Вдребезги.

— Ты мне мешаешь! Пол! За короткое время Ханна пыталась достучаться до мужчины не меньше десяти раз. И все равно, все было тщетно. Он только щерился, не собираясь отступать от любимой девочки. А она сама виновата — стояла тут у плиты, такая домашняя и соблазнительная. В одной длинной футболке, с оголенными ногами. От Ханны пахло сладким шоколадом, перемешанным с терпким волчьим мускусом. А вся кухня пропахла сливочным запахом сырного супа. Потому Пол, без угрызения совести, претендовал и на еду, и на Ханну. И точно не собирался извиняться. — Дай мне попробовать бульон, — ворчала Ханна, безрезультатно пытаясь навостриться ложкой к кастрюле. Пол не отлипал от девушки, обнимая ту сзади одной рукой. Другой он в наглую забрал ложку, зачерпнув бульона. Ханна хмыкнула, взглянув на квилета. Тот продолжал ухмыляться и, проглотив бульон, довольно выдал: — Вкусно, куколка, как всегда. — Отдай мне ложку, нахал! — Я еще не распробовал, — Пол успешно справлялся с тисканьем Ханны, и с новой ложкой бульона. Всему он был доволен. — Все еще вкусно, ничего не поменялось. Ханна отступила от своих попыток самой попробовать суп. Но да Бог с этим. Если она предпримет еще одну, то опять провалится. Потому Колдрой закатывала глаза, пока Лейхот навернул еще шесть ложек бульона, после чего столовый прибор метко приземлился в раковину. И Ханна оказалась в конец обезоружена, когда ее вскинули в воздух. Пол приложил губы к женскому виску, тихо вздохнув. И пошел дальше, утягивая девушку в поцелуй. Очень удобно ему было держать Ханну в воздухе — не мешала разница в росте, ни трепала нервы не до конца разорванная дистанция. Получив свободу, Ханна рвано задышала, едва успев вставить комментарий: — Садись есть, Пол! Мне пора собираться в спортзал! — И зачем тебе спортзал? — недоуменно спросил Лейхот. Не в первый раз, как и не в первый раз прогулялся ладонями от груди до талии, оставляя за собой скоп мурашек на каждой части тела. — Я реально не понимаю, девочка. Ты идеальна. — Мне скучно дома, — Пол повторялся, и Ханна повторялась. — И Несси тоже туда ходит. Отпусти меня, Пол, тебе тоже скоро выходить. — Выгоняешь? — с притворной досадой хмыкнул Лейхот. — Да, да, — дразнилась Ханна. Опять ее обожгла близость любимого, после краткого чмока на губах. Но Пол ее отпустил. Заслужил от Колдрой театральный поклон в качестве благодарности, после чего она хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Сложно было сказать, напускная ли тоска была в глазах Пола или нет. Но как есть. У него и Эмбри дальше в списке дел — обед, а потом большой Сиэтл, с неизменными делами. Там ринг, там бой — и так далее. Важные да бумажные горячие индейцы пускай тонут в рабочей рутине, а Ханна отдохнет с Ренесми в спортзале. Только опять она великолепно влипла в неприятности. А еще подумала, что Эмбри и Пол специально сегодня собрались в город к обеду, потому что Ханна слишком заманчиво крутилась по дому. И футболка у нее была какого-то странного покроя. Вот, одно оголенное плечо царапало нервы квилетов, как бормашина — десну. Перекрывший девушке дорогу Эмбри с тихим рыком утянул ее к себе, прижимаясь к розовым губам. Он прилип надолго — как обычно, отчего Ханна с уже искренним раздражением застучала кулачками по крепкой груди. Раздражали не приступы любви, а то, что Колдрой задерживалась. С минуты на минуту тут появится Ренесми, быстро встав на иголки. Ханна понежилась в объятьях Эмбри, после чего известила: — Супчик приготовила, сырный, — обернувшись, девушка увидела, как Лейхот спокойно расправился уже с двумя тарелками, а сейчас прихлебывал сливочного бульона из третьей. Попавшись под улыбку Эмбри, Ханна заканчивала. — Тоже пообедай. Приятного. — Хозяюшка, — довольно запел Эмбри. От очередного поцелуя Колдрой не отмахнулась. Но дальше вылетела из кухни, не оборачиваясь и не останавливаясь. Опять бы попалась, едва опустив руки по швам. За быстро бегущими ногами мужчинам хотелось броситься вслед. Но им действительно нужно было расправиться с едой, после чего с полными желудками идти зарабатывать важные для жизни бумажки. Пока Эмбри и Пол обедали, изредка они вели разговоры о работе, о делах, о Ханне. То есть, в основном только о Ханне. А потом Пол резко замолчал. Эмбри не отдал этому должное, решив уделить его вкусному сырному супчику. Но когда он доел третью тарелку и собирался поставить ее в раковину, то вдруг понял — займется этим потом. Ибо Лейхот замолчал не просто так. Он взял в руки телефон Ханны, когда пару минут назад той пришло сообщение. В шведской семейке секретов ни у кого не было, к тому же, Полом двигала мысль, что сообщение от Несси. А там либо скандал, либо истерика. Готов был мужчина принять на себя удар, объясняя, что Ханна еще в душе, а задержалась исключительно по их вине. О том же думал Эмбри, но телефон первым взял Пол. И явно об этом пожалел. Взгляд Лейхота, прилипший к яркому экрану, остекленел. Если бы у него были волосы на открытых бицепсах, то каждый из них встал бы дыбом. И, когда Эмбри услышал знакомый звук — завывающий стон приоткрытой клетки, он тут же вспыхнул, забирая телефон. Пол резко задышал, укрываясь под вдохом и выдохом на все то время, пока Эмбри становился его братом-близнецом. Такое же стекло в глазах и едкий гнев, пронизывающий каждый нерв в теле, однако, не мешали ему поймать каждое слово в сообщении. Его прислала не Ренесми.

«Привет, красотка! Встретимся сегодня после пяти, окей? В Порт-Анджелесе, возле городской ратуши. Там рядом открылся новый модный рестик, с итальянской кухней! Я угощаю. Маякну тебе еще раз после работы, а пока хорошего тебе денечка!»

Эмбри и Пол почувствовали удар под дых. Неизвестный Кайл, приславший их Ханне такое сообщение, совершил очевидное. Пол под ногами мужчин рассосался, а все добрые мысли разбежались, кто куда. Что-то треснуло, и явно не пустая тарелка, которую Пол швырнул в раковину. Пока Эмбри дышал, дышал, с трудом удерживая зверя, Лейхот взмел на ноги. Его колотило, выворачивало наизнанку — все инстинкты в теле навострились, вынуждая затемнить перед глазами окружающую реальность. Эмбри ледяным тоном спросил: — Это что такое? — Ты меня спрашиваешь? — таким же образом ответил Пол. Он поморгал, но нет — бесполезно. Все те же буквы, слова, предложения. Всего одно сообщение и поразительно — сколько всего. Всего и сразу — боли, ярости, грусти. Паники. Эмбри громко рыкнул, вскакивая на ноги. Он пересекся взглядом с Полом. Оба они стали одинаковым разбитым зеркалом, и невесть что бы произошло с этой кухней, если бы тут не вспыхнула Ренесми. Выглядела она привычно прекрасно, облаченная в белые велосипедки и красный спортивный топ. Подошва белого кроссовка девушки топнула по полу, а сама Каллен уперла руки в боки. И моментально растерялась. Она могла бы удивиться тому, что мужчины не дрогнули от ее резкого телепорта. А потом бы разразилась нотациями, что именно по их вине, определенно, Ханна еще была в душе, а не в машине Несси. Как-то та потерялась, абсолютно, бегая глазами по братьям и пытаясь узнать в них что-то знакомое. Несси помахала ладонью перед лицом ближайшего Эмбри, а тот не отреагировал. Да и Пол — тоже. Даже не пошатнулся от резкого удара в плечо. Ни на шутку обеспокоившись, Ренесми спросила: — Что с вами? — ответа не было. — Ау? Алло? Прием? Что случилось? А? А? А?! Пол ожил, дернулся, разжав кулаки и ответив максимально ровным голосом: — Прости, красотка. Мы кажется слишком заебались, устали. Ты за Ханной? — Пол, ты в норме? — нахмурилась Каллен. Вновь она вернулась к своему испугу, встав перед Полом и не сводя с того изумрудных глаз. — А за кем еще? Мы же в спортзал собрались. Что случилось? — Да говорю же, блять, — хорошо, что любимое раздражение Пола ни во что не ставило разбитое сердце. Мужчина вернулся за стол, облокотив голову на ладонь. — Вымотались. Нам надо отдохнуть, а то мы уже тупим на ровном месте. — Эмбри? Эмбри тоже пришлось ожить. Потому что еще чуть-чуть и Несси, не получив согласие с враньем Лейхота, лопнет и разнесет всю кухню без всяких волков. Колл натянул на себя улыбку, почти не нервную. Пришлось, чтобы Ренесми отстала и перестала докапываться. Девушка фыркнула, сканируя лицо Эмбри, пытаясь уловить на нем малейший проблеск вранья. Но у Колла хорошо получилось вообразить непотопляемость, из-за чего Ренесми цокнула, грустно покачивая головой. Она обняла Эмбри, чмокнула его в щеку, потом проделала такой же порядок с Полом. После чего остановилась у плиты, прихлебывая с кастрюли горячий супчик. Хорошо, что мужчины больше ничего от нее не слышали. И плохо, что они ничем не занимались, а сидели за столом, продолжая переваривать сообщение от будущего трупа. Эмбри и Пол теперь должны быть постоянно чем-то заняты, в противном случае они могут опять начать думать. Оно им не надо — только не в присутствии Ренесми. Та выпорхнула из кухни, когда острым слухом заслышала, что Ханна вышла из ванной. Поймав внимание Пола, его черные-черные глаза и зубы, недобро скрипнувшие, Эмбри быстро включил воду в кухонной раковине. Но все равно заговорил едва слышно, чтобы вода не посмела их сдать с потрохами Ренесми. — Любовник? — Колл мог попытаться избавиться от надлома в голосе. Но это также полезно, как попытка Пола ответить не сквозь зубы: — Похоже. Я пролистал, от этого выблядка других сообщений нет. И вызовов тоже, — поразительно, как Пол все успел. Будто у него и забрало не упало. Он взмел глаза на Эмбри. Того пошатывало. — Видимо, что она все удаляет, Колл. Иначе я не знаю… Какого, блять, хуя… — Не ори. Держись, — Эмбри голос контролировал. И старался думать трезво, пока свирепый зверь ему позволял. Резко ополоснув лицо, Колл поморгал, слегка успокоившись. Это было верное решение. Обязательно нужно было строить наполеоновские планы, рыть подкопы и добираться до полной правды исключительно на трезвую голову. — После пяти встретится с ним в Порт-Анджелесе. Мы можем не приходить на сегодняшний бой? — Можем. Но тогда больше никаких не будет. Выпрут. Нельзя их отменять, блять, в тот же день. Хотя похуй, Колл, — определенно, Пола теперь ничего не волновало. Но до тех пор, пока он вновь не сделал вдох и выдох, вернувшись к ясности ума. Эмбри прорычал очевидное: — Карлик насядет, блять, с нервотрепкой, а дальше кинет в утиль на какое-то время. Нужно с ней сейчас поговорить. — Несс не уйдет. Давай… Давай поговорим вечером. Эмбри ничего не ответил. Пол ничего не добавил. Какое-то время спустя тишина на кухне стала громче. В ней все кривые в сознании мужчин выстроились в ровную прямую. В конце той будет могила осмелевшего Кайла. Но не сегодня, как бы квилетов не коробило с того, что Ханна могла после спортзала заехать в модный рестик. А к восьми она сегодня собиралась к своим родителям. В общем, зря они продолжили думать на полную. Все свелось к тому, что и родителей, возможно, не было. Пол не сдержался, но на удар кулака, обрушившегося на стол, Несси не прилетела. Но на всякий случай Лейхот незамедлительно выкрикнул, что коротышка Дастин его в конец выбесил. Помогло, раз Каллен кинула краткое «Окей». Эмбри, сделав вдох и выдох, кулаки придержал. Но яд — нет, а то бы точно им захлебнулся. — Вечером поговорим. Поговорим, блять… А по запаху поймем, была ли она у родителей или нет. Я не знаю как это комментировать, Лейхот. И мне пиздец как страшно, что я… Я могу спустить на ней свой гнев. — Я тоже, Колл. Выпустим пар заранее. Но это объяснимо, — говоря, Эмбри и Пол в ушах буквально слышали громкое рычание зверей, соглашающихся с каждым словом. — Я не знаю, что мы еще должны, блять, сделать, чтобы она была искренне счастлива и не собиралась думать о ком-то другом. Но этот Кайл… Сука, она с ним не первый день встречается, судя по сообщению. Как мы это не поняли? Не учуяли? — Потом, Пол. Или я сорвусь. Злость на Ханну их действительно разрывала. Было не причем, что Эмбри и Пол падали в ноги бледнолицей, выполняя абсолютно любой каприз. Да и жизни бы за нее отдали в легкую, даже если бы это особо не требовалось. Соль была в другом — Ханна ясно дала им понять, что теперь из ее жизни исчезли все левые мужики. Окончательно и бесповоротно. И, если Эмбри никогда бы не забыл бесчисленных клиентов девушки, которые посмели ту облапать до встречи с ее волком, то Пол бы не избавился от своего собственничества. Итак делил Ханну с братом, а уж с кем-то другим, тем более, в тихую — извольте. И оба они были уверены, что измены точно не заслуживают. Когда Ханна появилась на кухне, переодевшись в удобные серые лосины и спортивный черный топ, Эмбри и Пол одновременно дернули головой куда подальше от глаз бледнолицей. Та не учуяла подвоха, лишь прочирикав мужчинам, что вернется от родителей поздно вечером. Попутно Ханна наливала себе стакан воды. Да, чувствовала кожей обжигающее внимание, но оно ее не напрягало. Как и отсутствие хоть какого-нибудь ответа. Ханна собаку съела на том, чтобы не видеть и не замечать ничего, что происходило у нее под носом. Пол метнул взгляд на Эмбри, когда услышал от него очередной рык, а следом стук хрустнувших пальцев. Да и всех костей, едва взгляд его пробежался по одежде Ханны. В другой раз его бы не заколотило, ибо девушка уходила вместе с Несси, а та бы пересчитала все зубы в сальной улыбке любого левого мужика. А тут оказалось, что у Ханны уже есть другой мужик. С трудом Колл взял себя в руки, чтобы не наброситься на бледнолицую, разрывая на нее открытый топ и узкие лосины. Все легло на тело второй кожей. Ханна обернулась на мужчин удивленной, не понимая, почему слышит от Эмбри вдох и выдох, а от Пола — ничего. Даже комплимента в ее сторону. — Вы в порядке? — Да. Ответили они одновременно. Достаточно веский повод на то, чтобы Ханна нахмурилась, забегав по каждому глазами. На нее не смотрели — еще один повод отдаться легкой панике. — Когда уезжаете в Сиэтл? — А когда надо? — приторный и передразнивающий голос Пола раздался уже из прихожей. Ханна потерялась. Все ей намекало, что ничего не в порядке. Но к Эмбри она подойти не смогла. Тот моментально поднялся со стула, едва ноги бледнолицей сделали шаг в его сторону. Ханне хотелось запищать под серьезным взглядом Колла, из-за чего тот смягчился и даже улыбнулся. — Все окей, девочка. Дастин не порадовал, вот и все. — Что случилось? — Потом, нам уже пора, — мир был близок к Апокалипсису. И никак иначе, ибо Эмбри даже слегка не коснулся Ханны. Но приостановился на выходе из кухни, бросив вопрос. — Когда будешь дома? — Часам к десяти, может, к одиннадцати. — Сама доедешь? — Конечно. Я на машине. — Окей. Но если сильно задержишься, то я или Пол за тобой заедут. Ханна кивнула. Эмбри этого не видел. Именно поэтому резко развернулся, чтобы бледнолицая была перед его глазами, когда он повторил свои последние слова. Мол, заедем, Ханна — поняла? Та растерялась еще больше, но лишь повторно кивнула. Эмбри оставил для Ханны улыбку. Пол все еще не подавал голос, хотя, судя по звукам, в прихожей уже обулся. Девушка там появилась, когда Лейхот держался за ручку двери, дожидаясь, пока Эмбри завяжет шнурок на кроссовке. Ни на шутку Ханне стало страшно, когда она мазнула взглядом по руке Лейхота, прилипшей к дверной ручке. Там костяшки побелели. А потом и Эмбри — порадовал, не меньше. Лоб его был мокрым, а глаза мутными, неясными. — До вечера, степлер. — Увидимся. Последнее оставил за собой Пол. Непередаваемой интонацией он произнес это слово, будто угрожающе. Ханне вдруг хотелось поплакать. Она ясно ощутила себя в чем-то виноватой. Но слезы девушка придержала, а потом успокоилась достаточно, чтобы мысленно перестать раскладывать по полочкам странное поведение ее любимых. Несси удачно перетянула на себя все внимание, и даже не заикнулась о Поле и Эмбри. Видимо, чувствовала, что Ханну они как-то расстроили или испугали. Или все сразу. Сообщение от Кайла Колдрой заметила только в спортзале, после чего с улыбкой от уха до уха напечатала ответ. Идея поужинать была прекрасной, тем более, в дружеской компании. А дальше, когда Эмбри и Пол, перед сегодняшний боем, ответили на ее звонок и выслушали поддержку, Ханна расслабилась. Мозг ее перестал работать на полную и находить в поведении мужчин что-то страшное. И правильно. Пуститься в подозрения гораздо страшней, чем знать наверняка. У реальности-то есть границы, а у воображения — нет. К Эмбри и Полу это тоже, кстати, относилось.

***

«Я и два нахала»

«Ку-ку, любимые. Останусь сегодня у родителей. Бабушка насела, очень скучает. Будем с ней смотреть какую-то итальянскую комедию, потом с папой и мамой играть в покер. А завтра привезу вам бананового пирога бабушки, если что-то от него останется. Как прошел ваш бой? Уже скучаю!»

«Степлер, ты не против, если мы к тебе ночью придем? А то тоже, уже скучаем.»

«Нет, нет. Не убедите, можете не стараться. Говорю же, что пиздец как паникую, что нас услышат.»

«А мы тоже в покер будем играть. Или что? Там тоже будешь орать во все горло?»

«Пол, ты мне грубишь? Или мне кажется? В чем проблема, я не понимаю…»

«Все окей, степлер. Нет проблем. Так прийти к тебе можно или нет?»

«Да, блять. Я же говорю, боюсь, что вас заметят! Поберегите здоровье моих родных! Даже маму инфаркт схватит!»

«От покера, блять?»

«Пол, да что с тобой?»

«Все заебись, девочка. Ладно, как скажешь. Что сейчас делаешь?»

«В туалете сижу, Пол. Вы уже на пути домой?»

«Да. А можно мы просто к тебе ненадолго заедем, Ханна? Выйдешь, поговорим, потом уедем.»

«Завтра увидимся!»

«Схуяли? Ты же уже скучаешь.»

«Да что с тобой, Пол?»

«С ним все норм. Так заехать или нет? Не хочешь? И какого хуя не хочешь?»

«А с тобой что, Эмбри?! Я с родителями! Как объяснить им ваше появление? Я же не скажу, что просто вышла покурить, да? В чем дело? Почему вы так со мной разговариваете?»

«До завтра, степлер. У меня завтра нет боев, я буду дома. Заберу тебя после двенадцати.»

«Я после двенадцати уезжаю в Сиэтл с Татумом гулять по книжным. Ты забыл?»

«Окей. Тогда заберу в девять.»

«Нет, я хочу поспать подольше.»

«Ладно, степлер. Тогда когда будешь дома?»

«А где Пол? Он вышел?»

«Когда ты будешь дома?»

«Часам к шести. Я в Сиэтле еще в редакцию заеду, передать новую сказку.»

«Тебя забрать из Сиэтла?»

«Не немощная, Эмбри! Сама доеду!»

«Как скажешь. Ждем.»

«Где Пол?» Пол позвонил Ханне спустя полчаса странного и напряженного разговора. Ничего особо важного не сказал, а ответственность за свое поведение перевалил на Дастина. Дальше Лейхот заявил, что они с Эмбри уже дома. Ужинают, принимают душ и ложатся спать. И, определенно, продолжают беспокоить Ханну. Когда та уехала от родителей, ближе к девяти вечера, держа путь до большого Сиэтла, на ее телефон пришло сообщение от Марси. Та дожидалась свою бывшую продажную девку в богатом пентхаусе, где они договорились встретиться и поговорить о важном. Ох, напряженная у Ханны выдалась неделька. А она только началась, но уже — там Кайл, там родители, тут Марси. Завтра еще прием у Карлайла в обязательном порядке. И еще Ханна так и не подумала, как донести до Эмбри главный сюрприз, с которого тот может схватить инфаркт. От радости. Когда подаренная Ханне машина вырулила на трассу, ведущую до Порт-Андежелеса, девушка чиркнула в общий чат с любимыми коротенькое и очевидное признание в любви. Не сдержалась. Только утром, проснувшись в пентхаусе Марси, она получила ответ. Такой же краткий и такой же очевидный. Опять что-то было не так. «Ты проснулась, степлер?»

«Да. Доброе утро, любимый!»

«Заеду?»

«Мы же вчера обсуждали, Эмбри, что встретимся дома!»

«Но ты уже проснулась, так? Заеду?»

«Увидимся дома! Все, люблю!»

Ханна встала на иголки и, чертыхнувшись, вышла из Facebook. И чем подкреплялось такое поведение ее любимых? Один наседает, другой толком не разговаривает. Искренне Ханны этого не понимала. Дуреха. Все было просто. Ведешь себя как подозреваемый — подвергнешься подозрениям. Для более умных людей это было очевидным. Но не для Колдрой. У Марси, девушки с широким и добрым сердцем, Ханна задержалась до одиннадцати часов. Ее любезно накормили доставкой вкусной и полезной еды, после чего Колдрой отвесила дополнительную благодарность для бывшей мамаши. Хотя, никакой вкусный смузи из ягод и с лепестками миндаля не стоил такого же восторга Ханны, как сдержанное Марси обещание, данное ей много месяцев назад. С Татумом Ханна встретилась в двенадцать часов, в центральном районе большого Сиэтла, как они и договаривались. Парочка гуляла по книжным, подбирая на подарок книгу для Кайла. Тут все было чудненько. А в Форксе не очень. Появившийся возле родительского дома Колдрой, Эмбри вышел из машины, тихо прикрыв дверь. Она не слетела, но надо было хотя бы так спустить пар. Поразительно, что он просто сделал глубокий вдох, но чуть не задохнулся. А так хотелось ощутить на крыльце дома яркий запах шоколада. Потому что тот бы оставил следы, если бы Ханна действительно недавно выпорхнула из дома. Но нет — не пахло. Эмбри, сделав вдох и выдох, планировал постучаться в гости к родственникам да выяснить, в курсе ли они, что дочь прикрылась их обществом, а на деле тут не ночевала. Мужчина передумал, но опомнился в последний момент. Когда разум подкинул факт из медицинской хроники, что у простых смертных от выпущенных зверей может остановиться сердце. Сидел Эмбри в своей навороченной тачке и думал, каким таким образом Ханна сочла нужным завести себе любовника. И как у нее хватало на него сил? Тонула бледнолицая в бесчисленном вранье так сильно, что Коллу ее признания в любви начали казаться фальшивыми. А потом он подумал, что и другие нежные слова Ханны могли значить столько же, сколько пустое место. В общем, подумал Эмбри достаточно. Достаточно для того, чтобы на въезде в резервацию резко вперить ногу в педаль, тормозя машину и вываливаясь из нее с рычанием. Зверь освободился. Зверь был зол. Зверь был очень, очень зол. Пола разрывало не меньше. Но ему пришлось провести один бой. Только в первые за то время, как мужчина стал судьей, он жалел, что в этот раз не сможет размять кулаки. А так хотелось встать на место любого оппонента, самому превратив чужие зубы в крошки. Но как есть. Когда Лейхот прибыл домой, то быстренько решил спустить пар на Эмбри. Было за что — тот ему за день ничего не написал и вообще не звонил, хотя причины были веськими. Полу не нужно был пустой треп Ханны, что та отдыхает в большом Сиэтле, гонясь по делам туда и сюда. Ему нужна была правда. И Эмбри мигом прервал порыв Лейхота на него наброситься, вскинув ладонь раньше, чем тот к нему подобрался. Колл совершил удивительное — он вынудил Пола отступить от своего гнева, отдавшись полной потерянности. — Она не ночевала у родителей. Не ночевала. Я не знаю, где она провела ночь. Запоздало Эмбри подумал, что последнюю фразу нужно было произнести как-то завуалированно, а не вывалить ясным фактом, где именно их любимая девочка могла провести ночь. Пол вернулся к своему гневу. Мужчина громко зарычал, со всей силы вмазав кулаком по пустой стене. Боль пронзила костяшки, но Лейхот толком ее не чувствовал. Болело другое. Ярость затопила его разум, выжигая все остатки самообладания. Мужчина снова ударил, и снова ударил, пока стены не покрылась трещинами, а кулак не начал кровоточить. Эмбри продолжал сидеть на диване, непринужденно, будто ничего и не происходило. Моментом он даже серьезно представил, что все в порядке. И их обоих даже глючит от ревности, да и все. Но слишком сильно Колл ощущал удавку на шее. Когда он встал на ноги, подрагивая, вязкая горечь сдавила ему горло. Хотелось кричать, но из груди вырвался лишь хрип, утонувший в ледяном голосе: — Охуенно. Вот это да. — Где она сейчас? — Едет домой. Уже… — поразительно, но все чувства Эмбри не притупились. Слухом он поймал звуки приближающейся машины, после чего взглянул на Лейхота. У них обоих все было очень плохо. — Поговорим. Только не знаю… как. — Раком, Колл. Если так подумать — просто смешно, что почти все проблемы можно было решить одним и тем же способом. Максимально простым, не требующих никаких затрат. Просто сразу сесть и поговорить. Сразу. Но все углы в любовном треугольнике были тупыми. Один из них вернулся домой, скинув куртку и обувь в прихожей. В гостиной босые стопы утонули в мягком ковре, и их обладательница, довольно потянувшись, попалась сначала под взгляд Лейхота. И съежилась, расширив глаза. Ханна тут пришла поделиться радостями сегодняшнего дня, да кинуть извинение, что этим вечером они одни не останутся. Ренесми уже на полпути к их дому. Но Колдрой не думала, что когда-нибудь увидит у Пола такой взгляд, пропитанный удушающей яростью. Она пискнула: — Ты в порядке? Потрясающий вопрос удосужился не менее потрясающего ответа. Тихой рысью Пол приблизился к Ханне, склонившись над ней нешуточной угрозой: — А ты? — Ханна замешкалась, не понимая, что с ним творится. Она бы упала взглядом на Эмбри, но того в гостиной не было. — Молчишь? Почему молчишь? — Любимый, что случилось? Ты злишься, что я не успела тебе позвонить перед боем? Или что? Ханна подпрыгнула на месте, в последнюю секунду одумавшись не схватиться за сердце. А надо было — обязательно, чтобы как-то его успокоить после громкого грохота, прозвучавшего на втором этаже. С паникой в расширенных глазах Ханна взглянула на Пола, а тот не дрогнул. И глаза его никак не изменились. Колдрой накрывало чернотой, но ответ на свой немой вопрос она получила: — Думаю, что Колл там разъебал какую-то мебель. Со злости. — Что… что с вами? Я не пони… Ай! Пол! Выкрику Ханны теперь Лейхот уделил бы внимание только в параллельной вселенной. А сейчас и рта не открыл, не думая объясняться. Ханна дрожала, внутренне впадая в смутное подобное истерики, пока Пол прижимал ее к себе. Руки его весьма болезненно вцепились в женскую талию, пока нос гулял по лицу — от лба до губ, после чего сместился на шею. Обнюхав и ее, Пол рыкнул. Ничего он не понимал, как бы не хотелось. И ничего не слышал, хотя надо было. Ведь Ханна уже вслух, дрожащим голосом просила мужчину объяснить, что происходит. А еще ослабить свою хватку, ибо действительно — больно. Когда Пол одернул ворот черной толстовки, обнажая ключицы и обнюхав их, он оторвался и отпустил девушку. Ханне выпала великолепная возможность отойти на шаг назад и приобнять себя руками, пока Лейхот делал вдох и выдох. Ему казалось, что все извилины в его голове стали прямыми. Как еще объяснить, что, несмотря на все факты очевидной измены, Ханна пахла только своим шоколадом и их мускусом? Был у нее на теле другой запах, но не слишком яркий, чтобы от него Лейхот больше оскалил зубы. После очередного грохота со второго этажа, Ханна должна была упасть в обморок, но те у нее никогда не получались. Поэтому она просто решила прикрыть ладонями лицо, чтобы хоть как-то спрятаться от пристального внимания Пола. И больше всего ее расстраивало, что он не думал ее как-то успокоить. Напротив, даже его голос не смягчился. Он колол Колдрой кожу: — Как дела у родителей? — Нормально, — голос бледнолицая вытянула на максимум. Пол даже дернулся. — А у вас как дела? Эмбри может перестать разъебывать что-то на втором этаже? Вы меня пугаете… Ханна услышала, как Пол кашлянул. Кажется, ей намекали открыть лицо и встать под черные-черные глаза. Но девушка не очень любила смотреть на кого-то слишком долго. Даже на своих любимых. Такое непринужденное действие нередко к чему-то обязывает. Когда в доме появилась Ренесми, громко здороваясь с прихожей, Ханна подумала, что та подольет масла в огонь. И Пол точно взорвется. Но нет, он, напротив — остыл. Сделал вдох и выдох и даже выдал улыбку, когда Каллен появилась в гостиной, с коробкой ароматной пиццы и пакетом с баночками сладкой газировки. Пока Несси сверкала — она ничего не видела. — Извини, Пол, но на сегодня Ханна моя. Вышел новый сезон «Атаки титанов»! Финальный! У нас сегодня праздник! — Окей, — Несси пришлось посмотреть дальше своего носа. Ибо от голоса Эмбри, спускающегося на первый этаж, Ханна дернулась и прикусила губу. Колл попытался исправить положение. Он подошел к девушке, целуя ее в висок и обнимая. Дрожь в теле Ханны очень удачно сочеталась с вибрацией в его груди. Пар он спускал на прикроватных столиках в своей спальне, но до конца не помогло. Лейхот из гостиной вылетел со скоростью свистящей пули и, сам того не ведая, позволил Несси отдаться непониманию. — Может, вам стоит взять какой-то отпуск? А то вы не просто нервные, а вообще, какие-то стремные. Мою Ханну пугаете, — Каллен сама не поняла, что сказала. Именно потому резко сжала кулаки, одаривая наигранно непринужденного Эмбри злобным прищуром. — Вы пугаете МОЮ Ханну, Эмбри! — Нет, нет, Несс. Все окей, — заговорила Колдрой. В принципе, какая-то правда в ее словах была. Ибо под поцелуями Эмбри, на висок, лоб и щеки, ей действительно стало спокойней. Несси топала ногой, намекая продолжить говорить. Ханна, вздохнув, взглянула на Эмбри. Выглядел он нормально. Жаль, что никогда не думал поддаться в Голливуд. С таким-то актерским талантом. — У вас проблема с рингами, любимый? — Есть такое, — кивнул Эмбри. Если Ханна отводила свои глаза, пока нежилась в объятьях, то Эмбри, напротив, смотрел на бледнолицую в упор. Ее близость помогала ему окончательно не взорваться. — Со следующей недели думаем реально взять отпуск, девочка. Отдохнем, зависнем дома. Хорошо? Как будто в словах Эмбри были какие-то подводные камни. Определенно. Поэтому Ханна ловко отбилась от всех здравых мыслей, сама себя уверовав в том, что ее мужчины не в порядке именно из-за работы. Эмбри опустил ласковый чмок на губы девушки и, загуляв пальцем по их контуру, спросил: — И долго вы будете смотреть свой мультик? — Аниме! — с недовольством поправила Несси. Из гостиной она не уходила и выгонять ее было бесполезно. — Это не мультики, блин! Сколько раз повторять? — Ну, у нас новый сезон, думаем пока глянуть серий десять… Но засидимся допоздна, — ответила Ханна. Эмбри вновь поцеловал ее. И вышел на улицу, кинув девушкам отмазку, что ноги его ведут исключительно на перекур. Несси вздохнула, кратко сказав Ханне, что ее мужчины действительно уже крышей едут от своей работы. Им нужен отдых. И ее Ханне — тем более, потому, вооружившись вкусной пиццей, газировкой и новым сезоном любимого аниме, девушки закрылись в спальне Ханны, отдавшись только сестринской любви. Эмбри перехватил Пола в лесу. Тот обращался в зверя, а сейчас сидел на мокрой земле, натянув шорты кого-то из братьев, вытащенные из ближайшей заначки. У квилетов они были раскиданы на каждом километре. Лейхот надеялся, что Эмбри пришел к нему человеком, а не зверем, потому что нашел какой-то спасательный круг. Но вряд ли это было правдой, раз Колл резко прикрыл глаза, поравнявшись с братом. Когда с уст Эмбри перестали слетать маты пулеметной очередью, он заговорил по делу: — На ней незнакомый запах. Очень слабый. — Я в курсе. Больше ты ничего не унюхал? — А больше и не надо, Лейхот, — Пол сощурился, прикусив губу. Что-то, определенно, будет. Либо правда, либо все хорошо. — Когда ты был ее клиентом, то ни разу не замечал, что запахов других клиентов на ней не было? Никогда? — И? Что в этом такого? — В том, Пол, что она их с себя вымывала. Постоянно. Только твой, очевидно, не могла. Удивительно, что вчера вечером квилеты думали, что шансы у них есть. Мол, действительно — там надумали, тут приврали и так далее. Вчера вечером было возможно все. — Говори прямо, Эмбри. — Тот слабый запах на ней остался, именно слабый… Потому что до конца она его не вымыла. И все. — То есть? — То есть так, Пол. Пахнет она тем мужиком, — вдруг Эмбри засмеялся. И дьявольские нотки в этом смехе славному парню не шли. — Ебануться, что этот Кайл пахнет достаточно приятно. Мне даже нравится, блять. Класс, в общем. Просто класс, Лейхот. Еще Несс сегодня притащилась. Ставлю сотку, блять, что она обо всем знает и пытается ее прикрыть. — Окей, Эмбри, — желваки на лице Лейхота играли. — Завтра она не придет. Они с Джейком и малым будут на юбилее Свона. Поговорим с девочкой. Узнаем, какого хуя она тут решила завести себе любовничка. Поговорим, говорил Пол. Главное именно поговорить, добавлял Эмбри. Но в одном они сошлись — даже если Ханна заплачет, это ее не спасет. Пусть давится соплями, но распишет им в подробностях, за какие грехи им отрастили рога.

***

День у Ханны начался хорошо. Проснулась она в пустом доме, но это вопросам не поддавалось. Горячие индейцы, отправившиеся в большой Сиэтл по очередным делам, прислали девушке смс с докладом. Ханна вздохнула, прочитав ее. Вздохнула в ванной, почистив зубы. Вздохнула после завтрака. И в итоге подумала — она тут дышала. Это хорошо. И еще лучше, что сегодняшним вечером Колдрой вывалит на напряженных от работы любимых столько хороших новостей, что их разорвет вспыхнувшим сератонином. Сегодня Ханна особо ничем не занималась. Все ее важные дела были переделаны. Книгу для Кайла, вместе с Татумом, она купила. Потом с самим квилетом пообщалась, напоминая устоявшуюся истину, что у него все будет хорошо. Обязательно. В семейке уродов все ненормальное в последствии становится нормой. Надо лишь дождаться. Когда Марси прислала сообщение, порадовав новостью, что теперь все точно в силе, Ханна доела мясную запеканку от Эсми в два больших укуса, после чего решила связаться с Полом. Но вовремя одумалась, вспоминая, что он должен задохнуться от шока попозже, и только перед глазами девушки. Чтобы той потом улыбка разорвала рот. Когда пришел вечер и воздух в резервации охладился серединой февраля, Ханна дописывала первую главу своей новой сказки. В счастливой жизни вдохновение перло изо всех ее щелей. Но она отвлеклась, взглянув на время. Оно перевалило за восемь вечера, а Эмбри и Полом не пахло. Сегодня у них было два боя, как было известно Колдрой. Но они задерживались. Незамедлительно Ханна набрала сообщение в общий чат с просьбой расписать в подробностях, где пропадают крепкие и горячие тушки. На что получила емкий ответ:

«Скоро будем, степлер. Марси прислала Лейхоту радостную новость, что его выгоняют. Больше судьей не будет. Обратился от злости.»

«Очень грустно, любимый. Но возвращайтесь уже. Я скучаю.»

«Ок.»

Наглая лгунья Ханна, успешно притворившаяся, не думала, что удосужится такого краткого ответа. Пустого, бесчувственного. Девушка подумала, что это ей ответил не Эмбри, а его братские узы. В принципе, можно было счесть такую мысль годной. За Пола брат переживал. А Ханна — нет. У него впереди другие золотые горы, стараниями его любимой девочки. Мужчины вернулись домой. Но Ханна не услышала приветствие. Звенящая тишина кричала достаточно громко, чтобы Колдрой растерялась и не придумала ничего лучше, как разбавить ее выкриком: — Я скучала! Все еще тихо. Опять они были натянуты и перетянуты. Ханна встала с дивана, тихо проходя в прихожую. Если она сразу не поймает беду за шиворот, то та схватит ее за горло. Завидев, как Пол снимал кроссовки, а Эмбри легкую куртку, Ханна чуть успокоилась. Манифест обыденности, не больше. Но Лейхот быстро все испортил, злобным взглядом намекая бестолковой Колдрой, что нет — ничего не в порядке. Она взвизгнула, когда Пол схватил ее, закинул на плечо и унес в гостиную. А там Ханна приземлилась на новенький диван Элис. Пол делал вдох и выдох, уперев руки в боки и избегая взгляда с бледнолицей. Ей нужно было что-то сделать. Как минимум, попытать удачу натянуть маску непроницаемости или сразу открыть рот, кидаясь отличными новостями. Но что-то мешало. Наверное, нервы. Когда в гостиную пришел Эмбри и с мертвым взглядом подсел к Ханне, тут же пресекая ей попытку дать деру куда подальше, от неясных неприятностей, Пол перестал дышать. Его взгляд окончательно пригвоздил бледнолицую к месту. Та растерянно бегала глазами между мужчинами, забравшись на диван с ногами. — Ты понимаешь, о чем мы будем говорить, девочка? — первым голос подал Пол. Первым он сжал кулак, замахав им в воздухе. — Или тебе прямо сказать, что происходит? — Скажите, — тихим писком ответила Ханна. Тогда вдруг раз — и все. Славный парень в Эмбри умер. — Сказать, блять, Ханна? Серьезно, ты не понимаешь? Давай сначала ты. Эмбри так резко прижал к себе девушку, что та поперхнулась воздухом, а следом спряталась, сомкнув веки. Седьмое чувство ей подсказывало, что Эмбри сделал громкий вдох над макушкой блеклых волос не спроста. Так и есть. Получив свободу, Ханна тут же попятилась в другой угол дивана. Колл дышал. Пришлось договаривать Лейхоту: — Хочешь угадаем, Ханна, что у тебя за новый запах? Ханна медленно, но верно, добиралась до истины. В мыслях она начала заливаться смехом от того, как далеко Эмбри и Пол были в своих предположениях. Но в реальности она ощущала удушье. Особенно когда Лейхот умолк, словно выдерживая эффектную паузу. Его ладонь легла на колено Ханны, смяв кожу. — Я, кажется, понимаю… — Супер, степлер, что ты понимаешь, — и когда Эмбри научился разговаривать таким голосом? За сколько зеленых он продал душу Дьяволу? — Чем сегодня занималась? Гуляла со своим Кайлом? — Ебалась с ним, как обычно? — Нет… Нет… — С каких таких хуев, куколка, ты решила завести себе любовника? Нас слишком мало? Расстраиваешься, что третья дырка у тебя скучает? Ну и ну. Конечно, Лейхот никогда не следил за словами. Ибо он родился в семье алкашей, в убогом сарае и брошенной правительством резервации. Но это был такой перебор, что Ханна решила отступить от своей паники, отдавшись злости. Но и рукой не махнула — тут же ее перехватил Эмбри, всем видом намекая, что защищать не намерен. У него в запасе была не меньшая грубость. — Ты слегка оплошала, девочка, и до конца запах своего выблядка не вымыла. Сколько уже партий сыграли в шахматы? Как давно, блять, ты с ним трахаешься? И как давно ссышь нам в уши о своей любви, сама крутя шашни на стороне? — Это не запах Кайла, Эмбри, — с шоком ответила Ханна. Просто выпала в осадок с того, что мужчины не поняли, чей это запах. — До вас реально не дошло? Кайл не мой любовник! Правда! Как вы вообще могли о таком поду… Пол вырвал телефон из рук Ханны. А то та отдалась единственному шансу не впасть в паническую атаку. Всегда, когда бледнолицая терялась, она начинала лезть в заметки и бездумно тыкать по буквам. Пол быстро закрыл неразбериху, зайдя в сообщения. Все от Кайла Ханна удаляла. Но только потому, что их действительно могли заметить Эмбри или Пол, а там увидеть кое-что, что пока хранилось от них и от остальной семейки уродов в секрете. Естественно, отсутствие любых сообщений от Кайла, Пол переиначил по-другому. — Удаляешь, куколка? Любопытно, почему? Может, мы хотим еще раз зыркнуть, как твой мужик называет тебя красоточкой, зовет на ужин, интересуется делами. Все друзья так себя ведут? — Я понимаю, — честно ответила Ханна. — Я понимаю, что вы так подумали, потому что совсем его не знаете. Но правда, мы просто друзья. Только друзья. Друзья. И Татум его, эм... Хорошо знает. — Перед всеми друзьями раздвигаешь ноги, степлер? — Эмбри… Я говорю правду, ничего не было… — Видимо, что да, Колл. Для нее это также нормально, как считать нас конченными ебланами. Лучше бы Пол продолжил сидеть на диване. И лучше бы Ханна не втягивалась ни в какие авантюры, стремясь от всего сердца помочь любимому из волчат. Татум нередко попрекал Коллина одной извилиной. А сам заболел такой же, раз не предугадал подобную мину, когда молил Ханну о помощи. Она-то ладно — дура дурой, а вот он? — Я еще раз повторяю, что мы просто друзья. — Как познакомились? — Это неважно. Пожалуйста, просто поверьте, любимы… — Нет, блять, важно! — перебив, Эмбри быстренько утянул Ханну назад на диван. Но она на него полетела, ударившись задницей и копчиком. Пол склонился над бледнолицей, рыча: — Запахи на теле не остаются от дружеских анекдотов, Ханна. Отвечай, блять, какого хуя ты закрутила с ним шашни. Что тебя не устраивает? Чего тебе мало? Ты заявила, что не собираешься между нами выбирать, потому что одинаково любишь каждого. И теперь — что? Одинаково разлюбила? Еще раз спрашиваем, блять, когда ты успела замутить с этим Кайлом? Отвечай! — Извини, Ханна. Но ты можешь хоть захлебнуться своими слезами. Отвечай! — Ханна действительно заплакала. И взвизгнула, когда Эмбри убрал ее ладони от лица, договаривая сквозь зубы. — Почему молчишь, степлер? Придумываешь другие отмазки? Как давно вы встречаетесь? — Может, ты и другие смс-сочки удаляешь? Кто-то еще тебя зовет на ужины? Теперь стоило отдать взбешенным квилетам должное. Ханна, услышав такое от Лейхота, вдруг вспомнила, что никогда не позволяла себя опускать ниже плинтуса. Тем более не заслуженно. Они ее взяли и вернули в прошлое, прямо говоря, что раньше Колдрой отдавалась ни одному мужику. И теперь, видимо, квилеты решили, что безработной шлюхой она то сделает своим хобби. Ханна завопила, пытаясь выкрутиться из рук Эмбри. А потом попыталась вдарить кулаком по лицу Пола, но ей не удалось. Мужчина и глазом не моргнул. Все стало хуже, когда Ханне пришло сообщение. Одновременно мужчины навострили взор на яркий экран. — Интересно, кто тебе пишет. — Пол! Эмбри! Не верьте мне дальше, но я говорю вам правду! Пол взглянул на Ханну с ехидством. И Эмбри парировал тем же взглядом. В общем, все девушке намекало, что она их ничем не задавит. Лейхот открыл сообщение Колдрой. И взорвался. Телефон с грохотом встретился со стеной. — И кто это? — невозмутимо поинтересовался Эмбри, словно Ханна в захвате его горячих рук не начала удрученно скулить. Пол тянул каждое слово в своей речи медленно, угрожающе: — Мамаша Марси поздоровалась. — Клево, — рваным рыком выдал Эмбри. Его взгляд резал Ханну без ножа. — Что обсуждаете, степлер? Старые-добрые? — Хочешь скажу, что она тебе написала, Ханна? Что она зовет тебя еще раз встретиться. Поговорить. О чем поговорить, девочка? Надоело сидеть дома? Ханна надеялась, что это ей послышалось. Может, ей повезет. Да врядли. Слишком ледяные голоса, удушающие взгляды, больная хватка Колла, который будто пытался проникнуть своими руками под кожу бледнолицей. «Удача» — ее второе имя, решила Ханна. А первое, наверное, «Не». — Это то, о чем я думаю? — О чем ты думаешь, степлер? Хочешь извинений? Хочешь извинимся за то, что ты трахаешься с другим мужиком, врешь нам больше, чем дышишь и встречалась со своей сутенершей? Чай пили? — Поняла. Решили, что я хочу вернуться на работу. Отлично. Вот это вы выдали номер, парни. Давайте подытожим… — голос Ханны и глаза потеряли всю живость. Ее разорвало. — Вы вообще мне не верите? Последняя фраза Ханны, подсказанная больным сердечком, утонула в громком вызове телефона Пола. Как на зло, там на связи была мамаша Марси. Та не понимала, что своим появлением окончательно стерла границу между зверем и человеком. Когда Пол и Эмбри заговорили, они абсолютно не думали, что перешли черту. — Мне ответить, Ханна? Что ее шлюха пока на выходных? — Подстрой свое расписание, Ханна, чтобы все успевать. Все прошло успешно. Долгие месяцы спустя Ханне пришлось сделать вдох и выдох. Но он не справился. И здравствуй, паническая атака. Снова пришла незваным гостем, проникла хищником в разум, украла весь кислород. Обрушила на Ханну волну ужаса, парализующего волю. Сердце ее билось набатом, дыхание сбивалось в судорожный шепот. Мир расплылся в зловещей дымке, но слава богу — двух горячих индейцев, сломавших под корень доверие к себе, Ханна больше не видела. Так, лишь моментом услышала громовой голос Лейхота, да ощутила хлопки по щекам от Эмбри. Но это мелочи. И эти двое тварей тоже теперь для Ханны просто мелочи. — Отключись, Рокстон! — о, вот и Татум. Как нельзя вовремя. — Я занят, блять! — Пол, что случилось? Почему ты такой злобный? Как Ханна? — Ханна? — учитывая, с каким изумлением Лейхот повторил имя бледнолицей, он опять был близок к тому, чтобы еще больше смешать ее с дерьмом. Можно ли было оправдать такое поведение квилетов гневом и болью? Наверное, можно. Здравый смысл с такими эмоциями не дружил. — Пол, как Ханна?! Что случилось? Можешь передать ей телефон, она не отвечает на звонки! — Ничего страшного, сопляк. Она просто отвечает на другие звонки. — Пол, о чем ты? Ты… Ты о Кайле? — Отключись, блять, Татум, — выкрикнул Эмбри. Ханну он оставил, понимая, что та выплывет из бездны только сама. Татум отключился. И появился в доме достаточно быстро, пошатнув его еще больше. Волчонок прилетел в гостиную всполошенным и до чертиков испуганным. Но заметив, что Ханна в порядке, а так — лишь умерла, Татум чуть успокоился. Эмбри, рыча, вскинул перед ним ладонь, не давая подойти к Колдрой. Рокстон испугался. И за себя, и за Ханну. Очевидно, что та подорвалась. Это он ее подставил. Татум, сделав вдох и выдох, заговорил скороговоркой: — Я догадываюсь, что вы себе надумали! Но нет, братья, нет! Ханна и Кайл просто друзья, иногда тусуются вместе, но не больше! Он мой близкий друг, я… я их познакомил. — Я сейчас переломаю тебе все кости, — от Лейхота это не предупреждение, а угроза. И от Эмбри тоже: — Проваливай нахуй из этого дома, Татум. — Нет! — волчонок аж подпрыгнул на месте, понимая, что достучаться у него не получается. В принципе, когда-нибудь бы правда вскрылась. Жаль, что при таких обстоятельствах. Но Ханна того стоила. Татум был обязан ее защитить. — Кайл просто не может с ней встречаться, потому что он гей. И я тоже. Ханна знала обо мне правду, потому что только ей я доверился. А с Кайлом они нашли общий язык, поэтому так, время от времени вместе тусили, как я уже сказал. Это правда! Хотите, могу в волчьем эфире показать все наши встречи. Орите на меня, срывайте злость на мне, но не трогайте Ханну! Она ни в чем не виновата! Я виноват, что втянул ее в свой секрет, а она поклялась его хранить, пока я сам не расскажу! Это все! Эмбри и Пол замерли. Переглянулись, выдохнули. И быстро забыли поразительный факт из личной жизни своего брата, потому что взмели глаза на Ханну. А она тогда говорила. Говорила, молила ей поверить. Ужасно, когда находишь в своей голове здравый смысл и не понимаешь, почему только сейчас. Заметив, что Эмбри остолбенел за компанию с Полом, Татум быстро примкнулся к безвольной Ханне, присев перед ней на корточки. Он просканировал лицо бледнолицей на наличие повреждений. Будь на месте Колдрой другая нареченная, то Рокстон даже бы вскользь не подумал, что ее могут ударить. Но за Эмбри и Полом сложилась определенная репутация — они были зверями, бешеными зверями, если речь заходила о других мужчинах в жизни Ханны. — Алло! Прием, прием! — Татум призывал Ханну к свету, пытаясь ее оживить. Волчонок хлопал по щекам, тряс за плечи, махал перед лицом ладонью. — Ханна! Ханна, сестренка! Очнись, все хорошо! Я все рассказал, мне поверили! Ведь поверили? Заметив острый взгляд Татума, который ощущал бы стыд за свою природу в любой другой день, но не сегодня, Пол хрипло ответил: — Поверили… Ханна… — Что с ней? Ей плохо, больно, страшно?! — в сердцах кричал Татум. — Сестренка, очнись, ну! Все хорошо, все правда теперь хорошо! Все правда теперь хорошо. Эти слова Ханна поймала. Но ожила лишь тогда, когда услышала голос Эмбри. Он был более неживым, чем злосчастный и иссохший папоротник в доме Адли. — Девочка, приди в себя, пожалуйста… Ханна… Малыш, пожалуйста… — ладонь бледнолицей принимала поцелуй за поцелуем. Она находила это просто уморительным. Разорвал в клочья, на пару с Полом, а теперь ласкает. И тот подорвался к Ханне, беря другую ее руку и проделывая то же самое. Вот бы Татума стошнило от такой нежности — он бы очень этого хотел, но мог только замереть, хлопая испуганными глазами и надеясь, что его сестренка очнется. — Вы ей что-то наговорили?! — Рокстон начал давить на больное. Ковырял, колол. Вынуждал квилетов давиться воздухом. — Вы обидели ее? Оскорбили? Черт, я все понимаю, правда! Но неужели она вам сразу не сказала, что Кайл ей просто друг? — Сказала. — Тогда в чем дело, Пол? Вы не поверили? Черт… Черт… — Татум схватился за голову. Тупым он не был. — Черт, а обо мне она говорила?! Что я тоже его… ну… друг?! — Говорила. — Так вы могли мне позвонить, Эмбри! Я бы не соврал! Да не смог бы, вообще, зубами бы вы вытащили из меня правду в волчьем эфире! Ну как так можно! Вы вечно смеетесь над нашим возрастом, а сами не додумались просто взять, сесть и ПОГОВОРИТЬ! Черт! Я звоню Карлайлу! — Не надо, Татум. Заслышав голос Ханны, едва слышный и безжизненный, Татум бесстрашно оттолкнул от девушки Пола, а затем схватил Эмбри за шкирку, швырнув его с дивана. Да прояви он такую отвагу в другой ситуации, то удосужился бы либо аплодисментов, либо месяца в неотложке. Но сейчас мужчинам было все равно. И на правду Татума — тем более. Пусть он будет хоть Иисусом, если сам поможет Ханне окончательно прийти в чувства. В обществе волчонка, прижавшего ее к своей груди, девушке было очень спокойно. Она сомкнула веки, вслушиваясь в его рваное дыхание. Уши ее ловили очень приятные слова. — Я примерно догадываюсь, что вы ей наговорили! Теперь вам нужно сидеть и думать, как извиниться! Она такого не заслуживает! Потому что только влюбленный человек, который любит всем сердцем, может терпеть ваше поведение! Вы постоянно перегибаете палку! Думайте теперь, как исправиться, а сестренку я забираю. У меня пустой дом, родители в командировке. — Отпусти ее! — поспорил Пол. Да, он встал на дыбы даже в такой ситуации и что? А как еще, если Рокстон заявил свои права на Ханну, да более того, собирался взять ее на руки и опрометью броситься из дома? Эмбри тоже в стороне не оставался. Но и рта открыть не успел, с изумлением вслушиваясь в неожиданное рычание Татума. В первые волчонок оскалил зубы, вскочив на ноги и сжимая кулаки. Плевался слюной, играя желваками на лице и вскидывая пальцем на Лейхота. Повзрослел. — Реально хочешь помешать мне, Пол, унести мою сестренку и попытаться ее успокоить? Рискни! Давай, я об тебя все кости переломаю, но ее заберу! Ты меня не остановишь! Я буду с тобой драться! Понял?! Я ее не оставлю! Ханна, Ханна, Ханна. Эмбри одарил девушку стеклом в глазах. А она свои не отводила — ни в коем случае, а то бы Колл не увидел ее внутренний мир, в котором все перевернулось. Обычно на боль девушка отвечала криком или слезами. Но иногда давящим молчанием, пустым взглядом и дрожащим голосом. Все слилось в одну незамысловатую фразу: От души, любимые. — Татум, подожди меня на улице. — Ханна, оста… — Завались, Лейхот. Татум, — волчонок развернулся на Ханну, а та ему улыбнулась. Искренне и от сердца. Любимый волчонок. — Хорошо, — не спорил он, устремившись на выход. Но приостановился, вновь рыкнув. — Я на стреме! Слушаю и слежу! Треугольник остался один. Ханна шмыгнула мокрым носом, вовремя вскинув ладонь, останавливающую тварь в лице Эмбри вновь к ней приблизиться. Пол стоял на месте. Так ему было положено, чтобы ничего не отвлекало от попыток найти себе оправдание. В ушах квилетов кричали их же голоса. Гадкие фразы. Мерзкие. Но высказанные только зверем. Только им. Сойдет за оправдание? — Девочка, умоляю, прости… — если бы Ханна попросила, то Эмбри заплакал. Все бы сделал, лишь бы она не продолжала хмыкать, издевательски. — Ханна, сделай с нами что хочешь, но умоляю тебя… Давай поговорим. — Ханна, если хочешь, я могу лично избавиться от своего языка. Хочешь? Пойти за ножницами, ножом? Щедрую сделку предлагал Пол. Девушка бы согласилась, если бы у нее не болело. А так — нет. Пришло к ней прошлое, ухмыльнулось и пошагало дальше, оставляя Ханну задыхаться болью. Она поднялась с дивана. Натянулась как струна, готовая пуститься двум тварям в солнечное сплетение. Радовало, что они замолчали. Грустно, что сделали это только сейчас. — Я встречалась с Марси, Пол, потому что давно, после истории с Бейри Сертори, она пообещала мне исполнить любую мою просьбу. Так жаждала загладить вину, что ее помощница не нашла ничего подозрительного в том уроде. — Ханна, изви… — Закрой пасть, тварь. Я не договорила, — Лейхот закрыл. Ханна вернулась с прихожей со своей сумкой и, немигающим взглядом прилипнув к Полу, договаривала. — В общем, я подумала, что будет очень здорово, если ты будешь не просто судьей, а возьмешь под полный контроль один из рингов. Как Дастин. Меньше работы, больше престижа, денег. Рост такой карьерный. Марси поэтому тебе написала, что больше ты судить не будешь. А я сегодня хотела тебя обрадовать. Всегда пожалуйста, любимый. С ядом и желчью Ханна прошипела последнее слово. А следом Эмбри, который даже не дышал, одарили другими хорошими вестями. Отличный у Колдрой выдался вечер, как она и планировала. От таких обычно залезают в петлю. Из своей сумки Ханна достала тест на беременность, швырнув его в лицо Колла и говоря саркастично: — Не понял, да, что это за запах? Что, так слетели с катушек, что даже не вспомнили, от кого чуяли подобный? От Ренесми. Это плод. Поздравляю, любимый, у нас получилось протолкнуть тебя без очереди. Будь счастлив, папаша. — Ханна… — Вообще классно, твари, что вы даже не думали сразу поинтересоваться, что это за Кайл мне написывает. Ведь узнали о нем не вчера, да? Копили максимум яда, потому сразу не спросили что-то в духе: «Девочка, объяснись, кто это?» Да? Охуеть, какие вы долбоебы. Может, по привычке подумали, что рот у меня как обычно занят, и я его не открою? Ханна снова сделала вдох и выдох. Этим она ударила мужчин больней, чем раскаленной кувалдой. Но тем пришлось оторваться от своих могил, которые они вырыли в мыслях, ибо Ханна продолжала говорить. Пусть дальше воют два горячих индейца — ведь как они жаждали того, чтобы бледнолицая перестала обращаться к спасительной гимнастике. И вот, провал. — На самом деле, лю-би-мые, меня ошарашили не ваши комплименты, а то, что вы мне не верили. Вообще. Типо… Ну и ну. Я, сука, доверила вам свою жизнь, хотя каждый из вас причастен к смерти моего брата. Вы завели шарманку о проституции, будто забыли, что я туда вышла по вашей вине. Тут отсутствие у меня мозгов не причем. Вы просто сломали мне жизнь, блять. А я… я отдалась вам без остатка! Все это забыла, потому что… Так сильно полюбила каждого из вас, что и в дальнейшем спустила бы все с рук. Но не это. Смотри на меня, Лейхот, — он посмотрел. — Удачи тебе с новым рингом. Не захлебнись кровью. А ты, Колл… Тоже на меня посмотри. И он посмотрел. Это бесплатно, но все еще очень болезненно. Ханна, свистнув под нос, потерла ладонью свой невидимый живот, ухмыляясь. В глазах ее не было издевки или вызова. Они были пустыми. Последний раз Эмбри видел такие в парке, куда загнал Ханну исключительно добрыми намерениями. Тогда он гроша ломаного не стоил. — Через девять месяцев отметь в календаре день, когда мы с тобой пойдем подавать на алименты. Будешь папашей раз в месяц, не чаще. Но иногда я буду тебе присылать фотку твоего сына или твоей дочери, чтобы ты радовался долгожданному отцовству. Это все. — Нет… Нет, Ханна… — Нет, нет, — дразнилась Колдрой. Ей стало гораздо лучше. — Да, да, славный парень. Схаваешь это, мразь, не подавишься. Я завтра приду за своими вещами. Эти слова стали взрывом. Эмбри и Пол подскочили, смотря на Ханну с таким животным ужасом, что она не сдержала смеха. У нее наготове был ответ на каждый их вопль надежды. — Поговорим, девочка, давай просто поговорим. — Я повторяю, — говорила она, повесив сумку на плечо и пригладив волосы. — Я завтра приду за своими вещами. — Нет! — Я приду за своими вещами, Колл, я приду с Ренесми. С Ренесми квилеты не справятся. Никак. Пока их кости, в силу ускоренной регенерации, будут срастаться, параллельно Каллен будет ломать другие. Она даже дышать в сторону Ханны им запретит. Когда Ханна развернулась к прихожей, Пол вспыхнул перед ней. По скорости реакции он мог повергнуть в шок молнию. Ханна зашипела: — Только попробуй меня тронуть. — Не трону, — Пол поднял ладони. — Просто поговорим, девочка, просто… Поговорим. Минуту, две, три. Пожалуйста. — Малыш, что ты хочешь? — голос Эмбри пропитался таким отчаянием, что, не будь у Ханны гордости, она бы тут же его простила. Мужчина на нее не смотрел, бездумно блуждая взглядом по гостиной. Очень был похож на человека, у которого вот-вот слетит чердак. — Хочешь, мы прыгнем с обрыва? Под поезд? С небоскреба? Давай сами расскажем Несси все, что наговорили? Или Квилу, Джареду? Они нас тоже могут ебнуть со злости. Что ты хочешь, Ханна? Что хочешь, Ханна? — Я хочу уйти из дома. Я… — договаривала девушка в губы Пола. Тот тихо дышал, вытаращив глаза. — Я… ухожу… из… Дома. До завтра. Пол отошел от Ханны, когда до него, наконец, дошло. Реальность периодически всем наступала на хребет. Квилетам она его сломала. Выйдя на улицу, Ханна вдохнула холодного воздуха. Татум подскочил к ней обеспокоенным. Разговор он слышал, и не думал от него скрыться. Ведь был на стреме, готовясь грудью защищать сестренку даже от каких-то оскорблений. Приобняв Ханну за плечи, Рокстон повел ее к своему дому. Идти было дольше пятнадцати минут, но это даже хорошо. Можно было подышать свежим воздухом, размять ноги и вдуматься во все слова, которые Ханна отправила в мужчин пулями. Она их утопила в правде. — Уже придумал, что будешь отвечать на вопросы остальных? Уверена, что они обратятся и нарвутся на кого-то из дежурных. — Да блин… — волчонок покраснел, понурив голову. — Придумал, не придумал… Нечего уже думать, Ханна. Я не смогу притворится, что всего этого не было. Но ладно. Пока мне все равно, главное, чтобы ты была в порядке. Тебе лучше? — Гораздо лучше. — Отлично! Когда потом с ними поговоришь? Думаю, что они уже хорошо съехали крышей от всего, что ты им сказала. Тебе нет смысла тянуть. — О чем ты, Татум? Я сказала правду. Завтра приду за своими вещами. Рокстон резко вперил кроссовки в мокрую землю. Ханна закатила глаза, скрестив руки на груди. Подпортил волчонок себе репутацию — всегда был в глазах Колдрой самым смышленным, а тут примерил розовые очки. Очевидно, что Татум не мало беспокоился за братьев. Он думал, что Ханна специально щекочет им нервишки, что было самым правильным после потери контроля над длинным языком. Но непробиваемой Колдрой Татум не ожидал. Сглотнув ком в горле, он произнес: — Сестренка, я их не защищаю. Понял, что они тебе не комплиментов накидали, но, блин… Ты не слышала их мыслей в волчьем эфире. Там такая любовь, что нас всех тошнит. Ханна, они умрут без тебя. Помучай их, они заслужили. Но правда, не руби с плеча так сильно… Все мы совершаем ошибки. — Это все, Татум? — Черт… черт… — для Рокстона карта перевернулась так резко, что он почувствовал тошноту. — Ханна, это я виноват в первую очередь. Не стоило мне тебя в это втягивать. Я тут свою шкуру пытался прикрыть, чтобы хотя бы у тебя получить поддержку. Не расскажи я тебе о Кайле, то всего этого бы не было. Вини меня, а не их! Ну, и их тоже! Да, их тоже! Но не до конца же жизни! — Татум, ты не слышал, что они мне сказали. И ты не знаешь нашу полную историю. Малыш, — ласково обратившись к Татуму, Ханна к тому подошла, погладив по мягким волосам и по щеке. Волчонок терялся от собственного бессилия. — Ни в чем ты не виноват. Ты не в ответе за взрослых мужиков. Извини, но так будет лучше. Для меня так будет лучше. Татум хотел что-то ответить, но не смог. Не потому, что все слова вставали ему поперек горла. Просто синхронный волчий вой Эмбри и Пола пролез в разговор без очереди. Такое отчаяние теперь было на лице Рокстона — словами не передать. Мягкий, плюшевый, ласковый волчонок. Ханна, поцеловав его в лоб, взяла за руку и сама повела к дому. Татуму была нужна хоть какая-то спасительная соломинка. Если его, человека, разрывало от настолько утробного воя, то что будет, когда он поймает мысли братьев в эфире? Еще и Ханна нагоняла какой-то жути. Улыбалась, слушая вой, как телевизор на фоне. Вопят и вопят. — А ребенок? Оставишь? — Конечно, — громко фыркнула Колдрой. Действительно, ребенок-то тут причем? — Ты с чего взял, что не оставлю? Я же сказала… — Ну да, ты же сказала, сказала Эмбри, что тот его будет видеть не чаще раза в месяц. Но это неправильно… — Что неправильно? — Ладно, Ханна, — Татум устало вздохнул. Кажется, что это правда конец. — Потом поговорим. — Не о чем. До дома Рокстона они дошли одним целым. И вскоре то разделилось. Ханна ощущала спокойствие, потому что теперь не была в доме двух мразей и не сомневалась в помощи Ренесми. Рядом с Эмбри и Полом она не чувствовала ничего, кроме привкуса комьев грязи во рту. У входа в дом Колдрой окликнула замершего Татума. Стоял тот, волчонок, да переживал за дальнейшую судьбу своих братьев. В дом он зашел, когда услышал, как Ханна переговаривалась с Несси. Всей правды не сказала, лишь ясно доложила, что треугольник разбит, а Колдрой нужно было покинуть дом как можно скорей. Ренесми, конечно, с трудом сдержалась, чтобы не упасть в обморок. Но не стала сильно наседать на Ханну, когда услышала от нее обещание узнать обо всем потом. Хорошо, когда в своем счастливом мире Колдрой всегда может положиться на Ренесми. И просто уморительно, как одним вечером два горячих индейцев сделали все возможное, чтобы счастья в этом мире больше не было.