Смиренно…

Осень пронеслась для Ханны легким отголоском каждодневной радости. Она особо не запомнила, чем отличался каждый месяц, ибо каждый день был одним и тем же, наполненным счастьем — тем, что было на слуху у каждого. Не зря. Ханна щемилась от своей новой жизни — всего было достаточно, чтобы от нее не отлипала улыбка, и даже больное сердечко, о котором маниакально беспокоились Эмбри и Пол, переполнялось их любовью до краев. Умные книги по психологии, какими зачитывалась Ханна по заветам Карлайла, обещали, что черный день никогда не наступит. Но временами она побаивалась. Все было так хорошо, что начали запугивать гаденькие мысли — мол, так не бывает. За такие щедрые кредиты всегда чем-то расплачиваются. И Ханна, в октябре, когда залезла в телефон Эмбри узнать новый номер Беллы, наткнулась на неприятную неожиданность. Бывшая Свон нужна была Колдрой для новой грязной аудиозаписи — номер вновь сменила, из-за чего Ханна и нашла помощь у Эмбри, когда Пол еще пропадал в большом Сиэтле. Помнится, Колдрой с ухмылкой от уха до уха лазила по контактам Колла, а тому пришло сообщение от неизвестной девушки. Писала она ее любимому предложение развлечься. Подписана была как «Стелла», а в мыслях Ханна быстренько окрестила ее «Любовницей». Долго Эмбри пришлось оправдываться, по полочкам раскладывать, что эта Стелла — близкая подруга Дастина. Тот держал контакт с обоими горячими индейцами, так как отвечал за ринги, а Стелла так, иногда заменяла коротышку. И пошло у нее, поехало, когда она начала пускать слюни на Эмбри, ни во что не ставя его твердые отказы. Ханна унялась, когда поняла, что расстройства в ней разы меньше удивления. Все потому, что помог Пол, проехавшийся в ушах бледнолицей истиной, что Эмбри, скорей, лично засунет себе резиновый член в задницу, чем всерьез заинтересуется другой женщиной. В дальнейшем, когда Колдрой окончательно уяснила, что ее шепот для мужчин всегда будет звучать в разы громче, чем возгласы сотни красавиц, Эмбри и Пол насели со своей любовью получше, постоянно о ней напоминая. И это для Ханны было замечательно. Только доверие мгновению и полное отсутствие планов на завтра гарантируют абсолютное счастье. А потом пришла зима. Миновали Новый Год, Рождество, День рождение Зои. К последней Ханна питала нежные чувства, но больше радовалась Дню рождению ее старшего брата — по совместительству, любимому для Колдрой Эмбри. Тот родился в середине февраля, полностью соответствуя своему знаку зодиака. Как стандартный Водолей, Эмбри чаще Пола любил чирикать Ханне о своей любви, лить ей и лить. День Рождения Колл праздновал со своей матерью, утянув под бок Колдрой. Фелисса светилась, за уютным ужином представляя своего нового возлюбленного и наседая на сына с требованием сыграть свадьбу как можно скорей. Тогда Эмбри слегка померк, что и ожидалось. Ханне пришлось оставить для Фелиссы улыбку, а ее сына увести на кухню за важным делом — осыпать поцелуями, бесполезно подушить в объятьях и напомнить устоявшуюся истину, что старая и впечатлительная Фелисса узнает правду о шведской семье только в параллельной вселенной. Потому что никто с ней ей не поделиться даже под дулом пистолета. Но Эмбри все равно боялся — любил он тревожиться за завтраком, обедом и ужином. Заниматься самокопанием от кровати до нервного срыва. С Ханной его объединяло именно это — слабая душевная организация. Но вечер с Фелиссой закончился хорошо. Она была довольна, Эмбри был доволен, да и Ханна в стороне не осталась. Теперь она была за любую авантюру. А сегодня, когда снег укрыл пушистым покрывалом землю резервации, семейка уродов вооружилась рюкзаками, палатками, особым терпением для самых настырных и наглых, после чего пошла в поход на Сент-Хелес. Ну, как — ногами нареченные прошли добрый километр, после чего воспользовались молниеносной скоростью Калленов, добираясь до горы за рекордные пятнадцать минут. А там и волки подоспели, фырча и сверкая лощенным мехом под теплым солнцем. По законам природы вершине горы было положено нагреться до комфортной температуры. Она опускалась только ночью, чтобы палатки и обогреватели не остались без дела. Да и волки, всегда горячие и любимые, дополнительно согревали. Но в этом году Сент-Хелес встретила семейку уродов не слишком радостными — до поры и до времени. Было объяснение тому, что каждому пришлось быстренько вернуть себе лицо, едва ноги или лапы утонули в мокром снегу Сент-Хелес. Гора стала эпицентром шторма, разнесенного проклятьем по каждому уголку резервации. Его сняли, а все равно — неприятно. Но все быстро вернулось в колею. И, пока Ханна с визгами убегала от Несси, пытающейся засунуть ей ком снега за шиворот, она услышала от Джареда громкое: — Гоночки? — Гоночки! — быстро согласился Эммет, тут же заиграв наливными мускулами. Колдрой приостановилась, удивившись подобному предложению. Одна ее извилина не понимала о каких гонках говорят мужчины, если на покатый склон, ведущий до горы, не заедет даже самая навороченная тачка. Несси, добившись гневного выкрика бледнолицей от мокрого снега за шиворотом, звонко рассмеялась, запев: — Мои соревнуются со стаей. Гоняются. Уже больше двух лет всегда побеждает твой Эмбри! Он самый быстрый! — Ого, — улыбнувшись, емко вымолвила Ханна. Вульгарное откровение напрашивалось само собой, удачно проведенное игриво вскинутой бровью. — Ну а я поспорю, Несс. Мой любимый совсем не быстрый, а так, всегда медленный в нужном месте. — Большое спасибо! — выкрик Татума перебил Несси, а та поймала волчонка сощуренными глазами. Он стоял у костра, держа в руках говяжью колбаску. — Как всегда, испортила аппетит! У Ханны на уме был ни один миллион дерзких ответов. Но она только успела вслушаться в тихий смех Ренесми, как к бледнолицей пришла беда. Тоже со снегом, но попавшим твердым снежком ей по затылку. Вскрикнув, Ханна развернулась, гневным взглядом примечая шутника. Естественно, Кэмерон — стоял этот шут гороховый, смеясь вместе со своей ненаглядной. — Смешно! Иди разбивай палатки с остальными, Джаред! Хуйней занимаешься! — Еще, крошка? — Только попробу… Ай! Каллен! Несси сочла идею Джареда всполошить Ханну еще больше великолепной. А то слишком велико было удовольствие слушать ее гневные визги, которые только веселили. Особенно если в них, как сейчас, проскальзывали угрозы научить каждого шутника уму разуму. Но долго они не повеселились. Несси едва успела долепить новый снежок, как к ней примкнулся со спины один из защитников, перехватив руку. Ноздри Каллен заколол терпкий мускус недовольного Пола, на что девушка закатила глаза, вскинув обе ладони в поражении. Ханна тут же остановилась, приметив, как то же проделал и Джаред, но громко фыркнул вместе с Ким. Последняя сказала: — Мы в снежки играем, блять! — Неправда! — поспорила Ханна. Она заранее раскинула руки, и Пол, подойдя к девушке, укрыл ту в своих объятьях, сердито цокнув. — Расстреляйте кого-нибудь из щеночков, а то они там хуйней маются, пока все заняты. А она от ваших снежков может заболеть. Гляделки Несси, Джареда и Ким сопровождали ехидные ухмылки, но под гневным взглядом Ханны те сошли с лиц, уступив место открытому рту. Из него вырвался громкий смех с того, что Колдрой получила защиту у Пола, а на деле наткнулась на мину, взорвавшись от ее маниакального беспокойства. Очередного. Ради приличия Лейхот закатил глаза, отвечая на возмущения Ханны. А потом отогнал от себя ненужное уважение к ее личным границам, обнимая бледнолицую и щелкнув ей по носу. Ханна вставила недовольное: — Мне даже в снежки играть нельзя, да? — Тебе эти снежки не нравились, — очевидно вынес Пол. Ханна простонала, ответив: — Ну да. Но ты мне хочешь вообще запретить в них играть, так? А то заболею. — Остынь, — вновь закатив глаза, ответил Пол и больше ничего не сказал. Незачем — гораздо заманчивей было втянуть Ханну в поцелуй, вдобавок пресекая другие ее возмущения. Очень удобно. И, когда губы Колдрой освободились, их обладательница рвано задышала холодным воздухом Сент-Хелес, утихнув. Пол ощерился, прикладываясь губами к затылку бледнолицей и загуляв ладонями по ее синему пуховику. Растирал кожу, заботливый и горячий индеец. Ханна говорила правду — нередко о ней слишком сильно беспокоились, думая, что даже от простуды ей станет хуже. Тем более, когда голова идет кругом, ноги человека не удерживают. Как сейчас, когда Ханна заблудилась в ворохе своих мыслей, из-за чего слегка пошатнулась. Эмбри вспыхнул, приобняв девушку сзади. Мужчины спелись, слушая от Ханны уже не громкое возмущение, а крик во все горло: — Я в порядке! Хватит! Заебали, правда! Даже если грохнусь в снег, то все равно не сдохну! — Не смей даже в шутку упоминать о своей смерти, степлер! — тише, но в разы громче ответил Эмбри. Пока Колдрой раздумывала над ответом, максимально дерзким, Пол добавил: — Опять повторить тебе, девочка, держать такое чувство юмора при себе? — А! Эмили! На помощь! Эмбри и Пол замерли, а дальше отскочили от Ханны, взметя взглядами на ближайшую палатку. Как ожидалось, оттуда вывалилась свирепая мать, тут же навострив ноги на помощь Колдрой. Та нагло засмеялась, покачивая головой под возмущенными взглядами индейцев. Ну никак они не ожидали такого предательства, но ничего не могли с ним поделать, оставив Ханну в покое. Эмили насела на каждого поехавшего сына твердым заявлением, что те не просто слишком беспокоятся о Ханне, а вообще, не дают ей нормально дышать. Не помогло — определенно, нет. Эмбри и Пол только для своего спасения согласились с каждым словом Эмили, но дальше бы продолжили гнуть свою линию. Но Ханна сама была виновата. Слишком серьезным она была магнитом для неприятностей, за которым нужен был глаз да глаз. Еще чего не хватало дать ей накликать других бед на свою голову. Умом бы это Колдрой поняла, если бы подумала получше. Потому девушка только строила догадки, чем вызвала к себе такой контроль. Все, что с ее точки зрения не поддавалось объяснению, она называла либо «хуйней», либо «любовью». Гонки волков и Калленов начались как нельзя вовремя. А то еще бы чуть-чуть, и Ханна бы точно взорвалась от громких требований мужчин накинуть на плечи еще одну куртку. Теперь она была спокойной, сидевшей в компании других нареченных. Девушки расположились возле края горы, с удобством уместившись на мягких подстилках. Делали ставки, скинут ли в этот раз быстрого Эмбри с олимпа. — Да они все ставят на Эмбри, просто не хотят этого вслух произносить, — с ехидством выдала Каллен после комментария Ким, что ее придурок может победить. Естественно, квилетка услышала, на что тактично промолчала, отправив средний палец. — А кто приходит вторым и третьим? — поинтересовалась Ханна. Ее сощуренные глаза метнулись к подножью горы, но ожидаемо — пока никого не видели. — Всегда по-разному, Ханна. Но чаще всего дядя Джаспер или Сет, — ответила Несси, поймав глазами Зои. Та уловила внимание, лишь улыбнувшись и дернув плечами. На самом деле, гоночки природных врагов Ханну особо не интересовали. Не могла она полностью заразиться авантюрой остальных девушек. Волков и вампиров никто не видел, лишь дожидаясь их появления у подножья горы. Там нелюди специально замедляться так, чтобы человеческий глаз нареченных, помимо Ренесми, их поймал. Последняя начала разговаривать с Ханной, перепрыгивая с темы на тему. Весь разговор был пустым трепом, на что Колдрой попыталась придать ему немного смысла, спросив: — Билли с твоим дедушкой? — в сознании Ханны встал знакомый мужчина, усатый и с теплыми карими глазами. Несси улыбнулась, ответив: — Да, с Чарли, — когда Каллен резко утихла, а дальше обвела Ханну чуть злобным прищуром, та закатила глаза, готовясь к атаке. — А твой папа когда станет дедушкой, Ханна? О, все то же самое. Несси спрашивала одно и то же, а Ханна парировала одним и тем же. Всегда скалила зубы, пусть даже была не прочь порадовать Дилана и Хелен повышением в семейном звании. — Это не только от меня зависит, Несси. Не беременею и все. Твой деда говорит, что всему свое время, — Несси чуть померкла. Наверное, в ней вспыхнула совесть — без предупреждения, и девушка просто не знала как встречать новую и незнакомую эмоцию. Но она быстро вернулась в колею, добавив: — Очень странно, Ханна, что вы трое кролики, а ничего не получается. Наверное, тебе нужно еще раз полностью провериться у дедушки. — Ренесми! — возмущенно выкрикнула имя девушки Эмили. Она быстро подошла, склонившись над съежившейся Несси серьезной проблемой. — Имей хоть какое-то чувство такта, хорошо? — Да все нормально, Эмили, — честно ответила Ханна. А потом подумала, что нахальство в разы приятней честности, после чего добавила, ощерившись. — Но вообще да, ты права. У Несси не язык, а помело. Поставь ее в угол! — Болтай, болтай, бестолковая Ханна! — вспыхнула Каллен в яром возмущении. Даже кулаки сжала, но утихла, услышав громкий смех Ким. Та моментально вставила важный комментарий: — Ты по фактам, Несс, никогда не следишь за языком. — Я это от тебя слышу, Кимми? Ну и ну! — Если разразите скандал, то останетесь без сладкого после ужина. Обе. Поняли? Эмили успешно надавила на больное. Несси и Ким не прельщало оставаться без сладостей — от них у них подскакивал в крови сахар, которого всегда не хватало в моменты, когда нужно было проявить чуткость. Девушки показали друг другу языки, потом средние пальцы и, по итогу, сошлись на одной из любимых тем для разговора, одновременно взметнув взгляды на тихую Ханну. — А на тебя они слишком сильно наседают, Кантри, так? — Понятия не имею о чем ты, Конвеллер, — прошипела Колдрой. К несчастью, Эмили отошла перемешать куриный суп, закипающий на костре, на что бесстыжие сестры не упустили возможность спустить длинный язык с поводка. — Еще как наседают, — Несси спокойно сливала все секреты. Она это делала всегда безвозмездно. — Более того, недавно выставили Ханне условие, что оставят без сладкого, если она не начнет соблюдать режим сна! — Ну, это хуйня, — ответила Ким, махнув рукой. Ей, как и Несси, отлично удавалось не обращать никакого внимания на ворчливую Ханну. — Как медик уверенно заявляю, что для некоторых особо больных режим сна очень важен. Чтобы лишний разок поберечь нервную систему. — Я с этим согласна! — еще чуть-чуть, и Несси полетит кубарем с горы. Но потом вернется и рявкнет взбешенной Ханне, что еще не договорила. — Но ладно режим, а остальное? Они против даже обычных игр в снежки! Что дальше? — Наверное, дальше Кантри вручат в руки карту и заставят передвигаться по ней строго по одному маршруту. — Ну-ну, — Ханна хотела вставить комментарий, но не стала. Она услышала знакомый голос, которым Несси говорила в моменты, когда на нее накатывала ярость. — Пусть попробуют! Все кости каждому переломаю, а потом мозги на место вставлю! Это перебор! Если они так крышей едут от вечной тревоги, то это только их проблема! — Правильно, Несси! — поддержала Ханна, искренне радуясь, что подруга разделяла ее негодование. Ким насупилась, а потом громко хмыкнула, больше ничего не сказав. Ханна улыбнулась — очень удобно было слышать безмолвное от близкого человека. Конвеллер тоже поддерживала сестру, но ее толстокорость мешала открыть рот и сказать об этом прямо. В компании девушек пребывала и Зои, но молчала. А потом Ханна хохотнула, взглянув на нее. Зои держала лицо от таких откровений, но в мыслях точно залилась красным до кончиков ушей. Умница не находила никаких подводных камней в излишней заботе, потому что думала только о любви, а в ней для девочки проблем никаких не было. Все разговоры прервались, когда Несси громко взвизгнула, вскочив на ноги. Она вскинула пальцем в воздух, и Ханна, сощурившись, разглядела сцену у подножья горы. Выдох вышел у Колдрой сквозь зубы. Она тут болела за Эмбри, но, в итоге, первым к невидимому финишу приближался Джейкоб, а того пытался обогнать Сет, Джаспер и Эдвард. Завидь таких гонщиков обычный человек, то тот был открыл рот от изумления. Но Ханна уже смирилась с ненормальностью ее нового мира, оттого не удивилась огромным волкам, которых пытались обогнать обычные на вид люди, оставляя за собой следы на мокром снегу и яркий запах адреналина. Такие вот гоночки. Обыденность, если не вникать. Ханна зябко передернула плечами, наблюдая за мелькающими силуэтами. Интерес в ней поубавился. Конечно, к каждому из семейки уродов она успела проникнуться любовью. Но девушка ждала с победным флагом одного из своих любимых, а не какого-нибудь Джейкоба, которого Несси рядом поддерживала настолько громкими визгами, что у Ханны перед глазами пошли помехи. Ей пришлось вскочить на ноги, обязательно оставив Каллен возмущенных матов. Но Ким вернула глаза бледнолицей к подножью, моментально, едва выкрикнула: — Эмбри догоняет! Догонит! — Ого! — ахнула Зои, внимательно следя за гонкой. Эмили подле девочки тихо цокнула, но держала улыбку. Несси нахмурилась, топнув ногой по снегу. Ханна обвела каждую нареченную взглядом и поняла, что те уже короновали Колла, пусть даже тот еще не приблизился к Эдварду, который претендовал на четвертое место. Улыбка от уха до уха растянулась на лице Ханны. С максимальной концентрацией она начала следить за гонкой, а потом, едва завидела молнию, с лощеным серебристым мехом, тут же в мыслях переоделась в форму чирлидерши, запрыгав на месте и крича подбадривающие лозунги. Затылку недовольной Несси Колдрой отвесила подзатыльник, словно держала в руке помпон, раз по-детски показала язык и продолжила вопить: — Вперед! Эмбри, Пол, вперед! — Давай, Джейкоб! Ускоряйся! — Сет! Вперед, Сет! — Надеюсь, мой придурок придет не последним, — Ким цокала, сердито покачивая головой. Опять Джаред не спросил у девушки разрешение, может ли ее опозорить. Зои звонко рассмеялась, на пару с Эмили. Та видела своего Сэма, который двигался достаточно лениво, не думая особо ускоряться. Всему было объяснение, которое женщина принимала спокойно — Вожак уже давно всем все доказал. В таких гонках выпирает эго только молодняк и особые любители показаться в лучшем свете. Эмбри пришел первым. Надрывные вопли Несси Джейкоба к победе не привели. Ханна в наглую издевалась над подругой, пускаясь в вульгарные шутки, что ее Джейк мог быть такой же черепахой и в кровати, потому пусть довольствуется именно этим. И, когда Эмили встала между веселящейся Колдрой и озлобленной Каллен, волк Эмбри тихой поступью подошел к своей нареченной, боднувшись мордой об ее бок и зафыркав. А дальше стало еще лучше, когда появился волк Пола. Да, он не победил и не удосужился даже места в первой пятерке, но это было неважно. Лейхот тоже давно всем все доказал, когда занял важное место в больном сердечке бледнолицей. Семейка уродов разбилась на два лагеря, даже встав отдельно друг от друга. Только миролюбивый Карлайл продолжал вести всех к свету, но ехидства Джареда и Джейкоба, затрагивающее превосходство волков, были в разы громче для какого-нибудь ущемленного Эммета, прибывшего третьим. Ханна хихикала, в пол уха слушая грызню, пока волки окружили ее в капкан дополнительного тепла. В конце концов, Колдрой присела на снег, прилегла под теплый бок Эмбри, а в ноги ей уместился Пол. Грызня закончилась неоспоримым требованием двух матерей всех уродов, велевшим приступить одним приступить к ужину, а другим пойти наслаждаться охотой на диких зверей. А дальше был костер, новая песня Эдварда и неизменная композиция двух отморозков — «Sweet Home Alabama». Ханна так завороженно вслушивалась в великолепный голос парочки, и в не менее великолепную игру Джареда на гитаре, что пропустила тихую ругань Блэка с любимым тестем. Все то же самое — Джейкоба попрекали по поводу и без. И следом вся та же самая Белла, вставшая на иголки и пытающаяся успокоить обоих. А там пошло и поехало, со всех сторон полилось смехом и разными саркастичными комментариями, когда Джаред и Ким закончили свое выступление. Ночь приближалась к Сент-Хелес, не спрашивая разрешения окутать мраком и охладить температуру до некомфортной, минусовой. Ханна не замерзла — она бы не посмела, ибо была окружена горячими индейцами, работающими лучше любых обогревателей. Вновь чирикая с Несси о том и сем, Колдрой чуть дернулась, ощутив со спины горячие руки Пола. А потом девушка рассмеялась. Несси поддержала таким же смехом, ибо неожиданная сцена вышла уморительной. Эмбри забрал Ханну к себе на колени, дальше Джаред открыл рот, делясь информацией о своей ожидаемой рвоте. А там подоспели особо непробиваемые жители какого-то двадцатого века, говоря то же самое. Как итог, опять начали ругаться, говорить за жизнь и вновь докладывать, что мнение того же Эдварда равняется нулю, не больше. И, наконец, пришла ночь. Нареченные начали расходится по своим палаткам. Каллены, помимо Несси, остались у костра, продолжая отдых. Пожелав всем спокойной ночи, Ханна оставила за собой легкое удивление такой любезности. Но Джаред перед уходом в палатку к Ким громко поведал: — Если я услышу что-то, помимо храпа, вы оба полетите нахуй с этой горы. — Все правильно, Кэмерон! — громко вставил Эдвард. — Все идите нахуй, — только ответил Пол, хватая смеющуюся Ханну за руку и утягивая ее в палатку. Колдрой чувствительного слуха не имела. Потому лишь предположила, что Эмбри задержался еще раз переговорить с непробиваемым Эдвардом, раскладывая тому по полочкам, что счастье для каждого свое. Но, судя по тому, что он вернулся в палатку, играя желваками на лице и выглядя весьма довольным, Колл пылесосил оставшуюся еду, на правах неизменного победителя. Поход Ханне понравился. И его окончание — еще больше. Палатка была трехместной, вместительной и очень теплой. Только обогреватель был непричем. Даже сотни обогревателей не сравнятся с горячим телом Лейхота, уместившим девушку себе под бок. На спальный мешок бледнолицей опрокинулся Эмбри, с удобством размещая голову на ее коленях. — Ты всегда был таким быстрым? — спросила Колдрой, щерясь от ласковых рук Пола, оглаживающих ее спину и талию. Эмбри запрокинул голову под взгляд Ханны, выдав с озорным прищуром: — Быстрым? Ты меня оскорбляешь, степлер? Ехидный смешок Пола нашел себе место в громком хмыканье Ханны. А Эмбри закатил глаза. Он не страдал низкой самооценкой, оттого всегда мог сам над собой подшутить. Ханна мурлыкнула от поцелуя в щеку от Лейхота. Потом руки Эмбри ласково смяли кожу на коленках, скрытых под плотными черными штанами. Ханне быстро стало жарко, потому она ухватилась за молнию пуховика. Но ее пальцы там и остались — Пол перехватил их, взглянув на бледнолицую с серьезным намеком не думать раздеваться даже в теплой палатке. Эмбри парировал тем же взглядом, когда Ханна взглянула на него. И девушка, надувшись получше, вывалила нешуточный крик души: — Вы вообще не можете, временами, мыслить здраво? В палатке обогреватель, а вы оба — обогреватели не хуже! Я в пуховике, в свитере, в термобелье и скоро задохнусь, блять, если не сниму с себя все это! Понимаете? Понимаете?! — Не кричи, — устало выдохнул Пол. Но пальцы не убрал. И Эмбри не убрал руку с колена Ханны, чтобы та даже не думала обнажить его, а потом и ноги, полностью. Да Бога ради — подумала Колдрой, понимая, что на ее крики у мужчин образовался иммунитет. А вот на тихий и дрожащий голос, подсказанный больным сердечком — нет. От него им бы никогда ничего не помогло. Когда Ханна сказала лишь первое слово, мужчины от нее отпрянули, растерявшись. — Я тоже вас очень, очень люблю. Это очевидно. Но правда, блин… Вы перебарщиваете. Можно я останусь в лосинах и в футболке, потому что мне действительно очень жарко? В чем проблема? Почему вы так сильно паритесь даже из-за обычной простуды? Ну заболею, и что? Что будет? Ханну оставили наедине со всеми ее вопросами. Но девушку несказанно обрадовало, что в этот раз она спокойно расстегнула молнию на пуховике. Ни один поехавший горячий индеец ей не помешал. Ханна стянула верхнюю одежду, затем плотные брюки, ботинки с овечьим мехом. Как и хотела, девушка осталась в простых серых лосинах и приталенной синей футболке. Ничего не мешало Колдрой вздохнуть спокойно, не ощущая по телу лишнего жара. Но молчание в палате затянулось. Ханна достала из туристического рюкзака расческу. Чесала она длинные волосы, гуляя глазами между замершими Эмбри и Полом. Судя по их потерянным лицам, они либо подбирали нужные слова, которые бы вынудили бледнолицую всегда и во всем слушаться, либо начали находить в своем поведении что-то неправильное. Ну, например, выставить Ханне ультиматум соблюдать режим сна, иначе она больше не съест ни одной пачки клубничных «Oreo» — это весьма гадко. Девушка упорно дожидалась хоть какого-нибудь ответа. Она удачно примкнулась к углу палатки, открыв в своем телефоне скаченный бульварный романчик. Теперь Ханна питала слабость ко всем любовным историям. Первым голос подал Эмбри, когда девушка поглотила четыре страницы. Ожидаемо, все прочитанное вылетело из ее головы со свистом. — Ты права, Ханна. Все правы. Мы перебарщиваем, но, блять… Не знаю как объяснить. Помогай, Пол. — Инстинкт, девочка. У нас пиздец как обострился инстинкт тебя защищать. Когда это случилось, Эмбри? — Когда ты призналась нам в любви, Ханна, — девушка дрогнула. О такой нежности в глазах мужчин, вспыхнувшей одновременно, нужно предупреждать заранее. Чтобы Ханна не зарделась, прикусив губу. — И как-то так. Умом мы понимаем, что часто ведем себя неправильно. Реально понимаем, малыш. Но нам очень тяжело себя контролировать. Типо, видим на тебе одну куртку, а не две. Понимаем, что ты не мерзнешь, а все равно… Голова думает трезво, а рот сам открывается, как и руки не слушаются. — Слишком сильный инстинкт, Ханна. Мы пытаемся с ним бороться, но не всегда получается. Но ты сама во всем виновата. — Вот именно, степлер. Слишком часто попадаешь в неприятности. Пусть Эмбри и Пол говорили серьезно, не держа улыбок, одну они выдали — ту самую, в которой обнажалась душа индейцев, не думающих извиняться перед Ханной. Взяли и перевалили на нее всю ответственность. Как обычно, стараниями наглых квилетов крайней оказалась Колдрой. Но, удивительно, она не пустилась в возмущенный треп, нет. Девушка сделала нечто большее — устало вздохнула, передернув плечами и вернув глаза к телефону. Эмбри и Пол продолжали на нее смотреть. Ханна чувствовала это кожей. Можно было это понять, ибо они ей, как бы, душу раскрыли. А Ханна ничего не сказала, ничего не ответила, лишь ловко приняла вид левой прохожей, возле которой горячие индейцы остановились с неясными намерениями. Но Колдрой просто нечего было отвечать. И что она могла сделать? Поспорить с природой волков? — Ах! Ханна ахнула, когда ей Эмбри показал действием, что минуту молчания терпеть не намерен. Слов он не получил, только недовольное ворчание, которое выдавал рот Ханны в крепком кольце горячих рук. Опять ее не предупредили о близости, из-за чего мурашки посовещались, подумали, да решили пуститься в расход по всему телу. Ухмылка Эмбри нависла над Ханной, и та фыркнула, выдав такую же. Судя по Лейхоту, который без спроса, а на правах собственника, прижался губами к щеке девушки, щекоча нежную кожу горячим дыханием, мужчины тут думали поиграться. Если так, то они выбрали прекрасное место. Тот же любимый Ханной Эдвард был близко, как никогда. Но Эмбри и Пол решили поговорить. Тогда дальше им оставалось начать играть в карты на шахматной доске. Ибо это также полезно, как заставить разум Ханны отрезветь в близости с любимыми. — Степлер, ты нам ничего насчет этого не ответишь? — Вообще слушала? — Слушала, слушала, — пыхтела Ханна, поудобней устроившись на коленях Колла. Мудрое решение, чтобы его губы опустили поцелуй на ее шею. — Ну и что ответить? «Понятно, спасибо»? Я же ничего с этим не сделаю, правильно? Раз вы себя не контролируете. Что сказать, ну… Попробую смириться. Или добавлю телефон Эмили в контакты на случай «ЧП» Она любую природу переборит. — Ну, а если серьезно? Хуй с тем, если ты бесишься. Главное, чтобы тебя это сильно не расстраивало, малыш, — Пол намеренно пропустил прекрасную основу для шутки. Ханна дрогнула, сомкнув веки, когда мужчина прошелся шепотом по ее уху. — Если серьезно… То ты в клетке, Ханна. В очень теплой клетке, где исполняется любой твой каприз. Но, учитывая нашу заботу, от которой ты не можешь отвертеться… Тебя это не расстраивает? — Что мое слово, чаще всего, пустышка? Так? — Прости, девочка, — вздохнул Эмбри. Когда он опустил поцелуй на лоб, Ханна тоже вздохнула. — Но мы правда за себя не в ответе. До конца жизни будем слишком о тебе беспокоится. — Меня это не расстраивает. Ну, только когда вы не доходите до крайностей, где мне даже нельзя поиграть в снежки! А то простуда, простуда! Дичь! А еще… Еще, ну… Вы слишком сильно ревнуете. Меня левый мужик даже за руку взять не может, чтобы при нем все руки остались целыми. — И нахуя тебя брать за руку левому мужику, девочка? — свой вопрос Пол сопроводил гневным рыком. Эмбри не давал зверю слова, но звучал не менее резко: — Не даем и что? А надо, степлер, давать тебя касаться другим мужикам? — Я же образно, блять! — вспыхнула Ханна, вскрикнув. Тут же ее кулаки застучали по груди Эмбри нешуточным предупреждением либо отпустить, либо слушать молча. Плечом она также дернула, чтобы с него слетело прикосновение Пола. — Меня если кто случайно толкнет… Ключевое слово — «случайно», а никак не намеренно, так вы сразу распетушитесь! За шкирку человека схватите, по морде ему вмажете и потребуете извиниться так серьезно, будто он мне руку сломал! А на той недели что было, а? Помните? Подошел к нам официант в том вкусном рестике, поинтересовался, что я люблю больше — рыбу или мясо? И что дальше было? Один, — Ханна ткнула пальцем в грудь Эмбри. — Схватил меня в охапку, сам за меня все ответив бедному Джеймсу! А другой, — Ханна так резко развернулась на Пола, что тот дернулся. — Что там заявил? Что советует Джеймсу на меня не смотреть, а то об этом пожалеет? Вот это, блять, с вашей стороны выглядит нормальным? — Абсолютно, степлер. Нам показалось, что лыба у него растянулась сальная, когда он с тобой заговорил. Вот и все. — «Показалось»! — выкрикнула Ханна главное слово. Его мужчины ни во что не ставили. — Сам признал, что просто показалось! — А похуй, куколка, — Пол звучал непринужденно. Специально, чтобы не нагонять в палатку лишний шквал эмоций. — Просто перестраховались. Не собираемся за это извиняться. — Не собираемся. Ханна в мыслях удрученно заскулила. А дальше рядом вспыхнула Ким, в шикарном кожаном комбинезоне. Стояла она, слушая скулеж Ханны, да покуривала сигарету, щерясь. Напоминала квилетка Колдрой, что та связалась с наполовину животными. К тому же, связалась не здоровой девушкой, а ментально покалеченной, вдобавок, с магнитом для неприятностей. Потому ей не было никакого смысла показывать характер и как-то переучивать горячих индейцев. Ну никак. Единственное, что оставалось Ханне, так это выражать бесполезные недовольства красным флагам в ее отношениях. И только. Такие ей достались бешеные собственники. Собственнический инстинкт выражается по-разному. Хорошо, если это любовь к собственному добру. И плохо, если ненависть к чужому. На сегодня Ханна сдалась. В принципе, некоторым клетка была даже необходима, чтобы не навернуться на ровном месте и снова не поломать себе жизнь. Эмбри и Пол растянули губы в улыбках, заметив, как Ханна закатила глаза. В дословном переводе это означало, что бледнолицая остановила поток своих возмущений. Но дополнительным действием, в котором приглашающе раскинула руки, прямо доложила, что все в порядке. Так и быть. У них система, подумала Ханна. Подумала так: «Они меня тащат, а я — тащусь.» Палатка была слишком заманчивой для отличного секса или, хотя бы, удушающей ласки. Но Эмбри и Пол лишь ее поцеловали, пусть и с привычным жаром и искренностью. После чего Колл, вдруг, неуместно осмелел, раз взмел на ноги. Всем показывал, что собирается скрыться восвояси. Ханна резко дернулась, так, что руки Пола с нее слетели. — Ты куда уходишь? — Договорились с Квилом и Джейкобом погоняться по ночному лесу. — Волками? — Нет, девочка, — включился Пол. Судя по тону, он вооружился ни одним миллионом ехидств. — Они арендовали гоночные тачки. Припарковали их у подножья горы. — Очень смешно, Пол! — Ну, естественно, что волками, степлер. А как еще? — А они что, уже привыкли к твоим мыслям? Или ты только о шахматах думаешь? — поинтересовалась Ханна, игриво дернув бровью. Эмбри сглотнул ком в горле. Грязная девчонка. — Привыкают сквозь зубы. Выбора у них нет. — То же с остальными? — Не знаем, Ханна, — с ухмылкой ответил Пол. — Но уже никто не останавливается, чтобы поблевать. Это хорошо. — Поцелуй меня перед уходом, Эмбри! — потребовала Колдрой. Мужчины очень любили такие требования. Но зубы оскалили, а то бы запятнали свою репутацию. — Опять, степлер? Да сколько можно? Дай отдохнуть, ну. — Да как скажешь, — фыркнула Ханна, гордо дернув головой. — Тогда теперь оба будете без прощальных поцелуев. Ответа она не получила. Ухмылки с лиц мужчин тоже не сошли. Хотела того или нет, но Ханна съежилась, хмыкнув. Их проницательность пострашней детектора лжи. Но Ханна все равно подала голос, выдав с выражением: — Вы не особенно боитесь, нахалы! — Ты не особо пугаешь, степлер. Болтливую Ханну нужно было прервать. Обязательно, ибо слишком заманчивый шанс выпал Эмбри рывком подскочить к девушке, утягивая в глубокий поцелуй. Прервал он его лишь тогда, когда телу стало жарче, а сердце забилось быстрей, одобряя каждый тихий стон бледнолицей. Перед выходом из палатки Эмбри еще раз поцеловал Ханну, но с ноткой нежности, обуявшей ее красную щеку. Выпорхнув на улицу, Колл, как и говорил, пошел играть в догонялки с самыми близкими. А Ханна, вспомнив, что они были не одни в походе да и более того, со всех сторон окружены уродами с чувствительным слухом, обернулась на Пола с вопросом в глазах. Тот почуял внимание, подняв глаза от своего телефона и дернув бровью. Мужчина хмыкнул, находя уморительным тот факт, что разум Ханны только сейчас прояснился, раз она едва слышно спросила: — А наш разговор слышали? — А надо? — Пол! Опять мужчина хмыкнул. Просто обожал это делать, когда чувствовал свое превосходство над всякими любимыми девочками. С грацией хищника, Пол приподнялся со спального мешка и резко схватил Ханну за руку. Та повалилась на крепкое тело с визгом, но тут же вытянулась поудобней, скользнув поближе к взгляду квилета. Тот ухмылялся, готовясь воспользоваться прекрасным шансом прижаться к розовым губам. Соскучился. Но Ханна молниеносно вставила ладонь, пресекая поцелуй и вновь спрашивая: — Так слышали или нет? — Естественно. А что? Мы обсуждали какие-то государственные тайны? — Да нет… Просто, блин… Ладно, забей. Пол нахмурился. Не понравилась ему перемена в настроении Колдрой. Непорядок — надо срочно исправлять. Ханна покорно прилегла на коврик, а дальше улыбнулась, сама подставив щеку под очередной поцелуй. И еще, еще — ну, просто сладкий мед, а руки Лейхота убаюкивали даже неощутимыми прикосновениями. Пол довольно выдохнул, радуясь, что больное сердечко бледнолицей снова стучит ровно, выдавая посветлевший настрой хозяйки. Вот к беспокойству на его счет Ханна точно никогда не привыкнет. Если она и умрет, то только из-за своих мужчин. Да и то — только со смеху. — Мур, — с наслаждением мурлыкнула Ханна, когда ее губы получили свободу. Ненадолго. — Ах! Дальше был более глубокий поцелуй. Ханна сама была виновата — конечно, ведь посмела пропахнуть сладким окситоцином, и тело ее неосознанно подстраивалось под руки мужчины, получившие волю. Все Полу было дозволено, и все ему говорило, что место неподходящее. С трудом он оторвался от любимой девочки, держа между их телами опору на локтях. Но надолго его не хватило, из-за чего губы прижались к женской ключице, прошлись до жилки на шее, спустились на плечо. И Ханна, чувствуя на нем поцелуй за поцелуем, с придыханием вымолвила: — Услышат… Хотела бы она нежиться под лаской вечно. Но даже этого ей было бы мало. Опять семейка уродов портила Колдрой жизнь одним своим существованием. Паре пришлось остановиться, выровнять дыхание и, взглянув друг другу в глаза, понять — можно без секса. Действительно, можно, но только тогда, когда обнажаются души, а не тела. После теплого чмока на губах, Пол снова опустил губы на плечо Ханны, мимолетно. И, зарывшись носом в шею, сплел их пальцы, оставив послание от сердца: — Люблю тебя. — И я… — Пиздец как… Люблю тебя, девочка. Наверное, если бы Ханна потребовала Лейхота почитать классической литературы, чтобы научиться рассказывать о своих чувствах более красиво, тот бы не послушал. И правильно. Ханна тут отдала часть своего больного сердечка необразованному и хамоватому индейцу, который не собирался подстраиваться под чьи-то ожидания. И было даже очаровательно, что он всегда говорил искренне, даже если с блеском или, напротив, с матом. Ханна продолжила мурчать от возобновившихся поцелуев по ее лицу. Более чем устраивало одно существование Пола и Эмбри. А с одеждой на теле можно было смириться. Но Пол резко отстранился. Ханна бы спросила его в чем дело, но тогда бы он мог вообще с нее слезть. А оно ей надо? Нет. Но все равно Лейхот это сделал, приняв положение сидя. Сквозь зубы он кинул вопрос в воздух, адресованный одному из нелюдей: — Хочешь я оторву тебе бошку, Каллен, чтобы избавить от мучений? — Эдвард? — Пол не обращал внимание на Ханну. А то она бы помешала ему завестить еще больше. — Кровосос, я тебя реально сейчас отпизжу. Отрежь свои уши, если что-то до сих пор не нравится. Видимо, Эдвард поймал слухом пикантные звуки из палатки. И не мог не вмешаться в их идиллию своим длинным носом, поэтапно расписывая как все это было мерзко и неправильно. Вдруг Пол громко хмыкнул. И, хрустнув шеей и костяшками пальцев, ненадолго вернулся к Ханне. Та хлопала ресницами после нового поцелуя, после чего мужчина вышел из палатки. С улицы Колдрой услышала: — Ну давай, Каллен. Достучись до меня. — Поединок? — Ханна узнала голос Татума, рассекший холодный воздух Сент-Хелес. — Погодьте! Я сейчас выйду! И, судя по голосам других членов ненормальной семейки, свои палатки покинул почти каждый, появившись на улице. Помимо Несси, пролезшей поближе к личным границам Ханны. И, как всегда, резкой вспышкой, чтобы бледнолицая приятно заворчала. Ренесми подсела к девушке на коврик, после чего громко зевнула и сказала: — Папа разозлил твоего Пола. Пошли драться друг с другом. А я только заснула. Кошмар, Ханна. Пойдешь болеть за своего горячего индейца? — Конечно, — ни секунды не думая, ответила девушка. Перед выходом из палатки Несси обернулась на подругу с прищуром, сказав: — Чую запах Эмбри, Квила, Джейка. Возвращаются. — Отлично, — улыбнулась Колдрой, но ту опять остановили. Несси вдруг уперла руки в боки, отвесив недовольное: — Пытайтесь лучше, Ханна! Ты сама хочешь ребенка, потому заставляй их стараться на полную! А то они у меня оба получат, за невыполнение твоего желания! — А если проблема во мне, а не в них? — на свой вопрос Ханна уже знала ответ. Потому сразу растянула губы в улыбке, едва заслышала первое слово Несси: — И? Если в тебе проблема, то и? На то они и твои мужчины, чтобы решать твои проблемы! Пусть что-нибудь придумают! Я всегда только на твоей стороне! Ханна ничего не ответила. Лишь ощерилась так, что скулы ее затрещали. Поход выдался неплохим. Особенно радовало, что он мог закончится перевоспитанием кровососа. Он посмел выступить против настоящей любви, хотя сам болел за старомодные сказки. Пожалуй, для Ханны Эдвард Каллен был самым ненормальным уродом.