едва заметное движение навстречу, и тут же поняла, что он это почувствовал. Руки на ее талии сжались сильнее, его голос, низкий и хриплый, будто скользнул под кожу:              — Перестань.              Прозвучало неубедительно. Еще ближе к нему, все же не решаясь поддаться желанию прикоснуться. Дыхание участилось, углубилось, легкие заполнились ароматом его парфюма, что вблизи ощущался слаще. Он манил уткнуться носом в его крепкую шею, провести по ней кончиком языка, чтобы узнать вкус. Интересно, как бы Амен на это отреагировал?              Всерьез задумавшись над поиском ответа, Эва подняла взгляд, завороженно всматриваясь в его черты. Ресницы — нити тонкого серебра, глаза — тончайший иней на голубом хрустале, под которым, казалось, плещутся те же вопросы, что терзают ее с момента их первой встречи. В его глазах было слишком много того, чего он не хотел говорить, и не скажет, должно быть, уже никогда, если она не сделает еще один шаг.              Всего один шаг, и ее сердце заколотилось о его ребра. Амен не отстранял ее, но и не притягивал к себе ближе. Они провели так без малого вечность, прежде чем он склонился к ее лицу. Все внутри затрепетало от ожидания поцелуя, которого все не случалось. Он лишь прикрыл глаза, носом мягко коснулся ее щеки. Почти неслышно, ласково прошептал ее имя. Один раз. Второй.              — Эва.. Эва..              Мурашки пробежали водопадом по пояснице, приоткрытые губы горели от нестерпимого ожидания. Совсем растерянная, Эва терзалась между страхом пошевелиться и желанием впиться в него и не отпускать никогда.              Амен видел это. Он наслаждался этим. Приняв наметившуюся на его лице улыбку за потепление вместо простого возвращения контроля над собой, она осторожно спросила:              — Что же ты собираешься сделать?              Задержав на ней взгляд еще на мгновение, будто нехотя он сделал полшага назад, медленно убрал руки с ее талии. Его лицо вновь стало непроницаемым, и от этого ей вдруг сделалось пусто и холодно. Оправив манжеты своей рубашки, Амен повернулся к двери, равнодушно произнося на ходу:              — Я собираюсь передать тебя другому покровителю.