Часть 4. Четверг

— Чего вы хотите? — Я навёл справки, чтобы узнать о родословной этого бедного дитя. Чтобы не было потом лишних проблем. Что ж... — Эртон достал из своего делового портфеля документы, постучал листами об стол, собрал их в ровень, протянув Генри. — Его отец неизвестен, мать наложила на себя руки. Повесилась в детской. Может она хотела привить любовь к своей необычайной зверюшке, но не смогла? Мисс Хайд же ведь вздёрнулась не сразу. Она заслужила известность у народа, после смерти конечно же. У мальчишки настоящая родословная фамилия по женской линии. Бедняжка, не смогла отмыться от позора. Имечко его ещё было выгравировано на щетке колыбельной. Вот вы, ответьте мне, вы финансируете госпитали брошенных, но совершенно бездетны. Джекилл внимательно читает, хмурит взгляд, поднимая его на Эртона, тот в свою очередь спокойно смотрит на него из-под своих густых бровей глазами домиком. Берёт яблоко из корзиночки, протирает его об свою одежду, откусывает. — Вы хотите узнать у меня, зачем мне Эдвард? — Вы правильно мыслите! И всё же думаю, понимаете, зачем я здесь, доктор Джекилл. Понимаете, мы можем помочь друг другу, я вам с материальном положением, а вы мне с труппой. — мужчина жестикулирует. — Я вправе отказаться от вашего предложения, мистер Эртон. — Понимаю. Интересно, с чего вы так вцепились в несчастного? Вопрос с отцом остаётся открытым. — он улыбнулся. — Что ж, я думаю, что вы задержались у нас. — Как думаете, до скольки доживают такие цветочки? Мне будет приятно получить весточку на его похороны. —Думаю, что не скоро вас. Эртон изменился в лице, нахмурил брови, уставился на Джекилла ледяным, злым взглядом. Доктор собирает документы в папку, оставляя Эртона наедине со своей злобой. — Эдди, что ты делаешь? — Го-ло-во-лом-ку собираю. - мальчик крутил в руках деревянную игрушку. Генри убрал документы в шкафчик серванта, закрыв на ключ. Эртон вышел к ним. Эдвард немного отодвинул от того свои колени в противоположную сторону, остановил взгляд и собирание головоломки. — Он многое у вас понимает.— мужчина обратился к Генри, затем чуть отшатнулся, когда Эдди резко вскочил и убежал от них, врезался в Джона, выровнив из рук собирательную вещь, и с треском разбив её, но мальчика это не остановило он убегает и запирается в своей комнате. — Какой дерзкий... Вы присекайте ему такое поведение, а то, глядишь обнаглеет в край, ничем потом не выбьешь. — директор цирка уродов тычет в сторону мальчика тростью, перед тем как опустить её и поставить на пол. — Генри, что у вас случилось? Эдвард чуть не сбил меня с ног. — Здравствуйте, Джон. Мы немного.. Не поладили. — Не сильно повздорили. — мужчина противно улыбнулся. — Мистер Прескотт Эртон. Джон пожимает руку, переводя взгляд на Джекилла. — Что ж, я оставлю вас, господа. — и с этими словами выходит из комнаты, добирается до кэба, чувствует на себе взгляд, обернувшись видит на втором этаже Эдварда в окне. Машет ему, Хайд не реагирует не движениями не мимикой и мужчина уезжает. — Эдвард, открой! — Генри стучится в запертую дверь, крутит ручку, пытаясь открыть. Мальчик закрывает уши руками, зажмуривается. Когда стуки по ту сторону двери прекращаются, Эдвард садится на кровать лицом к окну, обнимает подушку, кладёт на неё щёку. — Может откроете дверь в комнату запасным ключом? — Джон сидя в гостиной, рассматривал беспокойство на лице своего друга. — Нет, лучше так не делать. Ему нужно побыть одному. Он расстроен. — Эдвард безума от печенья. Выйдет когда будет голоден. — От какого? — Генри поднимает карие глаза на собеседника. — Овсяного. Уплетает за раз. — Понятно. Вечером Эдвард просыпается в саморучно запертой комнате, чувствует как в животе тянет от голода, ел он только рано утром. Он позевает, протирает лицо ладонями и слышит как по двери стучат. Два коротких удара, один удар и ещё два последующих удара. Один удар и два коротких, затем повторение второго действия, затем два коротких удара. Азбука Морзе. Генри позвал Мальчика по уменьшительно-ласкательному склонению имени. Джекилл учил мальчика способу кодирования весь месяц назад. Эдвард тихонько, чтобы не скрипеть старыми досками пола, подошёл к двери. Остановился. — Эдди, я принёс тебе ужин, твоё любимое печенье. Открой пожалуйста мне дверь. Хайд слышит как заурчало в животе, а упоминание про овсяные печенья во рту собрались слюни. Генри уже собирается уходить, оставив ужин у двери, как поворачивается на звук открывания двери. Эдвард зажато стоит перед мужчиной, голова его опущена, он медленно поднимает на того скошенные глаза, робко, как котёнок, которого только что натыкали носом. Слишком много извиняется. Слишком искренно жалеет, мало улыбается. — Простите меня, мистер Джекилл. Вы меня ударите? — Нет, не ударю. — Генри входит в комнату, ставит поднос с печеньем и стаканом молока на прикроватную тумбочку. — Он плохой человек. — Ты о мистере Эртоне? Хайд закивал, забрав кудри за уши. — Он здесь больше не появиться. — Обещаете? — Да, обещаю. А теперь поешь. Эдвард садится на кровать, рядом с Генри. Послушно ест, допивает молоко. — Мистер Джекилл, можно я возьму у вас ещё одно одеяло? Мне холодно. — Холодно? Да, конечно. Тогда дверь в твою комнату я закрывать не буду, чтобы тепло доходило до твоей комнаты. Переодевайся, я за одеялом. После того, как Генри потушил все свечи в комнате, Эдвард молча в кровати, под двумя одеялами смотрел в темноту дверного прохода. Лунный свет очерчивал белые косяки дверной рамы. Стелился квадратами оконной рамы на тёмный треугольник посередине белого одеяла. Простирался по полу. Тишина и тиканье больших настенных часов.