Семейные ценности

      Айен не жалел о том, что случилось той ночью, даже был благодарен Браннису, хотя признался бы в этом разве что под пытками. Та встреча не стала последней, более того – он находил их связь удобной и поддерживал на протяжении еще многих лет.       Все то время, что они проводили вместе, девушка держалась с достоинством, но неизменно дружелюбно, выказывала сдержанную радость от его посещений, но не грустила, когда он уходил. Не лезла в душу, не интересовалась делами Дома, не просила ничего сверх того, что он давал, и соглашалась на все, о чем он просил. Впрочем, тайных фантазий у Айена было не так уж и много.       Все закончилось в тот день, когда отец на семейном совете объявил о том, что заключил договор с гроссмейстером четвертого сектора.       – Аженор в такой заднице, что на все согласен, – Габбас ухмыльнулся в бороду, помахивая свитком, будто головой поверженного врага. – Даже выдать за одного из вас, оболтусов, свою драгоценную дочурку.       – Провальная идея, – заявил Браннистарх. – Ладно Айен, хотя с каждым годом он все больше походит на могильный памятник с глазами, но Алластрий годится в мужья только самке шипохвоста.       – Че ты сказал?! – взвился Лайс. – А ну повтори!       Ценнария негромко кашлянула, прерывая назревающую перепалку.       – У гроссмейстера две дочери. Если пришлют младшую – женится Алластрий, если старшую, то Айен. Так будет справедливо.       – Надеюсь, приедет старшая, – вставил Браннис. – Иначе кому-то придется рассказать Лайсу, откуда берутся дети.       – Я и без тебя знаю, – огрызнулся он.       – Да ладно, – притворно удивился Браннис. – За шипохвостами подглядел? Или в книжке с картинками прочитал?       Лайс вскочил так резко, что стул под ним опрокинулся, и с воинственным кличем бросился на старшего брата. Айен, выругавшись сквозь зубы, кинулся их разнимать.       Ценнария утомленно прикрыла глаза, массируя виски, а Габбас усмехался в бороду, думая о том, как хорошо, что жена родила ему троих сыновей, а не девчонок. Мысль о том, что ему пришлось бы из политических соображений отдать родную кровь замуж за какого-нибудь изнеженного и избалованного аристократишку (а других в центральных других не водилось), вызывала у него глубокое внутреннее сопротивление.       Невестка – другое дело. Эйнигель, за исключением незнатного происхождения, целиком и полностью соответствовала ожиданиям Габбаса: понимала свое место в семейной иерархии и никогда не выходила за рамки правил и традиций, принятых в их Доме, забеременела почти сразу после свадьбы и родила здорового сына. Габбас не сразу одобрил выбор Браннистарха, но теперь не мог не признать, что брак оказался удачным, хотя и не принес их дому особой выгоды.       Айну тоже пришло время обзавестись женой. Не как Браннису, чтобы остепениться, нет. Средний сын и без того не позволял себе лишнего, будто был давно и прочно женат.       Просто так было принято.       Одинокий мужчина в возрасте вызывал у Габбаса инстинктивное недоверие. Такие часто оказывались ненадежными партнерами. Семейные узы служили своего рода якорем, гарантией, что человек не исчезнет в критический момент. С женой и детьми не так-то просто спрятаться. Более того, семья – это самый эффективный рычаг влияния, а Габбас предпочитал иметь дела только с теми, на кого при необходимости можно надавить. Люди без явных слабостей казались ему опасными, и он избегал приближать их к себе.       Про себя Габбас решил, что не станет расстраиваться, если у Айена родится девочка. У Бранниса уже был наследник, а Ценнария как-то давно обмолвилась, что хотела бы иметь дочь. Больше они к тому разговору не возвращались, но Габбас ее слов не забыл. Дочери им Боги не послали, но внучка – тоже неплохо. Этот дом и так полон мужчин, а через месяц-другой родится еще один. Появление молодой, здоровой и красивой девушки пойдет их семье на пользу и, надо думать, заставит Айена чаще улыбаться. Главное, чтобы она не пыталась вить из него веревки, пользуясь милым личиком. Но риск невелик – он сделал все, чтобы воспитать среднего сына настоящим мужчиной, а не бесхребетным подкаблучником.       С этими мыслями Габбас попрощался с женой и оправился по делам.       Спустя четверть часа Лайс, все еще обиженный несмотря на заверения Бранниса о том, что он поддевал его исключительно из братской любви, отправился в тренировочный зал колотить манекен. Айен же поспешил в ангар. Незачем было ехать так далеко ради одного разговора. Он не обязан объяснять, почему решил положить конец их встречам. И едва ли они много для нее значили. Но Айен не мог поступить иначе. Дело было не в чувствах, которые пробились сквозь все запреты, а желании жить в согласии с совестью и принципами.       Конечно, Истри могли прислать младшую сестру, Асторию, и тогда он бессмысленно лишится тех редких приятных часов, которые себе разрешал. Однако внутреннее чутье подсказывало, что на это рассчитывать не стоило. Мысль о женитьбе не воодушевляла, несмотря на то, что брак с дочерью гроссмейстера четвертого сектора сулил очевидные преимущества. Наверное, ему просто нужно время, чтобы все осознать и смириться.       А ведь еще пару лет назад они не могли и рассчитывать на то, чтобы породниться с одним из Инвесторских Домов центра. Но возможность подвернулась, и отец ее не опустил.       Айен заранее предупредил о визите, поэтому она приняла его сразу по приезду. Когда они остались наедине, он сказал все прямо, не унижая ни ее, ни себя бессмысленными прелюдиями:       – Я скоро женюсь, поэтому мы больше не увидимся.       Она ответила не сразу. Опустилась в кресло у окна, сложила руки на коленях, и взглянула на Айена сверху-вниз.       – Причина только в браке? Нашими услугами часто пользуются женатые мужчины. Никого это не смущает.       Айен покачал головой.       – Этот союз слишком важен для моей семьи, я не могу допустить, чтобы наше… – он помедлил, подбирая нейтральное слово, – общение поставило его под угрозу.       – Вот как? – Она ненадолго умолкла. К счастью, ее глаза оставались сухими, плечи не дрожали. Женские слезы обычно выбивали Айена из равновесия – он не знал, как себя вести, и мог только растерянно молчать.       – Надеюсь, вы полюбите друг друга.       – Это политический брак, о чувствах речь не идет.       Она посмотрела на него с печальной улыбкой на бледных губах.       – Человеку жить без любви, все равно, что цветку без солнца.       Айен не нашелся с ответом и, скомкано попрощавшись, поспешил уйти. О том, что это смахивало на бегство он старался не думать.