Часть 4. Министерство магии

Дорея привычно поднялась в шесть — воспитание из неё война не выбила, не выбьет и недолгое попадание в чужое тело. Гарри ещё спал, причём крепко, и Дорея не стала его будить. Молли с вечера положила у изножья кровати свежевыстиранные джинсы и футболку, на которые Дорея посмотрела с прищуром. С одной стороны, Гарри маггловоспитанный, с другой, Визенгамот слегка негативно относился к тем, кто не следовал волшебным традициям. А им было не нужно «слегка негативно», нет, Гарри начнёт волноваться… В конце-концов Дорея кивнула самой себе, бросила в Рона усыпляющее, чтобы точно не разбудить и надела одежду, которую подготовила сама. Это всё ещё был компромисс магического мира с маггловским, но куда больше в магическую сторону: джинсы, рубашка с вышивкой и мантия, слегка старомодная, поскольку принадлежала Сириусу, когда он ещё не сбежал из дома. Дорея остановилась на секунду. Возможно… — Кричер, — негромко позвала она. Эльф появился с негромким хлопком. — Поганый полукровка звал Кричера и Кричер пришёл, о, что бы подумала моя хозяюшка, — забубнил он. Дорея посмотрела на него грустным взглядом. Кричер был совсем молодым, когда она жила на Гриммо, а теперь выглядел древним. А прошло по меркам эльфов не так много. — Хозяюшка уже многое подумала, Кричер, — произнесла она. Эльф осёкся и уставился на неё округлившимися от шока глазами. О, теперь он точно знал, что перед ним Блэк. — Принеси мне… мой свадебный комплект, — и подумав секунду, Дорея добавила. — Комплект Дореи Блэк, с жемчугом. Возможно, в ней говорила глупая сентиментальность, а возможно — глупая надежда на то, что она увидит Карлуса. От этого комплекта у Поттеров осталось только колье из жемчуга в три ряда с большим сапфиром в центре. Оставшаяся здесь, на Гриммо, часть комплекта была поломана, многих жемчужин не хватало — Дорея швырнула этим комплектом в свою сестру Кассиопею, чуть не выколов ей острым краем серёжки глаз. Да, её не выкинули из семьи, но это не означало, что всем Блэкам нравился выбор Дореи. Быть совсем уж честной — он не нравился подавляющему большинству. — Держите, хозяйка, — Кричер в этот раз не хлопал, вспомнил, видимо. Дорея улыбнулась и кивнула, беря из тонких лапок то, что осталось от комплекта украшений. Жемчуг всё ещё блестел, точно также, как когда Карлус его подарил. — Спасибо, Кричер, — она мягко кивнуло эльфу. — Хозяйка заменила этого мерзкого полукровку? Хозяйка сильна… — Не заменила, — холодно заметила Дорея. — Гарри — мой наследник, так что будь вежлив, — Кричер вздрогнул и поклонился. — Спасибо, Кричер, можешь идти, — домовой эльф исчез, ещё раз поклонившись. Дорея вздохнула. Есть ли психологи для домовых эльфов? Да, характер у Кричера изначально был не сахарным, но он провёл со свихнувшейся от горя Вальбургой в запертом доме пять лет. Это не могло не повлиять. Когда её сын умер, Дорея едва ли не на людей бросалась. Ему едва исполнилась неделя. Что чувствовала Вальбурга, потерявшая сына, которого знала, представить было невозможно. Дорея немного повозилась с жемчужным комплектом и пристроила несколько нитей жемчуга на манер портупеи. На чёрной рубашке смотрелось эффектно, но жемчуг Дорея прикрыла заклинанием невидимости, просто на всякий случай. Ещё несколько нитей нашли место на запястьях. Когда Дорея спустилась вниз, её встретила тишина, почти гробовая между прочим. Молли разглядывала её с ног до головы, явно не совсем довольная тем, что Дорея надела не её одежду. Но в наряде Дореи не было ничего особенного, поэтому Молли промолчала. — Там же одни старпёры, — пожала плечами Дорея в ответ на закономерный вопрос про одежду. — Не в обиду. Побуду в мантии, не буду рисковать, — этим она заслужила одобрительный кивок Ремуса. Интересно, он думал, что Гарри этому научил Сириус? Или что? — Доброе утро, Гарри, — зевнула Тонкс. Дорея кивнула ей с улыбкой. На этот раз волосы у Тонкс были светлые и курчавые, но даже это не помогло сделать её менее Блэк. Даже наоборот, сделало её слегка похожей на Лукрецию. — Как спал, ничего? — Ничего, — сказала Дорея, осторожно садясь на соседний стул. Тонкс боролась с зевотой. — Как ты пойдёшь на работу? Может бодрящего зелья? — Нам нельзя если не на миссии, — пояснила Тонкс, продолжая зевать. — не волнуйся, Гарри, завтра отосплюсь, — она махнула рукой, едва не сбив чашку. Дорея мягко ей кивнула и улыбнулась подошедшей Молли. — Что будешь есть, Гарри? — спросила миссис Уизли. — Овсянку? Горячие булочки? Копченую рыбу? Яичницу с беконом? Поджаренный хлеб? — Овсянку и булочки, пожалуйста, — попросила Дорея. — И кофе, если можно. Я не до конца проснулся, — Сириус, тоже тянувший кофе, отсалютовал ей своей белой чашкой. Дорея не участвовала в разговоре, но прислушивалась к именам. Ничего нового ей не сказали. — Спасибо за завтрак, миссис Уизли, — Дорея поднялась из-за стола и отнесла тарелку в раковину. Потом вернулась и провозгласила. — Мистер Уизли, я в гостиной, как позавтракаете, переместимся камином в Министерство. Хочу прийти пораньше, осмотреться. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, ушла в гостиную. Дорея всегда чётко проговаривала планы, если это было нужно, и по возможности старалась их не нарушать. И другим не позволяла. Мистер Уизли попытался уговорить её добираться в Министерство маггловским метро, но Дорея в ответ на это просто взяла горсть летучего порошка и шагнула в камин, произнеся «Атриум Министерства». Спорить с ней в полёте было неудобно. Проснувшийся Гарри поддержал её. Он уже просто хотел, чтобы это всё поскорее закончилось. Дорея явно знала, что делала и он только чуть-чуть беспокоился о результате слушанья. Они вышли из камина в конце очень длинного, великолепного зала с тёмным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. Паркет был старый, Дорея отлично помнила, что он лежал здесь ещё до войны, но в отличном состоянии. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную доску объявлений. Это были защитные руны, превращавшие Министерство в защищённое от бомбёжек место. Это было военное нововведение, за которое магам фракции прогрессистов пришлось драться, причём буквально. Для маггловоспитанного Гарри — удивительная роскошь и магия. Для выросшей в трёх поместьях Блэк Дореи — удивительно уместная тихая роскошь. Обычно в Министерстве любили помпезность. Посреди зала Гарри увидел фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу крупней, чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и домовой эльф. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. «Гермиона была бы в ярости,» вздохнул Гарри. Дорея поджала губы. Да, она и сама не любила этот фонтан. Ещё и назывался «фонтаном волшебного братства», поскольку был поставлен во время «французской горячки» — в министерстве Франции был практически такой же. — Нам туда, Гарри, — неуверенно сказал Артур. Дорея кивнула и они присоединились к потоку сотрудников Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, другие — потёртые портфели. Кое-кто читал на ходу «Ежедневный пророк», сталкиваясь с другими в толпе. Дорея кинула галлеон в фонтан. — Сюда, Гарри, — сказал Артур, и они вышли из толпы сотрудников, направлявшихся к золотым воротам. Слева от них за столом, под табличкой с надписью «Охрана», сидел плохо выбритый волшебник в переливчато-синей мантии. При их приближении он поднял глаза от «Ежедневного пророка». — Я сопровождаю посетителя, — объяснил мистер Уизли, показывая на Дорею. — Сюда, пожалуйста, — сказал дежурный скучающим голосом. Дорея подошла к нему ближе. «Это не опасно? Вас не распознают?» спросил в голове Гарри. Дорея слегка мотнула головой и обернулась к Артуру. — Это же просто стандартная проверка, верно? — как бы спросила она. Гарри её понял. Артур кивнул. — Я читал… — Волшебную палочку, — буркнул дежурный колдун-охранник, положив золотой щуп и протянув ладонь. Дорея дала ему палочку Гарри, отлично зная, что на всякий случай у неё в жемчужной портупее есть ещё одна, палочка её мамы. Охранник опустил её на странное латунное приспособление — подобие весов, но с единственной чашечкой. Такие нигде кроме Министерства уже давно не использовали… Устройство завибрировало. Из щели в его основании проворно выползла узкая полоска пергамента. Волшебник оторвал её и прочёл, что на ней было написано. — Одиннадцать дюймов, внутри перо феникса, используется четыре года. Так? — Так, — подтвердил Гарри. Дорея улыбнулась. У неё самой изначально палочка была с пером феникса, но она перестала слушаться Дорею в тридцать девятом. Новая палочка уже была сделана на заказ из кедра и её сердцевиной стало перо оками. — Это мне, — сказал охранник, накалывая пергамент на небольшой латунный шип. — Это вам. — Он сунул Гарри волшебную палочку обратно. — Будьте аккуратнее, — процедила Дорея и охранник отшатнулся. Его глаза метнулись от её рук, выхвативших палочку к шраму на лбу. Дорея поймала его взгляд и сладко улыбнулась. — Я на дисциплинарное слушанье, Гарри Джеймс Поттер. Запишите себе, — под её взглядом и ласковой улыбкой охранник бледнел, краснел, но запись сделал. Настроение стремительно портилось. — Спасибо. Тут как раз перед Дореей на стол охранника упала записка. Явно адресованная ей. — М-мистер Поттер, вас ожидают на дисциплинарное слушанье в восемь часов в старом зале суда номер десять… — Да-а? — изумилась Дорея. — Что-то сгорело? Взорвалось? Началась война? — охранник с испугом взглянул на неё. Гарри с любопытством прислушался. — Если нет, то переносить суды можно минимум за день. Впрочем, этот вопрос я подниму. Полный зал Визенгамота за несовершеннолетнюю магию, так? Позади неё раздались шепотки. О да, именно этим Дорея и занималась. Полный зал собирали на большие суды и законопроекты, а не дисциплинарные слушанья. — Пойдёмте, мистер Уизли, не стоит задерживаться, — и она зашагала к лифтам. Они спустились на самый последний этаж и оттуда двинулись лестницами. — Вниз, вниз, — пыхтел мистер Уизли. Дорея вышагивала рядом, не так торопясь. У них на самом деле было время. — Сюда даже лифт не ходит, такая глубина… Почему они здесь решили устроить, ума не приложу… Мистер Уизли резко остановился перед тёмной закопчённой дверью с огромным железным замком. Он тяжело привалился к стене, держась за грудь. Гарри прошило искренним сочувствием к немолодому магу. — Иди, — тяжело дыша, проговорил он и показал на дверь. — Туда, туда. — А разве… разве вы не со мной?.. — выдавил Гарри. Дорея подышала на счёт. «Я с тобой, Гарри. Давай я.» — Нет, нет, мне нельзя. Удачи тебе! Сердце Гарри выбивало бешеную дробь прямо в горле. По крайней мере, так чувствовалось Дорея вдохнула, растянула губы в вежливой улыбки и шагнула в зал суда. Если бы контроль был бы у Гарри, он задохнулся бы от изумления. Просторное подземелье, в которое он вошёл, было ему до ужаса знакомо. Он не просто видел его раньше — он побывал в нем, когда заглянул в Омут памяти Дамблдора. У него на глазах супругов Лестрейндж приговорили здесь к пожизненному заключению в Азкабане. Стены, сложенные из тёмного камня, были тускло подсвечены факелами. Справа и слева от Гарри вздымались ряды пустых скамей, но впереди, где скамьи стояли на возвышении, на них темнело много человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, но как только за Гарри закрылась массивная дверь, в зале воцарилась зловещая тишина. Дорею это, впрочем, не тревожило. — Уважаемый Визенгамот, — спокойно произнесла она. — Насколько мне известно, менять дату судов возможно не менее чем за день. Мне повезло, что я прибыл в Министерство раньше. — Визенгамот в этом не виноват, — возразил голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь, — Дорея прищурилась. Значит, по-хорошему не хотят. — Разумеется, — ответила она. — Уважаемый секретарь, — а на судах такой был всегда, причём это был не человек. — Зафиксируйте, пожалуйста, что мистер Поттер требует разбирательства в попрании уголовно-процессуального кодекса, статьи 15, части 3. Негромкий звон возвестил о том, что жалоба записана. Дорея услышала, как кто-то тихо ругнулся. Она могла взять под Империус весь этот зал и решить проблему минуты за три. Гарри в это время перевёл взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. В Омуте памяти он видел, как эти цепи ожили и опутали подсудимого. Он даже не представлял, каково ему было бы, если бы с ним не было Дореи. Та в свою очередь подошла к креслу, опёрлась на подлокотник и обратилась к прибывающим в шоке магам. — Уважаемый Визенгамот, я обвиняюсь в уголовном преступлении? Если до этого стояла тишина, то теперь зал взорвался. Гарри с трудом разобрал несколько восклицаний «Действительно, какого Мордреда!» и много нецензурных. Дорея продолжила спокойно смотреть на трибуну судей. — Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, впрочем, звуча неуверено. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнатиус Уизли. — Допрос, господин министр? — невинным голосом произнесла Дорея. Выбор слов у министра был отвратительный, как его вообще допустили к суду, где каждая формулировка важна? — Прекратите этот фарс, Министр, — звучным голосом произнесла Амелия Боунс. Дорея помнила её: милая девочка, с хваткой покрепче медвежьей. — Мы собрались здесь по делу о смерти Тибериуса Нотта и дальнейшей судьбы наследия семьи, а не ради дисциплинарного слушанья. Мистер Поттер, пройдите в мой кабинет, я выслушаю ваши показания примерно в девять часов, как и было сказано. — К сожалению я не могу, мадам Боунс, — произнесла Дорея. Она не любила менять планы, но это не значило, что не могла. И тем, кто её знал, в этот момент хотелось бы бежать. По залу пошли шепотки. — Лорд не может быть среди Визенгамота на собственном слушанье, но может на иных. — Ты не-! — успел выдать Фадж, прежде чем захлопнуть рот. Визенгамот признавал Дорею как Лорда. Дорея поклонилась, как положено, и направилась к скамье с теми, кого она узнавала как традиционных нейтралов. Ей освободили скамью. — Благодарю, — улыбнулась она невысокому волшебнику, Гринграссу, если судить по нашивке на его мантии, прямо рядом с большой буквой W. Дорея постучала палочкой по столу и на нём появились несколько пергаментов, все, как один, с гербом Поттеров. У Поттеров супруги имели ровно тот же уровень доступа ко всем ресурсам семьи, что и Поттеры по крови, так что даже если бы Дорея не была в теле Гарри, она могла бы сделать также. Это было приятно, особенно после бытия младшей из поколения у Блэков, то есть почти без права голоса в чём-то реально серьёзном. — Наследник Нотт, прошу, проходите, — объявила Амелия Боунс, видимо, отвечавшая за то заседание, которое изначально должно было проходить в этом зале. Но внимание Дореи привлекло не это. Наследником Нотт, без сомнения, был сын её Эвелин, Теодор. Дорея перевела взгляд на вошедшего мальчика и на секунду подумала, что переместилась во времени. Как же он был похож на Эвелин! Тот же нос, такие же движения… Только глаза, кажется, были карими, а не синими, как у Эвелин, но с такого расстояния Дорея не могла сказать точно. — Вы — Теодор Алраи Нотт, проживающий в Восточном Йоркшире, рядом с поселением Бемптон, на ненаносимой территории поместья Нотт-касл? — спросил Министр, продолжая коситься на Гарри. Гарри с Дореей во все глаза смотрели на Теодора Нотта. У него было Блэковское второе имя. — Да, — произнёс Теодор и что-то в его позе показалось Дорее очень знакомым. Гарри поджал губы. Ему не нравилось видеть ровесника на суде, но Нотт хотя бы был не на скамье подсудимых, а просто свидетелем. — Я, мадам Амелия Сюзанна Боунс, клянусь, что все вопросы, заданные на этой сессии, будут дублировать уже заданные мной лично на допросе, — подала голос мадам Боунс. — Я заранее готова объявить, что Теодор Алраи Нотт не виновен в смерти своего отца и всё наследие семьи Нотт переходит к нему. Между Боунс и Фаджем летали искры. Дорея наслаждалась шоу. — Вы — сын и единственный наследник Тибериуса Нотта, погибшего 4 августа 1995 года? — проскрипел Фадж сквозь зубы. Половина Визенгамота уже сделала выбор в пользу мальчика, после заявления Боунс. По сути всё это заседание тоже стало формальным. — Да, если в его завещании не указано иного, — спокойно произнёс мальчик, будто перспектива быть вычеркнутым из завещания никоим образом его не пугала. — В его завещании было указано, что всё должно отойти его жене, Леди Эвелин Нотт, в девичестве Бёрк, — пояснил кто-то сбоку. Имён сотрудников отдела регулировки магических наследий этого времени Дорея не знала, а поворачиваться к ним сейчас было бы слегка невежливо. — Поскольку Леди Нотт завещания не оставила, а вы — её сын, то основным наследником являетесь вы. — Благодарю, — слегка кивнул Теодор. Гарри, если бы контролировал тело, покачал бы головой. Как всё сложно было в магическом мире — вначале отец Нотта завещал всё его матери, а только потом ему. — Вы готовы поклясться, что не имеете никакого отношения к смерти Тибериуса Кантакеруса Нотта? — К сожалению, нет, — ответил Теодор всё тем же спокойным тоном. Поднявшийся шум мадам Боунс успокоила несколькими стуками краем печати по столу. — За день… точнее, за несколько часов до смерти моего отца, это было поздно вечером, мы провели дуэль, из которой я вышел победителем, — кто-то ахнул и тут же зажал себе рот рукой. Дорея вскинула брови. «Это что-то необычное?» спросил Гарри в её голове, но прежде, чем Дорея успела ответить, косвенно ответили другие. — Это необычно, мистер Нотт, — гнусаво протянула женщина рядом с Фаджем. Она вся была в розовом. Гарри даже не знал, что и думать. Неужели и его суд мог стать таким фарсом? Даже в сериалах, которые он иногда зацеплял краем глаза у Дурслей, суд был как-то серьёзнее… — Ваш отец был Мастером Дуэлинга, — Теодор только кивнул. — В том, что тогда мне повезло, я поклясться могу, — пояснил он. — Отец не ожидал моей победы, как не ожидал её и я. Он… очень болезненно отнёсся к поражению и отправил меня в мою комнату до утра, сказал, что решит, что со мной делать позже. — Но вы не видели своего отца утром… — Утром четвёртого августа, да, — кивнул Теодор. — Я проснулся от того, что из крыла отца тянуло горелым. Я проверил его лабораторию и сразу же вызвал авроров. В том, что я его не убивал, поклясться также могу. Дорея отклонилась назад, чтобы проследить за тем, что решают Лорды и Министерские работники. Большая часть из них уже высказалась — на их столах загорались печати разных цветов. Пока всё показывало, что Визенгамот мальчика отпустит и дело не пришьёт, хотя парочка и проголосовали против. Дорея легонько постучала палочкой по столу и на её столе точно также зажглась печать оправдания. Честно? Ей было всё равно, имел ли этот мальчик какое-либо отношение к убийству Тибериуса. Он был сыном её Эвелин, частью не Дома Блэков, но семьи Дореи Блэк. — Визенгамот постановил, что вы не имеете вины в смерти Тибериуса Кантанкеруса Нотта, наследник Нотт. Поскольку ваш шестнадцатый день рождения чуть более чем в месяце от сегодняшней даты, Визенгамот постановил, что вы имеете право претендовать на эмансипацию, — спокойным тоном подытожила Амелия Боунс, когда последняя печать, оправдывающая, зажглась. — Вы будете подавать на эмансипацию? Дорее подумалось, что ему не позволят эмансипироваться. Если мальчик — наследник Ноттов, то быть его опекуном выгодно до невозможности. Особенно Пожирателям смерти. Выгоднее только быть опекуном Гарри Поттера. — Да. Но если Визенгамот не одобрит, то я бы хотел, чтобы за мной приглядывала моя двоюродная тётя, — добавил Теодор. Дорея мгновенно просчитала и улыбнулась краем губ, чтобы не привлекать внимание. — Я написал ей как только смог, поскольку она мой ближайший родственник. Двоюродной тётей ему была, разумеется, Дорея. Оставшаяся часть слушания пролетела мимо неё — больше ничего интересного в привычном хаосе Визенгамота для Дореи не было.

***

— Мистер Поттер, мистер Нотт, — Тео поднял глаза на мадам Боунс. Их усадили в коридоре, чуть поодаль, пока перед кабинетом главы Департамента магической безопасности сновали люди. — Подождёте меня четверть часа? У меня появились весьма срочные дела, — она бросила взгляд на свой кабинет, перед которым ругались два мага в официальных мантиях. Тео честно, ожидал куда меньшей помпы от своего дела. Других наследников у отца не было, семейное древо Ноттов, как и семейные деревья других чистокровных семей в последнее время сильно усохло. У Тео были дяди и тёти, но они в основном умерли в младенчестве. Он недооценил желание Визенгамота поругаться. Карлус, отлично знавший всю эту систему, только головой покачал, когда Тео вначале полчаса рассказывал мадам Боунс ситуацию, потом ещё раза два повторял. Иногда Карлус перехватывал контроль, чтобы Тео не попал на особо скользкие подводные камни, но в основном только советовал. Но тот факт, что они никого не отправили ни к нему, ни к Поттеру, как оказалось, до сих пор вымораживал Карлуса. Да, в его времени было ещё хуже, но среди Визенгамота находился хотя бы один или несколько не безответственных взрослых. Часто, слишком часто, это был старший брат Карлуса Флимонт или сестра-в-законе Юфимия. До Министерства Тео добрался самостоятельно, ориентируясь больше на воспоминания и подсказки Карлуса, нежели на указания письма. Сухой и запутанный министерский язык, полный канцеляризмов, Тео не нравился и без особой нужды он не собирался ломать себе глаза. — Хорошо, мадам Боунс, — улыбнулся Поттер. Поттер, тонкий, в кои-то веки более менее нормально причесанный, но при этом статный, будто у него был внутренний стержень, кого-то напоминал Карлусу, Тео чувствовал это краем сознания, но Карлус не говорил кого именно. Возможно, самого себя — Поттеры все были очень похожи. Посидели в тишине несколько минут. Тео было неловко, совсем чуточку. Поттер был здесь из-за несовершеннолетней магии при магглах, насколько он понял, а Тео — по подозрению в убийстве собственного отца. Почему он вообще был у магглов? Нет, Тео видел, что Гарри Поттер знает очень мало о той культуре, в которой был воспитан Тео, что он не знает самых простых ритуалов и привычных чистокровным правил поведения, но это могло объясниться воспитанием Дамблдора. Но если Поттер рос в маггловском районе, безо всякого знания о магии… Тео и Карлус вместе поморщились. Кошмар. — Нотт, — окликнул его Поттер. Тео повернулся к нему. Поттер, что удивительно, выглядел как волшебник: в чёрной рубашке с вышивкой и мантии, пусть и в джинсах. Ещё на его рубашке было какое-то скрывающее заклинание, вероятно на артефакт. — Я… приношу свои соболезнования. Знаю, мы не общались до, но если захочешь, ты можешь мне писать, — он посмотрел на Тео с сочувствием, но не с жалостью и это Тео слегка удивило. — Спасибо, Поттер, — улыбнулся он в ответ. Тео вообще заметил, что стал улыбаться гораздо чаще после появления Карлуса. — На самом деле у нас с тобой очень разные ситуации. Я сирота, который счастлив по этому поводу, — Поттер закатил глаза. — Ладно, попробуем иной подход, — вздохнул он, совершенно другим тоном. И Тео отдёрнуло от контроля с такой силой, что он ещё несколько секунд не мог понять, что случилось. Карлус нервничал и в то же время… на что-то надеялся? — Теодор, ты знаешь, что твоя тётя Дорея — Поттер? — Рея? — выдохнул Карлус. Поттер расплылся в улыбке, причём непривычной и явно чужеродной на его лице. А через секунду Карлус уже обнимал Поттера, сжимая в руках мёртвой хваткой ткань мантии на его спине. Всё стало настолько ярким, что у Тео кажется заслезились глаза. Что-то впилось в шею, словно на Поттере была какая-то подвеска или ожерелье, скорее второе. Даже скорее что-то на всю грудину, а не просто на шею, потому что бусины ощущались даже на талии. Карлус сжимал объятия так крепко и так отчаянно, что даже до Теодора долетали чувства и ощущения. Надежда, неверие и счастье, настолько концентрированное, что Тео опешил. Он никогда такого не чувствовал, а это учитывая то, что до него доходила максимум половина. Наверное так нужно было себя чувствовать, чтобы вызвать патронус. Поттер рассмеялся мягким, счастливым смехом и уткнулся лбом Тео в плечо. — Этот мальчик провёл ритуал, верно? — выдохнул он. — Мальчик моей Эвелин, — Поттер больше ничего не произнёс, но Карлус рассмеялся, голос самого Тео зазвучал очень непривычно, и только прижал Поттера к себе ещё крепче. На секунду, нет, даже на сотую долю секунды, Тео смог увидеть что-то, чего в реальности не было. Высокая женщина с чёрными волосами без единой седой пряди, но с жемчужной сеткой в волосах, отчаянно похожая на самого Тео, обнимала мужчину, похожего на Поттера, такого же взъерошенного, только с очками другой формы — прямоугольной, а не круглой. Они были очень похожи на самого Тео и Гарри Поттера — Доротея и Карлус. Догадаться оказалось очень несложно — Карлус часто упоминал, что Дорея, Эвелин и Теодор соответственно были до безумия похожи. Тео подумал об отправленном в прошлое контракте. Поттеры оторвались друг от друга, обменялись счастливыми улыбками и переплели пальцы. Тео подумалось, что контроль тела он получит очень нескоро. — Тео, это Дорея Поттер, мне жаль, что приходится представлять вас в такой ситуации, — произнёс Карлус вслух. Поттер улыбнулся, всё той же, совсем не подходящей ему улыбкой. Кроме этой улыбки Тео ничего не бросалось в глаза, несмотря на то, что он ожидал эффект зловещей долины. — Приятно познакомиться, Тео, — кивнул Поттер. Хотя, скорее всего, это был не Гарри Поттер, а Дорея Поттер. Даже не скорее всего, а точно. — Гарри, это Карлус Поттер, в теле Теодора Нотта, помнишь, мы видели его на семейном древе? — возникла недолгая тишина, а потом Дорея кивнула, видимо, Гарри Поттеру. — Рада наконец-то встретить тебя, наследник Блэк. — Он наследник? — вскинул брови Карлус. Поттер кивнул. Становилось очень сложно различать Дорею Поттер и Гарри Поттера, поэтому Тео решил перестать и говорить только про Дорею — у контроля, по всей видимости, оставалась она. — Арктурус завещал мне всё, — пожала плечами Дорея. — Чисто технически, сменилась главная ветвь, но что-то мне подсказывает, что быть наследником Блэков Теодору сейчас будет выгоднее, — она улыбнулась. — Так что пока у Леди Блэк два наследника: её внучатый и двоюродный племянники. Тео улыбнулся. То есть даже не кто-то из кузенов Дореи Поттер был Лордом Блэк, как предполагал Карлус. А она сама. То есть Теодора будут защищать, Карлус обещал. — Ты Леди Блэк, — рассмеялся Карлус и Тео стало даже не по себе от того восхищения, которое он услышал в собственном голосе. — Это… прекрасно! Что бы дальше Карлус ни хотел сказать, он не успел. Раздался грохот, громкий зычный голос мадам Боунс объявил «выметайтесь из моего кабинета!» и в коридор высыпала толпа. Поттеры рук не расцепили. Через минуту к ним подошла и сама мадам Боунс. — Мистер Нотт, мистер Поттер, — выдохнула она. — Следуйте за мной. Я отдам мистеру Нотту его документы и наконец-то нормально поговорю с мистером Поттером, — Рыжеволосая женщина уже успела сменить тёмно-сливовую мантию на рабочую чёрную с красными нашивками, а также взять с собой какие-то документы. Тео её было жаль, почти единственный адекватный человек в верхушках Министерства. — Я подожду, — кивнул Карлус, когда ему отдали документы по делу Тео, а Поттера (называть его так с каждой секундой становилось всё более неловко) позвали в кабинет. — Я не знала, что вы близки с мистером Ноттом, мистер Поттер, — услышал Тео, пока закрывалась дверь. Поттер, точнее, Дорея Поттер, фыркнула и что-то произнесла. — «Мы всего лишь однокурсники», — вслух произнёс Карлус. — Она всегда так говорила, когда мы были в Хогвартсе. Говорить, что мы друзья и уж того хуже влюблённые, было бы просто опасно для неё. Блэки, — он пожал плечами. Тео вздохнул.