Часть 5. Пятница

Эдвард стоит на ступеньках лестницы рассматривая семейный портрет. На нём мать, отец и шестилетний сын. Мальчик акцентирует внимание на глазах. — Мистер Джекилл, а это кто? — Это я, Эдди. — Вы очень изменились. — Со временем все меняются, Эдди. Сегодня теплее. — Генри застёгивает резко растегнувшиеся запонку на своём манжете рубашки, поворачивается к Эдварду. — Погуляем? И они гуляют. Лежат на ровно скошенной траве, доктор показывает пальцем на облака, Эдвард улыбается. Денёк чуть прохладный, слишком солнечный. Эдвард ходит по кругу озера, оно глубокое, в нём отражается он и небо. Ближе к вечеру Джекилл замечает в руках Эдварда книгу. Мальчик листает её, рассматривая иллюстрации. —Эдди, ты умеешь читать? Я имею ввиду знать о чём эта книга? — Генри подсаживается рядом с ним на широкий подоконник. — Нет, нас учили только библию читать, но я не умею. — Хочешь, я тебе почитаю перед сном? Они лежат на кровати в комнате Эдварда. Мальчик положил свой затылок на плечо Генри для личного удобства. Он замер и прислушивается к тихому и размеренному голосу мужчины. Держа в руках тот же самый крестик на цепочке. Джекилл читает чуть медленее, накрывая обоих сверху красным, бархатным переплётом книги классического произведения. — Мистер Джекилл, а почему он не в тайной комнате? — Ты о чём? — Там темно... Я там был, нас там закрывали. — Ты имеешь ввиду твой бывший дом? Мальчик кивает, сжимает крестик в кулаке. — Наш герой воевал во имя добра. — А я? — С чего-то выдаёт он, и заглядывает светло-серыми глазами в карие. Хайд нервно перебирает крестик, ладошки потеют. — Больше никогда. Твой дом теперь здесь. - и он продолжает читать книгу. Генри не замечает как засыпает с книгой на груди и Эдвардом на плече. На утро он просыпается первым, аккуратно вытаскивает из зажатого кулака за висящую цепочку свой крест, снимает с себя обнявшую его тонкую руку и укрыв спящего одеялом, выходит из комнаты. Вспоминает о встрече с другом и вовремя слышит стуки в дверь, пускает гостя, наливая ему чая. — У вас потрёпанный вид, вы только проснулись? — Да, уснул с Эдвардом, вчера книгу ему читал. — Скажите мне, что вы нашли в этом мальчике? — Многое. Я увидел в нём отчаяние, страх и мольбу. Это сложно передать… Мы встретились по воле судьбы, он тогда наблюдал за мной, а после того, как я сказал о нём, смотрительницы долго мне отказывали посмотреть на него. Джон, не смеете ли вы мне не отказать в одной просьбе? — Я вас слушаю. — Мне нужно на некоторое время уехать в Глазго. Решить пару вопросов, вы сможете присмотреть за Эдвардом? Я понимаю как это звучит, но вы единственный кого я могу попросить об этом. К тому же вы говорили, что взяли отдых в работе. — Да, на две недели. Но присмотреть за мальчиком… — Я вернусь раньше. С ним не будет сложно. Некоторые вещи он умеет делать сам. — Генри заливает чай кипятком из чайника. — Эдди привык к утренней прогулке, так что возможно он вас разбудит, не подпускайте его близко к озеру. Я оставлю пометки, за чем нужно будет больше внимания. Книги Эдварда у него в комнате на подоконнике. — Ясно. Когда у вас отъезд? — Завтра. Рано утром. Эдвард гуляет на улице, сидит на полуразрушенной кирпичной пристройке, собирая головоломку. — Эдди? Мальчик поднимает голову, реагируя на своё имя. Противный, слащавый голос. — Ты играешь здесь один? — Эртон присаживается на корточки напротив ребёнка. — Доктор Джекилл купил тебе новую игрушку? — Мистер Джекилл мне запретил с вами говорить. Мужчина вздыхает. — А ты знаешь, что случилось с твоей мамой? — Да. Она убила себя. Мне говорили, что это из-за меня, но я не пойму почему. Эдварда постоянно винили в двух вещах: в физическом уродстве и смерти матери и эти обвинения были всегда вдвоём, будто у них была общая взаимосвязь. — Даже так…— брови от удивления приподнимаются. — Понятно. О, ты же любишь такие вещицы, да? Эртон достаёт из кармана серебряную брошь-человеческий черепок. Протягивает её мальчику. Эдвард колеблется между наречением Генри и его ослушанием. — Мне ничего нельзя брать от вас. — Не бойся, ты его спрячь. Это подарок от меня, а от подарков отказываться не вежливо. Мальчик протягивает руку, смотря на улыбающегося мужчину, тот охватывает его ладошку, второй рукой вкладывая брошь и черкает по запястью ногтём большого пальца. Эдди дёргается, старается вырвать маленькую ручку из большой и грубой мужской руки. Ноги едут вперёд по шёлковой траве. Эртон его отпускает, мальчик валится на спину, подскакивает и убегает прочь от Прескотта, что спокойно наблюдает за ним. Эдди разгоняется слишком быстро, падает, разбивает колени об кирпичную кладку тропинки возле дома. Поднимается рыдая и хромая идёт к дому. Глаза застилают слёзы белой пеленой, он промаргивается. Джекилл быстро подходит к Эдди, присаживается на корточки, забирает его волосы за уши. — Идём, Эдди, идём. — мужчина помогает дойти до дивана. — Присядь, я схожу за аптечкой. Мальчик трёт глаза, стоя ждёт Генри. Коленки саднят. Генри садится на диван, обрабатывая колени Хайда, положив его ноги на свои колени. Стирает кровь марлей. Эдвард растирает слёзы по лицу, хлюпает носом. Генри аккуратно бинтует бинтом. — Тише, всё хорошо. Видишь? Крови больше нет. — Генри убирает трясущиеся руки Эдди от его заплаканного лица. Видит красноту на манжете, забирает рукав. — Эдди, об что ты обрезался? — Я...Я не хотел! — мальчик жмуриться, отрицательно мотая головой. —Тише, тише. Всё хорошо. Эдди молча наблюдает, облокотившись виском о чужую руку, тихо всхлипывая, как Генри перевязывает его запястье. Завязывает на мелкий бантик. Мужчина опускает взгляд на его лицо. — Слёзы тебя вымотали, Эдвард. Генри приобнимает мальчика за плечо, и тот окончательно успокаивается. Полуприкрытые серые глаза смотрят на белые бинты. Генри встаёт с мальчиком на руках, перекладывает его на мягкий диван. Эдвард потихоньку засыпает, сложив руки на животе. Джекилл укрывает его пледом, гладит по волосам, поправляет подушку. Уносит аптечку на место, выходит к Джону на кухню, прикрывая за собой узорчатые, белые стеклянные двери. — Как он? — Джон спокойно пьёт чай. — Испугался сильно. Истерики его изматывают. Пусть поспит. Хайд просыпается под вечер, спокойно ужинает. — Генри, а на сколько он хорошо понимает? — Он вполне как нормальный ребёнок, только учить или объяснять ему нужно дольше и тщательнее. Сильно выраженно боиться острого, боли. Любит слушать, ювелирные изделия. — А он не съест мелкие вещи? — Нет, он их даже на зуб не пробует, он просто их детально рассматривает. Иногда ему тяжело сконцентрироваться на сложных вещах или алгоритмах действий. Не переносит агрессию, может из-за этого впасть в истерику, нужно следить за его взглядом, на что он смотрит больше, то он в большей вероятности захочет потрогать. Эдвард в это время, сидел в кресле у камина, рассматривая на своих коленях книгу, специально купленную Генри. Трёт чуть припухшие веки. За окном стена ливня. Яркая вспышка молнии освещает комнату, рисуя на полу длинные тени вещей и предметов. За молнией последовал резкий рёв грома, который пугает Эдварда, и он бегом прячется за боковой выступ камина подальше от окна. Книжка падает на пол корешком вверх, освещаемая огоньками пламени. — Эдвард, всё хорошо, не бойся. Мальчик зажимается, пряча со всхлипами свои скошенные кошачьи глаза в ладонях. Генри аккуратно обнимает его, успокаивая. Мокрые ладошки обнимают в ответ, пальцы чуть сжимают рубашку на спине. — Это всего лишь гром. Ничего страшного. — Гром? — Да. Он тебя не тронет, ты боишься громких звуков? — Генри заглянул мальчику в лицо. Хайд кивает, жмуриться от слёз, растирает их по щекам. — Всё хорошо. Эдди, завтра мне нужно будет отъехать не надолго. Ты останешься с мистером Аттерсоном, хорошо? Хайд поднимает взгляд на Габриэля, что спокойно смотрел на него, сидя в кресле. — Хорошо. — Спасибо, Эдди. — Пойдём спать? Я тебе спинку почешу, хочешь? — последнее Джекилл уже шепчет мальчику. Эдвард кивает с лёгкой улыбкой, встаёт и убегает переодеваться в ночную рубашку. Генри поправляет одеяло Эдди. Мальчик держится за край одеяла, наблюдая за мужчиной. Генри привстаёт со стула, слегка касается губами чужого бледного лба, целуя. — Вы будете целовать меня каждую ночь? Потому что, вы меня уважаете? — серые глаза внимательно следят за уходящим, высоким силуэтом Джекилла. Мужчина оборачивается. «Люблю» хотелось сказать ему. — Да. А теперь давай спать, и прошу тебя, не ходи по ночам. — Я пописать ходил. — Ясно. На утро Эдди встал раньше всех. Прибежал в комнату к доктору, начав будить того. Затем просто лёг рядом, положив голову на свои ладошки. Генри просыпается, позевая. — Эдди, который час? — Как вы меня учили, сейчас половина пятого утра! Вставайте вам же нельзя опаздывать. — Верно. — А возьмите меня с собой? Я буду оберегать вас. — Эдди сидит на чемодане Генри. — Нет, Эдвард. Я не могу тебя взять с собой. Ты останешься с Джоном. — А сколько вас не будет со мной? — Ровно две недели, я так, считаю. — Это так долго! Но я нарисовал вам рисунок! — Эдди спрыгнул с чемодана и убежал в свою комнату, вернулся, протянув Генри сложенный листок. — Возьмите его с собой, он будет вас оберегать! — Ох, спасибо тебе. — Генри посмотрел на кривоватый рисунок человечков. Взрослого и маленького и узнал в нём себя с Эдвардом. — А это кто? — Генри присел с мальчиком рядом на кровать, показав пальцем на ещё одного человечка рядом с Генри. — Это мистер Джон. Только он не улыбается. — Понятно. — Джекилл улыбнулся. Генри берёт с вешалки шарф. На широких плечах не застёгнутое пальто. Эдвард подбегает к нему, привстаёт на носочки, протягивает ладошки и пытается вручить крестик владельцу. Мужчина улыбается ему. — Спасибо, Эдди. Втроём они выходят из кэба, идут к железнодорожной станции вокзала Лондон-Эустон, ранним весенним утром провожать Генри. Эдди шёл в серединке, между мужчинами, послушно держа Джекилла за руку. Оранжевые лучи ещё холодного солнца, ложились на арку Эустон, стекали по четырём полым, массивным дорическим колонам. Мальчик внимательно крутил головой, осматривая первый раз в жизни главный въезд и заглавные, выгравированные буквы названия станции «EUSTON» на античном портике. Доктор Джекилл останавливается, смотрит на карманные часы. — Мы прибыли рановато. Давайте присядем? — Мистер Джекилл, а можно я здесь всё получше посмотрю? — Здесь опасно, Эдвард. — А я… Я до того угла и назад! — он сложил ладошки в чёрных перчатках в жесте «пожалуйста». Врач обернулся, посмотрев в конец большого холла. — Идём. — мужчина протягивает свою ладонь мальчику. Эдди берёт его за пальцы, идя рядом. — Паровоз очень шумит, когда приближается к станции. — А как он едет? — С помощью топлива, Эдди. — А расскажите как? Я обещаю, что пойму вас. — Сжигаемое топливо нагревает воду, обращая её в пар, который, накапливаясь, создаёт давление на поршни. Поршни приводят в движение шатун. Он монтируется к коленвалу. А от него движение передаётся колёсам. — Генри заканчивает своё объяснение о принципе работы паровоза, кивая высокому и довольно крупного телосложения мужчине. Мужчина ответил тем же кивком. — А этот мистер кто? Водитель нашего паровоза? — Эдвард выглядывает из-за Генри. — Нет, Эдди, этот человек, охраняет наш паровоз от недоброжелательных местных граждан. — Паровоз слишком громко шумит… и пугает их? — Нет, — мужчина улыбнулся. — Они никак не могут привыкнуть к новому, вот и всё. У каждой перемены есть свои сторонники, Эдди. — Я понимаю вас. Дойдя до конца станции они услышали звук колокола вдали, клубы чёрного пара, а также «отсечку». Прохладный ветер обдал бледные лица. Хайд потёр замерший, веснушчатый нос. Генри поправил цилиндр на своих светлых волосах. — Слышишь? Чувствуешь дрожь? — Да. Это наш паровоз? — мальчик привстал на носочки. — Да, Эдди. Железный ящер пронёсся мимо во всей своей красе, притормаживая на остановке. Эдвард с восторгом наблюдал данный момент с широко открытыми глазами. Поднял взгляд на Генри. Тот ему добро улыбался в лучах оранжевого солнца. Мальчик чувствовал себя счастливым. Перед отправкой, Джекилл садиться перед Эдвардом на корточки. Поправляет шапку на голове Эдди и воротничок пальто. Целует мальчика в лоб. — Джона слушайся, и не опускай его руки, пока что не уйдёте со станции, хорошо, Эдди? Эдвард кивает. Генри встаёт на ноги, пожимает руку Джону. Аттерсон с Эдди машут Джекиллу на прощанье. В кэбе он едят молча, по двум сторонам от друг друга. Хайд ложит подбородок на свои ладошки, смотря в незашторенное окошко. Уже дома, Эдвард старается не попадаться Аттерсону на глаза, наблюдает за ним со стороны. — Эдвард, подойди ко мне. Мальчик медленно подошёл, не поднимая взгляда. — Не нужно меня бояться. — А вы... Вы не злой? — Нет, я не злой. — Совсем, совсем не злой? — Нет. Джон слышит тишину в доме. Чутьё ему подсказывает проверить мальчика. Он выходит из гостиной и видит, что Эдди неподвижно лежит на ковре посреди зала. — Эдвард?! — мужчина позвал его. Мальчик потянулся и с улыбкой жмурясь от луча солнца посмотрел на Джона. Тот выдохнул с облегчением. — Эдвард, что ты делаешь? — Греюсь на солнышке. — Эдди перекатывается на живот, упирается локтями в светлый ковёр, подпирая щёки ладошками. На лице высыпало веснушек ещё больше. — Тебе не плохо? Ничего не болит? — Всё хорошо. Ой, а почему вы распереживались? — серые глазки уставились на мужчину с искренним желанием понять в чём дело. — Нет, всё в порядке. В порядке. — Аттерсон покидает зал. Спустя час, Эдвард отправляется погулять. — Мистер Джон, я на улицу! — кричит Эдвард перед входной дверью. Адвокат кивает мальчику, разворачивая утреннюю газету. К вечеру с Эдди случается маленькое несчастье. Он хотел рассмотреть белого мотылька, севшего на ветку. Нога соскользнула вниз, утянув Хайда за собой в грязную лужу. На Джона, уже дома смотрело коричневое пятно с серыми глазами. — Господи помилуй.... Как же тебя угораздило провалиться в яму и так вымазаться грязью? Эдвард? — Джон вытаскивал колючки из запутанных кудряшек плачущего Эдди. — Идём мыться. — Не пойду! — он начинает плакать сильнее. — Пошли я тебе сказал, грязным спать я тебе не дам. Идём, идём. Аттерсон поднялся со стула, поднял Эдварда за руку и повёл в ванную комнату. Габриэль разбинтовывает колени Эдди, пока тот сидит на стуле. — Ой, прилипло! Только не дёргайте! Джон мочит бинт водой и тот не так больно отлипает от запёкшиеся ранки. — А это что за корочка? — Так нужно. Ты содрал кожу и поэтому образовалась корочка, значит скоро ранка заживёт. Эдди кивает. Грязные бинты мужчина выкидывает в мусорку. — Давай снимай грязное, я пока воды тебе наберу. Горячая вода набирает белоснежную ванну, заполняя комнату паром и теплом. Эдвард хныча, не мог расстегнуть пуговицы на манжетах. — Мистер Д-Джон, помогите мне. — Давай. – Джон помог расстегнуть последние пуговицы на запястьях и залезть мальчику в ванну. Габриэль поливает голову Эдди из ковша. Мальчик жмуриться, отворачивается, прикрывая лицо руками. Вода мочит тёмные волосы, Эдвард вертится. — Не вертись, Эдвард. Сиди спокойно. Джон намыливает мыло на мочалку, чтобы смыть с детской кожи следы грязи. Намыливает волосы. — Ай! Щипит!! — резко завизжал Эдвард. — Потерпи. — спокойно произносит Джон, смывая пену с волос, придерживает Эдди за плечо, пока тот старается вылезти, цепляясь за бортик ванны. — Зажмурь глаза, Эдвард. Мне нужно помыть тебе лицо. — Мужчина намыливает личико. Эдди хватает его за руку. Джон рукой смывает мыло с лица мальчика. После Габриэль вытаскивает пробку из ванны, затем и укутанного в полотенец Эдварда. Ставит на коврик, вытирает волосы, взлохмачивая их. Мальчик жмуриться. — Ой, а где ваше стёклышко? — Запотело. Постой здесь я принесу тебе ночную рубашку. Стой на коврике. Эдди наклоняет голову в бок, чтобы избавиться от воды, попавшей в ухо, кивает не сразу, и Джон удаляется из комнаты. Пока что строгого мужчины нет, Эдди садиться на табуретку, после как видит на раковине монокль Джона. Подбирает его, трёт о полотенце, дует. Прислоняет к глазу, смотрит на свет и вокруг себя. Видит в линзе лицо Джона и дёргается. — Эдвард, что ты делаешь? — Простите, мистер Джон. Это ваше. — Мальчик протягивает монокль Джону. — И больше не бери, хорошо? Держи, одевай. Мужчина протирает монокль платком от детских отпечатков. Эдвард одел рукава длинной рубашки, но голова застряла в горловине. Ребёнок прыгает на месте, пытается просунуть голову. — Так, стой. У тебя же голова не лезет. А, вот оно что. Мужчина расстёгивает белую, маленькую пуговицу сзади поднятого воротничка. И Эдвард с лёгкостью просовывает голову. — Почему эта пуговица у тебя была застёгнута? — Мистер Джекилл застегать меня учил пуговки! — Ясно. Джон отводит Эдди в его комнату. Мальчик укладывается в кровати, укрывается одеялом, смотрит на Джона. — Спокойной ночи. — И вам спокойной ночи. Тихая ночь в доме. Джона будят толчки в плечо. Он сонно оборачивается, перед ним на полу сидит Эдди. — Почему не спишь? — Сходите со мной пожалуйста. — ребёнок шепчет. — Куда сходить? Сколько сейчас времени? — В туалет со мной сходите. — Почему сам не сходишь? — Мне страшно. — Вот как… Идём. — Мужчина встаёт с дивана в гостиной, убирая с себя плед. Позевает. Мальчик идёт за Джоном. Аттерсон опускает на него взгляд. Они подходят к двери. — Иди, я тебя подожду. Эдвард смотрит на дверь. — Эдвард, там нет ничего страшного. Смотри. — Джон открывает дверь в уборную, зажигает рожок на стене и комната освещается светом. Мальчик входит. Мужчина его ждёт несколько минут. Затем Джон отводит Эдварда в свою комнату, мальчик вскоре приходит к заснувшему мужчине снова: — Мистер Джон, у меня коленки чешутся. — Заживают. — сонно отвечает Джон с закрытыми глазами. — А можно их почесать? — мальчик снова задаёт вопрос. — Можно, Эдвард. — Мне не спится. Мистер Джон вы спите? — Ляжь в постель, закрой глаза и посчитай овечек, Эдвард. — А как они выглядят? — Кто? — Джон поворачивается к нему. — Овечки. Я их никогда не видел. — Они такие белые и кудрявые. — Прям как я? — мальчик дотронулся до своих тёмных кудряшек. — Да, прям как ты. Всё, иди спать. Эдвард ушёл и вскоре снова подошёл. — Мистер Джон, а вы можете проверить моё окно? Джон вздохнул. — Окно плотно закрыто. — А никто не войдёт? — Мальчик укрылся одеялом чуть ли не с головой. — Никто не лазает по чужим домам, тем более глубокой ночью, Эдвард. — Мис—…. — Эдвард, спи. — Почешите мне спинку, я так быстрее усну. — Хорошо… В комнате полумрак от горящего канделябра на столе. Эдвард спокойно рассматривает белые цветочки на бледно-жёлтых обоях, обняв одеяло. — Мистер Джон… — шёпотом позвал Эдди. — М? — Джон приоткрыл глаза. Эдвард спит. Мужчина укрыл его спину одеялом, облокотился на спинку стула. Его внимание привлекло движение за окном, в лунном свете чья-то рука резко ударяет по стеклу. Габриэль вскакивает, но уже утро. — Сон. Просто плохой сон. — говорит он себе.