Часть 3. Леди Блэк и Леди Нотт

— Нас не примут в Орден. Они думают, что мы слишком малы, — поджала губы Гермиона. Они сидели при свете Люмоса близнецов, после того как Дорея пересказала Джинни разговор в столовой. Дорея фыркнула и высказала их общее с Гарри мнение. — Это глупо. Думаешь, Волдеморт не придёт за вами? — Рон и близнецы вздрогнули. — Вы мои друзья, плюс Гермиона — магглорождённая, а вы — предатели крови. Для Пожирателей это всё равно что красная тряпка. — Попробуй им это объяснить, дружище, — выдохнул Рон. Дорея прищурилась. У неё был план, точнее целых два плана. Один всем, другой только ей. — Я хочу попробовать уговорить их на уроки самозащиты, — протянула она. — Пусть думают, что мы отбросили идею с Орденом, а мы на этих тренировках будем их потихоньку заёбывать, — раздались смешки, но Дорея поймала одобрительный взгляд Гермионы. — Пока они не поймут, что проще принять, чем объяснить почему нельзя. На самом деле Дорея не собиралась выполнять вторую часть плана. Детям действительно нечего было делать в нелегальных (а именно такой Орден и был) группировках. Но Дорея знала, что если не занять их всех чем-то реально полезным, то жди беды. Идея чистить дом в понимании подростков полезной не была. Она в принципе полезной не была. — Вряд ли они и на это согласятся, — протянул Фред. Дорее оказалось до боли легко их различать: Фред был похож на Игнатиуса, своего двоюродного деда, да и в принципе пошёл больше в мать и Прюэттов; а Джордж, хоть и был таким же коренастым, как и его брат с матушкой, двигался точь-в-точь Цедрелла. — «Они» — это ваша мать, — фыркнула Дорея, позволяя говорить Гарри. — Но Сириус и Ремус? Особенно, если я напомню им, что спасся от дементоров только благодаря урокам… Рон расхохотался и его смех подхватили остальные. — Очень слизеринская схема, Гарри, — выдохнул он. Дорея, которая в своё время была старостой Слизерина и загонщиком в Слизеринской команде улыбнулась. Гарри, который едва не попал туда, чуть поморщился, но он уже знал, что не все слизеринцы такие как Малфой. Пример сейчас был прямо в его теле. — От меня этого никто не ожидает, — подмигнула Дорея и комнату снова сотряс смех.

***

Конечно же, тренироваться им позволили — после нескольких сеансов нытья всех Уизли и менее прямых подначек от Гарри и Гермионы к Сириусу и Ремусу. Сириус так и вовсе был счастлив проводить время уча аврорским выкрутасам своего крестника и его друзей. Молли, конечно, попыталась вначале подрядить их на чистку дома, но успеха не обрела. Идея чистить дом вручную Дорею не впечатлила. Причём не впечатлила настолько, что Молли даже попыталась отправить Сириуса с ней поговорить, сдавшись под внезапно долгим взглядом зелёных глаз, выражающих коронное «Серьёзно?». Дорея посмотрела как-то этим взглядом в зеркало — на лице Гарри смотрелось убойно. Прогнуть под любимого крестника Сириуса было проще, чем дышать. — Ты — хозяин дома, — втолковывала Сириусу Дорея, тыкая пальцем в гобелен. — Мёртв, мёртв, тут вообще проплешина! Это твой дом, магический дом! Это же как Хогвартс, там профессора могут просить замок измениться! И, что самое главное, не врала. Даже Гарри не раз видел, как преподаватели изменяли кабинеты для своего удобства. Просто без знаний Дореи (или прочитанной Истории Хогвартса) он никогда бы и не подумал, что это не просто их магия, а магия замка. Кивающая на заднем плане Гермиона добавила им с Гарри внушительности и Сириус наконец-то взялся за дом. Дом после этого прямо по часам преображался на глазах — Сириус был сильным волшебником, даже после Азкабана. А если Дорея и помогала чуть-чуть, то никто об этом знать не должен — мало ли что у магии Блэков за выверты. — Ты прочитал Историю Хогвартса? — спросила потом Гермиона. Гарри улыбнулся ей и кивнул. — Здорово, Гарри! — Ага, у меня было много времени этим летом, — лицо Гермионы тут же опало и она посмотрела на Гарри виноватым взглядом. Дорея тут была вообще не при чём! — Извини, извини, я вас уже простил, просто времени правда было много. Дурсли отстали от меня… — Хочешь открою вам библиотеку? Не могу гарантировать, что этот дом пустит туда кого-то из Уизли, но вы должны быть чисты, — вклинился Сириус. Гермиона обернулась к нему и в глазах у неё горело адское пламя. Дорея мысленно поздравила себя с победой — в библиотеку ей нужно было попасть позарез. Именно там был настоящий гобелен. Полный. Конечно, она могла просто пойти туда в ночи, но иметь хлипкое алиби всегда лучше, чем не иметь никакого. — Очень, Сириус, — произнёс Гарри. Ему тоже было интересно, что там в библиотеке, читать он любил, когда не заставляли. Дорея предупредила его, что, вероятнее всего, знания там тёмные и слегка нелегальные, но второе Гарри волновало мало, а первое… Что ж. Он мог пойти на сделку с совестью, если это означало, что Волдеморт наконец-то блять сдохнет окончательно. — Гермиона, ты очень напомнила мне Андромеду в моменте, — сказал Сириус Гарри, когда они поднимались по лестнице на третий этаж — именно там, запрятанная среди коридоров и гостевых спален, была библиотека. — Она тоже хваталась за все знания, которые могла. Мне кажется, даже её родители были удивлены, что она не попала на Рейвенкло, а ведь они были типичными Блэками! О, как раз причину этой схожести Дорея и хотела понять, помимо всего прочего. — Почему? — спросил Гарри. Да, Блэки были очень чистокровными, такие обычно становились Слизеринцами, но ведь Сириус был Гриффиндорцем? Сириус расхохотался своим слегка лающим смехом, на секунду обернувшись в того безумца, которого они встретили на третьем курсе. Гермиона переглянулась с Гарри. Да, Сириусу нужна была помощь, но что они могли? — О, моя семейка, особенно моя дорогая матушка, была помешана на Слизерине. Думаю, вы можете догадаться, со всеми змеиными элементами в этом доме, — Дорея поджала губы, но поправлять не стала. Семья Шаффик вымерла, а об отношениях Ноа и Арктуруса, переходившими границы компаньонства, знало очень ограниченное количество людей. — На самом деле я первый Гриффиндорец в семье, — высказался Сириус. — Все мои кузины и братец были змеями, за змей и вышли, кроме Анди. Из не-Слизеринцев ещё Дора, но она уже позже. О, мы пришли! — воскликнул он, остановившись перед не очень выделяющейся дверью. Дорея вспомнила гриффиндорку Эвелин и вздохнула. — Сириус, ты уверен? — осторожно спросила Гермиона. Да, дверь не сильно выделялась, но обычно за чем-то незаметным и прятали самое важное. — Похожа на обычную дверь в спальню… — Уверен, — усмехнулся Сириус. — Вот что что, а место библиотеки я забыть не смог бы ни за что, я провёл тут львиную долю детства, — фыркнул он. — Мы с Регулусом, — и оборвал мысль, словно та приносила ему физическую боль. — Проходите. И открыл дверь. Библиотека была в том же состоянии, в котором Дорея её запомнила. Отполированные светильники блестели, книги нетерпеливо дёргались на полках, уходящих под потолок. Гермиона восхищённо пискнула и Гарри был с ней солидарен. — Да тут же больше книг, чем в Хогвартсе! — запищала она на высоких тонах. — Спасибо, Сириус! — и порывисто обняла его. Гарри улыбнулся и тоже подскочил обнять своего крёстного. Костлявый какой… — Будьте осторожнее, — предупредил их Сириус, хотя тон у него был мягкий. — Вроде как они не должны вас ранить, всё же, привёл сюда вас я, но всё равно. Если что-то кажется подозрительным или если вы поранитесь, то сразу же идите ко мне. Не к Молли или Артуру, ко мне. — Хорошо, Сириус, — серьёзно ответила Гермиона. Гарри кивнул и вжался в крёстного крепче. Он скучал, даже не понимая почему. Дорея улыбнулась. Сириус взялся не только за дом, но и за ум — из всех взрослых только он и мог снять что-то из арсенала Блэков. Дорея тоже могла, но пока она не хотела светиться. Она позволила подросткам исследовать библиотеку, лишь изредка вставляя Гарри комментарии. То, что они могли делить тело, было удобно. — Лестница не поднимается до самых высоких полок, — заметила Гермиона, когда они поднялись по винтовой лестнице, чтобы рассмотреть книги повыше. — Ещё и так резко обрывается… «Возрастное ограничение» пояснила Дорея Гарри. «В Хогвартсе студентам не выдают книги для курса на три года старше.» Дорея сама столкнулась с этим ограничением, когда её менталистика потребовала книг выше, а из дома почему-то не смогли прислать, она уже и не помнила почему. Она едва не разгромила библиотеку тогда… — Может какое-то ограничение? — перефразировал Гарри. — В Хогвартсе тебе какие-нибудь книжки не дают? — Гермиона нахмурилась, а затем вскинула указательный палец. Дорея улыбнулась. — Да, не дают! Семикурсники брали, а я даже книги на полке не видела. Ты прав, скорее всего тут тоже что-то возрастное, — кивнула себе Гермиона. — Но если честно, мне и нижней полки за глаза хватает. Ты видел какие там талмуды?! — Гарри кивнул. — Ты будешь читать? — спросил он Гермиону, когда они спустились по ступеням обратно. Та кивнула. — Я ещё поисследую, хорошо? — Конечно, — улыбнулась Гермиона. Гарри кивнул ей в ответ и контроль перешёл целиком к Дорее. И та двинулась к гобелену. Гобелен в библиотеке был больше и куда как богаче. Имена были вышиты золотом или серебром. Дорея провела ладонью по ткани гобелена. Гарри Поттера на нём не было, разумеется. Сама Дорея была — в странной шапке, рядом с Карлусом. Сердце защемило. Как он там сейчас?.. Впрочем, не время. Если прерывалась прямая линия наследования, наследие шло по поколению последнего Лорда Блэк. Сириус был выжжен, Регулус погиб очень молодым… Последним Лордом был кузен Арктурус, его сын Орион умер раньше него… Она быстро пробежалась глазами по семейному дереву, постукивая пальцами по собственному имени в золоте. Поллукс, Регулус-старший и Сигнус мёртвы, Мариус мёртв, а если бы и был жив, то оставался бы выжжен. Ликорис мертва, Кассиопея мертва… Чарис, Цедрелла и Каллидора, все мертвы. Наверное, это было весьма холодно с её стороны — так равнодушно перечислять всех родственников и факт их смерти. Но это было не злорадство, ничуть. Ей надо было понять, кто сейчас- Дорея вгляделась в своё поколение. Оставалась ещё кузина Эвелин, но она была младше. Дорея была последней из своего поколения, самого старшего на данный момент. Дорея была наследницей Блэков. Даже не так. В отсутствие других совершеннолетних претендентов Дорея была Леди Блэк. Это было удивительно приятно, получить наследство, которое кузен Арктурус ей клятвенно обещал в своё время. Она была у него и Мелании любимицей, даже ближе родных детей, её даже в какой-то момент хотели женить на Орионе, чтобы ведущая Дорея тащила за собой ведомого Ориона. Судьба распорядилась иначе и слава всем богам. — Покажи все даты и всех потенциальных наследников, — попросила Дорея гобелен. Теперь было понятно, почему так тянулся к ней дом, почему так легко было дышать… Гобелен слабо засветился и Дорея начала глазами следить за пробивающимися серебряными линиями. От неё самой к проявившемуся, но тусклому имени Джеймса, а от него к ярко-золотому Гарри. Дорея кивнула себе. Да, по её завещанию всё так и должно было быть, единственный сын Дореи погиб в младенчестве и больше они не пытались, а просто завещали «всё своё» Джеймсу. Внимание привлёк тот факт, что статус наследника будто раздваивался, словно кроме её завещания было что-то ещё. Дорея вернулась к своему поколению — там проявилось ещё одно имя, но… Кузина Эвелин была мертва, умерла в семьдесят девятом. Значит, кроме Дореи в поколении никого не осталось. Сердце слегка кольнуло — кузенов и кузин Дорея всё-таки любила. Всё следующее поколение было буквально выкошено. От Лукреции с Вальбургой, двадцать пятого года рождения, до Сигнуса и Бартемиуса Крауча, сына Чарис, оба родившиеся в тридцать восьмом. А нет, не всё. От имён «Эвелин Бёрк» и «Тибериус Нотт» протянулась серебряная нить, привязанная к пустому портрету с золотой подписью «Теодор Нотт». Сын её кузины Эвелин, типичный для Ноттов очень поздний ребёнок, родился в семьдесят девятом. О, так после её смерти возможен наследственный кризис! Теодор Нотт первый наследник по крови, а Гарри — по завещанию. «Вспомнил, грэнди Дорея,» вскинулся Гарри. «Он мой однокурсник, вы на него похожи.» Дорея улыбнулась про себя, и на обращение и на комментарий. Да, внешность Блэков, держащаяся поколениями… А потом от Теодора алым метнулся пунктир — к имени Гарри.Это ещё что такое?! Гобелен, следуя воле хозяйки, тут же скрыл эту линию. Следующие мысли Дорея от Гарри захлопнула, причём резко. Гарри слышал что-то из её более поверхностных, но не важное… Контракт на помолвку?! Какую игру затеял Тибериус?! Она знала, в каких кругах он крутился в Хогвартсе, и знала, что за знак украшает его руку, нет он ни за что не получит её Гарри! Он уже забрал у неё Эвелин, Дорея ни за что на свете не отдаст Гарри в руки того чудовища, которое видела в воспоминаниях с кладбища! И кто вообще одобрил- Гобелен засветился серебром и копия полупрозрачной голубой линии между Гарри и Дореей пролегла между Теодором и Карлусом. Дорея вдохнула и медленно выдохнула. Не нужно лишней паники и лишних надежд. Вдох, выдох. — Знаешь, я возможно поняла, почему меня притянуло к тебе, — произнесла она вслух. Гарри вскинулся. — Ты наследник Блэков по моему завещанию. Точнее, я завещала всё Джеймсу, а он — тебе. «Ого,» только и смог выдавить Гарри. Дорея не стала ему говорить, что также возможно было, что ритуал провёл Теодор, что для него сошлись звёзды и несмотря на фамилию его не разорвало магией времени и крови на куски. Нотт всё-таки, у них связь с временем едва ли не больше. Дорея провела пальцами по маленькому портрету Эвелин. Сын Эвелин. Сын её Эвелин. Дорея кивнула самой себе. Конечно она должна увидеться с Теодором, будь связь с Карлусом или нет. Он один из её племянников. А потом она обратила глаза на другой край семейного древа, где мягким мерным светом светился пустой портрет наследника второй очереди. Точнее, наследницы. Дорея едва не захлопала в ладоши, как маленькая девочка. — Твоя подруга Гермиона тебе троюродная сестра, — ошарашила она Гарри. Тот невыразительно пискнул что-то в ответ. Дорея улыбнулась. Внучка Чарис! Счастье-то какое! У Чарис и Каспара было трое детей: Бартемиус, мальчик с библейским именем и шестнадцатилетними родителями, Береника, погибшая в младенчестве, и самая младшая, послевоенная девочка Дебора, маленькая пчёлка, которая родилась сквиббом. Только вот Чарис и Каспар, вопреки всем увещеваниям старших родственников, Дебору в маггловский мир не выкинули. Поддержали их в этом обе сестры Чарис, сама Дорея и Лукреция, а самое главное — её поддержал Мариус. Дорея была готова за Мариуса на всё и даже больше, даже пойти против семьи. Не удивительно, что когда Арктурус уводил его в маггловский мир, у Дореи впервые получился империус. Мариус смог не только спокойно жить в маггловском мире, но и писать своей сестре письма. Они никогда не расставались с Мариусом, не по-настоящему. Мариус был на её свадьбе, был знаком с Поттерами, которые с радостью приняли и его в семью. И Мариус взял Дебору к себе, когда стало понятно, что в магическом мире девочке просто физически плохо. Дорея коснулась пальцами другой руки выжженного пятна на месте портрета Мариуса. Нет, с этого момента никого с этого гобелена не выжгут. Ни за что. Дочку Деборы звали Гермионой. Несмотря на то, что имя было больше известно благодаря Шекспиру, оно было очень «в тему» Краучей. Тоже библейское — Ермиония. Теперь становилась понятна эта болезненная схожесть Гермионы и Чарис, то, почему так легко её принял дом, предрасположенность к поиску знаний… Дорея не сдержалась и всё-таки захлопала в ладоши. — Гарри, ты чего? — окликнула их Гермиона. Гарри вздрогнул. — Всё в порядке? — Ага, — с улыбкой ответила ей Дорея. — Просто нашёл кое-что интересное. — Квиддитч? — с улыбкой в голосе спросила Гермиона. Дорея просто рассмеялась.

***

Аврору Томпсону хватило двух взглядов на лабораторию, заплаканные глаза Тео, синяк на его щеке и общее состояние, чтобы резкими приказами отогнать остальных авроров от него подальше. Разговаривал Тео только с ним и то недолго. — Приходи в Министерство, числа этак десятого и позже, — сообщил он Тео, когда остальные авроры закончили соскребать органы отца со стен. Тео туда не пустили, но он знал, чем они там занимаются. — Ты единственный наследник, всё понятно, но протокол надо соблюдать. Ближе к дате тебе ещё письмо пришлют, уточнят когда, — Тео кивнул. — Я понял, спасибо, — ответил он. Авроры посмотрели на него откровенно говоря с жалостью, но пока это вытягивало Тео из той сумасшедшей ситуации, в которой он оказался — его это не волновало. — Ты справишься тут, один? — выдохнул Аврор Томпсон. Тео улыбнулся. Дело было в том, что в магическом мире было очень трудно реально доказать, что кто-то пропал без вести. Чистокровные имели привычку периодически запираться лет на двадцать в семейных поместьях, а потом возникать. После нескольких громких дел Министерство больше не добавляло магов в списки пропавших без вести и уж тем более перестало объявлять их мёртвыми. — Я буду не один, моя двоюродная бабушка Доротея приедет завтра. Она не Нотт, она мне по маме родственница, я ей сразу написал, — аврор кивнул, оглядывая поместье. Карлус хмыкнул: Томпсон пытался продумать, кто может приходиться Тео двоюродной бабушкой, но воображение явно пасовало. Ну да, типичные для Ноттов поздняя свадьба и поздний ребёнок очень сильно стопорили воспоминания. - Хорошо, ребёнок, — вздохнул он наконец. Тео поморщился: ему было пятнадцать, а не пять. — Главное - береги себя, — Тео кивнул и проследил за тем, как команда авроров чёткой формацией аппарирует из его дома. И поднял защиту обратно. «Удивительно,» фыркнул Карлус. «В моём времени никто даже бы не пришёл. Просто письмо прислали бы.»

***

Тео пребывал в некотором состоянии аффекта. Удивительно, что оно нагнало его сейчас, а не когда Карлус сражался с отцом или когда он только очнулся после ритуала. Поместье снова погрузилось в тишину, только негромкий шум моря на фоне придавал дому хоть какую-то жизнь. Тео уже успел привыкнуть к этой тишине, каждый раз привыкал летом и снова отвыкал в Хогвартсе. Весь сентябрь он фактически выпадал из реальности, пытаясь привыкнуть к бесконечному шуму. Звуки, пусть и очень тихие, исходили из портретной галереи, в которую отец запретил Тео ходить. «Сходи, проверим,» высказался Карлус. «Портреты пусть и не живые люди, но их опыт часто полезен. В отличие от людей, артефакты ничего не забывают.» Тео прошёл в затемнённую галерею. Учитывая как отец ненавидел разговоры… Мог и портреты заколдовать, а теперь заклинания пропали. Тео повернулся к одному из портретов и поклонился. Женщина на портрете ахнула и, если бы могла, то наверняка перегнулась бы через раму, лишь бы разглядеть Тео. — О мать моя Моргана, ты же копия Эвелин! — воскликнула она и добавила пару фраз на французском. Французского Тео не знал. Тот факт, что он был похож на мать, чем-то хорошим в чистокровных кругах не считался, «кровь должна быть сильной» и всё-такое. — Мою мать звали Эвелин Нотт, мадам, — вежливо ответил он. Карлус улыбнулся про себя. О, Тео ждала весьма приятная беседа: Карлус отлично знал отношение Бельвины Бёрк к внукам. — Она умерла пятнадцать лет назад. — То, что моя девочка умерла, я и так знаю, mon cheri, -выдохнула она. — Подойди поближе, дай хоть тебя рассмотреть. Вилли, свет! — свет не зажёгся. Тео опустил глаза — скорее всего, Бельвина звала эльфа, который давно погиб. — Люмос, — шепнул он, шагая к портретам. Золотой огонёк подлетел к потолку, освещая огромную портретную галерею. Большая часть портретов спала, только слегка мерцающие подписи показывали, что они просто спят, а не окончательно замерли. «Андроник», «Ирена», «Константин», чуть выше «Теодосиус», «Максимилиана»… — Ты силён, mon petit, — улыбнулась ему Бельвина. — Как твоё имя? Хотя постой, не говори. Моя девочка говорила мне, что хочет… Дориан? — Теодор, — возразил Тео. Мама дала ему имя, а потом мучалась ещё три дня, прежде чем умереть. Целители не смогли помочь. Эту историю отец рассказал ровно дважды — когда Тео было восемь и он достаточно осознал себя, чтобы задать вопрос о маме, и в тринадцать, пьяным монологом, перемежаемым ругательствами. В том, что отец любил маму Тео не сомневался, а вот про себя… — Теодор Алраи Нотт — Хитро, и мужа задобрила, и в честь кузины назвала… — кивнула себе Бельвина. — Кстати о муже. Где твой…молчаливый отец, mon petit? — Карлус и Тео синхронно фыркнули. Было видно, что Бельвина хотела использовать другое слово. — Мой отец погиб вчера, — пояснил Тео. Бельвина моргнула раз, другой, а затем расхохоталась так громко, что портреты вокруг подскочили в своих рамах. -Κάνε ησυχία, ηλίθιε! Тихо! Разбудишь её и плохо будет и твоему мальчику! — зашипели на разные лады несколько языков. Тео разобрал греческий и турецкий, знания в которых у него были чуть глубже поверхностных: пришлось выучить кое-что, чтобы понимать подписи в семейных книгах. — И куда ты отправишься теперь? — спросил другой голос, более мелодичный, но говорящий с таким акцентом, что Тео едва его понял. Он обернулся и услышал, как Карлус грязно ругается в его голове. Терция Нотт, не совсем призрак, но и не совсем живая, стояла, наклонив голову. Она была похожа на отца и остальных Ноттов с портретов, но на него самого — весьма отдалённо. Из схожего только римский нос, да тёмные волосы. Её одежда вся была изорвана, но было легко понять, что это была не совсем обычная мантия. На жёлтых туфлях были отпечатки крови и копоти, у правого был поломан каблук — Терция хромала на одну ногу. Тёмные волосы выпростались из-под белой прополомы, теперь покрытой странными, золотыми пятнами. — К Поттерам, — ответил вдруг Карлус. Тео, которого от резкой смены контроля замутило, несмотря на то, что тела у него в моменте грубо говоря не было, застыл. — К Поттерам? — любопытствующим, но холодным тоном произнесла Терция Нотт. Карлус коротко кивнул и Терция улыбнулась. Она шагнула вперёд, затем ещё ближе. — Не боишься, надо же. Все Нотты меня боятся. Боятся нашей собственной гордыни. — Ты всего лишь осколок души давно погибшего человека, — осклабился Карлус. Тео вздрогнул и уставился на Терцию во все глаза. Мертвенно бледная, но живая, привязанная к стенам Нотт-касла, причём только к тем, в которые улетели её кости, когда маховик взорвался в её руках. Терция шагнула вперёд и Карлус, не сдвинувшись ни на шаг, затянул заклинание. Язык Тео был не знаком, но он каким-то образом всё понимал и без перевода. — Приди сюда, лишь на минуту, — мерно стукнули часы. — Как гостью встретят тут тебя, — голос Карлуса стал глубже и внезапно похолодало. У Тео загудело в ушах, с каждой секундой всё сильнее, хотя чисто технически, у него сейчас не было тела. Терция закричала. Это было что-то совсем не похожее на крики боли, отчаянья или бессилия. Тео даже не знал, что такой звук возможен. Кажется, Терция послала в них с Карлусом какое-то заклинание, но Карлус его, видимо, отбил. Температура упала, затем подскочила, а потом всё закончилось так резко, что будь у Тео тело, его бы повело. — Она… ушла, — выдохнул Карлус. Тело покачивалось. Тео поплохело от того, с каким облегчением он выдохнул. Не Тибериус Нотт испугал Карлуса, хотя он был хорошим дуэлянтом, а Терция Нотт — давно мёртвая девушка лет восемнадцати. — Это хорошо. А теперь объясни мне, mon cheri, откуда ты знаешь заклинания Поттеров, — Бельвина поджала губы, а Тео отвёл глаза. Благо, контроль был у Карлуса, а тот был достаточно изворотлив, чтобы придумать им легенду на ходу. — От тётушки Дореи, — ответил он, немного показательно помявшись. — Она и дядя Карлус написали мне несколько писем, ещё до моего рождения, — Бельвина вскинула брови, но Карлус даже не затревожился. С Блэками он общаться умел — одна из них была его женой! — Мама же изучала магию смерти? И всё, что было связано со Слизерином? Я перебрал её книжки, там были от Поттеров. — Изучала, — вздохнула Бельвина. — Даже уговорила Герберта взять на подработку того мальчика из Гонтов, чтобы поближе с ним познакомиться. О, как же Карактат ругался, Мерлин сохрани… Тибериус позволил тебе брать её вещи? — Я не спрашивал разрешения, — выдохнул Карлус. Тео действительно копался в материнской библиотеке и действительно не спрашивал разрешения у отца. Только вот до тех книжек, про которые Карлус сказал, добраться не смог. Они были закрыты заклинаниями. Но Бельвина об этом не знала. — Весь в мать, — улыбнулась Бельвина. — Такой скандал своим попаданием на Гриффиндор учинила! — Тео моргнул, контроль мигнул и телом теперь вновь управлял Тео. — На Гриффиндор? — ошеломлённо выдохнул он. — И вы не ругались? Не выкинули её из рода? — Тео знал, что его бабушка была Блэк, и что у него, через два поколения сохранилась практически типичная для Блэков внешность, почти ничего от отца и Ноттов. А Блэки были… фанатичными Слизеринцами. — С её характером ей бы никакой другой факультет и не подошёл бы, — отмахнулась Бельвина. — Я Блэк, а не слепая. К тому же, какая к чёрту разница, на каком ты факультете, если после замужества к тебе обращаются исключительно через супруга? — Тео почувствовал здесь невысказанную ярость, но промолчал. — Я, например, была на Рейвенкло. — Шляпа предлагала мне Рейвенкло, — заметил Тео. Карлус фыркнул в его голове, голос его звучал устало. Бельвина улыбнулась немного грустной улыбкой. — Это хорошо, — ответила Бельвина. — Иди, собирайся к Поттерам. Главное не забывай меня навещать, — Тео поклонился ей и другим портретам в галерее. — Не забуду, бабушка.