В крошки.

Вы знали, что в мире нет более хрупкой вещи, чем доверие? Вот Эмбри и Пол знали. Их разорвало от этого знания. Но все равно, любое разбитое сердце все равно бьется. Будто на зло, раз пускает болезненный спазм по всему телу. Как обещала, Ханна вернулась в бывший дом на следующий день. Хвостиком за ней ходила Ренесми. Как той было положено, она не дала квилетам даже дыхнуть в сторону Колдрой. Любые попытки достучаться до сердца бледнолицей пресекала легко и просто, также, как сломала руку Полу, когда тот осмелился коснуться волос Ханны, едва она вышла из кухни. Просто на лице ее Ханны Несси видела ясное отвращение всякий раз, как она перелавливала мертвые взгляды Пола или Эмбри. Когда Колдрой забирала свои вещи из гостиной, сама удивляясь, как успела оставить столько следов в каждом углу дома, Несси стояла, замерев. Со вскинутой ладонью, на которую Пол смотрел, не двигаясь. Каллен шипела, рычала каждый раз, как слышала надоевшее: — Просто… поговорю… Пожалуйста. Ханна… — Отъебись. Иногда Ханна отвечала. Но что-то в этом духе. Абсолютно бесчувственное, подробно докладывающее Полу, что его слова значат столько же, сколько пустое место. Но хорошо, что Эмбри в гостиной не было. Колдрой не ведала, в какой комнате он собирал себя по частям, но ей это было и не надо. Удивительно, но Ханна действительно не чувствовала никакой жалости, грусти да даже боли, такой же яркой как вчера — нет. «Любимые» ее просто адово бесили, особенно когда не умолкали или, господи боже, смотрели вот этим своим взглядом. Жаль, что она смогла выгнать только Колла, хоть ненадолго. Тот просто не мог не послушаться приказа. Нареченные отдавали его волку определенным тоном, а те вникали. Покорные псины. — Минуту, девочка. Две, три… — Пол! — выкрикнула Несси. Неожиданно и негадано, но едкий гнев от нее отступил. Зря она решила взглянуть в глаза Лейхота. Там не было ничего хорошего. Все так плохо, что даже Каллен, которая слышала о совести лишь понаслышке, утихла. Она растерянно взглянула на Ханну, а та продолжила непринужденно складировать свои книги, блокноты, канцелярию в одну из картонных коробок. Но бледнолицая нахмурилась, уловив на себе взгляд Ренесми, полный неподдельного напряжения. Ну и ну — подумала Ханна, хмыкнув. На крови тут клялась ее сестра до последнего быть на ее стороне, а тут перестала наседать на Лейхота да и более того, чуть отошла, чтобы не заслонять собой Ханну. Ну и пусть, решила она, вслепую кинув последний блокнот в коробку. Если Несси ее отсюда не увезет, то Колдрой отойдет от дома, поближе к оживленной части резервации. Опрокинется на землю и будет лежать, дожидаясь мусоровоза, чтобы тот ее переехал. — Пол! Говори, но не приближайся к ней! — чтобы Ханна не думала, а Несси ее предавать не собиралась. Она быстрей молнии ударила Пола, сделавшего шаг к бледнолицей, в плечо. Мужчина пошатнулся. — Можешь говорить, Пол, но не трогай ее! — Потом разрешишь и потрогать, — Каллен обернулась на Ханну растерянной. Защитницу окатили холодной водой таким тоном. — Разрешишь, разрешишь, ведь до этого и говорить запрещала, а теперь… — Ханна, мне отрезать ему язык? Заткнуть рот кляпом? — Несси не звучала недовольной. Напротив, говорила мягко, чтобы не обидеть. А то Ханне более чем хватило. — Прости, но я этого не сделаю. Можешь Пола просто не слушать. — Окей, — устало вздохнула Ханна. Радовало, что Пол молчал, и что Несси просто чуть поддалась своим узам с Лейхотом. И только. Он реально выглядел очень плохо. И, когда Ханна устремилась на кухню, голос мужчины почти пропал. Разбился. Несси съежилась, поранившись об осколки. — Ханна, поговорим, только поговорим… Блять, я… Девочка, я тебя умоляю… Ханна… Ханна… — Пол, — Несси заговорила не слышным для Колдрой шепотом. И для Лейхота, видимо тоже. Имя любимой слетало с его губ пулеметной очередью. Он вообще не почувствовал, как Несси положила ему ладони на щеки, пытаясь добиться к себе хоть какого-нибудь внимания. Пол не видел отчаяние на лице Каллен. Невесть что он видел. — Пол, да что вы такого натворили? Она мне потом все расскажет, но, черт… — Несси быстро начала давиться словами. Она тонула, не ощущая паркет под ногами. — Пол, я даже не могу представить, как сильно вы оплошали, если она вас бросила. — Бросила? — Пол ожил, поймав страшное слово. Стал он сказочником, да Бога ради. Других спасительных кругов у него не было. Несси прикусила губу под растерянным взглядом Пола. — Не бросила, Несс… Она позлиться, успокоится и вернется. — Извини, — все, что могла ответить Несси. И то — с трудом. — Вернется. Вернется… Вернется… Ханна, подожди… Удивительно, но Ханна реально подождала. Пол окликнул девушку, когда она выскочила из кухни. В нем вспыхнула надежда — маленькая и прозрачная капля. После того как Колдрой взглянула на Лейхота с ядовитым прищуром, она заметила эту каплю. Вдохнула как дым, перекатила во рту как дерьмо и раз — сплюнула. Пол задрожал от боли, поймав всю желчь в холодных глазах Колдрой. Не одного противника он уложил на ринге, и только Ханна отправила его в нокаут. Она поднималась по лестнице на второй этаж. Последние ее вещи остались в спальне. Несси аккуратно коснулась рукой плеча Пола, чуть смяв кожу. Тем вечером, когда Ханна обратилась за помощью, Каллен была уверена, что пересчитает косточки каждого брата, который не решит сидеть смирно и не рыпаться, пока Ханна быстренько заметает следы своего присутствия. Плану своему Несси следовала, раз успела Лейхоту сломать руку, а Эмбри вывихнуть плечо. Но теперь, когда взгляд Пола прилип к лестнице, словно он все еще видел там Ханну, Каллен провела ладонью по сломанной руке. Она ее вправила, по привычке, но боль все равно осталась. И Пол ее не замечал. Болело кое-что другое гораздо, гораздо сильней. В груди у него зашевелилась эта боль, подкатилась к горлу, сжалась комком и притаилась, сучара, готовясь вырваться вместе со слезами. Несси только хлопнула ресницами, как увидела, что Пол бросился к выходу из дома. Упал на пороге и поднимался так, словно его били по спине раскаленными розгами. На улицу он выскочил зверем, успев проехаться лапой по стене, оставляя четыре борозды. И Несси сделала вдох и выдох. Так редко она обращалась к такому успокоительному, что сейчас подумала, что это ей не поможет. Примерно Ренесми догадывалась, что у треугольника возник какой-то скандал, разведенный исключительно индейцами. Определенно, дальше руки у всех опустились, понурились плечи, глаза потухли. И все полетело к чертям. — Несси, пожалуйста, проследи, чтобы этот не думал ко мне подойти. Этот. Чертыхнувшись, Несси с молниеносной скоростью прилетела к двери спальни, опираясь на нее спиной и скрещивая руки на груди. Сторожила, как обещала. И будет сторожить, потому что Ханна все равно всегда для Каллен на первом месте. Как бы братья не тревожили ее сердце. Сами виноваты, думала Несси. Сами виноваты и умрут с этой виной, добавляла она. И снова меркла. Эмбри вышел из своей спальни. Несс изумленно ахнула. И как он смог это сделать, да более того, тихой поступью приблизиться к Каллен, не сводя своих глаз? Это вообще его глаза? Ханна отдала своему волку приказ не приближаться к ней. А Эмбри его ослушался. Потом, перестав скулить, взял и собрал себя по частям. По атомам и молекулам, но голос не вернул. Дрожь в нем вынудила и тело Несси задрожать. — Я поговорю с ней. — Говори, Эмбри, но громче, чтобы она тебя слышала. Я тебя не пу… Эмбри! Стой на месте! — Несси зарычала, когда Колл пошел напролом. Черт возьми, он вообще ее видел? Раз просто столкнулся с девушкой, дальше грохнувшись на пол от сильного удара в плечо. Поднялся, поморгал. Повторил свои слова и снова пошел. И снова, снова. Эмбри предпринял достаточно попыток, чтобы Несси вышла из себя. В последнюю очередь ей хотелось видеть, как квилет начнет рвать на себе волосы. — Стой, Эмбри! Стой! Убью! — Убей, — эхо дрожащего голоса загуляло в ушах Несси. Та замерла, разжав кулаки. — Но я поговорю с ней. — Эмбри, хватит! — Я поговорю с ней. — Ааа! Ааа! — застонала Несси, схватившись руками за голову. Мужчины сами хотели, чтобы когда-нибудь Ханна говорила и делала все, что вздумается, больше не собираясь быть послушной. Сами говорили и вот — наговорили. Но умом то Несси понимала, что нужно дать им шанс объясниться хоть как-нибудь. В конце концов, рубить с плеча логичней тогда, когда пули, выпущенные в ярости, повторно стреляют уже успокоившимися. — Я поговорю с ней, — у него заело пластинку. — Я поговорю с ней. Пусти. Потом убей, но пусти. Два нелюдя замерли слухом на неприятном звуке. Вряд ли Ханна слышала за дверью крики души. Она всегда могла найти другой повод поплакаться. И Каллен метнула острый взгляд на Эмбри, подумав, что от звуков слез бледнолицей тот выйдет из себя. Мол, если человек не справляется, то хоть зверь должен был что-то сделать. Но нет, Эмбри оставался человеком. Достаточно неприятным для Несси человеком, от мертвого вида которого та в сердцах вскрикнула: — Иди! Но прости, Эмбри, мне очень, очень жаль. Это все. Точно, все, ты ее знаешь. — Я поговорю с ней. Эмбри в сказки не верил. Но это не мешало ему пройти в спальню к Ханне, не оставляя надежды, что та внимет хоть одному его слову. Ночью Эмбри и Полу не хватало только блокнотов, чтобы они там расписывали все свои извинения. Хотя нет — не нужны были блокноты. Ведь у них каждая буковка была выбита под кожей. Эмбри видел, как Ханна с тихими слезами складировала в большую коробку свою одежду. Она не заметила у двери ненужный мусор. Но глаза подняла, когда он вновь заговорил: — Девочка, просто поговорим. — Несси! — яростно выкрикнула Колдрой, взмывая на ноги. Коробка с одеждой попрощалась с краем кровати, падая на пол. — Ты обещала мне! Несси, обещала! — Ханна, я люблю тебя всем сердцем! А ты, ради меня, просто поговори хотя бы с ним! Недолго! Или продолжай не слушать, но, черт…. Я не смогла его не пустить. Ладно, Ренесми можно было простить. Чтобы она не думала, но часто сдавала позиции. Плохо у нее получалось притворяться бессердечной сучкой, но понять было можно. Ханна и сама дрогнула, кратко упав глазами на Эмбри. Таких Эмбри обычно присыпали землей. Хмыкнув, девушка потерла мокрый нос ладонью и поставила коробку назад на кровать. Она еще толком ничего не весила. От двух длинных юбок и одной толстовки Ханна бы не надорвалась, как бы не пыталась. Но Колл незамедлительно выкрикнул, шагнув к бледнолицей: — Не поднимай тяжести! — Отъебись. Лучше бы Ханна кричала. Да, так было бы гораздо лучше. Эмбри сделал вдох и выдох, но не сдавался. Ни в коем случае, тем более, когда у него вновь обострился инстинкт защиты с того, что Ханна не переставала плакать. — Малыш, пожалуйста, не плачь… — Я тебе не малыш. — Это плохо повлияет на ребенка… Тебе нельзя нервничать. — Как я могу не нервничать, если ты — рядом? Удар. Под дых. От сердца по руке, к шее и контрольным в челюсть. Опять Эмбри сделал вдох и выдох, забегав пьяными глазами по комнате. — Ханна, что я могу сделать, чтобы ты перестала плакать? — Выйди из комнаты. — Хорошо, но поговорим. Поговорим… Поговорим… — Боже, Эмбри, — сил в Ханне оставалось мало. Она прикрыла ладонями лицо, и каждым сантиметром кожи мигом ощутила, как Эмбри тут же поддался поближе. Он пришел защищать. Защищать, как говорил. Такой защитник. — Девочка, что мы можем сделать? Если ты не хочешь говорить, то, может, тебе нужно что-то другое? Что ты хочешь, Ханна? Эмбри сыпался мольбой, как рождественская елка. На что Ханна резко остановилась, выронив из рук длинное платье. Зажгла звезду на верхушке, чтобы настырный Колл сгорел. Боль от нее уйдет. А мысли-то нет. В этом была огромная проблема. И квилеты это понимали, а все равно не оставляли в покое. Видимо потому, что были уверены — раз ее сердце недавно принадлежало им, то значит, так будет всегда. Так мужчины считали. Потому Ханна быстренько пересчитала, заговорив с Эмбри сквозь зубы, попутно давясь слезами и теряя ясность окружающего мира. Все и всюду успевала Колдрой. — Эмбри, ты можешь с Полом хоть разорваться от бесчисленных извинений. Они не имеют никакого значения, потому что в главном вы убедить меня не сможете. Никто из вас мне не верил, славный парень. Вообще не верил. На что вы, блять, рассчитываете без отсутствия доверия? — Мы тебе верим, девочка, — опять Колл зашатался. С какого-то перепугу паркет под его ногами взял дурацкую привычку расходиться. — Ханна, это были эмоции… Только эмоции. Да даже не наши, девочка, клянусь. Звери собственники, мы просто… Просто потеряли над своими контроль. Никогда бы тебя не ударили, ничего и никог… — Еще как ударили, Колл! — рявкнула Колдрой, топнув ногой. — Достаточно ударили! Звери, да? То есть, ваша вторая сущность? Или ты думаешь, что только они думают одно, а вы другое? Да каждый из вас, блять, и человеком искренне считал все свои слова истинными! Что ты мне мелишь?! Зачем ты меня обманываешь? Скажи прямо, Эмбри, не юли! Скажи, что вас всегда коробит от других мужиков, скажи, что не было у вас ко мне никакого доверия, когда речь зашла о них! Скажи, что вы нахуй выкинули из памяти Крэйга, если так спокойно облили меня дерьмом, вспомнив о работе! Скажи, Эмбри! Скажи, блять! По законам существующей реальности, где существовала Ханна, в комнате должна была вспыхнуть Ренесми. Ведь та слышала каждое слово, узнала всю правду, оттого ей выпала прекрасная возможность таки пересчитать хотя бы Коллу все его косточки. Но девушки не было. Это Ханну не обидело, а удивило. И Несси, как обычно, услышала от сестры безмолвное, подав дрожащий голос: — Ханна, это с ними до конца жизни. И после нее тоже. Я уйду из дома, крикни, когда выйдешь. Ханна сделала вдох и выдох. Определенно, Несси выпорхнула из дома тут же, как закончила говорить. Подняв голову, Колдрой безрадостно отметила, что Эмбри продолжал на нее смотреть. Но молчал. — Говори, Эмбри… — устало поторопила Ханна. Слезы уже щипали глаза. — Ты же очень хотел поговорить. — Да, девочка. Мы задохнулись от ревности. У нас просто съехал чердак. Сразу с тобой не поговорили, потому что были уверены, что ты нам ничего не расскажешь. — И потому что были уверены, что не собираетесь мне верить? — Это… это ревность, малыш. Только она. Если бы включили голову, то ты бы не одного грубого слова не услышала. Мы помним Крэйга. Всегда будем помнить, Ханна, но тогда действительно не думали ни о чем, кроме того Кайла. Мы пиздец как боимся тебя потерять, девочка… — Ну, бойтесь дальше. — Ханна, — Эмбри произнес ее имя так, будто оно стало болезнью, которая вот-вот его убьет. — Что мы можем сделать? Клянемся, что больше такого никогда не повторится. Ты никогда впредь не услышишь ни одного грубого слова. Никогда. Мы решили, что после отбытия в Сиэтл усыпим зверей. Ханна, они взяли над нами контроль. Мы бы никогда… — Если это звери, Эмбри, — перебила Ханна. Она увидела полную картину. — Если это звери, как ты говоришь, то почему вы не обуздали их, если сам ты, в нашем первом общем сне клялся, что всегда с ним будешь справляться? Помнишь? Эмбри в мыслях завыл. Вспомнил он моментально. Тот сон начался неприятно — волк Эмбри, узнав правду о работе своей нареченной, решил поучить ее уму разуму. Но человек справился. Он же дал обещание, что всегда будет с ним справляться. — Скажи что-нибудь на это, Эмбри. Ты же тогда обещал, — Колл молчал. Он слишком был занят мысленными воплями, к тому же, не знал, что ответить. Ханна взяла на себя правду. — Слишком оказался в себе уверен… Вот твое пустое обещание, Эмбри. А Пол мне вообще такого не давал. Получается, что не собирался о таком думать. В общем, поговорили… Спасибо, славный парень. — Нет, — хрипло выдал Колл, расширив глаза. Ханна ставила точку, а он не знал, как добавить запятые. — Большое спасибо за прекрасное время, Эмбри. Я была искренне счастлива. — И… и дальше будешь… — Эмбри! — выкрикнув, Ханна вскинула ладонь. Эмбри остановился. — Вы мне говорили себя полюбить, поэтому я уверена, что не собираюсь вам такое прощать. Звери, не звери… Все вы люди. Мне не нужны отношения с людьми, которые за считанные секунды могут разорвать меня в клочья, а потом стоять и оправдываться, что дело не в них. Я знала, на что иду. Но вы же обещали, что с вами я буду в безопасности. Обещания, обещания… Мне с вами небезопасно, Эмбри. Меня тошнит от одного упоминания ваших имен. От твоего присутствия в этой спальни, Колл, я хочу еще больше разрыдаться, потому что ты мне омерзителен! Вы оба! Мы поговорили, теперь оставь меня в покое! Ханна влюблялась два раза в жизни. Сначала в одного горячего индейца, потом в другого горячего индейца. Хорошо ее обожгло. Наверное, вселенная на что-то намекает. Да и Эмбри намекали, сама Ханна, вернувшаяся к своим вещам. Плакать она перестала, что было прекрасно. Только Колл не уходил. Колдрой больше на него не смотрела, но была уверена, что его колотит. Девушка сделала вдох и выдох, стремясь избавиться от щемящего чувства раздражения. Взгляд ее упал на Эмбри случайно, потому что Ханна и не услышала, как тот к ней приблизился. И приблизился больше, встав напротив. Что-то хотел сказать, но опять молчал. Переваривал услышанное? Пытался заткнуть скулящего зверя? Или как… не мог вспомнить, как дышать? — Эмбри, уйди, — голос Ханны стал твердым. Может, хотя бы так она справится. — Девочка, я люблю тебя. Сделаю, что хочешь, — говорил он честно и весьма уверенно, чтобы Ханна вновь начала задыхаться под такой любовью. — Все, что захочешь. Мы можем стать друзьями, Ханна, хорошо? Просто позволь быть рядом. Или дай шанс загладить перед тобой вину, Ханна, ты же знаешь, что мы сделаем все возможное. Не уходи… — Эмбри! Не трогай ме… — Не уходи… Пожалуйста, ну, малыш… Останься. Всегда будешь в безопасности. Ханна сделала вдох и выдох, но ожидаемо, что тот не смог ей помочь справиться с легкой паникой. Да и Эмбри не отогнал — он продолжал ласково обнимать девушку за талию. Приложился головой к плечу, опаляя его рваным и горячим дыханием. Ханна сомкнула веки, подумав, что самое время призвать Несси, как супергероя, всегда решающего любые проблемы Колдрой. Но та никак не могла отмереть. Эмбри начал царапать ее своим разбитым стеклом. Но, как бы Ханна медленно не закипала от удушающей ярости, она дернулась, резко распахнув глаза, едва ощутила нежный, неуловимый чмок на губах. Губы Колла продолжали прижиматься к ее губам, но Ханна слишком ослабела от тяжелого утра, чтобы отвернуть голову. Сердце ее колотилось отчаянно, и все тело потрясывало. Было страшно от собственной слабости. Больно от гормонов, выскользнувших изо всех щелей. И только разум, как самый адекватный, повторял бледнолицей, что с ними она никогда не будет в полной безопасности. А это единственное, что ей было важно. Эмбри оторвался от Ханны, проверяя реакцию. Пробежался мутными глазами по лицу, надеясь, что не увидит знакомой бледности. Кажется, что выглядела Колдрой хорошо, как бы это не было удивительным. Раз Эмбри еще раз приложился к ее губам, ненадолго и руки не убирал. — Отпусти. — Я больше не сделаю тебе больно. Никогда, — мужчина взял руку Ханны в свою, начиная ее расцеловывать. — Никогда, девочка. Кому угодно, но не тебе. Ханна прикусила губу, когда Эмбри опять начал не сводить с нее глаз. Это совсем не входило в ее расчеты. Вот это желание взлохматить мягкие волосы, огладить ладонью лицо, добавляя тому жизни. Ощутив предательский жар в груди, Ханна вспыхнула. Эмбри прекрасно ее чувствовал и точно считал, что его ласки не противится именно Колдрой, а не ее гадкие гормоны. Сделав вдох и выдох, параллельно с краткими поцелуями, опущенными на плечи, Ханна прибегла к крайним мерам. Не поймет Эмбри, не поймет. Придется его добить, чтобы точно отступил. — Дай ладонь. Ничего не спросив, Эмбри тут же внял просьбе. Ханна приложила ладонь к своему животу, прикрыв глаза. Какая бы не вела ей ненависть к индейцу, но видеть его взгляд, в котором загорелись звезды, она не хотела. Судя по тому, что Эмбри прилипнул губами ко лбу Ханны, гладя ее пока невидимый живот, он засиял так ярко, что даже солнце бы задохнулось от зависти. Раз, два, три… — Ты уже выбрал, в какой день недели каждый месяц будешь отправлять мне алименты? Эмбри пошатнулся так резко, что чуть не потянул за собой Ханну. Та отскочила, чертыхаясь. Колл не выдержал — он согнулся в три погибели, тяжело дыша и глядя на Ханну так, будто она была единственной, у которой была волшебная пилюля на спасение. Опять ее охватила к нему жалость. Но любить, в первую очередь, надо себя. Себя любить. — Так выбрал или нет? Эмбри, если тебе больше нечего сказать, то уходи. Ты обещал. — Ханна… — Хорошо, как скажешь, — Ханна сделала вдох и выдох. Эмбри не дышал — ему незачем. — Раз ты не остался в своей спальне, значит, можешь ослушаться приказа нареченной. Я хотела отдать тебе еще один, чтобы ты не смел сидеть под окнами моего дома, караулить меня в городе или в резервации. Поэтому, Эмбри, давай без приказов. По серьезке. Я уверена, что Несси расскажет мне правду, был ли ты или Пол рядом. Учует по запаху. И если ты появишься, Колл, даже тенью за моей спиной, то никогда не подержишь своего ребенка. Только увидишь его, когда родится, а дальше не будет ни фото, ни видео, ничего. Как-то так. Эмбри одарил Ханну взглядом. Верней, попытался, но она его дар не приняла. Девушка замолчала, смиренно дожидаясь хоть какого-то ответа. У Эмбри сейчас было два варианта — изобразить сердечный приступ или пережить настоящий. Он с трудом выпрямился и с надломом в голосе спросил: — Можно хотя бы иногда? Просто услышать твой голос… И, когда будешь в резервации, я… — Когда я буду в резервации, потому что остальная семья от меня не откажется — из-за уз, которые приходят вместе с запечатлением, как ты мне сам рассказывал… Вот в этой резервации не попадайся мне на глаза. На пару с Полом. Ему то же передашь. Это все. — Нет… — Это все! — Ханна, мы с ума сойдем без тебя. — Это ваши проблемы! Вспомни, Колл! Вы обещали меня защищать! Только так я буду под защитой, вдали от вас! Весомой аргумент. Нечем было с ним спорить, как бы не хотелось. Но все еще Эмбри не уходил. Ханна резко сделала вдох и выдох, присев на кровать и спрятав лицо в ладонях. Может, ей стоило разрыдаться, чтобы тогда до Колла дошло до свидания. — Хорошо, девочка. Хорошо, если тебе так будет лучше. А можно… можно я послушаю стук сердца малыша? — Просто. Уйди. Эмбри. — Хорошо, девочка, — в бреду повторял Колл. Тот вдруг дернулся и, на правах боксерской груши, продолжил слушать удар за ударом: — Я вообще покину резервацию, Форкс, если ты не уйдешь! Да сколько можно! Все, Эмбри, все! Спасибо за прекрасное время, спасибо, но оно прошло! До свидания! Эмбри взмел на нее взгляд. Но Ханна его не увидела — оно ей было не надо, ибо и так она уже охватилась стыдом, прекрасно понимая, что палку перегибает. Но он реально не понимал. До тех пор, пока Ханна не сдержала слез, не ведая, как ей отвязаться. Эмбри сделал вдох и выдох, сжал кулаки и опрометью бросился из спальни. Вот тут стоило сказать ему спасибо. До него дошло, как быстрей всего успокоить Колдрой. Так вышло, что экзамен по совместимости был провален. Проскользнув через входную дверь, Эмбри споткнулся на крыльце. Кубарем полетел со ступенек. Мокрый снег проходил через одежду. Над ним нависла громада дома, окна которого светились тусклым светом. Там Ханна вывернула его наизнанку, вернувшись к своим вещам. Эмбри всматривался в свет — два слабых луча. Словно глаза его зверя. А тот скулил, вопя, что нареченная только что от него отказалась. Отказалась? — Эмбри, пережди. Переждите… Голос Несси должен был стать ангельской мелодией, возвращающей к жизни. Но Эмбри его почти не слышал. Он слышал только зверя. Опять он повторял, уже оскалив пасть, что да — нареченная от него отказалась. Отказалась… Каллен хотелось зарыдать белугой. Ну никак она не думала, что карта ляжет именно так. Планировалось, на самом деле, от и до поддержать Ханну, не ощущая к братьям никакой жалости. Но они сами виноваты. И эта вина уже начала отъедать от них по кусочку. Была Несси с сучьей придурью, но весьма сердобольной, чтобы обнажить душу, едва она завидела лежащего Эмбри. Колени девушки утонули в снегу, и она не придумала ничего лучше, как еще поддержать мужчину сестринской любовью. Несси упала на его грудь, гуляя по ней ладошкой, мурлыкая хоть какие-то утешения. И Эмбри все еще ее не слышал, не ощущал. Даже не чуял. Зверь все талдычил и талдычил, что нареченная от него отказалась. Отказалась! — А! Несси молниеносно перекатилась на бок, куда подальше от Эмбри, под кожей которого пошла лихорадка. Зарычав, он выпустил зверя в ту же секунду, как понял, что да. Отказалась. Огромные лапы унеслись к опушке леса, оставляя за собой перекошенное лицо Ренесми. В принципе, она сошлась с Татумом — тоже не думала, что столкнется с настолько непробиваемой Ханной. Та проделала путь от первого этажа до кухни, где выпила воду осторожными глотками. У нее ком встал в горле от утробного воя, раздавшегося из недр леса. Как будто именно ее пытались выставить виноватой — именно это Колдрой казалось. Она прошла к выходу, из прихожей громко крикнув Ренесми, что закончила собирать вещи. Ответа не было. Тогда Ханна сама его получила, но не от Каллен, а от Лейхота. Колдрой вскрикнула, испугавшись. Распахнула она дверь и увидела перед собой скалу, где все ледяные барьеры растаяли. Ясно, почему Несси ничего не ответила. Просто она-то не закончила. Глаза Пола доложили Ханне, что с ним она еще не поговорила. — Я уверена, что ты слышал каждое мое слово, Пол. — Слышал. — Мне больше нечего сказать, — Ханна попытала удачу обогнуть Пола. Но тот моментально вновь преградил ей дорогу. Закатив глаза, девушка добавила. — Пол, если тебе тоже есть что сказать, то говори сейчас. Лейхот сделал вдох и выдох. На самом деле, сказать ему было нечего. У них с Эмбри был одинаковый шаблон. Да, искренний и честный. И да, абсолютно бесполезный, как Пол уже выяснил, оттого и молчал. Но отпустить Ханну он не мог. Ни в коем случае. Девушка сжала зубы, еще раз попытавшись выставить Пола пустым местом и исчезнуть от его проницательного взгляда. Поразительно, но ей удалось. Одна нога даже успела коснуться первой ступеньки, но только ее. Ханна с радостью бы зарычала, если бы не страдала легкой картавостью. Так ей хотелось хотя бы этим донести до Пола, что ему удача тоже не улыбнется, как бы он не старался. Девушка, взглянув на переплетение их рук, сомкнула веки, повторяя: — Говори, если тебе есть, что сказать. Или дай мне уйти. — Нет. — Лейхот, — ни на шутку разозлилась Ханна. И эта эмоция затмила все. Глаза в глаза, чтобы Пол подавился и отпустил ее. — Жаль, что я не столкнула тебя с обрыва. И ты сейчас не даешь мне уйти. — Согласен, куколка, — Ханна не удивилась таким словам. Было ясно как день, что квилеты готовы на все, чтобы ее вернуть. — Хочешь, я сейчас пойду и спрыгну? — В курсе, что тогда ты сдохнешь и все равно со мной не будешь? — Да, а ты тогда будешь счастлива? — Пол, — выдохнув, отвечала Ханна. — Не перегибай. Спасибо за проведенное время, большое спаси… — Ханна, ну, так ты хочешь или нет? Как еще извиниться? Если ртом у нас не получается? Правду Пол говорил. При маленьком мозге большие рты не спасают. — Пол… Отпусти мою руку. — Нет. — Пол! — Девочка, так что сделать? Откуда спрыгнуть? Чем себя убить? Что себе отрезать? Ну, малыш, предлагай, как ты успокоишься? Тело смущенно намекнуло хозяйке, что не прочь грохнуться в обморок. Но, как обычно, Лейхот был против любых обмороков и особо яро бунтовал против нездоровых стуков сердечка бледнолицей. Хотел как лучше, вообще не думая, что к этому как лучше и не прибегнул, если бы внял просьбе Ханне ее оставить. Она пыталась собраться в кучу, надуть еще один спасательный круг, пока Лейхот прижимал ее к себе, как умалишенный предлагая бледнолицей сделать выбор. Мол, девочка, распиши по полочкам, где и как мне сдохнуть, чтобы ты успокоилась. Раньше от такой щенячьей преданности эгоизм Ханны приятно щемился и нежился, а сейчас она внутренне выла, чувствуя себя хозяйкой бездомного пса, которого было не выгнать после активного тисканья. Разве не поразительно, сколько гнева, боли, яда можно передать человеку меньше, чем за десять минут? Примерно столько времени Эмбри и Пол вели разговор в одни ворота. Думали, что всеми мячами попали, а те отрикошетили, ударили их и сломали под корень. — Ханна, ты меня слышишь? — хорошо, что Пол прервал поток бесполезного трепа о своей смерти. Хоть что-то хорошее он сделал, отчего Ханна открыла глаза, попавшись под взгляд мужчины. С таким он действительно мог сделать все. — Пол, а ты меня слышишь? — перекинув вопрос, Ханна нахмурилась. Пол кивнул и, открыв рот, точно планировал вернуться к своим молитвам. Колдрой с шипением резко прикрыла ему пасть ладонью. И сделала хуже. Он точно ее своими силами не отпустит, потому что никаким приказам не поддавался и не имел в жизни ничего настолько ценного, как Ханна. Эмбри можно было пошантажировать его ребенком, да и то — ненадолго. А Лейхота — чем? Вот-вот. Ладонь Колдрой щитом не стала. Ее начали расцеловывать. Хозяйка уже вопила требованиями ее отпустить. Пол ее слышал — конечно, слышал, оттого не останавливался, потому что все варианты спасения у него иссякли. Вдруг, что лепестки, обнажившие шипы, вернуться на стебли? И бледнолицая растает под приливом нежности, хоть чуть-чуть успокоившись? Ханна взвыла, когда поняла, что теперь вообще не может шевельнуться в захвате горячих рук. Несси у дома не пахло, но девушка все равно была уверена, что опечаленная Каллен появится, если Лейхоту от отчаяния точно снесет крышу. Вот когда Ханна была в яром отчаянии, то она делала не меньше трех вдохов и выдохов за одну минуту. А Пол целовал ее лицо, волосы, с жаром и искренностью. И, когда его губы оторвались от губ Колдрой, та распахнула глаза так резко, что Лейхот театрально дернулся. — Я закричу, Пол, если ты меня не отпустишь. — Тебе не больно и не страшно. Я слушаю твое сердце, пульс. Всегда слушаю. — Очень за тебя рада, Пол. Отпусти меня. — Останься, девочка. Все загладим, все решим. Ну, это же правда. Останься, Ханна, я пиздец как тебя люблю, — подобные слова обязательно должны были подкрепляться чем-нибудь нежным. К примеру, поцелуем в висок. — Ханна, если ты не хочешь нас ебнуть и что бы мы себя ебнули, то что? Ну не может быть, что мы никак не можем загладить свою вину. Я тебе не верю, Ханна. Ты нас прекрасно знаешь и в курсе, что подобного больше никогда не повторится. Не бойся, если вдруг пасть раскроем даже на сантиметр, то тут же исчезнем с твоих глаз. Хорошо? Останешься? Либо Ханне не хватало ума, либо непреклонности, раз она никак не могла отвязаться от Лейхота. Но, благо, единственная извилина тут же заработала на полную, когда мужчина продолжил свои поцелуи. Гормоны Ханны, заскучавшие, все одобряли, ни во что не ставя громкие возмущения разума. Тогда тот дал бледнолицей оплеуху, и она, успев вставить ладонь между губами, отдалась воспоминаниям. — Слышал весь наш разговор с ним, так? — Слышал. — Слышал, как я напоминала, что вы обещали меня защищать? Пол замер, медленно опуская руки по швам. И Ханна также медленно, не спеша, аккуратно и метко, буковку за буковкой превращала в острые стрелы. Тетива натянулась — все попали в точку. — Значит, еще слышал, как я говорила, что теперь буду чувствовать себя защищенной только без вашего присутствия. Без вашего общества, близости, даже без ваших голосов и взглядов. Я не собираюсь вас прощать, Пол, потому что всем сердцем этого не хочу. Хочешь, чтобы я послушалась, как в старые-добрые? А не вы ли мне обещали, что я буду в порядке, забыв о своем этом неизменном и тупом принципе? Или это тоже — пустое обещание? У Ханны что-то заклинило внутри, а квилеты просто идиоты. Влюбленные все такие. Пол тихо дышал, не сводя глаз с Колдрой. Ничто ее так не подбодряло, как эффектная пауза, которую Лейхот не прерывал. Наконец-то, он слушал. — Другие свои слова тоже напоминаю. Эмбри вообще лишится всякого общения со своим ребенком, если начнет меня пасти, а ты, Пол, окажешься главным виноватым моего очередного нервного срыва. Я себя знаю, и ты меня знаешь. Все таблетки, терапии, сеансы с Доком окажутся бесполезными, едва я увижу твою мохнатую задницу у своего окна или твою мерзкую рожу где-то вдалеке. Хочешь этого? Пол молчал. Значит, не хотел. Отличная новость, чтобы Ханна выпрямила спину, облегченно вздохнула и, больше ничего не говоря, пошла к машине Несси. Ту Колдрой собиралась позвать именно там, а то вблизи всяких разбитых вдребезги Лейхотов ей хотелось только кричать от ярости. Может, просто есть люди, которым не дано быть счастливыми? А если да, то как удалиться из этого списка? Пол не уходил, но больше не трогал Ханну. Только снова подал голос, зазвучав так отчаянно, будто до него даже сейчас не дошло: — Девочка, давай ты немного побудешь одна, а потом снова поговорим? Или нет? — услышав громкое хмыканье Ханны, мужчина продолжил. — Хорошо. Как скажешь, побудь одна. Ты меня не увидишь. Пол говорил приятные вещи. От них Колдрой даже ощутила легкость на душе. На целых пять секунд, хотя это уже было достаточно щедро. А на большее Ханна и не должна была рассчитывать, пока Лейхот знал о ее существовании. — Куколка, давай еще поговорим. — Пол… Стой, блять, на месте. — Хорошо, — он точно поехал крышей. Еще чуть-чуть, и Ханна к нему присоединиться, когда перестанет глотать открытым ртом воздух. Снова она оказалась в его руках. — Я не могу стоять на месте, Ханна. Поговорим? Может, ты что-то все-таки хочешь? Что сделать? Как ты нас простишь? Невероятно, но Пол умудрился испортить то, что уже испортил. По примеру Эмбри, Ханна бы начала бегло раздумывать, чем еще можно было зацепить Лейхота, дабы тот от нее исчез. Но ей стало страшно. Даже очень страшно, когда она перехватила его взгляд. Там не было даже намека на какую-то адекватность, а сам мужчина повторял все то же самое. Будто забыл все ответы Колдрой или будто вообще еще с ней не разговаривал. Ханна так выпала из колеи, что перестала противиться всем поцелуям и ласкам. Сознание Лейхота словно замерло, отказываясь смириться со своей новой реальностью, в которой Ханна в дальнейшем бы стала легендой, не больше. Мужчина как будто оставил тело на волю чужой, неконтролируемой силы. Губы его были настойчивыми, а руки цепкими. Все, чем Колдрой хотела в этот раз от него отвязаться, рассыпалось в прах перед таким напором. Мир сузился до его лица, до его дыхания, до ощущений, нахлынувших волной. Было так гадко, что хотелось сблевать. — Люблю тебя, девочка… Люблю, очень, очень. Давай что-нибудь придумаем, как ты сможешь простить. Люблю, Ханна… Ханна, Ханна… — Несси, — хрипло позвала Ханна, когда ее губы освободились, а губы Пола пустились в расход по шее. — Несси, кажется, что он с ума сошел. Одно не менялось. Чтобы горячий индеец не натворил, магнитизма в нем всегда будет больше, чем разрешено законом. Но все зашло так далеко, что даже гормоны Ханны утихли, никак не реагируя на близость. Песни Пола о любви стали шумом в ушах Колдрой, а дальше та не отказала себе в удовольствии завопить во все горло, когда ее вскинули в воздух. Несси не появлялась, других из семейки уродов поблизости не было. Да даже если бы тут появился Эмбри, Ханна бы ему очень обрадовалась, ибо тот, на правах запечатленного дурня, отогнал бы от нее поехавшего Пола. Да, он действительно почти сошел с ума от любви и что? От этой болезни разве уже придумали лекарство? Люблю, Люблю, Люблю. Говорил, говорил, говорил. Вдруг произошло небезынтересное развитие событий. К счастью, Несси поняла, что Ханна сдаваться не намеренна и не выдаст на лице ничего, помимо отвращения к потерянному Лейхоту. Того вернувшаяся Каллен сначала аккуратно приобняла со спины, мягко утягивая от Ханны и говоря: — Отпусти ее, Пол. Все, хватит, приди в себя. Пока Пол продолжал тонуть, одно ясно понимая — плавать без Ханны не умеет, та начала кричать, пытаясь извернуться из цепкой хватки. Либо Пол успешно делал вид, что этого не замечает, либо он видел перед собой абсолютно другую Ханну, Ханну, которая никогда бы так не отреагировала на ласку в свою сторону. Несси удалось избавиться от чувства всепоглощающего расстройства к брату. С ним было бы неудобно уже не аккуратно пытаться утянуть Пола, а схватить того за волосы, одним движением отрывая от Ханны. Привычно обнаженный по пояс Лейхот упал в снег, но тут же вскочил, будто ничего не произошло. Каллен стало не менее страшно, чем Ханне. Обе они не видели в мужчине ничего адекватного. Тут был необходим Карлайл с дежурным чемоданчиком, как можно скорей. — Ханна, позвони дедушке, — скороговоркой выдала Несси, встав на пути Лейхота. Он реально ее не видел. Несси пришлось застыть намертво, упереться ладонями в крепкую грудь, прибегнув ко всей своей нечеловеческой силе, чтобы мужчина ее не сдвинул. Ханна за спиной молчала. Никаких звуков не издавала, но Несси напрягло отсутствие самого важного — стука пальцев по экрану, набирающего номер Карлайла. — Ханна! Звони моему дедушке, давай! — Девочка, ну… Прошу, давай еще поговорим. — Ханна! — Колдрой, попавшись под злобные изумрудные глаза, съежилась и понурила голову. — Звони! Чего ты медлишь?! Ему нужно какое-то успокоительное, срочно! — Сама звони. Почему я должна? Я хочу уехать. — Ханна… — в последнюю секунду Несси одумалась не замирать столбом, ибо тогда бы Пол вернулся к ее Ханне. Но ее Ханна Ренесми взбесила поразительно легко. — Ханна, они, черт возьми, свое получили! Они могут умереть от боли, ты это знаешь и тебе что, мало?! Звони дедушке! Такого Пол не заслужил! Не смей забывать все хорошее, что он для тебя сделал! Никто и никогда тебя так сильно не полюбит, как он и Эмбри! — Ханна, поговори со мной. Не уходи, Ханна. — Ты издеваешься, Несси?! Хочешь, чтобы я все это забыла?! — Не надумывай, бестолковая Ханна! Я просто говорю тебе правду! И повторяю, что они не заслужили стать таким дерьмом, каким ты их считаешь! Все совершают ошибки! Не прощай их, не заставляю, но не смей добивать еще больше! Звони дедушке! Звони! Звони! — Звоню! — рявкнула Ханна так, что у нее запершило в горле. Пока Ханна, на свое же счастье и для своей же безопасности, спешно связывалась с Карлайлом, Несси пищала, кусала губы и с трудом сдерживала слезы. Пол продолжал не внимать ни одному ее слову, пытаясь примкнуться назад к Колдрой, а та отошла подальше, спрятавшись за машиной Ренесми. Лейхот задрожал, забегав глазами и пытаясь понять, куда исчезла бледнолицая. Тогда Несси поняла одну вещь — все стало хуже. — Пол! — крикнула Каллен, когда услышала громкие рыки. Интересно, существовало ли что-то вроде дурдома для бешеных зверей? Если да, то пусть туда летит он, а не человек. А то ему действительно более чем хватило, как сказала Ренесми. Прилипла она к Лейхоту мертвой липучкой, запрыгнув на него и обвивая всеми конечностями тело. Помогло, поняла Каллен, когда рычать он перестал и замер. Ханна осмелилась чуть выглянуть. Ее напрягло резкое затишье, но от увиденной картины, где сестра хоть ненадолго угомонила брата, Колдрой почувствовала облегчение. Пол оставил попытки до нее добраться. — Несс… — Ренесми тихо ахнула, но в мыслях запела от легкого счастья, на пару со всем зоопарком внутри. Какое-то просветление у Пола было, если он медленно, но верно приходил в себя. — Несс, блять… Я не смогу без нее. Никак. — Все будет хорошо, — отличная в своей тупости фраза, подсказанная всем американцам заводскими настройками. — Дедушка тебе поможет, ты справишься. Все окей, Пол. Все будет окей, обещаю. Пара выпала из реальности. И Ханна тоже. Она присела в машину Несси, дожидаясь, когда уедет от этого дома с билетом в новую жизнь. Моментом бледнолицая почти отдалась сну, но Карлайл из него выдернул. А после тут же разжегся краткими извинениями, что напугал впечатлительную Ханну неожиданными стуками по стеклу. — Как ты, моя дорогая? — Доктор открыл дверцу, чтобы поговорить с девушкой без всяких преград. Та ответила честно: — Карлайл, я в порядке настолько, насколько это возможно. Посмотрите, что с Лейхотом. Он будто с ума сошел. Дайте ему какую-нибудь таблетку, я не знаю. — Таблетку? — Ханна вернула глаза к Карлайлу, когда услышала от него тяжелый вдох. — Моя дорогая, у меня нет таблетки от любви. Извини, что задаю личный вопрос — обычно никогда не вмешиваюсь, но я полностью обескуражен. Неужели у тебя настолько весомый повод их оставить? — Уже все в курсе? — увернулась Ханна. Карлайл неопределенно пожал плечами: — Понятия не имею, моя дорогая. Но думаю, что на такой вой Эмбри стая просто не может не отреагировать. Определенно, обратились абсолютно все волки, чтобы его найти. — Ох, Карлайл… Ханна сделала вдох и выдох. И Доктор расширил глаза, зато понял, что да — повод действительно весомый, раз его пациентка вернулась к такому успокоительному спустя долгие месяцы. — На следующем сеансе поговорим, Ханна. Ах, Колдрой всегда нравилась невероятная чуткость в великолепном Карлайле. Даже всезнающий Эдвард со своим талантом знать все и сразу никогда бы такой не добился. Доктор улетел от Ханны к Полу и Несси. Бледнолицая дожидалась кого-нибудь из нелюдей, уже всерьез думая поехать до родительского дома одной. В конце концов, ожидание отбытия стало для Ханны таким невыносимым, как и громкие рыдания Несси, крутящейся возле Пола и Карлайла, что та, сделав резкий вдох и выдох, собралась вжать ногу в педаль и умчаться. Но не успела. Ее телефон разорвался от звуков множества уведомлений. Семейка уродов дурачками не отличалась — они не звонили, потому что точно знали, что все звонки сразу Ханна принять не сможет, а так прочтет большинство сообщений. Затаив дыхание, Колдрой открыла первое. И пошло-поехало, вместе с твердым осознанием, что у Эмбри слишком плохи были дела. Раз его оставили молниеносно, обратившись назад в людей. Очевидно, что было невозможно достучаться.

«Когда я, блять, проспал КОНЕЦ СВЕТА?! КРОШКА! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! ГДЕ ТЫ?!»

Джаред был на таких нервах, что чудом не лопнул, лишь наделав в сообщении кучу ошибок и забыв, как выключить капслок. С каждым новым Ханна ощущала нарастающее чувство удушья. Паническая атака встала на пороге.

«Колдрой, объяснись! Это что за пиздец! Что случилось? У Эмбри даже мыслей в голове, блять, никаких нет, кроме того, что ты его оставила! Отпишись!»

Бешеная волчица

«Ханна, что произошло? Пол не отвечает, Эмбри рвет от боли! Почему ты с ними рассталась? Я просто в шоке, как такое могло произойти? Перезвони мне!»

Солнечный волк

«Блять, родная, я все понимаю, но неужели все действительно НАСТОЛЬКО плохо, если ты их бросила? Ни одного же Эмбри, но и Пола! Я поеду крышей, если ты все не расскажешь! И я слишком хорошо тебя знаю, поэтому, УМОЛЯЮ, обдумай все как следует на трезвую голову, потому что ты даже не представляешь какая боль разрывает Эмбри. Позвони мне! Срочно! Все решаемо!»

Любимый Квил

В принципе, этих сообщений Ханне хватило, чтобы остальные не открывать. Чтобы отбросить телефон, с громким стоном прижав руки к голове и отдав поводья разума бесконтрольным чувствам. Конечно, она не сомневалась, что вся семейка не собирается ее яро осуждать, попрекать, отказываться. Но одно было ясно — каждый из них намеревался подтолкнуть Ханну назад к более долгому и открытому разговору. Выплыла из забвения Колдрой под гулкий голос Джейка. Лицо его встало перед ней перекошенным волнением, а руки трясли за плечи. Поморгав, Ханна уловила пару слов из его пылкой речи и повторила их вслух. — Совсем пиздец? — Джейк кивнул, сделав вдох и выдох. Он ловко убрал Ханну с водительского сидения, сам туда присаживаясь. Колдрой нахмурилась, но через лобовое стекло больше не видела поехавшего ублюдка и двух его близких. — Джейкоб, они ушли? — Несси очень перед тобой извиняется, Ханна. Но он сейчас больше нуждается в помощи. Блять, это… Это нечто. У тебя была паничка, так? Они вернулись? — Вернулись. — Ясно, значит действительно — совсем пиздец. Но я даже не представляю, что они могли такого натворить. — Узнаете, когда Татум выйдет в эфир. Он мыслей не сдержит. Но не смейте на него наседать, осуждать или смеяться, Джейкоб! Джейк нахмурился. Он не был в курсе, что Татум, по просьбе Ханны, до вечера засел дома. Набраться духу и смелости, чтобы с честью выстоять перед ожидаемыми нападками братьев-переростков, а потом перед их осуждениями, что вмешал Колдрой в свою историю. О последних осуждениях, само собой, думал только волчонок. Но на всякий случай Ханна попросила хотя бы Джейкоба сохранять трезвую голову. А тому были до лампочки и Татумы, и трезвые головы и все-все, кроме правды: — Объясни, Ханна. Или, если не сейчас, то поклянись мне, блять, что у тебя действительно настолько веская причина вынудить поехать крышей Лейхота, а Эмбри… — Прям поехал крышей?! — выкриком перебила Ханна, подпрыгнув на сиденье. Джейк ответил не менее громко: — Да, Ханна! Это очень похоже, блять, не просто на нервный срыв, а на полностью съехавший чердак! Он Ренесми принял за тебя! Потом Карлайла принял за тебя! Я не шучу! Ему вкололи транквилизатор и утащили в больницу, а Карлайл сказал, что он начнет глотать таблетки вместо завтраков, обедов и ужинов, потому что он в полном дерьме! Если вкратце! Уж кто-кто, а Док врать не будет! — Джейк, можешь меня осуждать. Но прости, я… — Я тебя не осуждаю, Ханна! Никто тебя не будет осуждать, потому что ты нам такой же член семьи, как и они. Не можем мы твердо принять чью-то сторону. Но я очень надеюсь, что ты… Не обижайся, конечно, но ты слишком часто сначала делаешь, а потом думаешь. Можешь не рассказывать нам, что именно произошло, в ближайшее время. Что сделано, то сделано. Самое главное, Ханна, чтобы ты полностью все раздумала и поняла, что не ошибаешься! Что их действительно ну никак не простить, чтобы они не делали. — Расслабься, Джейк. Все именно так. — Точно?! — Джейк, блять! — Нет, Ханна, ты у меня на крови будешь клясться, если потребуется! Детектор лжи пройдешь, что реально взвесила все от и до! Я, блять, дам тебе леща, Ханна, если это не так. Потому что до конца необдуманное решение нахуй сломает им жизни незаслуженно! Ну?! Как ты его приняла?! — Сломает им жизни? — Джейк взглянул на Ханну, нахмурившись еще больше. Щекотала бледнолицая нервишки его зверю резкой дрожью в голосе. — Ты орешь? В смысле, сломает им жизни? — Может, ты надо мной орешь, Ханна? Или что? Им пиздец. Все. Ни о какой нормальной жизни теперь речи быть не может. Они даже дышать, блять, будут на рефлексе. Поэтому я спрошу еще раз, сестра… — кажется, что так обратится к Ханне Джейку подсказало сердце. — Именно настолько все серьезно? Поясни хотя бы вкратце, что и как произошло. — Джейк, я все решила. Они… не сдержали ни одно свое обещание. Ни одно. А остальное узнаете от Татума. — Понял, — Джейк сделал вдох и выдох, а потом вперил ногу в педаль. Пока машина Несси аккуратно выруливала на косую тропинку, ведущую до дороги, Блэк рассказывал. — Несси мне сказала тебя отвести. Она с Полом, как я говорил. Другие с Эмбри. Сегодня тебя никто не навестит, потому что понимают, что ты, мягко говоря, разбита. Тревожить не будут. Но потом понесется, да и звонки и сообщения не прекратятся. Короче, сестра, это полная катастрофа. И я, блять, не понимаю, как они могли не сдержать ни одно свое обещание, если я никогда в жизни не встречал такой любви. — Хватит, Джейк. — Я не давлю, Ханна, — дорогая машина мягко плыла даже по плохим дорогам резервации, когда Джейк одарил Ханну усталым взглядом, не менее устало вздохнув. — Я просто говорю тебе правду. И эта правда меня убивает. Какая-то дичь. Можешь добавить подробностей или тоже — потом? — Потом. — Окей. Как ты себя чувствуешь, получше? — Гораздо лучше, Джейкоб. Сердце Блэка болезненно сжалось. И, когда Ханна улыбнулась, подтверждая свои слова, он почувствовал себя не менее разбитым, чем братья. Какие-то надежды в Блэке были, но мигом угасли, оставив лишь едкую горечь во рту. Истина была до боли проста — последний раз Джейк видел у Ханны эту улыбку, когда она была в окружении Пола и Эмбри. И теперь, когда их рядом уже не было.