Каждому свое

      – Браннис-шаар, Айен-шаар, помогите!       Айен оторвал взгляд от арены, узнав голос Соррет-консье. Он сидел ближе всех ко входу в ложу, поэтому первый встал и распахнул дверь. Если внезапное появление дипломата вызвало у него только легкое замешательство, то вид бесчувственной девушки, которую тот держал на руках – удивил и встревожил.       Соррет поспешил объясниться.       – Леди увидела, как Лайс-шаар обошелся с тем гуманоидом, и ей стало плохо.       Браннис оторвал взгляд от арены.       – Ха-ха, я уж подумал, что ты ее вырубил при попытке сбежать с планеты. Зачем ты ее вообще сюда притащил, Циан-нис? Сказали же, вези в поместье.       Соррет вздохнул.       – Леди настояла на поездке, чтобы засвидетельствовать вам свое почтение. Я не смог ее отговорить.       Ценнария негромко кашлянула, привлекая внимание.       – Достаточно разговоров, положите девушку в кресло, – Она перевела взгляд на среднего сына. – А тебе придется постоять пока Мерцелла не придет в себя.       Айен вздрогнул. Мерцелла. Не Астория. Замешкавшись на мгновение, он кинул мимолетный взгляд на девушку и отошел к стене. Он не хотел, чтобы его поймали на слишком пристальном разглядывании собственной невесты – как бы абсурдно это не звучало.       Но винить, кроме себя, некого. Сам отказался взглянуть на добытый информаторами снимок сестер Истри, из-за чего его потом несколько дней грызло любопытство. Впрочем, уже сегодня оно будет полностью удовлетворено.       Невеста. Айен перекатил слово на языке, словно острый камешек, пытаясь привыкнуть к его непривычному звучанию. После того, как Аженор Истри согласился принять помощь двадцать второго сектора в войне с Малыми Домами, дел у них прибавилось, и Айен почти забыл о том, что союзнический договор между их семьями предполагает брак.       А вот Бранниса себя не сдерживал. Ничуть не смущаясь, он с минуту разглядывал гостью, затем обернулся в кресле и подмигнул брату.       – Какая кошечка. Можешь выдохнуть, она красивая и фигура отличная. Да ты подойди поближе, на ноги хоть посмотри. С платьем не прогадала, вроде одета, а все открыто. – Браннис довольно хохотнул. Айен, в равной степени раздраженный и позабавленный, закатил глаза.       Ценнария смерила старшего сына строгим взглядом и повернулась дипломату.       – Спасибо, Соррет-консье, вы свободны.       – Заходи почаще, Циан-нис, – крикнул ему вслед Браннис. – Эйни будет рада.       Дипломат, натянуто улыбнувшись, поспешил уйти.       Вдоволь поупражнявшись в остроумии, Браннис вновь уставился на арену. Его внимание целиком поглотила ожесточенная схватка Лайса с седьмым по счету амфиморфом. Ценнария временами бросала на девушку сдержанно-обеспокоенные взгляды. Айен же смотрел на нее, не отрываясь, хотя его интерес не имел романтического подтекста. Мерцелла напоминала райскую птичку, которая по глупости залетела в пещеру к волкам. Все в ней было слишком. Слишком открытое и легкое платье, слишком яркие рыжие волосы, уложенные в странную немного детскую прическу, – то ли рожки, то ли кошачьи ушки. Помада на тонких губах – кроваво-красная, будто она вымазалась в ягодном соке. Похоже его невеста совсем ничего не знала о Церере и не пыталась узнать, раз решила явиться на встречу с новой семьей в таком легкомысленном наряде. А может знала и намеренно бросала им вызов.       Айен невольно задумался. Чем же это было ее стороны: глупостью, пренебрежением или наглостью?       Вскоре Мерцелла начала приходить в себя. На щеки вернулся румянец, тонкие пальцы шевельнулись, веки затрепетали. Часто моргая, она пошевелилась в кресле, оглядываясь по сторонам почти недоуменно, словно не могла понять, как оказалась в подобном месте.       – Очухалась, наконец, – сказал Браннис. – Думал, до свадьбы дрыхнуть будешь.       – Было бы неплохо, – Айен не видел выражения лица Мерцеллы, но предполагал, что оно было таким же неприязненным, как ее голос. – Надеюсь, свадьба по местным обычаям не предполагает поедание чужих сердец?       – Надейся, – хмыкнул Браннис.       – Хорошо, что ты пришла, – произнесла Ценнария. – Но, если чувствуешь недомогание, стоило попросить Соррет-консье отвести тебя в поместье.       – Если бы я знала, что меня здесь ждет, Атрау-шаар, так бы и сделала.       Скромной ее не назвать, это уж точно, но раз использует местные обращения, значит кое-что успела изучить.       – Можешь звать меня Ценнария. В конце концов, мы скоро станем семьей.       Айен представил, как при этих словах должно быть скривилось лицо Мерцеллы и выдохнул, ухмыляясь. Отчего-то ее откровенное недовольство сложившейся ситуацией не уязвляло, а забавляло.       Мерцелла тем временем попыталась встать, но покачнувшись, упала обратно в кресло.       – Простите, мне… нехорошо.       – Не извиняйся, – ответила Ценнария. – Твое тело должно привыкнуть к условиям нашего сектора. Отдохнешь и все пройдет.       Конечно, она лукавила, но на месте матери Айен ответил бы также. Вероятность того, что Мерцелла окажется чувствительной к магнетару невысока, так что нет нужды пугать ее раньше времени.       – Что, даже не останешься посмотреть? – насмешливо спросил Браннис.       – Я слышала, исход боя заранее определен. Так в чем интерес наблюдать за схваткой, если знаешь, кто выйдет победителем?       Айен попытался представить, как бы отреагировал отец на подобную дерзость. Наверняка сумел бы осадить зарвавшуюся девчонку, не опускаясь до грубости.       – Для неженки, которая падает в обморок от вида крови, ты ведешь себя слишком дерзко.       – Я не боюсь крови! – возмутилась Мерцелла. – Я вижу ее каждый месяц, как и любая женщина.       Айен вскинул бровь. Она что, намекала на…       – Интереса действительно не много, – вмешалась Ценнария. – Но мы пришли сюда не развлекаться, а поддержать члена семьи.       От Айна не укрылся холодок, проскользнувший в голосе матери.       – С Лайсом ты еще успеешь познакомиться, но сейчас тебе действительно лучше вернуться в поместье. – Ценнария повернулась в его сторону. – Позаботься о гостье. Все равно ведь не смотришь.       Мерцелла приподнялась в кресле и с любопытством уставилась на него разноцветными глазами: один голубой, как василек, а другой желтый, как у кошки.       Кожа у нее удивительно гладкая, ровная, сияющая, без малейшего изъяна. Такая бывает у людей, которые много времени проводят на свежем воздухе, правильно питаются и не знают, что такое стресс. Можно было подумать, что она выросла где-то в райском саду, вдали от городских выхлопов, смога и пыли.       Мерцелла Истри излучала здоровье, словно впитала в себя солнечный свет и теперь мягко отдавала его обратно.       Айен знал, что условия жизни в четвертом и двадцать втором секторе сильно отличаются, но увидеть разницу так наглядно оказалось неприятно.       – Иди за мной, – бросил он и направился к выходу.       Весь путь до джета она проделали в молчании. Айен пару раз порывался обернуться, чтобы убедиться, что Мерцелла не отстала, но каждый раз что-то его останавливало. Он не понимал, какие чувства вызывает у него гостья. Они были слишком смутными и противоречивыми. Стоило обдумать их в тишине и одиночестве, вот только его свободного времени и так едва хватает на сон.       За толстым окном проносился знакомый пейзаж. Поздняя осень не добавляла Церере красок – редкие деревья облетали, а немногие цветы умерли с приходом холодов. Погрузившись в размышления, Айен почти не замечал сидевшую в соседнем кресле девушку.       – Прости, у тебя кто-то умер?       От неожиданности, Айен резко вывернул руль. Джет дернулся в воздухе, будто наткнувшись на невидимую преграду.       – С чего ты взяла?       – У тебя такой вид, будто ты только что вернулся с похорон. – Мерцелла закинула ногу на ногу. Айен невольно задержал взгляд на ее загорелых бедрах. – А может у тебя где-то встроен прибор, который бьет тебя током каждый раз, когда ты говоришь?       – Просто не люблю отвлекаться во время полета, – сухо ответил Айен, заставив себя смотреть прямо.       – Ааа, вот оно что.       В кабине повисла тишина. Айен понадеялся, что гостья больше не заговорит, но ошибся.       – Что, так сильно не понравилась? Я вроде не уродина. Даже немного обидно.       Айен не сдержался и вновь бросил на нее косой взгляд.       – Напрашиваешься на комплименты?       Мерцелла наморщила тонкий нос.       – Обойдусь. Мейо вот все устраивало, а второго такого привереды во всей империи не найти. Ставлю на то, что ты впечатлен, но не хочешь в этом признаваться.       Айен усмехнулся. До чего же она уверена в себе.       – Кто такой Мейо?       – Мой бывший жених. – Мерцелла наклонила голову, с преувеличенным вниманием изучая собственные колени. – Отец сперва хотел отправить на Цереру Асторию, но после того, как Август Ланмей расторг нашу с Мейо помолвку, решили, что будет лучше, если поеду я.       – Не повезло тебе.       Мерцелла вскинула подбородок и посмотрела на него с вызовом.       – Это мы еще посмотрим, кому из нас больше не повезло.       Айен покосился на нее, но не нашелся с ответом.       Когда они прибыли в поместье, Айен почти с облегчением передал невесту заботам служанок. Он плохо спал ночью и встал на рассвете, а прибытие Мерцеллы Истри лишь добавило головной боли. Зато Лайс обрадуется, когда узнает, что ему не придется жениться. Женщины, за редким исключением, были для него не просто существами с другой планеты, отдельным видом, к которому он относился с глубочайшим подозрением. А младшей Истри было всего восемнадцать – взрывоопасный возраст. Их брак с Лайсом имел все шансы обернуться настоящей катастрофой. Но острый язык Мерцеллы тоже мог стать проблемой. Отец не терпел неповиновение, а она, похоже, и понятия не имела о том, что в некоторых ситуациях полезнее промолчать.              К вечеру Мерцелла так и не спустилась.       – Может, померла, – заявил Лайс, накладывая себе очередную порцию мяса. – Было бы славно.       Ценнария смерила его недовольным взглядом.       – Даже не думай заявить при ней нечто подобное. Твой отец долго добивался этого союза. Мерцелла очень важна. И должна чувствовать свою важность. Ты меня понял?       Лайс скорчил недовольную гримасу, но спорить с матерью не посмел.       – Да понял я, понял, че серьезные такие. И пошутить нельзя.       Ценнария поджала губы и взглянула на Айена.       – Ты уже навещал свою невесту? – Последние два слова она произнесла с нажимом.       В отличие от Лайса, который был как открытая книга, Айен скрывал свои мысли и чувства, прятал как за глухой стеной даже от близких. Ценнария не понимала, как он на самом деле относится к договорному браку, и эта неопределенность внушала тревогу. Что если он решит в привычной скрытной манере саботировать этот брак? Никому не понравится чувствовать себя разменной монетой в политическом торге.       – Само собой, – отозвался Айен. – Она все еще спит.       Внимательно вглядываясь в его черты, Ценнария пыталась уловить малейший намек на недовольство, но Айен либо умело его скрывал, либо действительно не возражал против женитьбы на Мерцелле Истри.       Сама девушка вызывала у Ценнарии смешанные чувства. Красивая как кукла и, если верить заверениям отца, фертильная, но уж слишком строптивая. Сможет ли она найти общий язык с Айеном и, главное, захочет ли? Ценнария предпочла бы более покладистую невестку, с другой стороны, может именно такая нахальная и бойкая девица сможет его растормошить? Ее беспокоило, что сын с каждым годом все больше отдаляется, леденеет, замыкается в себе. В детстве Айен был ранимым стеснительным ребенком, и Габбас в своем стремлении сделать сына тверже, беспощаднее, порой перегибал палку.       Ценнария подавила вздох. Только время покажет, что из этого выйдет.              На следующий день Мерцелле стало лучше. Настолько, что она спустилась к ужину. Айен, выпрямившись на стуле, невольно задержал на девушке взгляд. На этот раз ей хватило ума и такта выбрать более уместный случаю наряд. Темная блестящая ткань платья подчеркивала стройную фигуру и оставляла простор для воображения. Лицо было умело подкрашено, несомненно, чтобы скрыть легкую бледность. Айен не знал, чем вызвана такая перемена – стремлением заслужить благосклонность новой семьи или иной, менее очевидной причиной – но мысль о том, что невеста не лишена благоразумия, вызвала смутное облегчение.       Айену стоило предвидеть, что Лайс захочет поддеть Мерцеллу, а та, в свою очередь, не удержится от язвительного ответа. Семья давно привыкла к его вызывающему поведению, но вот для гостьи из центра это могло стать настоящим шоком.       Как оказалось, за словом в карман Мерцелла тоже не лезла.       Все началось с того, что, окинув хмурым взглядом заставленный блюдами стол, она спросила:       – А кроме мяса ничего нет?       – Брезгуешь? – набычился Лайс, оторвавшись от своей тарелки.       – Нет, просто я вегетарианка. И хотела бы сохранить пищевые привычки, если это возможно.       У Айена дернулся глаз. Ценнария осталась невозмутима, а Лайс прыснул.       – Вегетарианка – это че? Какое-то расстройство?       Мерцелла взглянула на Лайса так, будто он был большим говорящим тараканом.       – Это значит, что я не ем мяса животных. И гуманоидов.       Лайс прищурился.       – Тогда можешь пойти пощипать траву на заднем дворе. Или ободрать кору деревьев в лесу. Не стесняйся, в этой семье и не к такому привыкли.       – Если я захочу услышать самое идиотское и бесполезное мнение на свете, то обязательно обращусь к тебе.       – Я вызову кухарку, чтобы ты смогла передать ей свои пожелания по рациону, – тоном, пресекающим дальнейший спор, сказала Ценнария.       Мерцелла, кинув на Лайса полный презрения взгляд, чопорно кивнула.       – Благодарю.              – Не знаю, как ты эту сучку вытерпишь. Я бы не смог, – проворчал Лайс, когда Айен, сопроводив Мерцеллу в ее покои, вернулся в столовую. Мать тоже ушла, сославшись на головную боль, и Лайс в одиночестве потягивал дымчатый эль. – Хуже самки шипохвоста.       Айен пожал плечами.       – Все не так уж и плохо. Она о тебе не лучшего мнения.       – Да похер, че она там думает, – скривился Лайс. – Я не собираюсь перед ней расшаркиваться. Не важно, из какого она сектора и кто ее папочка. В этом доме пусть живет по нашим правилам или валит обратно на Гексос.       Айен взглянул на младшего брата с холодком.       – Я думал, ты понимаешь, почему Мерцелла нам так нужна.       – Ой, не строй из себя отца, все равно не похож. Я знаю, что без влияния ее папаши в Совете нам не стать Инвесторским Домом. Просто… мы ведь и без подачек от Автарха неплохо справлялись. Не уверен, что этот ублюдок найдет на карте наш сектор.       Бессмысленный разговор. Умом Лайс все прекрасно осознавал, но в душе был убежден, что их сектор проживет и без инвестиций из центра.       Но выживать и развиваться – это не одно и тоже.        – Просто будь с Мерцеллой помягче, ладно? Ей тоже нелегко. Она здесь совсем одна.       Лайс глумливо улыбнулся и задвигал бровями.       – Ой-ой-ой, только не говори, что она тебе понравилась. Думал, тебе по вкусу скромницы, а не конченные стервы. Кстати, это правда, что у нее до тебя был женишок? Выходит, гроссмейстер Истри подсунул нам вместо целочки залежалый товар.        – Ты невыносим ничуть не меньше, чем Мерцелла.       Лайс засмеялся.       – Но я твой брат, а за ней пока никаких достоинств кроме смазливой мордашки и сочной задницы не замечено. Боюсь, в вашу первую брачную ночь тебе придется уложить ее лицом в подушку, чтобы хоть ненадолго заткнуть…       – Алластрий, перегибаешь.       – Не смей произносить этот нелепый набор букв!       – Тогда не выражайся, как уличная шпана.       Лайс фыркнул.       – Она тебе еще нервы помотает, вот увидишь. Еще похлеще назовешь.