Часть 4. Слуги

Утро началось восхитительно. Бенни разлепила глаза, уставившись на балдахин. Опустила взгляд ниже: витые столбики из массива дерева, как и опоры для тяжёлой ткани. Кровать здоровенная, она такие только в старых фильмах про европейскую знать видела. Девочка села, машинально откинула за спину тяжёлую косу… Замерла. Стоп. Она же даже не расчесалась вчера! Сил не было, про остальное и говорить не стоит. А косу ей кто-то заплёл. Кто? Когда? Она даже не почувствовала! Бенни откинула одеяло и шустро поползла на четвереньках к краю кровати. Господи, вернее, Сила Великая, когда ж эта мебель закончится?! Наконец она слезла на короткую, в три ступеньки лестницу, обитую ковром. Шлафрок, подобранный по пути, волочился за ней шлейфом. Бенни подтянула его поближе, закуталась… Бросила взгляд на себя. Так. Из одежды на ней только украшения и шлафрок. И что теперь делать? А где её одежда? — Где моё платье? — грозно спросила она у пустоты и огляделась. Гобеленовые портьеры и лёгкие газовые занавески, в ковре нога тонет по щиколотку, как в драгоценном мху, воздух свежий и чистый, улавливается только слабый аромат пчелиного воска. Бенни, резко перешедшая от томной неги к готовности атаковать, отчётливо чуяла, что рядом есть кто-то живой. Она это просто знала. — Появись! — рявкнула девочка, ощущая, как от выброса адреналина подрагивают руки. С лёгким хлопком в углу появилось нечто. Невысокое, где-то с метр, может, немного больше, ростом, лопоухое, одетое в строгое платье до пола, чепец из небеленого льна с оборками, фартук и грубые башмаки. Представительница неизвестного науке вида преданно вылупилась огромными карими глазами, жутко выглядящими на похожем на череп лице, шевельнула острыми ушами, торчащими из прорезей в чепце, и сделала книксен. — Госпожа! — пропищала страшилка. — Уна прибыла на зов! — Йода-зомби, — пробормотала Бенни, глядя на появившееся перед ней чудо в ступоре. — Уна, скажи, пожалуйста, где моя одежда? Существо грустно распростёрло уши параллельно полу и запричитало: — Одежда госпожи постирана и высушена. Но она не подходит госпоже! Бенни ошарашенно отодвинулась, обалдев от звуковой атаки. Существо продолжало голосить, картинно заламывая руки, но при этом бросало хитрые взгляды, отслеживая реакцию на этот своеобразный концерт. — Госпожа вновь молода и красива! Она должна надевать красивые вещи, а не эту магловскую дерюгу! Бенни хмыкнула. Слова «магловская дерюга» звучали подозрительно. — Даже так… Неси мне одежду, Уна. Пожалуйста. Сейчас. И бельё. Всё, как положено. Моего размера! — Да, госпожа, я всё сделаю! И Йода-зомби, только с длинными седыми волосами, заплетенными в косу, исчезла с хлопком. Что ж, Уна не подкачала, приволокла ворох всего. Но перед тем как начать процесс одевания, Бенни прошла в ванную комнату и привела себя в порядок, уже даже не удивляясь, что унитаз похож на трон, не имеет бачка и чистится сам собой. А потом пошло веселье: Бенни встала на огромную мохнатую шкуру, приятно греющую босые ноги, и принялась одеваться. Что сказать, модными эти одёжки были веке в пятнадцатом, кабы не раньше. Про бельё и вовсе упоминать смешно: что-то вроде шортиков до колена с завязками на талии и внизу штанин, рубаха из белоснежного батиста, достигающая колен, без рукавов, вроде сарафана. Ещё чулки до колен и мягчайшие домашние туфли без задников, зато подвязанные лентами у щиколоток. Сверху пошла верхняя одежда: ещё одна рубаха из тончайшего полотна с вышивкой и кружевами по подолу, потом узорчатое парчовое платье с разрезными рукавами. Бенни стояла статуей, а Уна вертелась, одевая хозяйку: шнуровала маленький корсаж, поправляла рукава, чтобы разрезы показывали богатую вышивку, завязывала ленты. Потом усадила девочку на высокий пуф и занялась волосами: расчесала, заплела косы, переплетая с шёлковыми лентами, аккуратно собрала в тяжёлый узел на макушке. И финальным штрихом достала берет. Бенни закатила глаза, чувствуя, что уже без сил. А это только утро! Что дальше? Она машинально поправила ожерелья с цепями и задумалась. Снимать тяжеленные украшения, как ни странно, не хотелось. Почему? — Вот теперь хозяйка выглядит как положено приличной благородной ведьме! — безапелляционно заявила Уна, настойчиво протягивая берет. — Оставь, — отмахнулась Бенни. — Гостей сегодня не предвидится. Где остальные украшения? Должна же быть причина, почему покойная ныне старуха таскала на себе содержимое ювелирного магазина! Да и уцелели только они. От тел ничего не осталось, да и одежда расползалась на глазах, истлевая с бешеной скоростью. — В шкатулке госпожи в её будуаре, — поклонилась Уна. — Я всё собрала и почистила как полагается. Госпожа может носить без опасений. Полагалось вроде бы в ультразвуковой ванне, но откуда здесь и сейчас такие чудеса? — Подавай завтрак, — велела Бенни. — И чтобы обязательно кофе, хорошо? Пожалуйста. Уна вздохнула, глядя с осуждением, но промолчала и исчезла. На этот раз бесшумно. Бенни решительно зашагала к двери, хорошо хоть подол не волочился по полу, а был чуть ниже щиколотки. Не упадешь, особенно если привыкнешь. За дверью стоял Том, одетый в пусть чистую, но привычную ему одежду. При виде превратившейся в юную принцессу девочки он застыл столбом и звучно подобрал отвисшую челюсть. Бенни прищурилась. Так. А пацан почему в магловской дерюге, а? Она что, одна тут страдать должна? — Уна! — рявкнула она и грозно уставилась на появившуюся страшилу неясного происхождения. — Почему Томас не одет, как положено?! ДрыщеЙода присела от страха, напоказ выпучив глаза и трепеща ушами. Вот только ощущение создавалось, что это просто спектакль. — Простите, хозяйка! — молитвенно сложив лапки на груди, запричитала Уна. — Но юный хозяин никого не позвал! Так. Это ещё что такое?! Бенни чуяла: это не просто бунт на корабле, что-то тут другое. Но расспрашивать сейчас это чудо ушастое насчёт особенностей взаимоотношений хозяев с прислугой времени нет. Настроения тоже. Бенни вообще чувствовала, что ещё немного — и она начнёт визжать и топать ногами. Истерить по полной программе. Ну и жрать хотелось, да. — Кто ухаживает за молодым хозяином? — Барри, госпожа! — Барри! — гаркнула доведённая до ручки девочка. Неслышно возник собрат Уны, тоже Йода-зомби, только бледный, в костюме и с очень пакостной рожицей. — Барри. Юного хозяина привести в порядок, одеть, причесать. Время — девять минут. Не справишься — уволю! Обалдело наблюдающий за этим цирковым представлением Том исчез вместе с Барри. Бенни, злобно скаля зубы, потопала вниз по лестнице, придерживая подол обеими руками, чтобы не свалиться. Оставалось надеяться, что пока что сюрпризов не будет. Всё после завтрака, иначе будут трупы. Через десять минут она стояла в столовой, которой явно давно не пользовались: дверь открылась со скрипом. Да, приёмы здесь не устраивали, как и дружеские пирушки: стол длинный, прямоугольный, но человек на шесть. Не больше. А сервировка для двоих: приборы на противоположных концах. Еды много, стол заставлен почти полностью. И чем тут кормят? С легким хлопком появился Барри, держащий за руку находящегося в ступоре мальчика. Бенни промолчала: Тома одели соответствующе. Штаны и жилет из бархата, белоснежная пышная рубаха с кружевными манжетами, туфли. Богатая одежда. Очень богатая. Вышивка шёлком, простёгано золотой нитью. А у дома кирпичные ступени… Почему? И перед кем прошлые хозяева так выделывались? Или нет? Это привычная для них одежда? Кружево незнакомое, и в целом наряды выглядят эклектично. Как будто надёргано самое лучшее от самых разных эпох. Словно одежду носили, выбирая для себя самое удобное. Бенни порадовалась, что корсеты неведомому модельеру не нравились, дождалась, пока Том усядется за стол, и приступила к еде. Дичь и рыба, много фруктов, овощи запечённые и тушёные, свежий пшеничный хлеб с хрустящей корочкой, молоко и совсем крохотная чашечка с кофе, аромат которого перебивал для Бенни все прочие запахи. Несмотря на обилие еды и отсутствие привычки к обжорству, через час Бенни и Том опустошили почти все блюда. Пища словно проваливалась в бездну, заменившую им желудки, перегорала быстро и вся, вливая в неизбалованные тела силы. Желудок человека размером с два его кулака, сложенные вместе? А максимальная вместимость желудка взрослого мужчины — пять литров? Бенни хмыкнула, окидывая взглядом лишённые мяса и хрящиков остовы, огрызки яблок, косточки, веточки, на которых не осталось ни одной виноградины, пустые кувшины и миски. — Уна, ещё кофе, будь добра, а Тому — чай, — приказала она. — И сладости. Уна, умилённо наблюдавшая из угла за обжираловкой, только закивала и исчезла. Вместе с ней исчезла посуда и всё остальное, а на покрытом скатертью столе появились чашечка кофе, чайничек и чайная пара из тончайшего фарфора с золотой каймой, блюда с засахаренными фруктами, печеньем, вафлями и пирог с яблоками, исходящий паром. Бенни, засопев, тут же потащила пирог к себе, отвалив на тарелку щедрый кусок. Блин. И куда это всё лезет? Она уже должна помереть от заворота кишок! Том трудился над печеньем и фруктами, не забывая подливать себе чай. И только когда стол опять опустел, они уставились друг на друга как на незнакомцев. — Что происходит, Бенни? — тихо задал вопрос Том. — Что с нами происходит? Девочка вздохнула. Да чтоб она знала! Ну не рассказывать же, что вот она — взрослый человек в детском теле, держащийся непонятно как и зачем, что вокруг сплошная магия, которой привычный мир не блещет, и вообще на дворе тридцать третий год, а они сидят тут и жрут в три горла, а то и в четыре, и прислуживают им непонятно кто! Вот что сказать этому ребёнку? Что? У неё даже имя отняли. Среди фарфоровых тарелок и блюд стояла гораздо более грубая посуда, которую она сперва даже не заметила. Ведомая то ли наитием, то ли почти забытым знанием, Бенни налила в две грубые керамические чашечки без признаков глазури и гончарного круга молока, положила на такие же блюдца по кусочку пирога и позвала. — Уна, Барри, идите ко мне! Примите пищу свою, примите питьё своё и служите нам, как служили, с уважением и достоинством. Страшилы тут же возникли возле стола, поклонились и вмиг всё съели и выпили. После чего вновь поклонились — гораздо более почтительно, чем раньше — и исчезли, забрав с собой пустую посуду. Бенни слезла со стула и уставилась на явно нервничающего Тома. — Давай прогуляемся. И поговорим.