Часть 7. Владения

Чай со сконами и пирогом окончательно привёл в хорошее расположение духа, хотя сколько это продлится, Бенни не представляла. Она вообще не понимала, как до сих пор не сорвалась в банальную истерику: новый мир, новое тело, новое имя… Тяжёлые и страшные мысли, лезущие в голову, банально отгоняла, пытаясь думать о чём угодно, только не о том, как вот это всё приключилось: рассматривала ткань платья, размышляя о том, что мода времён Итальянского Возрождения красива и даже удобна. Перебирала ожерелье, восхищаясь красотой и размером камней и тонкостью оправы. Рассматривала медальон-компас. Глазела по сторонам. В общем, что угодно, кроме размышлений о причинах своего проваливания в прошлое чужого мира. Причина этого «я подумаю об этом завтра» была проста: изменить-то она всё равно ничего не могла! Никак. И в ближайшие лет сто — тоже никак. Плюс в тонусе держал подопечный. Томас Марволо Риддл оказался очень интересной личностью, невзирая на возраст. Бенни всё казалось, что есть в окружающем её мире нечто знакомое, и имя мальчика вроде как что-то там дёргало, но… Сколько она ни ворошила память, ничего в голову не лезло. В конце концов Бенни плюнула на потуги вспомнить и решила плыть по течению. Вон, ей ещё подопечного учить и воспитывать, да и самой учиться придётся. И не только магии. Радовало, что хоть язык она понимает и говорит свободно. Магия, однако. Сама Бенни радовалась тому факту, что они свободны, здоровы и богаты. И что рядом нет взрослых, распоряжающихся ими по своему разумению. От одной мысли о приюте волосы дыбом вставали. Да, она бы выжила, но какой ценой? Том не выглядел довольным своей жизнью ребёнком. Совершенно. Так что предстояло разобраться с окружающей их реальностью, врасти в неё и жить долго и счастливо. Том тем временем напился чаю, наелся сконов и умёлся по новой исследовать территорию вокруг дома. Сам дом его пока подавлял. И такого сада при приюте не было — так, чахлые грядки самодеятельного огородика. А тут! Как любому ребёнку, ему позарез нужно было взаимодействие с неструктурированной средой, и в эту самую среду со всеми её колючками, камнями, птицами, жуками и цветами он погрузился с головой. Территория вокруг дома хвасталась мощёными дорожками и тропинками, которые пронизывали нечто вроде аптекарского огорода, плюс малинник, плюс ещё много разных кустов с ягодами или цветами, и без. А вот за домом раскинулся сад, но деревья все были крайне непривычными глазу: низкие, ярда полтора, не больше, похожие на шарики на палочке. Они росли ровными рядами, мимо вились тропинки, трава, вся одинаковой высоты, подстриженная под линейку, сочно зеленела густым ковром. Вдали виднелся большой пруд или озеро. Всю облагороженную немаленькую территорию окружал чисто символический бордюр из чёрного камня. Базальт, вспомнил слова Бенни Том. А дальше были вересковые поля. И больше ничего. Странно. Или он чего-то не видит? Том решил, что деревья такие маленькие потому, что за ними ухаживают низкорослые брауни. Он смог опознать только яблони и что-то вроде вишни. Завязи на остальных выглядели незнакомыми. Приют не баловал своих подопечных фруктами и ягодами. Сорвав крохотное зелёное яблочко, Том сгрыз кислятину до самых белых семечек и принялся изучать свои — их с Бенни! — владения дальше. Его вдохновляло то, что он тут не один. Бенни ощущалась надёжной. Не подставит, не предаст и не обманет. А ещё она была… своей. Странное чувство для того, у кого с самого рождения не было никого своего. Том судорожно обернулся, бросив на дом полный подозрений взгляд. Тот не исчез, во рту было вязко и кисло от недозрелого яблока, воздух пах чем-то приятным, наверное, вереском, солнце грело. Это настолько отличалось от вечно серого неба Лондона, унылости приюта, вечного холода и голода, что он замер, схватившись за грудь руками, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Всё. Нет его. Это было давно и неправда. Больше никакого приюта. Никакой борьбы за кусок хлеба. Никаких злобных взрослых, считающих, что ты должен только молчать и выполнять распоряжения. Никакого карцера. Никаких розог: Бенни только уши крутит, правда, больновато, но это такие мелочи по сравнению со всем остальным! Том был готов позволить крутить себе уши каждый день, только чтобы сказка, в которую он так странно и страшно попал, никогда не кончалась. Понятно, что этот мир тоже не блещет добротой, но… Он не один. У него есть Бенни. А Бенни очень умная. Вон как живо всё разузнала и устроила к их пользе! Сам бы он в жизни не додумался заявлять какие-то там права и чего-то требовать. А она сообразила. И теперь у них есть дом, еда, одежда, деньги, судя по всему, и Барри с Уной. И больше никакого приюта. В траве неподалёку что-то шевельнулось. Змея? Том ринулся посмотреть и увидел здоровенную серую змею с ромбовидным узором на спине. — Привет! — улыбнулся он, готовый сейчас радоваться всему на свете. — Говорящшшший? — подняла головку змея. Том замер. — Ты разговариваешь?! Змея изогнулась, настолько точно показывая ощущение скепсиса, что Тому даже стало совестно на миг. — Разсссговариваю… — прошипела змея. — Ты кто, детёнышшш? — Том, — ответил он, хлопая ресницами. — А ты кто? — Шессс, — с достоинством представилась змея. — Живу тут неподалёку. Гнезсссдо. Том моргнул, огляделся. Вспомнил, что вроде как хозяин этих владений. — Тебе что-то надо? — спросил он. — Никто не мешает? Это теперь мои и Бенни владения, так что если что надо, говори. Мы поможем. — Я сыта, — отозвалась змея, с любопытством поблёскивая глазками. — Хорошая тут охота. — Тогда разрешаю тебе охотиться и жить в своих владениях, — важно произнёс Том. — А в обмен сообщай, если кто чужой появится и с нехорошими намерениями. — Договорилиссссь… — прошипела змея, уползая. Том вприпрыжку поскакал дальше. Мысль о странностях происходящего так и не появилась. Он попробовал поговорить с лягушкой, попавшейся у самых чёрных камней с непонятными знаками на них, но та просто ускакала. Птицы тоже щебетали совершенно бессмысленно. Бенни, проводив взглядом умчавшегося исследовать мир Тома, тоже занялась делом. Она прошла на кухню, взяла молока, булочек, вазочку с вареньем, чашку и тарелку, поставила всё на небольшой, из выскобленного до белизны дерева столик в углу, села на грубый стул и позвала Уну. Брауни возникла бесшумно и довольно уставилась на сервированный девочкой стол. Уже через полчаса голова Бенни гудела от вывалившейся на неё информации. Уна ответила на все заданные вопросы, просветив свою мелкую хозяйку насчёт снабжения дома продуктами и вообще ведения хозяйства. Договоры с фермерами, да не с одной фермой, а с десятком, на поставку всего — от яиц до дров. Откуда брались дрова, непонятно: все британские леса принадлежали Короне. Договоры с аптеками, для которых прежняя хозяйка варила зелья — тут есть такие аптеки? А хозяин делал артефакты на заказ. Договоры с мастерскими, поставлявшими ткани, ленты, шнуры, выделанную кожу. Одежду и обувь шили Уна и Барри. Что-то шила и вышивала прежняя хозяйка. Столько всего… — Что у нас с деньгами? — подалась вперёд Бенни. Денежный вопрос волновал дико, ведь счастье не в деньгах, а в их количестве. Большие средства могут решить любую проблему. Ну, почти любую. — Кстати, какие монеты тут в ходу? Англия же! Смутно помнилось про соверены, кроны, пенни и фунты. Уна опять огорошила. Оказывается, тут в ходу кнаты, сикли и галеоны. Медь, серебро и золото соответственно. И гоблины-банкиры. Да. — Гоблины, — выдавила из себя Бенни, уставившись на чинно сидящую Уну. — Банкиры. — Да, госпожа. — Мне кажется, или это действительно дурно пахнет? — протянула девочка и брауни захихикала, согласно кивнув. — Значит, не кажется. Так что у нас с финансами? Сокровищница есть? Или всё у гоблинов? — Ни кната у этих проглотов, ни кната! — затрясла ушами Уна. — Людоеды и захватчики! Бенни поняла, что гоблины были не против закусить не только человечиной, но и плотью сородичей Уны и Барри. И, кажется, этот мир им не родной? Впрочем, вопрос происхождения гоблинов волновал её очень мало. Если служанка Моргаузы сохранила основные мировоззренческие установки своей молодости, а так оно, похоже, и было, хранить деньги в банке она не стала бы. Сама концепция банковского дела была ей глубоко чужда, непонятна и подозрительна. Что помнила Бенни о банковской системе Средневековья? Ломбардцы. Так называли тех, кто стал предтечами банкиров. И были они ростовщиками. По доброй воле влезть к ним в кабалу… Нет. Такое прежней хозяйке и в голову бы не пришло! Тогда всё было просто: казна, сокровищница, казначеи, неусыпный контроль, налоги собирают вручную, часто натурой… — Показывай сокровищницу, Уна. Пусть прежняя хозяйка была служанкой самого низшего уровня, пример поведения и жизни высокорожденных у неё каждый день находился перед глазами. В те времена дворы и прочий этикет были гораздо менее формальными. Уже одно то, что из портомойки она поднялась наверх, говорило о многом: что имелись мозги и пронырливость, умение смотреть и слушать, ведь без знаний никакого могущества не будет; что прошла по социальной лестнице вверх; что, скорее всего, примером для подражания была выбрана Моргауза. А что Бенни знала о Моргаузе? Ну, во-первых, реальная историческая личность. Во-вторых, вошедшая в мифы и легенды личность. Сестра приснопамятной феи Морганы, сестра короля Артура, пусть и не по крови, вроде как волшебница, и неслабая. С Мерлином то ли в контрах, то ли нет. Королевское происхождение со всеми вытекающими: училась повелевать и управлять, начиная с момента рождения. Судьба Моргаузы… А вот тут Бенни уже ничего не помнила, сколько ни напрягала память. То ли ушла к феям, как Моргана. То ли осталась с людьми, выйдя замуж и нарожав детей. То ли вообще что-то третье. Учитывая, что здесь вам не там, и здесь Моргауза очень даже была… Уна тем временем открыла замаскированную в стене кухни дверку и провела напряжённо размышляющую Бенни по широкому крепкому проходу к массивной двери из тёмного дерева, обитого металлом. — Приложите ладонь, молодая хозяйка. Ладонь кольнуло, дверь распахнулась. Бенни выпучила глаза, обозревая осветившееся магическими светильниками помещение. — И это всё моё? — потрясённо выдавила она.