Глава 8. Загадка разгадана.

Холодный утренний ветер плавно проник внутрь шатра, оставляя за собой легкий шорох поднятой ткани. Словно невидимой рукой, природная сущность коснулась нежного лица девушки, что так крепко спала, стараясь проникнуть в её царство Морфея. Сморщив во сне нос, Варя лицом вжалась в приятное на запах одеяло, до последнего не желая просыпаться. Но, наконец, неторопливо распахнув глаза, она прищурилась, привыкая к тусклому свету, который пробивался сквозь ткань.  Встав на локтях и повернув голову к столу, Варя тут же поняла, где находится. Аметистовые глаза расширились от осознания, и, дернувшись, царевна поддалась вперед корпусом, поднимаясь с кровати. Как только она встала на ноги, то пошатнулась от подступающего головокружения. Схватившись за макушку и приходя в сознание, она пробежалась глазами по шатру, пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки воспоминаний.  И тут её взгляд ненароком задержался на собственном внешнем виде. Она была в своих походных штанах, нога бережно обмотана, что выдавало следы недавнего лечения. Однако рубашка, которую она на себе ощущала, не принадлежала ей. Это был не её запах, не её размер. Это была его рубаха. Внутри неё всё сжалось от непонятного волнения. Обрывки вчерашнего вечера всплывали в сознании, но они были смутными и неясными, словно туман, который не хотел рассеиваться. Варя старалась уловить, что именно произошло, но её память была ускользающей, оставляя лишь расплывчатые образы страданий, которые она вытерпела за одну ночь.  Громкие вопросы гулко отзывались в мыслях царевны, противно стуча по вискам. «Почему она в его рубахе? Он её раздел по собственной воле? Что, черт возьми, вообще произошло после лечения?» — эти мысли не давали ей покоя, и она ощущала, как внутри поднимается волна смятения.  Руки неосознанно коснулись черной ткани, проходя вдоль неё, и остановились на груди, где немного торчали небрежно завязанные узлы. Смущение ударило по лицу, образуя спелый румянец на щеках. Необъяснимый стыд охватил её тело, а голова начинала кружиться ещё сильнее, когда Варя стала представлять все возможные варианты того, что могло произойти. Каждая мысль о том, что её состояние могло быть результатом не только лечения, но и чего-то более интимного, вызывала в ней новую волну неловкости.  Очередная глупость пролетела мимо, когда она услышала отдалённые голоса на улице. Ребята о чём-то спорили, но вскоре их разговоры утихли, и в воздухе повисло стойкость тона. Варя прислушалась, подойдя ближе к выходу из палатки. Она приоткрыла немного полог, впуская остатки свежего воздуха, который наполнил шатёр и освежил её мысли.  — Следующий путь мы должны приложить немало усилий, — раздался строгий голос Влада, который ходил взад-вперёд, внимательно смотря на девушек. — Неделя хода, без остановок, и это не обсуждается.   Парень остановился, наблюдая, как Цветкова, с нахмуренным лбом, что-то интенсивно ищет в своих волшебных глубоких мешках.   — Маш, сколько у нас осталось провизии? — спросил Влад, оборачиваясь в гущ серого леса. — Пара банок тушёнки, грибы, несколько яиц, сухарей и немного крупы. Если экономить, нам хватит на три дня максимум, — с ноткой печали ответила девушка, продолжая искать то, что ей нужно.   — Тогда сегодня займёмся охотой, — подметил Влад, сделав несколько шагов по поляне, затем обернулся к своим спутникам. — Девушки остаются в лагере, парни идут за мной. Берите всё необходимое оружие и без лишнего шума.  Фил закатил глаза, цокнув, он, конечно, хотел потратить утреннее время на собственный сон, но обстоятельства решили всё за него. Поэтому он лениво направился за другом, а за ним спешно догонял Саша, накинув на спину лук с колчаном стрел.   Мужчины удалялись в глубины леса, один за другим, скрываясь в тени деревьев, словно растворяясь в ней. Когда их силуэты однозначно пропали, Варя подошла ближе к подругам, отдаляясь от шатра всё ещё смотря вперед.  — Как ты, Варечка? — холодная рука рыжеволосой чародейки коснулась плеча шатенки, от чего та дернулась и неловко дрогнула мимолетной улыбкой.  — Я в норме, — тихо ответила Варя, уже смотря себе под ноги. Её мысли всё ещё были заняты событиями, произошедшими накануне, и она старалась не зацикливаться на смущении из-за верхней одежды, что принадлежала Владу. — У нас проблемы с едой?  — Как видишь, да, это действительно так, — произнесла Маша, осматривая шатенку с ног до головы. Попутно она поправила прядь волос за дужку очков, убедившись, что с подругой всё в порядке. Этот факт успокоил её. — Кстати, здесь неподалёку ручей. Мы с Аленой уже побывали там, если захочешь расслабиться и смыть с себя лишние переживания, то смело советую пойти.  Варя нахмурилась. Она не желала простужаться, ведь сейчас погода была не из самых благоприятных. Холодный ветер проходил сквозь деревья, и ей не хотелось рисковать. Как только уста шатенки приоткрылись, её опередила чародейка.  — Не переживай, там теплые источники, не замерзнешь, — подмигнула Марья, скрестив руки на груди. Затем она ушла в сторону своей палатки, по дороге забрав интересный на вид бутылёк, который она нашла в одном из мешков.  Алена, проследив за последними шагами подруги, снова повернулась к Ветровой.  — Да, вода там и впрямь замечательная, — мечтательно произнесла Рыжова, будто бы подталкивая царевну к мысли о том, чтобы пойти. Ее голос звучал так, словно она сама хотела ещё раз ощутить приятное тепло на теле, но пока время не позволяло. Нужно заняться делом.  — Хм, тогда почему бы и нет, — задумалась Варя, мысль о том, чтобы окунуться в тёплую воду, казалась ей ободряющей.  Как только она отвернулась и сделала шаг назад, голос Алены остановил её в следующее мгновение.  — Кстати, если переживаешь за рубашку Владика, то расслабься. Маша тебя переодела посреди утра, так как у тебя поднялся жар, а водолазка душила горло. — Она ласково улыбнулась, и, направившись за зеленоглазой в очках, оставила Варю наедине с важной для неё информацией.  От этих слов Варя ощутила всем телом, как напряжение уходит. Она выдохнула с облегчением, осознавая, что её смущение было просто проявлением заботы друзей.   “— Ну и славно, — мысленно высказалась царевна. Это знание помогло ей спокойно дойти до источников, и она поняла, что не стоит переживать из-за мелочей.”

***

Окружавший ручей, словно вымер. Никаких звуков — ни птичьего щебета, ни потрескивания веток под лапами зверей. Только тишина, густая, как воск, растекающаяся по всему, что попадалось на пути. Деревья стояли, как застывшие великаны: чёрные стволы с кривыми руками ветвей тянулись вверх, к небу, затянутому серо-фиолетовыми тучами. Солнце пряталось за дымкой, давая миру лишь тусклое, рассеянное свечение, из-за которого казалось, будто всё вокруг погружено в вечные сумерки.   Над водой источника поднимался лёгкий, серебристый пар. Он вился, как живой, обволакивая низкие кусты и длинные травы. Казалось, будто сама земля выдыхала — тихо, глубоко, тяжело. Откуда-то тянуло сыростью и каменным мхом, и всё же здесь было не страшно. Мрачно — да, но не угрожающе. Скорее, печально, глубоко… по-особенному тихо.  Варя стояла у кромки воды. Пальцы дрожали, когда она стягивала с себя одежду. Ткань шуршала, падая к её ногам. На ветру стало прохладно, но кожа уже ждала тепла — того самого, что вились от воды. Волосы, распущенные, падали на плечи мягкими волнами к икрам, чуть влажные от сырости воздуха. Она провела по ним пальцами, откидывая передние пряди за спину. Ноги медленно зашагали в воду. Камни под ступнями были гладкими, как стекло. Вода ласково обняла её щиколотки, колени, затем талию. Тепло проникало под кожу, успокаивало и согревало внутри. Варя закрыла глаза, сделала глубокий вдох, погружаясь по плечи. Губы дрогнули, она не улыбалась, но в лице была умиротворённость, как у ребёнка. Наконец спокойствие.  И вдруг… тихий шорох. Не похожий на ветер.  Девушка открыла глаза и замерла. На другом берегу, в тени деревьев, стояло нечто. Олень, но не простой. Его шерсть сияла белизной, будто выкована из лунного света. Шесть глаз — ярко-жёлтые, горящие, как маяки, смотрели прямо на неё. Его силуэт был тонким, почти воздушным, но в нём чувствовалась древняя нечеловеческая мощь.  Олень не двигался, он только смотрел. Варя тоже застыла, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, что он хотел ей что-то передать. Мысль, образ, предупреждение?  Но как только она выпрямилась, существо дёрнулось и исчезло, как мираж, растворяясь в паре и ветре. Только лёгкое эхо его шагов отозвалось в её ушах.  Она осталась в воде, глядя в то место, где секунду назад стояло невообразимое чудо.  — Что это было? — прошептала она, будто сама себе.  Шатенка выбралась на берег, накинула поверх черную рубаху, села на камень у воды и долго не двигалась. В мыслях мелькали лица, ей хотелось вновь подумать. Воспоминания нахлынули о Снежке, которая сейчас, вероятно, заботилась о своём малыше, наполняя дни собственным смыслом и заботой. В голове Вари всплыли образы родителей, которые были так далеки, но так необходимы. Она чувствовала, как их отсутствие давит на сердце, но гордость не позволяла ей обратиться за поддержкой.   Но сильнее всего её мысли тянулись к нему — к Владу. И это раздражало. Хотя, разве раздражение это было? Казалось, что с каждым днём мысли о брюнете становились всё более навязчивыми. Она старалась не придавать этому значения, но его присутствие вызывало в ней странные и противоречивые чувства.   Она вспомнила, как раньше считала, что его обидные слова означали отсутствие чувств. Но теперь, глядя на него, Варя осознавала, что за его поведением скрывается нечто большее. Он стал другим, и она тоже изменилась. Больше не было места для детских недоразумений — их отношения начали обретать новые формы. Теперь, когда она наблюдала за его действиями, словами, она чувствовала, что между ними возникла невидимая связь, которая тянула её к нему, как магнит. Как же он смотрел. Как молчал рядом, когда она не могла говорить.   — Почему ты мне уже не мешаешь? — тихо, с горькой усмешкой спросила она воздух.  Он становился близким. Слишком. И она не знала, хорошо это или опасно. Сердце подсказывало — не бойся. Но разум, упрямый, вечно наготове, шептал: не доверяй! Ты же знаешь, чем заканчиваются такие чувства, как в прошлый раз. У вас нет взаимности.  Варя провела рукой по воде, разгоняя отражение, и на миг ей показалось, что жёлтые глаза снова вспыхнули в глубине леса. Но когда голова стремительно поднялась, девушка, к сожалению, никого не увидела. 

*** 

Полдень.   Небо затянуто плотными, свинцовыми тучами. В воздухе повисла вязкая тишина — такая, которая обволакивает все вокруг, словно густой туман. Саша и Влад стоят у дерева, каждый по одну сторону толстого, шершавого ствола, упираясь в него предплечьями. Листья тихо покачиваются над их головами, а где-то вдали кукует кукушка — одинокий звук в безмолвной тени леса.  Абрикосов решил первым нарушить молчание:  — Я заметил, вы с Варей стали ближе. — Он усмехнулся, покачав головой. — Вспоминая вас подростками, что с диким удовольствием швыряли друг в друга ножи… невозможно поверить. Безумие, хах!  Он снова качает головой, теперь чуть грустнее. Влад вздыхает — тихо, будто опасаясь, что даже воздух может услышать.  — Тебе наверняка показалось, приятель, — отвечает он медленно. —Собственно, я не вижу между нами никакой связи.  Шатен усмехается, но в его глазах читается упрямство. — А я уверен в обратном. Даже не смей отрицать тот факт, что тебя явно влечет к ней. Это видно.  Брюнет опускает взгляд к земле. Его лицо становится каменным, а голос тяжелым. — Я не могу испытывать эти чувства.  — Как это? — защитник Мышкина приподнимает бровь, но собеседник не сразу отвечает.  Влад поднимает голову и смотрит на Ветрову, которая с ласковой улыбкой, что-то рассказывает Алене, сидя за столом неподалеку от них. Его взгляд скользит по её волосам, нежному профилю, по той же мягкой улыбке, и в нём появляется тень боли.  — Когда меня избрали главным охотником… — начинает он глухо. — Мне поставили условие. Обет, от которого нет пути назад. Я заключил договор — отказался от части себя, личной жизни ради силы. Отдал нашей ведьме свои чувства, включая любовь. Взамен получил власть, зелья, знания и пожизненное одиночество.  Он замолкает. Саша хмурится, потом выдыхает.   — Ни хрена себе, в самом деле звучит дико. Но всё равно… Вы стали мягче друг к другу относится. Ваши взгляды, твои жесты, они же искренние, да черт возьми, настоящие. Неужели сердце и вовсе никак не отзывается?  Князев на мгновение замирает, затем делает равнодушное лицо и пожимает плечами.   Абрикосов смотрит на него ещё пару секунд, будто пытается разглядеть за маской что-то настоящее, но затем отводит взгляд и отступает.  — Полагаю, со временем всё изменится, — бросает он на прощание, похлопав по его плечу, и исчезает в зелени.  Тем временем, уже витал приятный, тёплый запах — аромат нарезанных овощей и свежего мяса разносился ветром по лагерю.  Девушки сидели за деревянным столом, занятые подготовкой ужина. На досках перед ними лежали кроличьи туши, принесённые парнями с последней охоты, сушёные грибы и пучки ароматных трав.  Варя, переодетая в свою привычную походную одежду, сидела с распущенными, ещё влажными от недавнего купания волосами. Волны тёмных прядей спадали на плечи, подсыхая на ветру. Её движения были отточенными, но в них чувствовалась рассеянность — будто мысли витали где-то далеко от кухни.  Алена, с прищуром глядя на доску, аккуратно нарезала овощи. Она откинула рыжую челку со лба и, не поднимая головы, спросила с лёгким интересом:  — Как твоя нога? — Зажила чудом быстро, — кивнула Варя, не отрываясь от разделки мяса. — Это ведь были лечебные источники?  — Ага, — рыжеволосая перерезала пару грибов и, бросив украдкой взгляд на подругу, заметила с едва заметной ухмылкой. — Владик тоже неплохо постарался.  Царевна не ответила, лишь плотно сжала губы, промыв куски мяса и не произнеся ни слова. Тишина повисла на пару секунд.  — Вы стали ближе, — сказала рыжая, будто между прочим.  — Я и Морок? — Варя фыркнула, нервно усмехнувшись. — Глупее в жизни ничего не слышала.  — Даже не смей отрекаться, — протянула чародейка, ухмыляясь шире, — когда же вы уже сойдётесь?  — Видимо, только в твоих мечтах.  Алена закатила глаза, хмыкнув с доброй улыбкой, но больше не настаивала. Она уже привыкла к упрямству подруги, но знала, что что-то всё же меняется — хоть шатенка и не признается.  Аметистовые глаза девушки вдруг поднялись, взгляд машинально скользнул вверх, и она замирает. Возле входа в лагерь, чуть в тени, стоял Влад. Его спокойный, но холодный взгляд будто пронзал насквозь. Он молча наблюдал, не выражая на лице ничего, но Варя почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло, как будто дыхание на секунду сбилось.  Её взгляд тут же метнулся обратно к разделочной доске. Она смущённо прикусила нижнюю губу, заставляя себя вновь сосредоточиться на еде, стараясь заблокировать всё лишнее, особенно мысли.    Сейчас только ужин, только Алена. Всё остальное — потом.

***

Очередной день проходил мимо, уступая место мрачной ночи, когда небо окрасилось в глубокие темные тона, а звёзды, словно драгоценные камни, засияли на бездонном небосводе. Ребята отдыхали, и каждый отдыхал по своему, погружаясь в атмосферу безмятежности и единения. Каждый из них наслаждался моментом, не задавая вопросов главному путеводителю, который, казалось, был погружён в собственные мысли.  Аленка и Саша отдалились от остальных, устроившись на мягкой траве. Она лежала, положив голову ему на плечо, а он лениво рисовал пальцем на её руке воображаемые созвездия. Их молчание не требовало слов — звёзды говорили за них. В этом мгновении не было места для забот и тревог — только свет, тепло и их тихое счастье.  Тем временем Фил, довольный жизнью и особенно собой, развалился у костра, подложив под спину свернутый плед и, щурясь на огонь, тихо напевал. Его голос был легкомысленным, как и сама песня, которую он только что придумал. Но вдруг его внимание привлекла фигура Князева, который появился на горизонте.  — Владислав, Владислав, ох какой же у тебя милый па… кхе-кхе… — начал Фил, но тут же остановился под суровым взглядом своего друга. Блондин поднял глаза — Князев стоял в полумраке, с перекрещенными на груди руками и нахмуренными бровями.  — Прекращай, или твоя балалайка уйдёт в мир иной. Частями, — сказал Влад тихо, но в голосе звучала угроза, которую невозможно было не заметить.  Черных только усмехнулся, касаясь струн лёгким движением, будто вызовом. Звон разлетелся в воздухе, нарушив хрупкую гармонию.  — С ней, Владик, нужно нежно, как с душой поэта, — театрально произнёс он, не скрывая удовольствия от собственной дерзости.  Ах, Варвара, свет очей,  Ты же чудо из романов!  Но не видишь средь ничьей  Сколь Владислав был бы желанным.  Князев метнул последний взгляд, полный недовольства, и развернулся, уходя прочь. Он не собирался терпеть очередную глупость друга и собственный слух. Его шаги стали короче, когда взгляд выхватил из темноты фигуру, стоявшую в отдалении. Варя. Её силуэт был напряжённым, будто вытесанным из мрамора. Она смотрела куда-то в сторону поляны, туда, где Маша, склонившись к земле, приподнимала руками увядшие цветы. Их лепестки с трепетом оживали под действием магии, тянулись к ней, будто узнавали. Брюнет замедлил шаг, почувствовав что-то странное в этой картине — магия, ночь и неподвижность Варвары слились в один момент. Он подошёл тише, шаг за шагом, не издавая ни звука.  — О чём задумалась? — негромко спросил Князев, остановившись позади неё, возле дерева, которое надёжно скрывало их фигуры от посторонних глаз. Его голос был мягким, почти ласковым, но в нём чувствовался скрытый интерес. Он всматривался в её очаровательный профиль, который при его появлении едва уловимо изменился.  Варя незаметно вздрогнула, будто её выдернули из тягучей паутины мыслей. Она сглотнула тугой ком, застрявший в горле, и, опустив голову ниже, едва слышно ответила:  — Да так…гадаю, правильно ли я поступила, — Она сделала паузу, облизнула пересохшие губы и добавила с горечью: — отправившись на край земли, для сохранения оставшихся драконов.   Губы её скривились — знак того, что ей не хотелось говорить об этом. Но она всё же говорила, как будто что-то внутри требовало быть услышанным.  — Меня ведь, считай, с позором прогнали. Лишили преимущественную часть магии за такой выбор.   Влад молчал. Его пронзительные голубые глаза не отрывались от неё. Он знал, что сейчас главное — дать ей выговориться.  — Жалеешь? — тихо спросил он. — Думаю, нет, — ответ прозвучал после паузы, но уверенно. Она глубоко вздохнула, опустила руки, и пальцы её нервно сплелись, выдавая внутреннюю борьбу. — Может, это и к лучшему. Драконы не заслуживают ненависти всего живого, но будто бы я их сама веду к невидимой смерти.  Но голос её затих, и в нём сквозила печаль. Да, она не сожалела о своём выборе. Но… теперь её магия была слаба. Каждое заклинание отзывалось болью, мгновенной усталостью. Это чувство неполноценности пожирало её изнутри, разрушало её уверенность в себе. А драконы, что считались её чадом, попросту умирали от неведомых рук, и она не понимала уже, что делает не так. Как с этим бороться.  А он стоял и просто смотрел. Молча, внимательно, не отводя глаз. Её лицо, чуть бледное, почти фарфоровое, отражало столько чувств — печаль, тоску, боль, гордость. Лунный свет касался её кожи, как нежный поцелуй, подчеркивая её хрупкую красоту.   Влад не мог этого вынести. Она не должна утопать в этом болоте мыслей. Не заслуживает.  И тогда он шагнул ближе, немного склоняя голову к её уху, с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой на губах, и спросил:  — Постреляем из лука?  Варя резко обернулась, щурясь в темноте. Лунный свет выхватывал черты его лица — серьёзные, но в то же время тёплые. Он выпрямился, ожидая её ответа, уверенный, что она скажет "да".   Аметистовые глаза девушки скользнули по его лицу, задержались на глазах — холодных, но прекрасных, отражающих бледный свет, как гладь замёрзшего озера. Она шмыгнула носом, розовеющим от холода, и, вдруг, её губы тронула едва заметная, но настоящая, хитрая улыбка.  — Я не против, — сказала она, и в голосе прозвучала нотка вызова.

***

Место было идеальное — небольшая поляна в окружении высоких деревьев. Влад тщательно всё подготовил: подвешенные мешки с сеном, банки, расставленные по пенькам, и аккуратно расчищенная трава, чтобы не мешала движению.  Он как раз завязывал последний мешок, подтянув его повыше на ветку, когда Варя медленно подошла, разглядывая лук в руках, проводя по нему пальцами, как по тонкому музыкальному инструменту. Тетива слегка зазвенела от её прикосновения.  — Тебе прежде доводилось стрелять с такого вида оружия? — спросил Влад, оборачиваясь к ней и поднимая свой собственный лук, а также колчан, что покоились в мягкой траве. Она покачала головой, вцепившись в рукоять. В замке она обучалась совсем другому: полёты на драконах, боевые танцы с мечами, магическая защита… Но стрельба из лука была ей внове.  — Всё довольно просто, — произнёс он с тёплой уверенностью. — Смотри и повторяй.  Он плавно вложил стрелу, выровнял плечи, натянул тетиву с точным, уверенным движением и выпустил стрелу — она ударила прямо в центр мешка. Варя попыталась сделать то же самое, но стрела ушла далеко вбок и с треском скрылась в кустах. Парень хмыкнул и, не сдержав улыбки, сказал:  — Хах, ты просто неправильно натягиваешь тетиву.  Он подошёл ближе, став позади. Варя замерла. Его рука осторожно поправила её пальцы, другой он выровнял её плечи. От его прикосновений по телу прошла тёплая дрожь. Воздух между ними будто замер. Его дыхание касалось её шеи, а её сердце забилось чаще.  Сконцентрировавшись, она с его помощью вновь выпустила стрелу. Она попала почти в центр мешка. Варя не сдержала удивлённой улыбки. С каждой новой попыткой она стреляла всё увереннее, и уже без помощи парня сбила банку, что с глухим звоном упала в траву.  — Умница, прямо в яблочко, — прошептал Влад, голос стал ниже, одобрительный, почти бархатный. Варя хихикнула, чуть прикусив губу. Эмоции внутри бурлили. Всё в ней оживало — азарт, тепло, и… интерес. То, что он недавно стоял так близко, уже не смущало её вовсе. Даже наоборот.  И тут… его словно окатило холодом. Мысль вспыхнула, как молния.  Рёв.  Где-то в глубине памяти всплыло забытое — звук, похожий на тот, что он слышал недавно. Тогда, в прошлом, когда он видел это собственными глазами. Существо, ревущее в агонии, кости хрустят, плоть меняет форму… и вот он — человек. Худой, с длинной чёлкой, молодой. Влад стоял и смотрел, ошарашенный. Это было давно. Слишком давно. Имя не вспоминалось, но он знал — это был оборотень.  — Влад? — тихо позвала его шатенка.  Он дёрнулся, вынырнув из воспоминаний. Её голос был обеспокоенным. Она нахмурилась, отступая на шаг, не понимая, что произошло. В его глазах что-то стремительно изменилось.  — Я всё понял, — резко сказал он и с неожиданной решимостью шагнул к ней.  Она даже не успела что-то возразить, он взял её за руку, и его ладонь была тёплой, твёрдой, как якорь.   — Пойдём, — бросил он и повёл её за собой, быстрым шагом уводя с поляны, как будто каждая секунда теперь была на счету.