Глава 4. Боль в сердце.

Взор уже расплывался перед множеством букв, которые так провоцировали зрение. Два пустых часа, проведенные за записями, настолько утомили парня, что он бессильно откинулся на спинку стула. Прикрыв глаза, отражавшие мимолетную боль и усталость, брюнет почувствовал лишь ноющую тяжесть на затекшей шее. Его рука скользнула к плечам, разминая больное место, и он на мгновение забыл о своих заботах, погружаясь в ощущение легкого блаженства. Однако вскоре мысль о недописанных записях вернулась, и он вновь лениво открыл глаза, глядя на страницы, которые казались ему бесконечными. В голове промелькнула мысль, почему он не взял с собой целебную мазь, что так была ему необходима в последние дни. Естественно, у Вари такого вида лекарства не нашлось в замке, и ему теперь придется искать травы уже в лесу, когда они отправятся в долгий поход... Перо в руках скользило, как по маслу, интенсивно записывая его доводы. Каждое слово, словно само собой, выстраивалось в четкие и логичные предложения. Прислонив ладонь к концу носа, вид парня приобрел весьма задумчивый оттенок, как будто он пытался уловить нечто важное, что витало в воздухе. Затем рука потянулась к волосам, собранным в легкий пучок, слегка взъерошив их, придавая образу некую небрежную элегантность. Морок, упершись на правый локоть, дочитывал содержимое глазами, погружаясь в текст, который требовал его полного внимания. Хмурое лицо парня со временем начало отражать нарастающую злость. Каждый штрих на его лбу углублялся, и его раннее сосредоточенные глаза теперь сверкали негодованием. Фыркнув и резко дернув головой, он с силой одернул лист бумаги, создавая звук разорванной тишины вокруг. Затем он принялся записывать всё заново, не щадя ни времени, ни усилий. Его ручка скользила по бумаге с такой яростью, что казалось, она вот-вот порвет её. Записи о ранах из своих личных анализов теперь становилось его собственным искусством, когда его раздраженность сменилась решительностью и уверенностью в своих написанных словах. Безмолвие царило недолго, словно предвещая что-то важное, а пока, всё, что приходило на ум, мгновенно оказывалось на листе бумаги, как будто у парня открылась внутренняя красноречивость в текстах. Неожиданно из камина послышались сначала незначительные шорохи, которые постепенно нарастали, привлекая внимание парня. Как только он поднял взгляд; в камине разгорелось синее пламя, завораживающее своей необычностью. Оно сменилось ярким голубым, и из этого пламени начала вырисовываться тень, словно из глубин огня возникал кто-то, готовый нарушить его спокойствие. Из мрачного камина вышел никто иной, как Саша Абрикосов. Парень выглядел взмыленным, его дыхание было оборванным, когда он прикрылся рукой, пытаясь успокоить сердце, колотящееся в груди. На нем была обычная, но практичная одежда, напоминающая походную: черная водолазка, под которой угадывалась крепкая фигура, и объемная коричневая куртка с меховым капюшоном, на который посыпался порох от вздымающего огня. На спине у него крепко висел лук и колчан с самодельными стрелами, а плотные черные штаны, усыпанные множеством кожаных ремней с кармашками и ножнами, превосходно облегали низ колен. Высокие коричневые сапоги, покрытые пылью и следами долгого пути, говорили о том, что по дороге с ним явно что-то произошло. Саша прокашлялся, интенсивно размахивая рукой. Его завораживающие карие глаза, полные сосредоточенности, начали изучать помещение вокруг. Темные стены знакомого замка вмиг отозвались в его памяти, ненароком вспоминая былые времена. Шатен, осознав, что оказался на верном месте, прошел вперед, касаясь кончиками пальцем спинок пару стульев. Улыбка разрослась по лицу, когда взгляд поймал уставшие голубые глаза напротив. Не смотря на сухой вид брюнета, прибывший парень протянул ему руку, дабы отдать должное приветствие. Влад, не долго думая, сразу же пожал своему старому приятелю руку, чуть приподнявшись с места, и громкий хлопок прошелся глухим эхом по залу. — День добрый, приятель! — И тебе не хворать, — молвил с легкой усмешкой Влад и уселся обратно на место. Его бездонные глаза задержались на парне, который уже успел занять место по левую ему руку, затем вновь устремился к своим записям, разбросанным по столу. — Выглядишь весьма непрезентабельно. — О-хо, знаю, — ответил Саша, качнув головой и вальяжно усевшись на стуле. — Алена упомянула в письме, чтобы я как можно поскорее прибыл, — шатен взъерошил волосы, от чего легкий порох просыпался на штаны, оставляя серые следы на ткани. Расцарапанной ладонью, что прошлась по лицу, очищая от лишней пыли, он с ноткой раздражения добавил. — Кое-как нашел сей порох. Абрикосов с легкостью вздохнул, его грудь наполнилась воздухом, словно он сбрасывал с себя тяжесть лишней возни. Расслабив напряженные плечи, он вновь прошелся глазами вдоль зала и спросил у Князева с чистым интересом: — Ты все так же странствуешь в одиночестве? — Ну почему же, со мной Фил, — отозвался пониженный голос Влада, когда он снова начал заносить на бумагу свои отдаленные мысли. — Не самая приятная компания, но терпимо. Шатен пустил короткий смешок, покачивая головой в такт подтверждения его мыслям. Он знал, что бард иногда мог быть чересчур надоедлив. Его шутки, порой излишне остроумные, не всегда уместны в серьезных ситуациях и во всех контекстах в целом. В этот раз, когда для всех них предстояло отправится в совместный поход за дикими тварями, по задумке самого великого Князева, то такой исход невесомо вызывал у Саши удивление. Брутальный брюнет, что привыкший к одиночным скитаниям, самовольно предложил такую, казалось необычную идею. Ведь всё, что он делал, оставаясь верным своим привычкам: занимался исследованиями, сражался с чудовищами и, как результат, помогал людям, но всегда делал это в одиночку. Невольно вспоминая, как однажды в своей хижине, избегая границ Мышкина, Саша нашел бездыханное тело своего питомца Кривозуба — двухголовой собаки, которая была ему хоть и очень молодым, однако, верным другом. Это было ужасное время, когда он, полон горя и отчаяния, не знал, что делать. Парень сидел на коленях и оплакивал уход своего питомца, и тогда, в самый нужный момент, рядом оказался Влад. Брюнет, казалось, знал, как помочь: с помощью своих приличных запасов целебных зельев, он смог вернуть Кривозуба к жизни, заживив его раны. Так и началось их приятельство на долгое время, а вскоре они стали слышать о друг друге лишь из новостей старинных газет, пока судьба не свела их снова. От нахлынувших воспоминаний, нить прошлого перерезал голос Влада, который слегка склонил голову, отрывая тяжелый взор от бумаг. — А ты по сей день защищаешь пропахшую насквозь гнилью деревушку? Его рука, оставив на бумаге идеальные записи тонкими чернилами, теперь отстранилась, он желал взять паузу, дабы не обделять Абрикосова вниманием. Как "заботливо" с его стороны, когда он делает вид, что заинтересован в беседе. Откинувшись на спинку стула, он расслабил плечи, и его руки упокоились на подлокотниках. — Что? — шатен нахмурился, не до конца осознавая слова Влада. Он прищурился, пытаясь уловить суть сказанного, и, когда задумчивый вид начал проясняться, произнес следом — Ты про Мышкин? Саша поднял бровь и, посмотрев на брюнета, уловил его слабый кивок. Тихий вздох вырвался у него, а брови потянулись вверх, будто бы он и не ожидал такого вопроса про родной дом. — Ну-с, ты загнул, конечно... — произнес парень, его рука по привычке потянулась к макушке, укрываясь в волосах. Но ответ не заставил себя долго ждать. Абрикосов, не теряя спокойствия, добавил. — Надо же как-то защищать невинный город от докучающих духов. Всё лезут и лезут, суки, — последнее он процедил сквозь зубы, сдерживая свое негодование. Брюнет никак не отреагировал на эту информацию и его ругань, его внимание переключилось на окно, за которым солнце уже скрылось, и небо вновь затянуло мрачными тучами, как его забитая голова ненужными мыслями. — И где же прекраснейшая царевна сие владений? Тонким играющим голосом произнес шатен, опуская руки на стол и поглаживая поверхность. Поджав губы, его привлек знакомый говор со спины. — Прямо позади тебя, друг мой, — прозвучал мелодичный женский голос. Варвара стояла с идеально ровной осанкой и с поднятой головой, когда парень резко обернулся в её сторону. Её руки покоились за спиной, царапая черную ткань рубахи, когда аметистовые глаза заметили, что шатен находится не один в просторном зале. Нервозность подступила к горлу, но, прежде чем она успела что-либо осознать — давний друг приблизился к ней и заключил в свои теплые объятия. Хрупкие девичьи плечи оказались прижаты к его груди, и Варвара, почувствовав его тонкое сердцебиение, через силу разорвала замок в ладонях, переместив их на лопатки парня. Веки Варвары закрылись, и мгновенно её нос уловил знакомые нотки прошлого — запахи старого Мышкина, города, где недружный народ жил в тени своей ненависти. Этот город, некогда процветающий, теперь был затянут тоскливым мраком. Призраки прошлого бродили по его закоулкам, а разнообразные чудовища неестественных форм и видов, вампиры, оборотни и прочие существа, каждый день нападали на город, убивая, крадя и удерживая людей в заложниках. Небольшая охрана, отвечающая за защиту Мышкина, старалась изо всех сил противостоять злу, но их усилия часто оказывались недостаточными. Они прогоняли и уничтожали врагов всеми возможными способами, но каждый день приносил новые испытания, которые по чувству нескончаемые. Если бы они не прогоняли драконов, возможно, город обрел бы хоть какое-то спокойствие, но даже это казалось недостижимым. Вспоминая все эти неприятные моменты, Варя аккуратно отстранилась от Саши и посмотрела на него с натянутой улыбкой. Её руки слегка дрожали, когда она ухватилась за его предплечья, и она старалась скрыть внутреннее подступающее волнение. Взгляд её лиловых глаз ненароком метнулся за его спину, встречаясь с глубокими голубыми, и от такого недолгого контакта она вновь покрылась мурашками, уже посмотрев на Абрикосова. — Я безумно рада, что ты наконец прибыл, — говор Вари стал на пару тонов ниже, что чуть ли она не прошептала ему на одном дыхании. Он молча кивнул и продолжал смотреть на неё с теплой улыбкой. — Н-да, сколько лет, сколько зим... — Его шоколадные глаза изучали каждый уголок её лица, перемещаясь к телу, что затем его брови сузились, когда он поймал её взгляд. — Ты похудела. Варя, услышав неожиданное замечание Саши, подняла брови в удивлении. Её лицо на мгновение застыло, и она не знала, как реагировать на столь откровенное и, казалось, спорное утверждение. Внутри неё закипала смесь смущения и обиды, но она старалась не показывать этого. Девушка растеряно пробежалась глазами по его плечам, не зная, что толком ответить. Мысли метались между желанием оправдаться и стремлением сохранить достоинство. Она действительно похудела, и это было следствием постоянного стресса и невыносимых страданий, но говорить об этом было сложно, и, как ей думалось, неуместно. Прямолинейность парня иногда поражала её, и в сей раз она почувствовала, как неловкость накрывает её, заставляя поджать губы. — Да, есть такое, — нервно выдавив из себя смешок, Варя и вовсе отстранилась, делая неуверенный шаг назад. Глаза Вари устремились в каменный пол, когда за её спиной раздались знакомые визги и радостные крики. В зал вбежала Алена, словно вихрь, и без раздумий прильнула к Саше, прыгая к нему всем телом. Он слегка отступил назад, но быстро среагировал, подхватив рыжеволосую бестию на руки и слегка покрутив, как будто она была легкой, как перышко. — Саша, привет, привет! — громкий крик Алены заполнил темное пространство, и её смех, как солнечные лучи, разогнал мрак, окутывающий шатенку. Саша захохотал, уткнувшись носом в её кудрявые волосы, а Алена крепко прижалась к нему, щекой упираясь об его. И в такой сладкий миг, Варя почувствовала, как в груди застряло что-то тяжёлое, словно камень, который не давал ей полноценно дышать. — Здравствуй, мой огонек, — ответил Саша с улыбкой, его голос звучал с теплом, как солнечный свет, который каждый раз заставлял таять сердце возлюбленной.  Они выглядели так счастливо, что Варя невольно ощутила лёгкое недоумение, смешанное с поверхностной завистью. Алена, казалось, излучала энергию, её смех резонировал с радостью, которую Саша испытывал от её присутствия. Они были как два ярких огонька в этом мрачном мире: она — наполненная жизнью, а он — поддерживающий и защищающий. Сзади снова послышались глухие шаги женских каблуков, и Варя, отвлекшись от своих мрачных мыслей, обернулась. Следом в зал неспеша вошла Маша. Её уверенная походка и спокойное выражение лица придавали Варе чувство легкой нервозности. Чародейка остановилась рядом с подругой, склонив голову в сторону, вполголоса окликнула гостя. — Здравствуй, Абрикосов, — произнесла она, её тембр голоса звучал ровно и монотонно, как и всегда. Маша не любила излишних слов и предпочитала говорить прямо, без лишних украшений. Потому, для простого приветствия вполне сойдет. В ответ на её обращение раздалось протяжное мычание, похожее на ответное приветствие Саши, который, казалось, был поглощён Аленой, обнимающей его с неимоверной любовью. Маша лишь хмыкнула, поднимая уголки губ и наблюдая за этой весьма милой сценой. Но вскоре взгляд шатенки в очках вновь приковался к Варе, и, повернув голову, она спросила: — Снежка уже уехала? — вопрос прозвучал тихо, словно он был предназначен только для царевны, и Варя, немного опешив, нахмурилась, встретив взгляд зеленых глаз Маши. — Ты знала? — С самого начала, — ответила Маша, прикрыв веки и пожав плечами, как будто это было нечто само собой разумеющееся. Затем она повернула голову на предстоящую перед ней парочку, что до сих пор не отрывались от друг друга в крепких объятиях. Ветрова опустила взгляд, словно пол стал для неё единственным местом, где она могла найти утешение. Её уста сомкнулись в тонкую нить, и в голове вспыхнули настойчивые, раздражающие разум мысли, которым нравилось щекотать нервы девице. Почему Снежка не поделилась своими переживаниями до того, как они получили ответ от охотника? Все вокруг знали, кроме неё? Это ощущение оставляло горький осадок. Внутри неё нарастало чувство обиды, но, вздрогнув плечами, она решила не зацикливаться на этом и сухо ответила на вопрос: — Да, она уехала. — У неё ребёнок, она должна нести ответственность за него, а не за наши жизни, — задумчиво произнесла Цветкова, опустив голову к своему плечу. Её взгляд на мгновение задержался на Варе, которая, подняв голову, смотрела на разъединяющую пару. Взгляд зелёных глаз Цветковой скользнул к острому концу изумрудной накидки, лежащей на её плечах и лицо приобрело меланхолический вид. — Да, ты неоспоримо права, — ответила Варя, её голос смягчился, постепенно теряя уверенность, как сверчок, который утрачивает свой свет. Она не знала, как продолжить разговор, и потому просто замерла в молчании, обратно погружаясь в собственную пустоту. Алена, взъерошившая каштановые волосы Саши, хихикнула, поворачиваясь к девочкам. Она расставила руки по бокам и с недоумением осмотрела их с ног до головы. — Девочки, а вы почему ещё не собраны? Мы ведь сегодня отправляемся? — поинтересовалась рыжеволосая, не отрывая от них взгляд. Можно было заметить, что рыжая чародейка уже была в строгих одеяниях, и в её глазах читалось замешательство, почему только она готова к походу, а подруги нет. Варя и Маша переглянулись с таким же немым вопросом к друг другу, как и их подруга, но затем одновременно переместили взгляд за её спину на спокойно сидящего Морока за столом. Влад, почувствовав на себе пристальный взгляд нескольких пар глаз, слегка поднял взор от своих записей и посмотрел на них исподлобья. Его выражение лица было невозмутимым, но в глазах читалось легкое удивление. Он выровнялся и, наконец, произнес: — Я же упоминал, что мы отправимся с завтрашнего дня? — на его слова повисло молчание, и он закатил глаза, осознав, что забыл предупредить всех о важном. — Что ж, теперь знаете. Завтра погода будет благосклонна, и это нам на руку, — добавил он, подставив ладонь к подбородку и лениво уперев локтем об стол. Его внимание вновь вернулось к стопке незаконченных конспектов книг. — Сегодня же необходимо приготовить походную одежду и припасы, дабы завтра излишне не таскаться. Аленка прокручивала слова Морока у себя в голове, неловко прикусив нижнюю губу и опуская взгляд. Она уже была полностью готова к новому путешествию, как физически, так и духовно, но теперь чувствовала себя не в своей тарелке из-за его провальной памяти. Варя, недовольно опрокинув взгляд на брюнета, вспомнила, как в старые добрые времена он часто ставил их в неловкие ситуации. В её голове крутилась мысль о том, как бы ему дать по подзатыльнику чем-то тяжелым, чтобы он понял, что не стоит забывать о нынешней ситуации. — Оу, тогда, пожалуй, переоденусь, — бегло протараторила Алена и повернулась к Абрикосову, одарив его незаметным поцелуем в щеку, спешно убежала на носках из зала прочь. Саша облегченно вздохнул, зная о всех запланированных и дальнейших умыслов. Он сам себе кивнул, соглашаясь с мнением Влада. " — Завтра так завтра, в этом проблем нет ". Шатен напоследок скользнул быстрым взором на до сих пор сидящего за столом брюнета, который, был в сполна погружён в свои мечтательные раздумья, когда Алена ранее покинула зал. Саша не мог не заметить, как Морок выглядел немного потерянным, и это вызывало у него лёгкое беспокойство. После, он повернулся всем корпусом к Варе, его лицо озарилось дружелюбной улыбкой. — Варюш, я ужасно голоден. Не соизволишь ли ты, прекрасная дева, накормить несчастного путника? — шатен положил руку на грудь, склонив голову, он сделал щенячий взгляд, от чего царевна тихо хихикнула в кулак. Она сделала шаг вперед, беря того за плечо и уводя с собой из зала она ответила. — Разумеется, сэр. Варя, стараясь выглядеть беззаботно, натянула уголки губ в улыбке, словно это было единственным способом убедить Сашу, что с ней всё в порядке. Она изо всех сил пыталась скрыть свои внутренние терзания и боль, которые не покидали её ни на минуту. Но зачем надевать фальшивую маску радости при своём друге? Саша, конечно, знал о последних событиях, с письма от Алены, и не хотел её беспокоить лишний раз, задевать за живое воспоминания о потерях, которые так её мучили. Он прекрасно понимал, как ей тяжело, как она скрывает своё истинное «я». Каждый раз, когда Варя пыталась улыбнуться, он замечал, как её глаза выдавали настоящие чувства — печаль и страх. Но она упорно продолжала притворяться, не желая показывать свою уязвимость. Затем они молча вышли, оставив Влада наедине с его бумагами. Его лицо отражало некую озабоченность; мысли путались в голове, и он не мог понять, с чего вдруг эти двое начали так любезничать друг с другом. Им, казалось, было лишь бы болтать, избегая действительно полезного дела. Неожиданная злость нахлынула на Влада, и он невольно сжал ручку с пером так сильно, что та сломалась под его натиском. Взгляд метнулся от арки к своим ладоням, по которым уже растекались чернила. — Черт, — выругался он себе под нос, вставая с места. Схватив нужные книги, он с раздражением покинул мрачную залу.

***

После того, как Саша отведал лучших блюд по указанию Вари от поваров, чародейки, носились по залу, собирая нужные вещи к предстоящему походу. В воздухе витали одновременно запах свежей еды и нетерпеливого предвкушения, а все сумки и мешки с припасами они энергично относили на задний двор замка. Там, на фоне величественных стен, стояла широкая, выполненная с изяществом черная конюшня. Внутри неё находились несколько лошадей и единорогов, среди которых выделялся преданный конь Влада, рядом с которым, как раз таки оставляли вещи заранее. Отныне всё было готово, каждый занят своим делом, стараясь отвлечься от лишних попечений. Саша и Алена прогуливались по обрыву, их разговоры о чувствах и планах на будущее звучали легко и непринужденно, словно их преданные сердца открыто говорили с друг другом, беззаботно и без постыдностей. Влад, в свою очередь, обеспечил себе компанию; он сидел за столом в комнате Фила, рассказывая интересные факты о драконах. Однако блондин, как всегда, не слушал, лишь делая вид, что вовлечён в беседу. Его мысли блуждали в сторону более пикантных тем, но он молча кивал Владу, лежа на своей кровати. Тем временем Варя и Маша расположились на огромной террасе, изогнутой, продолговатой аркой, открывающей великолепный вид на бескрайнее море. Чайки и другие птицы парили в небе, а над головой царили гремучие тучи. Несмотря на мрачные облака, лучи солнца всё равно находили открытые места, пробиваясь сквозь них и создавая игру света. Закат оставался невидимым, но девушки успели насладиться кусочками золотых лучей, которые спадали с небес. Ветрова аккуратно сместила пальцы на оправу чаши, оттопырив мизинец, как учили в детстве, и сделала незаметный глоток горячего чая. Жидкость приятно разлилась внутри, согревая её, в то время как Цветкова с наслаждением смотрела вдаль, на мгновение прикрыв свои зелёные глаза, позволяя себе уйти в мир грёз и мечтаний. — Как ни крути, но у тебя здесь хорошо, Варь... но, очевидно, одиноко, — задумчиво произнесла шатенка в очках, открывая глаза, когда почувствовала легкий ветер на своих щеках. — Прибывать в одиночестве неплохо, — тихо молвила Варя в унисон с прохладным бризом. Её слова звучали уверенно, но в конце можно было уловить пониженный тон, который выдал её истинные чувства под названием — ложь. Да, действительно, находиться одной в замке на протяжении шести лет — это испытание, от которого можно было с лёгкостью сойти с ума. Варя всегда тосковала по своим подругам, когда их не было рядом. Она терзала себя, винила за то, что они не могут часто приезжать к ней в гости, ведь их визиты ограничивались всего лишь раз в две недели, и оставались они всего на пару дней. Ей безумно не хватало общения, поддержки, хотя бы одного человека рядом на постоянной основе, с коем можно было бы поделиться своими мыслями и переживаниями. Она упрямо ждала того дня, когда они смогут приехать вновь. Единственным утешением в её переживаниях были — драконы, что вскоре постигали ужасную участь от неведомого существа, и царевна впадала в безысходное состояние, думая, что это конец. — Я не поведусь на твою лживость, — продолжила Маша, вжимаясь расслабленной спиной о спинку мягкого кресла, не поворачиваясь в сторону сидящей подруги. — Обрела бы семью и жила в радости, не зная печали. — Детские сказки... — оборвано вздохнула царевна, уперевшись локтем о край круглого стола. Её голос звучал словно эхо, отражая тоску, что так тщетно пыталась скрыть. — Нет, я серьезно, — Маша обернулась к ней и словила её взгляд, настойчиво продолжая разговор. — Тебе уже двадцать два, и ты по сей день одна. Варя лишь фыркнула, зарывшись рукой в пушистые волосы, которые распушились от легкого ветра. Обсуждать тему семьи ей было невыносимо неприятно. Она духовно ощущала себя некомфортно и понимала, что не готова к такой жизни... попросту не хотела её. — К чему ты клонишь? — Варя опустила руку на колено и всем корпусом повернулась к подруге. В её голосе слышалась нотка раздраженности, которая постепенно становилась более явной. — К тому, что тебе пора. Пора делать шаги в собственное будущее, где ты не будешь чувствовать гнетущее одиночество! — Маша произнесла это с твердостью и некой злобой, желая донести до любящей подруги свои слова. Зеленоглазая в то же мгновение вздрогнула, когда Варя воскликнула: — А сама-то? Царевна во всю закипала, аметистовые глаза горели пламенем. Она не осознавала, как схватилась за край стола двумя руками, чуть подавшись вперед. Её взгляд блуждал по лицу чародейки, которая, опустив голову, поджимала губы в тонкую нить, словно пытаясь скрыть свои собственные переживания. — Ты знаешь мою ситуацию. Сейчас я не намерена об этом говорить, — сухо отозвалась Цветкова, отворачиваясь к мрачному горизонту, где небо уже сливалось с краской моря. — Тогда будь добра, не поучай меня! — на одном дыхании произнесла шатенка, прильнув обратно на спинку кресла. Её сердце колотилось от нарастающего гнева, но она вовремя опомнилась. Осознав, что её слова могли задеть подругу, звуча слишком грубо, Варя сложила руки на груди и посмотрела на свои ноги, пытаясь унять бурю внутри себя. — Прости, в последнее время я не в себе. — Ты вовсе не должна извиняться за то, что каждый день переживаешь и терзаешь свою душу. Ты несколько лет несешь тяжкое бремя и на удивление справляешься, а всё потому, что ты веришь, — Марья в своем стиле говорила без эмоций, монотонно, она обернулась в сторону Вари и слабо ухватилась за край чаши, держа в руках. — Веришь до последнего, в тебе осталась надежда. Я горжусь тобой, Варя. Но аметистовые глаза Вари задержались на своих ногах, не осмеливаясь поднять взгляд. На глазах уже вовсю растеклась соленая пелена, спадая тонкими каплями на лицо и оставляя за собой мокрые и до дрожи холодные следы. Ветрова не могла поверить собственным ушам, что ею действительно гордятся; её охватил шок и радость одновременно. Она ведь так нуждалась в откровенном разговоре, так ей хотелось излить всю душу, и от этого стало ещё хуже. Она зажмурилась, выпуская пару слезинок следом, и чуть ли не хныча, произнесла дрожащим голосом: — Спасибо, Маш, — прикусив нижнюю губу, Варя пыталась успокоиться, она бегло провела тыльной ладонью по лицу, смахивая слезы. — Я...я действительно много осознала, переосмыслила за долгое время. Я проживаю здесь уже шесть лет, словно в клетке. Я ведь то и делала, что полностью отдавала себя драконам. Они для меня стали как дети, за которыми так и хочется ухаживать, оберегать и, самое главное, делиться любовью. Может, в конечном итоге я и вовсе останусь одна. Не знаю... мне очень тяжело и страшно. Я хочу всего лишь покоя... но не хочу утопать в страданиях. Варя издала колющий сердце всхлип, после чего приложила ладонь ко лбу, скрываясь в собственной тени. Маша, наблюдая за её внутренней борьбой, медленно отвела взгляд на край черного стола, где стояла пустая чаша на блюдце, словно искала утешение в предметах вокруг. — Всё будет в порядке, вот увидишь, — произнесла она, стараясь вложить в слова все свое тепло. С этими словами Цветкова без колебаний поднялась с кресла, сделав полукруг, она остановилась возле подруги и присела на одно колено, заключая её в объятия. Маша пыталась передать ей свою поддержку и заботу, в которой так нуждалась Варя. Она знала, как важно быть рядом, когда на сердце тяжело, и как никто другой, всегда понимала её и принимала такой, какая она есть. Маша безумно дорожила Варей и не хотела, чтобы великая княжна страдала до конца своих дней. Она не позволит.

***

Пасмурное утро встречало ребят, когда они общей компанией направлялись в сторону большой конюшни. Небо было затянуто серыми облаками, не предвещая дождливой погоды, запаха свежести не было, лишь сухой сквозняк напоминающий ветер. Все были облачены в строгую походную форму, соответствующую стилю Влада, который всегда придерживался практичности и функциональности в одежде. Варя выглядела особенно эффектно в своей черной водолазке, поверх которой обхватывала черная кожаная партупея с карманами, тугой корсет подчеркивал её фигуру, а кожаные черные налокотники добавляли образу воинственности. На руках у неё красовались длинные кожаные перчатки-нарукавники, предназначенные для дополнительной защиты. На бедрах висели различные ремни с ножнами для ножей и мечей, а ноги обхватывали прочные черные штаны, заправленные в высокие облегающие игры сапоги с мелким каблуком, идеально подходящие для дальних путешествий. Чародейки не отставали от общего стиля. Алена выбрала глубокого коричневого цвета рубаху с нарукавниками и прочным корсетом, а из оружия предпочла взять два парных кинжала. Её кудрявые рыжие волосы были собраны в легкий хвост, а кончики беззаботно касались теплого черного плаща, придавая образу ещё больше шарма. Маша, решившаяся на более лёгкий вариант, облачилась в длинный легкий черный тренч, который свободно развивался на ветру, и кожаную обтягивающую майку. Внизу у неё также были черные штаны и сапоги, но с длинным каблуком, а с собой она взяла объемную сумку через плечо, где хранились её личные рецепты, лекарства и зелья. С собой у неё был всего один кинжал, но она знала, что лучше всего использовать навыки магии для защиты в любой ситуации. Парни, Саша и Фил, шагали уверенно по обе руки Влада, не заморачиваясь с излишними деталями. Они были в темных кофтах, обхваченными кожаной броней, плащи свободно развивались за спинами, а на поясах были ремни с проделами для мечей и другого оружия. Саша, как истинный мастер стрельбы, не забыл прихватить с собой свой лук со стрелами. Он был уверен, что любимое оружие пригодится в случае нужной охоты или, возможно, неожиданного момента. Сейчас же все прибыли в конюшню. Ребята подошли к высокой темной лошади Влада, который с любовью поприветствовал своё преданное животное, выпуская его из ограждения и держа за уздечку. Девушки быстро принялись помогать парням перетаскивать готовые мешки и сумки к лошади, и вскоре все вместе начали прикреплять груз. Каждый из них сосредоточенно работал, стараясь сделать всё как можно быстрее и аккуратнее. Когда дело было закончено, вся компания вышла из сухой конюшни, направляясь по небольшому подъему прямиком в лес. Шершавая трава сменилась гладкой тропой, и ноги, наконец, почувствовали облегчение. Влад с конем и Филом шагали впереди, за ними следовали Алена с Сашей, а замыкали строй Варя с Машей. Царевна шла, будто не ощущая под ногами землю, её холодные фиолетовые глаза были устремлены вперед, внимательно следя за рыжей подругой, которая с трепетом поправляла одежду своему возлюбленному по пути. Алена с лёгкими движениями рук поправила капюшон длинного плаща Саши. Парень, улыбаясь, был повернут в сторону своей любимой. После того как она опустила руки, он притянул её к себе, его мягкая ладонь прошлась вдоль её щеки, и он заключил их уста в коротком поцелуе, после шатен стремительно отстранился. Огненная чародейка расплылась в ласковой улыбке и взяла парня за руку, не стесняясь прелюдий, опустив голову на его широкое плечо. Варя пыталась сделать равнодушный вид, но невольно встретилась взглядом с Машей, когда повернула голову. Цветкова кивнула в сторону пары, не оборачиваясь к ним, а Варя лишь нахмурилась и отмахнулась рукой. Она понимала намеки подруги, но всё же придерживалась своего мнения. “— К черту, я никогда не смогу по-настоящему полюбить вновь... драконы со мной на веки.” Маша хитро улыбнулась, поднимая уголки губ, и также отвернулась, смотря на отдаляющийся замок, который постепенно терялся в тумане. Фил, обернувшись назад, заметил задумчивую Варвару, и в его голове промелькнула мысль. Он вытащил свою лютню из ремешка и начал наигрывать мелодию, знакомую только ему и Владу. Обстановка стала легче, а мелодия тонких струн разносилась до каждых ушей, успокаивая и создавая уютную атмосферу, несмотря на предстоящий, неведомый им путь.

***

Мрачный, жуткий лес встретил следопытов, впуская их в свои зеленые просторы, полные теней и шорохов. Каждое дерево, как будто живое, издавало в сердце Вари необъяснимое беспокойство. Острые ветки задевали края её плеч, вызывая дрожь в теле, а особенно холодный ветер пробирался под плащ, заставляя её чувствовать себя уязвимой. Лес вызывал странные чувства, он был ей неведом, и она знала, что здесь обитает множество существ, о которых лучше не думать. Но в разуме застряла мысль о том, что рядом с ней подруги-чародейки и самый опытный охотник — с ними любые препятствия не страшны. Дорога пролетела быстро; первые дюймы дистанции были успешно пройдены. Когда серое небо стало темнее, тучи начали развеиваться, оставляя за собой чистое синее небо, усыпанное множеством таинственных звёзд, то ребята обустроили первый привал. Палатки были расставлены, и вскоре костер разгорелся, освещая окружающую тьму своим теплым светом. День оставлял у каждого собственные отпечатки, и после удачной установки лагеря каждый направился к своей палатке, перекусив первым попавшимся в сумках. Влад ещё раз оглянулся, заострив свой взгляд на небе, его мысли блуждали где-то далеко, где рукой невозможно было коснуться. Когда он опустил голову, то встретился взглядом с Филом, кивнув другу, он направился к своей палатке и уселся за свои записи, которые не давали ему покоя. Варя сидела у теплого костра, приобнимая плечи в плаще. Её потускневшие глаза больно закрылись, когда она услышала голос Алены, которая встала около неё, склонив голову к подруге. — Варь, ты идешь спать? — тихий голос рыжеволосой Алены прозвучал как потрескивающее дерево в пламени, её рука легонько коснулась плеча Варвары, от чего та непроизвольно вздрогнула. — Нет, я пожалуй, ещё посижу, — отмахнулась шатенка, отворачиваясь от чародейки и смотря совершенно в другую сторону, лишь бы не на неё. — Тогда спокойной ночи, — произнесла Алена, зашагав прочь и скрываясь в палатке следом за Машей, оставляя Варю наедине с её кашей в голове. В этот момент к ней присоединился блондин, усевшись напротив и облокотившись копчиком о сухую древесину. Фил хищно осмотрел Варю и, с улыбкой, спросил: — Варек, Варек... — парень не сводил лазурных глаз с неё, а его голос звучал, словно нежное напевание. — Осталась дабы услышать мой ангельский голос? На его лице расплылось нахальное выражение, ловя раздражённый взгляд темной царевны. Её скулы стали заметно выделяться, когда она стиснула челюсти, прикрыла глаза и опустила голову. — Ты имел в виду твоё вытье пса? — она кольнула лиловыми глазами исподлобья, на что блондин лишь приподнял брови, его глаза сверкнули игриво. — Грубая ты, Княжна, — сказал он, поудобнее взяв лютню в руки, не осмеливаясь играть. — С таким характером вряд ли найдешь ухажера. — Фил, следи за словами, — сквозь зубы процедила девушка, возвращая взгляд к своим согнутым коленям. — Прошу меня такого бестолкового простить, миледи, — произнес он с притворной вежливостью, что лишь подлило масла в огонь её раздражения. Варя нахмурилась, вновь её задели в самое сердце. Она не хотела этого признавать, но, в конце концов, зачем скрывать, если это так? Любовь, любовь, ещё раз любовь... в чем смысл этого слова? Это было то новое, невообразимое чувство, когда она впервые ощутила, как хочется открыться и рассказать о своих чувствах человеку, который её презирал? Увы, она не могла понять ничего, единственная мысль посещала её: любовь — это страдание, от которого невозможно избавиться. Она убивает внутренние чувства, после которых остаётся лишь пустота. Мысли Варвары прервались, когда Фил лёгким движением, как мастер, коснулся тонких струн своей лютни, распространяя спокойную мелодию по всему лагерю. Варя съёжилась от собственной дрожи, окуталась потеплее в плащ и притянула колени к себе, опуская на них подбородок. Мелодия укутывала остальных, унося их в глубокий сон.