Часть 5. Семейные разборки

— Ну что, — улыбнулась Дорея, когда наконец-то вышла из кабинета. — По ощущениям — оставили там всю свою голову, но оно того стоило. Готовьтесь к тому, что магическую Британию скоро начнёт штормить, — она подмигнула Тео. Понять когда и кто был у контроля было довольно легко — своего мужа Дорея знала хорошо. — Что вы имеете в виду? — спросил Тео. Дорея присела рядом с ним и улыбнулась. — Мы рассказали мадам Боунс очень много, — пояснила она. — Очень много. Начиная с первого курса и нарушений в правилах безопасности и заканчивая всей чертовщиной, которая творилась в прошлом году. Про Сириуса ещё. — Простите? Он же пытался убить Поттера, — выдохнул Тео. Дорея покачала головой. Даже если бы Гарри не рассказал о том, что знал, Дорея всё равно бы не поверила, что Сириус предал Поттеров. Он не был на такое способен. — Сириус невиновен, Поттеров предал Питер Петтигрю, — пояснила Дорея. — Гарри потом тебе всё расскажет…? — это было немного направлено на Гарри. «Если он не такой как Малфой, то с радостью расскажу» ответил в её голове Гарри. Дорея улыбнулась. — Расскажет. Кстати, если тебя начнут спрашивать про Тома Реддла, то не пугайся сильно. Это изначальное имя главы пожирателей. — Но Реддл это не магическая фамилия, — вскинул брови Тео. «Он не знает, что Реддл полукровка?» выдавил Гарри. Дорея покачала головой. Судя по её пониманию ситуации, про Тома Реддла мало кто помнил. А если и помнил, то не рассказывал — Тибериус Нотт точно знал кем был Реддл, он ведь был его однокурсником. Но сыну явно ничего не сказал. — Его мать из Гонтов, — пожала плечами Дорея. — Под него точно начнут копать, особенно учитывая то, что мне напомнил дневник. Мадам Боунс может и не поймёт, но в Отделе тайн — точно. — Что он вам напомнил? — спросил Тео. Дорея поджала губы. Крестражи были тяжёлой темой даже для Поттеров, а они работали с этим. Даже Блэки не очень любили говорить об этих вещах. Чтобы создать крестраж намерено, нужно было провести много пренеприятнейших ритуалов. Гарри поморщился. — Крестраж. Эхо души, заключённое в предмет, — пояснила она, когда поняла, что ни Тео, ни Гарри не знают. Логично, на самом деле. — Очень тёмная магия и магия против природы. Поттеры, как потомки Певереллов, в своё время очень много таких уничтожили. Да и Карлус должен знать заклинания для этого… — Он говорит, что знает, — после недолгого молчания ответил Тео. Скорее всего, Карлус что-то мысленно ему сказал. — И что научит нас обоих. — Это хорошо, — кивнула Дорея. — Но пока отложим. Тео, можешь позволить Карлусу говорить? — Тео кивнул, его слегка повело и на Дорею уже смотрел её муж. — Ты хочешь вытащить нас из аномалии сегодня, — понятливо протянул Карлус. Дорея кивнула. — Хорошо. Отправимся в поместье Поттеров? — Нет, мы с Гарри вернёмся на Гриммо и расскажем Сириусу ситуацию. Придётся немного приврать, но зато я смогу наконец обнять своего племянника нормально, — Гарри фыркнул. «Гренди, мы его уже обнимали.» — Именно как племянника, Гарри. — Тогда я с Тео отправлюсь в Рияду, — кивнул Карлус. Он явно смеялся внутри. — Сегодня ночью? — Дорея кивнула. «Без нас?» уточнил Гарри. Без сомнения, Тео тоже задал аналогичный вопрос, потому что Карлус поджал губы. — Мальчики, для вас это будет опасно, — выдохнула Дорея. — Мы знаем, что мы делаем, но в работе с временными аномалиями важна точность. Капля чужой магии и всё может полететь к чертям. Мы вами рисковать не будем, — Карлус кивнул. — Я впишу Тео в защиту дома сразу, — сообщил Дорее Карлус. Она нахмурилось. Это породит ещё больше проблем с наследством, если они всё-таки не выберутся, но других вариантов обезопасить Тео наверное и не было. — Это означает, что он будет «почётным Поттером» в какой-то мере. «Это… неожиданно» выдавил Гарри. «И кем он мне будет приходиться?» — Кем хочешь, — ответила Дорея вслух. Плюсы находиться только в компании человека, который понимает ситуацию — можно говорить вслух и не казаться сумасшедшей. — Другом, дальним родственником… Кузена по понятным причинам не предлагаю, — Гарри рассмеялся. — Но поместье Рияда достаточно большое, чтобы вы при желании не пересекались никогда. «Нет, нет, я не против. Может мы подружимся, если он не будет оскорблять моих друзей. И верит в то, что Волдеморт вернулся. И не слишком похож на Малфоя.» — Какие у тебя низкие стандарты, однако, — фыркнула Дорея и быстро повторила вслух то, что сказал Гарри. Карлус рассмеялся. — Можешь сразу вычеркнуть последнее, Тео был очень возмущён сравнением, — ответил он. — Тогда… до встречи? — он неловко протянул руку. Дорея улыбнулась и снова крепко обняла мужа. — До встречи, — улыбнулась она. После этого Дорея и Гарри немного посидели в офисе Артура, ожидая, пока тот вернётся. Мадам Боунс предложила им довести их до дома, но Гарри отказался — властям не нужно было узнавать местоположение дома на Гриммо двенадцать. Дорея немного рассказала о Карлусе и Эвелин — хоть Гарри и видел их краем глаза, когда смотрел её воспоминания, больше он всё-таки был сосредоточен на родителях. Дорея рассказала про то, что Эвелин она сильно опекала в своё время, а Карлус ей вначале не очень понравился и что они даже соперничали на квиддичном поле. Немного рассказала и про Тибериуса Нотта, которого знала мельком через всё ту же Эвелин. «То есть ты готова поручиться за этого Теодора?» спросил её Гарри наконец. «Он слизеринец, я знаю, что это не значит плохой, но он… Не знаю, всё это очень неожиданно. Я не злюсь на него, если его отец как дядя Вернон, то он точно не заслужил, но…» — Если Тео хоть каплю похож на Эвелин, то я готова поручиться за него на все сто процентов, — улыбнулась Дорея. — Но мне кажется, что он похож на меня. Чистокровное воспитание будет всплывать и долго, но если он захочет измениться, то конфликта не будет. Просто… относись осторожнее поначалу. «Не знаю, смогу ли я,» буркнул Гарри. «Но он не считает меня сумасшедшим и пока не врал ни вам, ни мне. Ненавижу, когда мне врут.» И хотя Дорея знала, что это точно не последний их разговор об этом, она не стала докапываться. Наконец в свой кабинет забежал Артур Уизли и они вместе направились на Гриммо.

***

— Я так и знал! — завопил Рон и нанёс воздуху боксёрский удар. Дорея рассмеялась в его голове. Рон ей снова кого-то напоминал. — Ты всегда выходишь сухим из воды! — Они и не могли решить по-другому, — сказала Гермиона, которая, когда они вошли в кухню, была от тревоги сама не своя и теперь дрожащей рукой прикрывала глаза. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких. — Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри. Миссис Уизли утёрла лицо передником. Фред, Джордж и Джинни пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали…» Гарри не сдержался и схватил Джинни и Фреда за руки, присоединяясь к их танцу. В горле кипел смех. Рон и Гермиона смеялись вместе с ними, и даже миссис Уизли не смогла сдержать улыбки. Когда они подуспокоились и в слегка приглушённом весёлом гаме съели обед, Гарри позвал Рона и Гермиону с собой. — Ещё кое-что, — заговорческим тоном произнёс Гарри, ведя их за собой в комнату. — Хочу рассказать вам первым, — Рон с Гермионой переглянулись и разулыбались едва ли не сильнее, чем когда узнали об оправдании. — Окей, начнём… наверное с самого важного, — Гарри перебрал в голове всё, что произошло сегодня утром. — Я рассказал мадам Боунс про Сириуса, — наконец решил он. Гермиона ахнула. — Она взяла у меня воспоминания и пообещала пересмотреть это дело! — Гарри, это же чудесно! — воскликнула Гермиона и Рон закивал так сильно, что превратился в глазах Гарри в оранжевое пятно. — Ты расскажешь Сириусу? — Да, как только я вам всё расскажу. Возможно мадам Боунс ещё напишет вам, чтобы вы дали воспоминания, — добавил он. Гермиона торжественно кивнула. — Ещё… Мой суд был немного фарсом, — и он рассказал, как его притащили в большой суд, опуская действия Дореи, о том, что это вообще не предполагалось его судом, о том, что встретил Теодора Нотта… — Нотты — пожирательская семейка, — скривился Рон, когда услышал о смерти Тибериуса Нотта. — Заслужил, — Гермиона закатила глаза и вздохнула. — Никто не заслуживает смерти, Рональд, — пробормотала она. — За преступления полагается Азкабан. Но Теодор Нотт… У нас с ним несколько совместных уроков, он точно не такой ужасный, как Малфой. Он тихий… — Он был рад, что его отец погиб, — поделился Гарри. — Мне показалось, что Нотт старший был… как мои дядя с тётей. По нему точно никто не будет скучать, — Рон и Гермиона поджали губы, почти синхронно. — Кстати о дяде с тётей! Я не вернусь на Тисовую улицу! — и он рассказал отрепетированную историю того, как он встретил Карлуса в Министерстве. Чисто технически, он даже не солгал, потому что Карлуса Поттера он встретил, пусть и в чужом теле. — А Дамблдор? — пробормотала Гермиона. — Он точно будет против… — Гарри вспомнил то, что Дамблдор взял с его друзей клятву не писать письма. Вспомнил, как тот не стал уговаривать министра о взятии у них воспоминаний в конце третьего курса, как почти ничего не сделал, чтобы вытащить Гарри из Турнира или обнаружить Барти Крауча, притворявшегося его старым другом… Горячая волна ярости поднялась из глубины души. Дорея за несколько дней сделала для него больше, чем Дамблдор за годы. И он был готов за неё драться. — Против воссоединения семьи? — выплюнул Гарри. — Тогда он будет неправ. Всем надо побыть неправыми хотя бы раз в жизни, он не особенный, — Гермиона поджала губы, но её лицо стало уверенным. Рон похлопал его по плечу. — Мы с тобой, Гарри. Ты не вернёшься к этим ужасным магглам, — произнёс он. — Не уверен, что это понравится маме, но она не была там, когда мы срывали решётки с твоих окон. Ты не вернёшься, — Гарри обменялся со своим лучшим другом улыбками. Гермиона внезапно бросилась к нему в объятия и Гарри с радостью её обнял. Его лучшие друзья его поддерживали, а значит всё было и будет хорошо. Да, Дамблдор и Волдеморт могли утереться! Едва он это подумал, как шрам ожгло так сильно, что он приложил ко лбу ладонь. — Что с тобой? — встревожилась Гермиона. — Шрам, — пробормотал Гарри. — Но это ничего… Это все время сейчас… — И в его голове остались только нервные ругательства Дореи — ни одного приличного слова.

***

Он стоял в тёмной, затянутой портьерами комнате, где горел единственный канделябр со свечами. Его руки сжимали спинку стула, на который он опирался. Руки были белые, с длинными пальцами, словно много лет не видевшие дневного света — на фоне тёмной бархатной обивки они казались большими бледными пауками. Дорея осознала в ту же секунду, что это не её руки и уж тем более не руки Гарри. И где это происходит она тоже осознала быстро — поместье Малфоев мало изменилось за годы. Разговоры Гарри с друзьями доносились до неё будто из-под толщи воды, а картинка перед глазами мутнела. Дорея знала это ощущение — связывание сознаний. Впереди, в пятне света под канделябром, преклонил колени человек в чёрной мантии. Вокруг застыли полукругом волшебники, а фигурка человека неровно подрагивала. — Что ты сказал? — голос был высокий и холодный, а внутри бушевали ярость и боль. Да может ли это быть? Он не понимал, как такое могло случиться. Он даже не знал, что всё ещё способен испытывать боль… — Повтори, — прошептал Том Реддл, а это без сомнения был он. — Повтори! — Хозяин, я молю вас о прощении, — прогнусавил человек, стоящий на коленях. Его макушка блестела на скудном свету. — Мы и сами только узнали… — Я не виню тебя, Руквуд, — сказал Реддл тем же холодным, жестоким голосом. Дорея поджала губы и сжала контроль над собственным сознанием так крепко, как могла. Позволить ему понять, что в его голове кто-то ещё, было недопустимо. — Ты уверен, что он… действительно мёртв, Руквуд? — спросил Реддл. Дорея не ахнула только потому, что у неё в моменте не было тела. Говорили о Тибериусе. — Да, милорд, да… Я и Люциус были на слушании, его сын поклялся, что это было самоубийство… — Самоубийство?! — зашипел Реддл. — Нет, мой друг не был таким слабым, иначе никогда бы не посмел пойти за мной. Его убили! Мальчик может нести какой угодно бред, но вы найдёте мне убийцу! Все, кроме Руквуда — вон! — Да, мой Лорд, — прошелестели волшебники, немедля спеша к дверям. В комнате пахло страхом. Руквуд согнулся ещё сильнее, хотя казалось бы — куда. — Встань, Руквуд, — шепнул он. Коленопреклонённый едва не упал, спеша выполнить приказание. Его лицо было изрыто оспой — рябины чётко выделялись в свете канделябра. Даже поднявшись на ноги, он не выпрямился до конца, а замер в полупоклоне, украдкой бросая вверх, на лицо Реддла, полные ужаса взгляды. — Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом, — произнёс Реддл, хотя в голосе его всё ещё плескалась ярость. — Что ж… Приведи ко мне сына Тибериуса, я должен с ним поговорить. — О, милорд… разумеется, милорд! — выдавил из себя Руквуд голосом, хриплым от облегчения. Дорея неровно вздохнула. — Конечно, милорд, конечно… все, что угодно… — Очень хорошо… ты можешь идти. И пришли ко мне Эйвери. Руквуд попятился, кланяясь, и исчез за дверью. Палочка хлестнула воздух, давая наконец выход едва сдерживаемой ярости. Комнату озарила вспышка света и несколько стульев вместе с большим, слегка запылённым зеркалом рассыпались в щепки и осколки. Он метался взад и вперёд, не находя покоя. Перед ним проходили видения: его бесценное сокровище, отданное самому первому и самому верному его последователю, сам последователь, его сын, которого он в жизни никогда не видел, но знал, что мальчик не разочарует отца и будет верным последователем… Нет, нет, терять Ноттов было нельзя совершенно… В своей слепой ярости Том Реддл даже не понял, как Дорея Поттер потянула за воспоминание с диадемой, усыпанной сапфирами, растягивая и изменяя его, пока оно не изменилось достаточно, чтобы комнаты поместья Ноттов стали напоминать Хогвартс. За диадемой медленно потянулись и другие: золотая чаша с жёлтыми бриллиантами; чёрный дневник, который был уничтожен Гарри на втором курсе; кольцо с чёрным камнем, который был известен всем Поттерам; медальон в пещере, медальон, который казался Дорее слишком знакомым, и наконец свернувшаяся кольцами змея с блестящей чешуёй. И Дорея вынырнула из сознания Тома Реддла с лёгкостью, на которую потребовались годы работы. Сознание Гарри было куда менее организованным, не напоминало ни библиотеку, ни сад — это было нечто среднее между домом Поттеров в Годриковой впадине и домом на Тисовой. Дорея шагнула вперёд, ближе к темноте, к которой раньше не прикасалась, предполагая, что это страхи и неуверенности Гарри. Просматривать такое без разрешения было бы неэтично. Но сейчас у Дореи были здравые сомнения в собственной гипотезе. Она осторожно толкнула темноту от себя и продолжала толкать её, пока тьма не втянулась в комнатушку под лестницей и Дорея не захлопнула за нею дверь с оглушающим хлопком. Только после этого она вздохнула и выругалась.

***

— Почему ты так долго молчала, грэнди Дорея? — спросил Гарри. Он поднимался по ступеням винтовой лестницы, пытаясь найти Сириуса. «Тебе правду или ложь, но зато спать будешь спокойно?» вздохнула в голове Дорея. Гарри, который шёл по лестнице к комнате Сириуса, споткнулся и едва не свалился. — Правду, пожалуйста, — выдавил он. — Но… потом, ладно? Вначале поговорим с Сириусом, — Гарри наконец поднялся на самый верх, к комнате, которую теперь занимал Клювокрыл и где больше всего проводил времени Сириус. Раньше это была комната его матери. «Это комната хозяйки дома,» поделилась Дорея. «Чисто технически, там должен жить тот, кто в отношениях с нынешним лордом. Ну или хозяином дома. Надо будет пнуть Ремуса, потому что Карлус там точно жить не будет,» Гарри поперхнулся воздухом. — Мы можем рассказать ему всю правду? — выдавил Гарри вместо сотни других лезущих на язык мыслей. Дорея задумалась. «Пока давай не будем,» наконец высказалась она. «Пока расскажем историю для прикрытия, а потом уже я расскажу всё, когда в своём теле буду. Заодно проверим как взрослые воспримут наше прикрытие.» Гарри поджал губы, но Дорея не приказывала, не указывала, а просто предлагала, поэтому он наконец кивнул. «А потом ещё я попрошу тебя написать письмо Карлусу,» добавила она. «Я кое-что поняла.» Гарри не стал отвечать, просто постучал в комнату на предпоследнем этаже и открыл большую чёрную дверь. Раньше эта комната была весьма величественна, но теперь потёртые обои, а также запах гниющего мяса и гипогрифа, делал её местом весьма неприятным. Клювокрыл поднял голову, но поняв, что это Гарри потревожил его сон, фыркнул и сложил голову обратно в крылья. Гарри, не способный больше терпеть запах, захлопнул дверь. «Я... могу попросить дом проводить нас к Сириусу?» возникла Дорея. Гарри сморщился. — А можно было раньше сказать? — пробурчал он. — Проси, — Дорея, ничуть не обиженная, судя по смеху, видимо попросила, потому что Гарри потянуло на самый верхний этаж. Он поднялся ещё на пролёт и оказался перед двумя дверями. «А здесь стабильно селили детей,» вздохнула Дорея. «Поллукс и Кассиопея, я и Мариус, Орион и Лукреция… Сириус и Регулус не стали исключениями. Стучи, скорее всего он расскажет тебе о своём детстве. Я устранюсь, пожалуй.» Гарри глубоко вздохнул и постучал в дверь с медной табличкой «Не заходить без чёткого разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». Изнутри раздался голос Сириуса «Заходи!» и Гарри толкнул дверь.

***

Пока Сириус рыдал крестнику в плечо после того, как Гарри рассказал, что скорее всего у Сириуса будет пересмотрено дело и что он встретил других Поттеров, Дорея осматривала комнату Регулуса. Комната почти не изменилась с её детства: Регулус перетащил стол поближе к окну, переставил шкаф и убрал туалетный столик. Что было логично — у него не было украшений. А ещё над столом была некая инсталляция, посвящённая Тёмному Лорду. Дорея сощурилась. «Гарри, когда Сириус уйдёт, сними эту инсталляцию про Реддла со стены. Что-то мне подсказывает, что она нам ещё пригодится.» Гарри кивнул, благо Сириус, увлечённый рыданиями, ничего не заметил. Надо было вспомнить, где она видела медальон — на инсталляции много раз тонким и каллиграфическим почерком Регулуса значилось «Медальон».

***

Ввиду того, что Тео перегрузку аппарации не выдержал бы ни в коем разе, аппарировал их Оззи. Поместье Поттеров спало вместе с домовыми эльфами, так что единственным вариантом было показать Оззи в воспоминаниях ближайшее к поместью поселение и идти оттуда. Когда они дошли до ворот — откровенно небольших, зато блестящих, словно новые. На металлическом, скорее всего бронзовом или медном, каркасе на самом верху расположился большой круглый цветок с пятью стеклянными лепестками разных цветов: медово-жёлтый, болотно-зелёный, ярко-оранжевый, багряно-красный и наконец тёмно-зелёный. — Сейчас изменится, смотри, — выдохнул Карлус и приложил ладонь к воротам. Стеклянный цветок поплыл, лепестки раздулись и начали менять цвет. Жёлтый, болотный и оранжевые лепестки истаяли, в то время как красный и зелёный остались, но края их окрасились в более яркие оттенки. — Распознал, — улыбнулся Карлус. «Что конкретно?» уточнил Тео. Карлус указал на лепестки. — Эти ворота показывают всех Поттеров, которые сейчас живы и активны, — сказал он. Но лепестков было два, а не три… — Тебя и меня и Дорею с Гарри распознал, но соединил. Твой цвет ярко-красный, я полагаю. «Настолько точно?» удивился Тео. «Какие конкретно заклятия туда вошли, не уточните?» Карлус рассмеялся и толкнул ворота вперёд. Дорожка, ведущая к дому, состояла из крупных плоских камней, между которыми не росла трава. Трава по бокам дороги доходила Тео по колено. — Я не уточню, но эти ворота сделала моя… — Карлус прикрыл глаза и перед Тео замелькали воспоминания — семейное древо Поттеров. Карлус наконец вспомнил и продолжил. — Двоюродная бабушка Бернадетт. Она была мастером по стеклу и её журналы сохранились. «Поттеры занимались стеклом?» нахмурился Тео. «Я никогда не видел упоминаний об этом.» Стекло как материал для артефактов и какой-либо магической деятельности использовалось редко не потому, что было неудобным, а потому, что было до одури капризным. Так что если кто-то умудрялся укротить сложный материал, то о таланте мигом узнавали все. — Она не успела защитить мастерство, — вздохнул Карлус. — Да и обучение закончить тоже. Ей было… около двадцати пяти? Франция, восемьсот четырнадцатый, думаю пояснять не нужно? — Тео вздохнул. Нет, не нужно, маггловские мировые войны только необразованным волшебникам казались не касающимися магов. «Поттеры все так по-разному талантливы?» спросил он. То, что Поттеры не светились, ни о чём не говорило. Он уже знал о таланте Карлуса к боевой магии, о гениальном зельеваре Флимонте и так помнили все, Дорея была талантлива в ментальных науках… — Почти, — улыбнулся Карлус. — Но талант это не всё. Самые громкие имена Поттеров может и были на Гриффиндоре, но большинство из нас — очень чешуйчатые барсуки, — Тео хихикнул. Они подошли к дому. Поместье Поттеров не поражало воображения. Это был небольшой дом, в несколько раз меньше даже поместья Гринграссов — самого маленького поместья из всех, в которых Тео когда-либо был. Белый дом был во многих местах разукрашен и выложен мозаикой, которая блестела в летнем солнце, привлекая к себе внимание. Карлус только хмыкнул и продолжил идти к дому. Через пару минут ходьбы Тео понял почему. Потому что это была мозаика, тут он угадал правильно. Только не из стекла. «Вы всадили алмазы в стену?!» зашипел он, пока Карлус заходился смехом. «Магические изумруды, бешенный спрос, а вы в стену?!» — Брейк, Тео, брейк, — выдохнул Карлус просмеявшись. — Они говорят, что Флимонт Поттер учетверил семейное состояние. Шутят, он его только удвоил, а вот Юфимия… Юфи нашла способ создавать магические камни, без особо сильных затрат. У нас этих изумрудов… Если бы в подсознании были подушки, он бы уткнулся в одну и закричал. Поттеры выводили его из себя. — К тому же, — продолжал Карлус, явно видя некоторую растерянность Тео, но не обращая внимания. — Рияда — магическое поместье. Очень магическое, — камни на стене будто потекли, пока в итоге не сложились в ящерку, которая моргнула ониксовыми глазами и начала перебегать по стене. Тео, не сильно беспокоясь о том, как это будет выглядеть, упал в обморок от перегрузки эмоций.

***

«Очнулся,» улыбнулся Карлус. Тео вздрогнул с непривычки — тело снова было у него. «Вставай, поешь хоть что-нибудь, а потом можешь ещё хоть несколько дней отсыпаться,» Тео присел, оглядел комнату, в которой оказался. Во время его бессознанки Карлус успел организовать бурную деятельность и дом Поттеров выглядел обжитым, а не заброшенным. «Рияда простояла без людей только пятнадцать лет, не пятьдесят,» уточнил Карлус. «Но по нам соскучились. Не пугайся,» уже было поздновато — с потолка на Тео взирала та самая ящерка из драгоценностей, и он едва не свалился с дивана. Карлус глубоко вздохнул. «Она не опасна, по крайней мере не для нас. По сути, это воплощение поместья,» произнёс он. «Домовых эльфов у нас нет, Юфимия постаралась, так что во всех домашних делах помогает сама Рияда.» ящерка подмигнула. — А где ваше место силы? — неровным голосом спросил Тео. Маги селились в основном на местах силы, заключали эти места в камень, в лес, да во что угодно и прятали от посторонних глаз. Что-то подсказывало Тео, что Поттеры ничего не спрятали. «Весь дом,» рассмеялся Карлус. «У Рияды так много магии, потому что она состоит из той же породы, что и камень под нами. Юфимия с её попытками повторить диадему Рейвенкло дала толчок самосознанию, а когда Дорея начала вкладывать магию в дом Рияда стала такой. Менталисты…» — Из того же материала? — уточнил Тео, наконец вставая. Нотт-касл был выбит в скале практически целиком. «Правильно думаешь,» ответил Карлус. — Можешь… проводить меня к кухне? — спросил он у ящерки, чувствуя себя немного нелепо. Ящерка мигнула, скрутилась в клубок и затем двинулась по стене к двери. «Потом провожу тебя в библиотеку,» раздался в голове голос Карлуса. Тео оглянулся на коридоры. То есть библиотека Поттеров где-то здесь, во всём своём великолепии… «Потом, воронёнок, потом!» рассмеялся Карлус. Тео вздохнул и последовал за каменной ящеркой.

***

Вечер наступил быстро. Тео начал клевать носом над хрониками семьи Поттер, что было отличным показателем его усталости — хроники Поттеров были далеко не скучной книжкой. Карлус перехватил контроль и удержал голову от падения на страницы. Было тихо. — Рияда, — тихо окликнул он. Поместье откликнулось тёплой волной магии. — Приготовь, пожалуйста, комнаты для меня и Дореи, Тео и Гарри. Мы скоро придём, — Рияда зазвенела камнями, радостная и Карлус вздохнул. Аппарировать в теле Тео было занятием рискованным, но других вариантов не было. Аппарация работала очень и очень сложно, как-то была связана с сознанием и сложным восприятием мира, так что Карлус предпочитал не задумываться об этом. Он и это-то знал только потому, что Каспар в своё время буквально горел идеей создания нормальных порталов. В конце концов, ему же было не нужно прыгать через пол Европы в два скачка, ему нужно было в Восточный Йоркшир. Если так подумать, то было бы удобнее остаться в поместье Ноттов, которое тоже было в Восточном Йоркшире, но что сделано, то сделано. Дорея в теле Гарри уже стояла перед небольшим домом, окружённым магическим сиянием, похожим на северное. Был уже вечер, но ещё не потемнело совсем и Карлус видел, что на лице Дореи написано раздражение и немного непривычное для лица Гарри, но очень типичное для Дореи выражение «Я пришла сюда за ответами, я их получу, даже если ты умрёшь в процессе». — Я почти уверена, что эту временную аномалию как-то спровоцировал Тибериус, — вместо приветствия произнесла она. Карлус глубоко вздохнул. — Артефакт попросила осмотреть Эвелин, недалеко от поместья Ноттов, связь с временем… — Всё это лишь косвенные доказательства, — пожал плечами Карлус. — Возможно совпадение. Ты ведь мне это из-за Тео говоришь? — Дорея пожала плечами. Карлус посмотрел на неё невпечатлёнными глазами. Дорея опять пыталась казаться хуже, чем на самом деле была. — Из-за него, конечно. Если вдруг потом окажется, что действительно Тибериус, то что мы будем ему говорить? — Карлус отвёл глаза. Лгать они оба умели отлично, да вот только оба и не любили. Особенно близким. — У мальчика же жуткие проблемы с самооценкой, судя по твоим словам. — Значит будем надеяться, что это всё-таки не Тибериус, — выдохнул он. — А если окажется потом, то к этому моменту мы успеем подтянуть его самооценку на нормальный уровень, — Дорея фыркнула. — Что ж, справедливо, — улыбнулась она. — Продолжим про Тео, оставим Тома Реддла на десерт. Что за чертовщина с контрактом на помолвку? Нет, не подумай, он очень удачно закрывает Блэкам наследственный кризис, но… — Дорея посмотрела на него долгим взглядом. С зелёными глазами, слегка светящимися в темноте, выглядело впечатляюще. Карлус коротко уточнил про ритуал и про то, что Тео изначально хотел сделать. — Везунчик, — вздохнула Дорея. Карлус кивнул. Звёзды для Теодора сошлись. — В таком случае мы должны расторгнуть контракт. Это не совсем законно, с какой стороны не посмотри. — Да, только сообщать Тео… Не стоит, — выдохнул Карлус. Дорея вскинула бровь. — Я… не уверен, что он хорошо отреагирует. Умом он скорее всего понимает, что мы его не бросим, но на уровне ощущений всё может быть по другому. Контракт — что-то реальное, достаточно существенное, чтобы если мы его разлюбим, мы продолжим его защищать, — Дорея поджала губы. — Тибериус серьёзно поломал ему психику, — выдохнула она. — Мы не разлюбим его, но… — Он всадил себе кинжал между рёбер, чтобы отправить этот контракт в прошлое, — покачал головой Карлус. — И в то же время, я не думаю, что он планировал выжить. Он хотел, чтобы кто-то решил его проблемы, — Дорея глубоко вздохнула. — И ты решил, — подвела она итог. — Его спасла фамилия «Поттер» на контракте, — Карлус кивнул. — Везунчик, грёбанный везунчик, Теодор Нотт! — воскликнула она, но Карлус мог понять, что за этим возгласом скрывается скорее что-то вроде «мой бедный мальчик». — Тогда контракт можно разорвать только когда мы будем в своих телах, — наконец выдохнула Дорея. — Сейчас потеря фамилии «Поттер» может плохо сказаться на Тео, — она отвернулась и уставилась на слегка светящийся домишко. Карлус сжал палочку между пальцев. Да, палочка Юфимии подходила ему меньше, чем собственная, но отдавалась теплом, как когда-то тепло обнималась Юфимия. — Ты ещё хотела поговорить про Тома Реддла, — напомнил ей Карлус. Дорея устало вздохнула, потёрла переносицу, чуть не уронила очки Гарри и в итоге произнесла. — Всё плохо, Чарли. Очень плохо, — выделила голосом она. — «Племянники сожгли часть твоих исследований» очень плохо или «Кузина Чарис, Каспар и их любовные скандалы» очень плохо? — усмехнулся Карлус. Дорея посмотрела на него долгим взглядом. — «Гриндевальд» очень плохо, — серьёзно произнесла она в ответ. Карлус осёкся. Это было… плохо. — Не политически, слава богам, но лучше от этого не становится. Начну с наиболее… близкого, — подготовить Карлуса к тому, что последует за этим, жизнь не смогла. — У него шесть крестражей. Карлус выругался на своей любимой смеси языков. — Именно, — невесело усмехнулась Дорея. — Поттеры потратили на уничтожение этого три столетия, ни один идиот не додумался создать больше двух, а этот… — она закрыла глаза и сложила руки в молитвенном жесте. — И знаешь что? Я почти уверена, что когда он пришёл в Годрикову впадину в тот Хеллоуин, он создал связь между собой и Гарри той же магией. — Невозможно поместить крестраж в живого человека, — замотал головой Карлус. Он отлично знал, что такое крестражи, как они работают и чего сделать нельзя. В конце-концов, Герпий, создатель крестражей и василисков, был когда-то Поттером. Фамилия тогда не существовала, но сам факт от этого не менялся. Дорея покачала головой. — Я не знаю, Карлус. Но меня затянуло в его сознание в один момент, и это было слишком похоже на то, как ощущается сознание Гарри. А ритуал воззвания к предкам — магия душ, — Карлус посмотрел на небо. Да, магия душ была талантом Поттеров… — Могло сложиться, как с Тео? — вдохнул он наконец. — Поттер, Слизерин, несколько очень удачных для него совпадений… Если мы не знаем, то не знает никто, — Дорея кивнула. Если Поттеры не знают, что создала магия душ, остальные уж тем более. — Но есть несомненный плюс в этой связи, — улыбнулась Дорея. Улыбка эта не сулила Тому Реддлу ничего хорошего. — Я знаю, где находятся все крестражи. До единого. — Мы уничтожим их, — кивнул ей Карлус, едва удержавшись от того, чтобы расцеловать свою жену. — Про местоположение расскажешь позже? — Дорея кивнула. — Надо было придушить Тома Реддла подушкой, пока он ещё учился, — постановила Дорея после недолгого молчания. — Я же была старостой, могла и… — Ты никогда не судила людей по тем поступкам, которые они совершат в будущем, хотя Диана никогда не ошибалась в своих предсказаниях, — вздохнул Карлус. — К тому же, он был наследником Слизерина. В Хогвартсе тебя тут же убил бы откат. — Убил бы, — поджала губы Дорея. — Оно бы того… Да, да, я помню, не заводи только снова этот разговор о моей самооценке и самопожертвовании, — закатила она глаза, когда заметила взгляд Карлуса. Атмосфера слегка посветлела. — Не будем больше задерживаться, — Карлус протянул Дорее ладонь. Она улыбнулась и переплела их пальцы. — Не будем, — произнесла она, и они шагнули вперёд — к светящемуся от магии в темноте дому.