Часть 61 Французский вопрос

Военные действия прекратились не сразу. В Европе гораздо быстрее, а вот Азию ещё год трясло со страшной силой. Япония, одержимая идеями превосходства, пыталась всех нагнуть, всех окоротить и истребить, и неизвестно, чем бы это закончилось и когда, но тут лопнуло терпение не магов, но тех, чьими именами прикрывались и клялись. В Азии влияние фейри, аналогов сидов и потусторонних сущностей было очень сильно: культы предков, божеств, духов и других высших существ цвели и пахли. Кто там что натворил, узнать до конца не удалось, лишь мелькнул слух про какой-то там особый отряд, занимающийся изуверскими изысканиями и натуральными ужасами. Кого бы ни разозлили простецы, решившие под шумок продвинуть науку, но результат увидели все, без исключения. Кошмарное цунами смыло и превратило в пыль сразу несколько запретных для посещения островов, остатки тут же ушли под воду с концами, а странно точечное землетрясение, утянувшее в недра несколько кварталов и отдельные здания, заставило о многом задуматься, как и лопнувшие стены хранилища где-то в недрах императорского дворца, прячущего в себе священные предметы, принадлежавшие Аматерасу. Тут и до особо тупых и воинственных дошло, что ками недовольны и пора прекращать веселье. Япония живо объявила о капитуляции, вывела войска из Китая и Монголии и принялась каяться всей страной, от императора до последнего крестьянина. Но от оккупации Окинавы американцами это страну не спасло. К апрелю сорок четвёртого года Вторая мировая война закончилась и в Европе, и в Азии. Результаты сначала военных действий, а потом прекращения этих военных действий оказались неожиданными и очень интересными. Первым делом все, кто имел хоть какие-то зачатки мозга, отметили, что легче всего этот кошмар перенесла Британия: вся, целиком, включая отдалённые колонии и самые пустынные островки. Всё это время мощным потоком шло просвещение народа, печатали историю монархии во всех жутких и занимательных подробностях, сопутствующие легенды, о чудесах как фейри, так и церковных. Никто не пропустил тот факт, что, невзирая на атаки и бомбёжки, король с семьёй остались в Лондоне, подавая пример подданным, что весь цвет аристократии массово пошёл исполнять свой долг в армию, что невеста короля — юная и неимоверно прекрасная, заявила, что уже начала заботиться о своей стране и её жителях, налагая защиту. Может, в благословение сиды, помощь фейри и прочее не поверили бы, но король заявил, что сам всё видел, сам свидетель, и тоже провёл необходимые действия с помощью Эскалибура. Это был удар, который напрочь задавил любой скептицизм: Эдуард позволил сделать один-единственный снимок себя с легендарным мечом в руках. Казалось бы, просто фотография и её зернистые репродукции в газетах и журналах. Но даже от них веяло такой силой, что англичане вырезали это фото из журналов и газет, вставляли в рамки и вешали в своих домах как сильнейший оберег. Фотографию в рамке и без печатали миллионными тиражами и раскупали мгновенно и в доминионе, и в колониях. Естественно, тут же снова взвыли французы. Масштабные боевые действия вывели страну из спячки, организованное и очень мощное Сопротивление взбодрило, добавив куража, а после такого финта ушами Эдуарда даже самые демократично настроенные граждане внезапно захотели так же и возжаждали вновь заиметь монарха. Ранее встречавшие сопротивление идеи тут же показались очень привлекательными: у проклятущих лаймов и король с Эскалибуром, и сида, и ожившие легенды, и урожаи, и вообще уровень жизни вверх попёр, а у них? А у Франции что?! Побрякушки в витринах? Гильотина? Кровавые революции? Где артефакты? Кто, кроме историков, хоть какие-то легенды знает? Почему древние и памятные места или в запустении, или застроены ушлыми дельцами? Куда делись те же сиды, фейри, феи и прочие единороги? Почему лаймам сливочки, а им — снятое молочко, а то и вовсе сыворотка? Они тоже хотят благословение и прочие блага! Они хотят Виндзоров на французский трон! Согласны даже на королеву! Вот только чем её заманить? Реликвий не осталось, а просто власть… Это никому не нужно. И французы начали искать — в архивах и на местах. Хоть что-то же должно остаться! Не может быть, чтобы все реликвии бесследно сгинули! Единый порыв и упорство сотворили настоящее чудо: нашли ни много ни мало, а Жуайез — легендарный меч короля Карла Великого. Клинок из странного серебристо-голубого металла с ясно видимой золотой искрой, легендарный меч по имени Радостный, он оказался спрятан в каком-то пыльном хранилище, где гнили остатки конфискованных бравыми коммунарами вещей королевской семьи. Кто и когда его туда бросил — неизвестно, но окрылённые успехом люди начали перерывать всё, включая подвалы разваленных домов, стараясь найти ещё хоть что-то. Как ни странно, но короны, оставшиеся от Наполеона и Людовиков, никто настоящими регалиями, имеющими силу, не воспринимал. Да и все они были новоделами: самой старой, короне Людовика под номером пятнадцать, было меньше трёхсот лет. По сравнению с британскими сокровищами — смех, да и только. Что поделать, Революцию пережило крайне мало вещей. И, как ни странно, усилия искателей дали результат. Нашедшего в полузатопленном подвале легендарную корону всё того же Карла Великого старичка носили на руках и тут же осыпали благами в виде хорошей пенсии и почестей. Корона, пережившая переделки и дополнения, войны, мир и происки жаждущих наживы мерзавцев, оказалась в жутком состоянии. Две геральдические лилии — позднее дополнение — были оторваны, почти все драгоценные камни утрачены, кто-то основательно надпилил её напильником, видимо, беря пробу золота. Плачевное состояние артефакта никого не остановило: тут же началась реставрация и короны, и клинка. А Эдуарда огорошили заявлением, что французы твёрдо намерены посадить на престол его племянницу, и пусть даёт благословение, а то сопрут и не постесняются. С этой новостью король пришёл к своей невесте, с которой привык советоваться в любой неоднозначной ситуации. — Тома не отдам, — заявила Бенни. — Хотя пусть Их Высочества сами решают. Намекнуть Малфоям о сватовстве? Эдуард задумался. Он отлично знал, что симпатия Элизабет к малолетнему спасителю давно вышла за рамки дружбы. Юная принцесса встретила в Абраксасе родственную душу: они часами беседовали о чём угодно, вгрызались в науки, помогая друг другу, выгуливали собак, принадлежащих девочке, и тайского кота, любимца юноши. Эдуард, да и родители Элизабет такому только радовались: все хотят своим родным счастья, а в королевских семьях с этим обычно напряжёнка. И, насколько Эдуард понимал, Элизабет совершенно не против идеи брака с виконтом Малфой. Уже хорошо, потому что отпускать племянницу в другую страну Эдуард просто так не собирался: мало ли кого ушлые французы захотят пропихнуть в консорты — в этом моменте король был так же категоричен, как и его невеста. А Абраксас всё-таки наполовину француз — будет им утешение. Бенни улыбнулась, читая все мысли жениха на его изрядно помолодевшем за ушедшие годы лице. — Граф Гонт тоже планирует сватовство? — спросил Эдуард. — После совершеннолетия, — кивнула Бенни. — Это хорошо… — задумчиво протянул Эдуард. — Знаете, моя драгоценная, я всё это время размышляю над превратностями судьбы. И думаю, как мне неимоверно повезло. Ведь что меня ждало? Заявление о желании жениться на недостойной особе, ставшей навязчивой идеей после приворота? Отречение? Ссылка? Ладно я… Но что было бы с семьёй? С государством? Как это отразилось бы на Британии? Я благодарю Всевышнего, что уберёг, что не допустил этого кошмара. Что дал мне возможность выполнить долг короля. Это — самое главное. Бенни лишь улыбнулась. За эти годы она расцвела и похорошела ещё больше. Привычному стилю она не изменяла, и в моду неожиданно вернулись платья в стиле ампир, очень похожего на платья времён Ренессанса, только более простые и лёгкие. Обтягивающий верх с затейливыми рукавами, свободный низ, воздушные, лёгкие, льстящие любой фигуре, платья в стиле ампир очень понравились подражающим королевской семье подданным. Как и вышивки, изящные причёски и достойное поведение. Учёба в колледже радовала: преподаватели помогали развивать способности учениц, учили их думать, а не покорно следовать чужим решениям. Естественно, придворные и остальные аристократы подхватили пример принцесс и будущей королевы, отправляя своих дочерей и племянниц в колледжи. И вся страна заранее готовилась к долгожданной свадьбе. Изготавливались сувениры, подарки, велись обсуждения… Больше всего будущей королевой гордились ирландцы. Мало того, что она дитя Холмов — в этом факте никто не сомневался, — так ещё и помогает повышать благосостояние Зеленого Эрина. Фабрики по производству ликёра находились именно в Ирландии, принимали на работу туда только ирландцев, сам ликёр производили из лучшего и чистейшего ирландского виски и самых жирных и сладких сливок — половина производимого в стране этого продукта шла на фабрики. А тут ещё и началась стройка нового завода! Бенни держала руку на пульсе и успела выкупить рецепт знаменитого верескового мёда, так что теперь вовсю занималась развитием будущего производства. Кроме того, гордости добавлял и Том, плотно занявшийся вместе с дедом выращиванием овец. Планы у них были грандиозные, а произведённая пряжа уже начала считаться одной из лучших. Анжелос Малфой, узнав новость от Бенни, пришедшей в гости к крестнице, схватился за сердце. Набившиеся на какой-то неимоверного размера пейзаж предки тоже застыли в ступоре. — Его Величество дал Абраксасу позволение посвататься? — первой пришла в себя Эвелина. — Это потрясающе! — Он войдёт в семью Виндзоров! Род Малфой останется без наследника! — заголосили предки с пейзажа. — Не страшно, я опять беременна, — отмахнулась от них Эвелина. — И в этот раз будет мальчик. Замолчали все: и портреты, и Анжелос, уставившись на невозмутимо лакомящуюся очередным принесённым Бенни тортом женщину. — Правда? — робко прошептал Анжелос. — Ты уверена, дорогая? Леди Эвелина молча протянула ему заключение колдомедика, не отрываясь от торта. Пах тот замечательно, вкус был божественным, а магия, вложенная в сладкий шедевр, полнилась пожеланиями счастья роду Малфой и лично леди Эвелине. От каждого съеденного кусочка прибавлялось сил и хорошего настроения. Анжелос судорожно вздохнул, прижимая к груди заключение, кто-то из нарисованных предков счастливо сполз в обморок. — Наш сын сядет на трон, — наконец отмер маг. — Ты могла такое представить, дорогая? Бенни улыбнулась и сделала глоток чая. Французы хотели монарха? Они получат то, за что боролись. Заодно и ценить начнут. Впрочем, остальные тоже имели поводы задуматься. Самым радикальным последствием войны стал распад Советского Союза. Кто знает, как бы всё обернулось, если бы Сталин не покинул в тяжёлый час столицу, но аукнулось это ему почти сразу. Здоровье у короновавшегося диктатора и так хорошим не было, а тут внезапно обострились хронические болячки и здравый смысл окончательно покинул мозги. Начались галлюцинации, приказы становились всё более абсурдными и бессмысленными. Закончилось всё тем, что Сталин перестал есть и пить, панически боясь, что его отравят. Умер он очень быстро. Обрадованные соратники тут же начали борьбу за то, кто сядет на опустевший трон и подхватит знамя. Они и раньше друг друга не щадили, но то, что творилось сейчас, можно было охарактеризовать лишь как бойню и кровавую вахканалию. Коммунисты, мечтающие короноваться по примеру вождя, не гнушались ничего. Они травили друг друга, убивали, подставляли, похищали близких, отправляли соперников в лагеря… Плевать им было на страну, на экономику, на людей… Им хотелось власти. И война разгорелась вновь, только теперь внутренняя. Не прошло и нескольких лет, как Союз, такой несокрушимый в пропагандистских речах, развалился полностью и окончательно. В принципе, этому никто не удивился: ни жители республик, ни обитатели других стран. Ну развалился. Так что? На общую картину влияло не слишком: вот вам и Железный занавес аукнулся. А остальным хватало своих проблем, чтобы в чужие лезть. Гораздо интереснее было следить за французами, воспылавшими идеей вернуться к монархии, и немцами, переживающими последствия собственных ошибок. Германии пришлось не только выплатить репарации. После войны она лишилась собственного правительства и независимости: теперь страной управляла комиссия, собранная из представителей всех воевавших с немцами стран. По требованию Беларуси, Украины, Польши и России оставшиеся в живых и не успевшие сбежать нацисты были преданы публичному суду. Агитаторов и идеологов с рьяными последователями ловили одного за другим и казнили. Не помогали ни бегство в Аргентину, ни попытки откупиться, ни связи и компромат. И тянуть со следствием никто не собирался: суды шли быстро и без задержек. Пока всё это тянулось, наконец решился Французский вопрос, как обозвали попытки вернуться к монархии в газетах. Отреставрировали корону и меч. Изготовили положенные предписаниями ритуальные одеяния. Привели в порядок дворец. Но самое главное — отменили тот самый закон и многие другие. Французы закусили удила, твёрдо вознамерившись обрести королеву. И вот в самый переломный момент, когда все уже праздновали победу и вовсю развернулась борьба за то, кто сядет на трон и рядом с ним, коварный Эдуард нанёс удар: объявили о помолвке принцессы Элизабет и виконта Малфой. Французы мгновенно определились, кого они желают на трон: конечно же, Её Величество Элизабет и её будущего консорта! Какие вообще могут ещё быть варианты? Виконт Малфой наполовину француз! После долгих переговоров принцесса Элизабет милостиво согласилась на предложение — но не раньше, чем они с виконтом заключат брак, что случится не раньше, чем он закончит Оксфорд. А до этих пор она будет потихоньку разбираться, что и как, и вообще, ей нужны советники! Достойные и умные люди. Кого рекомендуете? Тут же началась борьба за право стать советником юной королевы. В этом соревновании предсказуемо лидировали Арман Малфуа и Шарль де Голль. Остальные претенденты безнадёжно отставали. — Она будет править семьдесят пять лет, — сообщила как бы между прочим Бенни, прогуливаясь с Эдуардом по тенистым аллеям парка. — И войдёт в историю. Отличная будет королева. — Это замечательно, — улыбнулся Эдуард. — А что насчёт нашей свадьбы? — Думаю, после следующей Пасхи будет самое время, — вернула ему улыбку Бенни. — Пора.