Часть 11

Даррэн Эллохар Иногда время течёт, как река — спокойно, равномерно, предсказуемо. Но иногда оно становится пустыней. Бездонной, беспощадной, вечной. Для Даррэна Эллохара последние две недели были именно такой пустыней. Он не был человеком — и потому не нуждался в сне, пище или тепле так, как нуждался смертный. Демоны, особенно такие как Эллохар, могли жить без отдыха месяцами. Но даже они чувствовали тяжесть времени, если что-то внутри было разорвано, смято, нарушено. А у него — было. Он всё ещё слышал её голос. «Не двигайся. Я помогу.» Мягкий. Спокойный. Чужой — но странно знакомый. Не молитвенно-восхищённый, как у тех, кто узнавал в нём Магистра Смерти. Не заискивающий, как у придворных магов. И точно не дрожащий от страха, как у большинства смертных при виде демона. Она говорила с ним так… как будто он просто мужчина, раненный, уставший, потерянный. И он, идиот сто шестидесятилетний, позволил себе поверить. Любовное проклятие, наложенное на него, было не просто сильным — оно было издевательским. Умным. Тонким. Тварь, создавшая его, знала, что убить его невозможно, но можно сломать, превратить в игрушку, в раба собственных иллюзий. Год. Ровно год он слышал не свои мысли. Чувствовал не свои желания. Смотрел на мир через стекло, искажённое чужой волей. И он уже почти смирился. Пока в лесу не появилась она. Небольшая, хрупкая, исцарапанная ветками, как будто выпавшая из другой жизни. Её магия — чужая. Неправильная. Как будто не из этого мира. Но сильная. Глубокая. Звенящая. Она прикоснулась к его вискам — и мир, наконец, стал тишиной. Проклятие оборвалось, будто его вырвали, как гнилой зуб. Он вдохнул — впервые за год. И понял, что жив. Он хотел поблагодарить её. Хотел узнать имя. Хотел хотя бы увидеть глаза без боли, без ярости, без тумана заклинания. Но она уже уходила. Почти бегом. Он позволил ей уйти. Гордость? Усталость? Страх? Тогда он ещё не понимал, что сделал самую большую ошибку своей долгой жизни. Сначала он думал, что найдёт её за день. Лес он знал лучше, чем собственное тело. Такие как он рождаются в таких чащах, он тренировался, когда ещё не умел удерживать человеческую форму. Он помнил каждое дерево, каждую тень, каждую трещину в коре. Но девочки не было. Он поднимал ветер, заставлял его шептать: где она? Он звал духов леса, платил им кровью и силой, но те отвечали одинаково: — Мы не видели. Мы не знаем. Она не оставила следа. Даже люди оставляют следы: запах, шаги, топчут траву, дыхание. А она не оставила ничего. Будто её никогда не существовало. Будто кто-то стёр её из мира сознательно. Тогда он расширил круги поиска. Охотники, трактирщики, пограничники — никто не слышал о ведьме с черными волосами и зелёными глазами. Никто не встречал женщину с чужой магией. Некому не лечили раны, некто не покупала травы. Как можно исчезнуть так полностью? Он обшарил три человеческих королевства, две академии магии, торговые порты, даже чертовы контрабандные рынки артефактов, и зелье. Ничего. «Почему я не могу найти тебя, маленькая ведьма? Почему ты скрываешься от меня?» Он начал сомневаться. В памяти. В реальности. В себе. А была ли она вообще? Не придумал ли он её, пока сходил с ума под проклятием? Но нет. Его сердце, освобождённое её магией, помнило. И оно стремилось к ней, как река стремится к морю. На четырнадцатый день он вернулся в Академию Смерти только потому, что должен был. Студенты, уроки, родные — всё это требовало его внимания. Когда он шагнул в свой кабинет, стены будто вздохнули с облегчением. Здесь всё было правильно. Стол из чёрного дуба. Книги, переплетённые кожей погибших чудовищ. Медленно горящие светильники — никогда яркие, всегда тлеющие, как угольки. Он медленно опустился в кресло и впервые за две недели позволил себе закрыть глаза. Не отдых — пауза. Руки дрожали. Магия требовала восстановиться. Но сердце — требовало искать дальше. Он провёл ладонью по лицу, и только тогда заметил — усталость стала физической. Редкое, почти человеческое состояние. Как унизительно. Он, бедняга, буквально сходит с ума из-за неизвестной девчонки из леса. Если бы кто-то узнал его бы высмеяли на века. Стареешь, Эллохар. Он хотел улыбнуться, но не смог. Ещё день. Ещё город. Ещё след. Он найдёт её. Он обязан. Пламя взвилось посреди кабинета, переливаясь кроваво-алым. Пространство загорелось, разрезая себя изнутри. Он даже не пошевелился. Гость пришёл без приглашения — значит, дело срочное. Из огня шагнул Риан Тьер. — Я запрещал тебе входить так, — проговорил он устало. — Ты запрещал всем остальным, — ответили знакомым спокойным голосом. — А я исключение. Даррэн открыл глаза. Перед ним стоял его бывший ученик — теперь Первый Меч Империи. Высокий. Чёрноволосый. Вечно собранный, словно весь мир стоял у него на лезвии меча, и он держал равновесие за двоих. — Ты выглядишь отвратительно, — заметил Риан. — Спасибо, — равнодушно ответил Даррэн. — Твоя забота согрела моё сердце. — Оно вообще способно греться? — Риан усмехнулся. — Сомневаюсь. — Что тебе нужно? — Поделиться новостями. Даррэн напрягся. Он не любил новости. Они почти никогда не приносили добра. Риан подошёл ближе, без спроса сел на край стола и сложил руки. — Я нашёл очень… необычного человека. Даррэн поднял взгляд. Не сейчас. Только не сейчас. — Женщину. Чёрт. — Молоду́ю. Сильную. Невероятно сильную. Её магия… другой структуры. Странная. Не континентальная. Я бы сказал — чужая Сердце Даррэна ударило лишний раз — слишком громко. — И? — Она будет работать со мной. Помогать в делах Империи. В делах, в которых обычные маги бессильны. Это она? Или нет? Точно нет, его чувства играют плохую игру в его рациональности. Кровь, сила, инстинкт — всё внутри сошлось в одну точку. — Думаю, тебе стоит с ней познакомиться, — продолжил Риан, ничего не подозревая. — Уверен, она тебе понравится. Умная, спокойная, наблюдательная. И… Замолчи. Прошу. — …красивая. Желваки на скулах демонстративно вздрогнули. — Я занят, — резко произнёс Даррэн. Риан приподнял бровь. — Ничего себе. Ты никогда не отказывался знакомиться с талантами. — Сейчас — отказываюсь. — Это связано с тем, что тебя не было в империи и академии больше недели? — Я работал. — Ты лжёшь. Даррэн сжал подлокотники кресла так сильно, что тот издал звук. Да, лжёт. Да, впервые. Да, жалко. Но чего он должен? Объяснить? Знаешь, Риан, я ищу девушку, которая спасла меня, и если ты её увидишь первым, у меня будет повод стереть пол-Империи от ревности? Нет. Он не мог. Он не имел права. — Если это угроза Империи, — тихо сказал Риан, — я должен знать. Даррэн поднялся. Медленно. И всё равно казалось, что воздух дрогнул. — Это касается только меня. Точка. Риан долго смотрел ему в глаза — изучающе, беспоко́йно, настороженно. Он был не просто учеником. Он был лучшим другом Даррена, и он умел видеть трещины в людях. И сейчас он видел — трещина огромная. Но не стал давить. За это Даррэн был благодарен. — Ладно, — спокойно ответил Риан и поднялся. — Но когда захочешь говорить — я рядом. Пламя снова вспыхнуло, и он исчез. Секунда. Тишина. Вечность. Даррэн медленно сел обратно, вдохнул, выдохнул. Он проигрывал. Он, Магистр Смерти, проигрывал в игре, которую сам же начал. Теперь времени не было. Если Риан нашёл её — он увидит то, что увидел Даррэн. Добро. Сталь характера. Нежность, скрытую под шрамами. Магию, не похожую ни на одну в этих землях. И она может выбрать его. Этого нельзя допустить. Я найду тебя, маленькая ведьма. Клянусь своим именем. Своим домом. Своей смертью. Ты избавила меня от заклятия. Теперь моя очередь. Но он знал — это не долг. Это — жажда. Не собственничество. Не благодарность. Привязанность. Опасная. Неправильная. Слишком живая. Он закрыл глаза и прошептал — почти беззвучно: — Где ты? Магия дрогнула — и впервые за две недели что-то ответило. Жива. Даррэн открыл глаза — и впервые за долгое время улыбнулся. Он был ближе. И он не остановится.