Часть 6. Брауни

Первым делом решили нормально осмотреть дом. Не торопясь, тщательно и внимательно. Что сказать, он явно строился в незапамятные времена, потом, возможно, перестраивался. Стены толстенные, рассчитанные на обстрел пушками, окна с прозрачными стёклами, со ставнями. Потолки высоченные. Три этажа. На первом был холл и технические помещения. Том с Бенни ходили, внимательно рассматривая кладовые с массивными стеллажами, заполненными разными полезными вещами. Кухню, в которой могли танцевать слоны, поражающую чистотой и отсутствием запахов. Ну и хорошо знакомую им столовую, наглядно демонстрирующую, что жили прежние хозяева очень уединённо, пиров не закатывали, максимум принимали одного-двух знакомых. Бенни щурилась, уже раздумывая, как сделать столовую более уютной: может, стол со стульями на ковёр поставить? Цветы в вазе… Ещё хотелось бы знать, они всегда так жрать будут? Или вот этот пир был одноразовой акцией? Еще имелись четыре двери, которые не открылись, ведущие, судя по расположению, в жилые комнаты. Для гостей? Слуг? Ступени лестницы были чуть вытертыми. Не сильно, но заметно. Может, дорожку ковровую? Бегать они не будут, да и безопаснее. Надо думать. Перила поражали резьбой. Второй этаж тоже осмотрели. Том заселился в мужскую половину и теперь прошёлся по всем помещениям, осматривая привалившее ему счастье, разительно контрастирующее с той каморкой, в которой он жил в приюте. И всё это ему одному! Большая гостиная с камином, с высоким и удобным креслом и пуфиком, с небольшим столиком, шкурами на полу, полками с разной дребеденью, видимо, имеющей памятное значение. Огромный кабинет потряс мальчика массивной дубовой мебелью, шкафами, секретером и писчими принадлежностями словно из прошлых веков: птичьи перья, чернильницы, сосуд с песком для посыпки, пресс-папье и прочие радости. Спальня выглядела строго и основательно: кровать с балдахином, у изножья длинный высокий сундук или ларь с обитой бархатом крышкой, чтобы одеться спокойно. У изголовья две тумбочки со светильниками. Стойка для халата, шкаф для халатов и тапок. Все вещи уже в гардеробной, забитой доверху. Шкафы, полки, стойки… На армию хватит. Ванная просторная. Тот же унитаз-трон, та же медная ванна, надраенная до блеска, та же тумба с тазом и кувшином. Том смотрел во все глаза, из него пёрло восхищение и опаска, что вся эта роскошь ему снится. Ничего, привыкнет, мысленно хмыкнула Бенни. К хорошему привыкают быстро. Общая часть поражала размерами кровати и ощущением, что её давно не использовали. В принципе, там и были лишь общая спальня и ванная комната. Даже гардеробной не имелось, лишь два шкафа для каждого из хозяев. Свою часть Бенни осматривала не менее внимательно: гостиная для приема посетителей и светских бесед. Большая и светлая. Тут даже имелся чайный уголок: столик и два кресла. Спальня. Будуар: шкафы с одеждой, туалетный столик, секретер со стулом в углу… Ванная комната. Все помещения просторные, хоть бегай. Третий этаж удивил. Бенни думала насчёт гостевых комнат и ошиблась. Прежние хозяева гостей не жаловали. Они ходили и поражённо осматривали огромную мастерскую, в которой явно работал мужчина, и был он то ли ювелиром, то ли просто с металлом работал… Ещё одна, с котлами, шкафами с разным сырьём, специальным столом с горелками, очагом. И ещё одна мастерская. Женская. Ткацкий станок. Станок для плетения кружев. Рамы для вышивки. Столы. Шкафы и шкафчики. Создавалось впечатление, что старики жили на полном самообеспечении, и чем дальше, тем больше Бенни хотела знать, кто они были и чем занимались. Спустились вниз они голодные: и разговор, и осмотр заняли много времени. Стол не был так завален едой, как в первый раз, но всё равно поражал количеством блюд. И опять всё провалилось как в чёрную дыру… Бенни вежливо поблагодарила появившуюся Уну, решив не откладывать дело в долгий ящик. Пора знать, кто им так любезно предоставил дом и прочие блага. И на каких условиях. — Благодарю за хлеб, — склонила она голову, глядя на странную служанку. — Уна, я хочу поговорить с тобой и с Барри. Барри возник неслышно. Как, впрочем, теперь появлялась и исчезала Уна. — Слушаем, молодая госпожа, — в унисон произнесли эти представители неизвестной расы. Или вида? — Раз уж мы стали хозяевами этого дома и всего остального, — начала девочка, — хочу разобраться в наших правах и обязанностях. Начнём с вас. Кто вы? Как поступили на службу? Чем оплачивать ваш труд? — Мы древний народ этой земли, — проскрипел Барри. — Люди пришли на наши земли… — …и мы приспособились, — подхватила Уна. — Как вас называть? — Брауни мы, — с достоинством проскрипел Барри. Сейчас он разительно отличался от самого себя утренней версии: не шкодливый и вороватый служка, а настоящий дворецкий, одним движением брови окорачивающий лордов. Бенни понимающе кивнула. Очень медленно. Значит, брауни. — По доброй ли воле вы служите хозяевам этого дома? На черепообразных лицах брауни расплылись жуткие ухмылки. Зубы мелькнули — острые, как иглы. — Ни один маг или колдун не может приказывать брауни без его на то согласия, — немного обтекаемо ответил Барри, но Бенни посыл уловила: попытаешься наглеть — сожрут и костей не найдут. — Чем плату берёте? Не будет ли вам ущемления? — Уважение нам по душе, — с достоинством ответила Уна. — И хлеб с молоком как символы его, — добавил Барри. Бенни кивнула, бросив взгляд на сосредоточенного Тома. — В этом доме вы всегда получите хлеб и молоко, кров и постель, уважение и понимание. Да будут благословенны ваши золотые руки и неутомимые ноги, верные сердца и светлые головы. Брауни довольно поклонились. — Хорошо, — вздохнув, Бенни собралась с силами. — Мы стали хозяевами этого дома по праву трофея. Можете ли вы поведать, кто были прежние хозяева? Барри внезапно оскалился и зашипел, обнажив огромное количество очень острых треугольных зубов. Уна зло прищурилась. — Портомойка Моргаузы была она, жадная и глупая, — сказала брауни. — Бастард потомка римского захватчика был он, похотливый и ленивый, — добавил брауни. — Силы они желали, но сами имели с комариный чих! — злобно щёлкнула челюстями Уна. Карие глаза, удивительно красивые, налились краснотой. — На четверть сида она была. Капля крови Дивных дала красоту и не дала понимания, чего делать нельзя. Жадная была и завистливая. Хотела как Моргауза быть: кровь королевская, сила королевская, ум и достоинство. Следила, слушала, искала. К деду в Холмы спускалась за тайнами. А там… Дивные — себе на уме. — Прокляли её, — довольно скалился Барри. — За жадность человеческую прокляли, и за человеческую глупость. Вместо служения, чтобы честно заработать силу, решила отнимать чужое без согласия. — Силу они накапливали, с каждой жертвой, что высасывали, как паук муху, но передать никому не могли. Боялись. — Прокляли их, — ещё раз с удовольствием просмаковал фразу Барри. — Сказали, что сильные станут, умелые, богатые. И дети их станут их погибелью. Всё заберут, вырвав силой. Как они вырывали чужое. Вот и боялись смерти и детей иметь. У Тома отвисла челюсть. Бенни тоже сидела, распахнув глаза. Мысли носились внутри черепной коробки бешеными белками. — Гм… — прокашлялась Бенни. — Однако. Вот это поворот. А ведь действительно. Технически мы можем считаться их потомками. Наследниками. И… В общем, да. — Мы научим вас быть правильными магами, — вдруг пообещала Уна. — И хорошими хозяевами, — добавил Барри. Том сидел в кресле, вцепившись в подлокотники так, что пальцы побелели, и молчал, охваченный одновременно ужасом, благоговением и восторгом. Он маг! Он правда маг! — А в церковь нам ходить надо? — вдруг спросил он. — В человеческом мире? Нет, — покачала головой Уна. — А в мире магии… Вы сами решите, кому отдать свою веру. Сами выберете покровителя. Том явственно обмяк, расплывшись в кресле. Видно было, что услышанное его успокоило. Бенни покосилась на него и задала мучающий её вопрос: — Почему от них уцелели только украшения? И почему их было столько? Она невольно дёрнула за так и свисающий с шеи медальон, провела пальцами по ожерелью. — Артефакты это, — указала длинным узловатым пальцем Уна. — Каждый раз всё дольше срок был от жертвы к жертве. Всё меньше подходящих для ритуала жертв, ещё реже подходящие условия. Слишком сильно смерти они боялись. Боялись, что умрут, не дожив до ритуала. А мать-Магия ими очень недовольна была! Против её законов шли. И после смерти участь их незавидна. Долго зло причинённое отрабатывать будут. Вот и делал он артефакты. Чтобы защититься от опасностей. Чтобы к дому возвращаться. Чтобы сильными быть. Чтобы прятать свою черноту от окружающих. Много всего. — Полезные украшения, — произнесла Бенни, вспомнив мастерскую ювелира на третьем этаже. — Расскажете, что для чего? — От сглаза, — принялась перечислять Уна, трогая длинным когтистым пальцем камни ожерелья. — От приметности… От влияния на разум… От порчи на болезни… Бенни слушала и пыталась запомнить. Ну, не всё сразу. Но вещички полезные. И, судя по тому, что они есть, мир вокруг неласков. Значит, надо отобрать нужное и носить. Магия — не кирпич в руке. Не увидишь, пока поздно не станет. — А я — магичка? Или ведьма? — неожиданно задала она вопрос. Уна дробно рассмеялась. — Магия есть в госпоже, — ласково улыбнулась брауни. — Много магии. Светлой. Без черноты. — Вот и хорошо, — вздохнула Бенни, любуясь медальоном. Там, под крышкой, украшенной эмалями и инкрустацией перламутром, располагался компас. А вот на что он указывает, ещё придётся разобраться. Символы были непонятные. — А для меня такое есть? — насупился Том, почувствовавший себя обделённым. — Конечно, молодой господин! — с достоинством кивнул Барри. — Все положенные вам артефакты лежат в кабинете, в шкафчике. Там много полезного. — Отберём нужное и обвешаемся как рождественские ёлки, — хихикнула Бенни. Том робко улыбнулся: Бенни сомневалась, что он видел действительно красиво украшенную ель. Хотя… Нет. Семь лет. Разве что на службу в церковь всем приютом. — Я покажу, — пообещал Барри. Уна согласно кивнула. — Значит, нас ждёт учёба, — подытожила Бенни. — О. Я хочу подумать над обычным обучением. Чем больше знаний, тем лучше. И если в обычный мир выйдем, впросак не попадём. Тридцать третий год… Депрессия… Нет. Это в Америке. Впрочем, сейчас везде не фонтан. Но об этом она подумает потом. — Уна… А мы вот так всегда жрать будем? Ну, как утром? — Нет, госпожа, — покачала головой брауни. — Телу нужна была энергия. Слишком много оно потратило. Восстановиться надо было. Стать сильным. Здоровым. Пища — первое средство. Может, ещё пару раз так будет. Потом всё в норму придёт. Но кушают маги хорошо. Магия требует подпитки. Иначе тело само себя ест. — Хорошо. Тогда подай чаю, пожалуйста. И пирог. С яблоками. Нет, определённо надо сделать чайный уголок, уютный и небольшой.