Вжимай в сердце.

— Добрый вечер! К лицу Ру прилипла дежурная улыбка. Девушка отошла, пропуская гостя вперед. Будь на его месте кто-нибудь еще, а не Эмбри Колл, то тот бы подлетел к ослепительной проститутке без приглашения. Но мужчина подвис. Лицо его было потрясающим, ловко вмещая на себе все доступные человечеству эмоции. И, когда оно побледнело под дежурной улыбкой Ру, обнажающей исключительно зубы, Эмбри сделал вдох и выдох. Хотелось ему или нет, но пришлось зайти в квартиру. В принципе, Ханна его понимала. Она сама появилась в этой квартире пару часов назад, заранее не подумав, что слегка утонет. В прихожей пол под ногами разошелся, в гостиной легкие сдавило знакомыми криками души из прошлого. Убогая хата. Если нужно без визита узнать, чем она дышит — стоит посетить сначала курилку, потом туалет. Ненавидела Ханна все это, ненавидела себя в этом. Но другого варианта раз и навсегда закрыть эту дверь для двух горячих индейцев у девушки не было. Когда Ру распрямила пальцами кривую кудряшку, Эмбри запрокинул голову. Наверное, ему больно видеть, как он с Полом гнал пинками прошлое Ханны, а тут оно, намалевав лицо и закрутив кудри, вывернуло его наизнанку. — Я тебя не понимаю, Ханна. Зачем все это? — Ру слушала, не прекращая улыбаться. Эмбри избегал с ней взгляда, а то бы сорвался на хрип. — Сними этот ебаный парик, Ханна. И пойдем отсюда, для чего все это? — Милый, все окей, — Эмбри дернулся. Вот это удар. Двойной оперкот с контрольным в голову. Ру, подойдя к квилету ближе, скрестила руки за спиной, проговаривая с неестественным оскалом, все тем же: — Эмбри, верно? Меня зовут Ру, — на вытянутую ручку девушки мужчина посмотрел так, будто там был нож, которым она добьет его, если слова не помогут. — Прекрати, Ханна, — он буквально зарычал, резко сомкнув веки и сделав вдох и выдох. — Прекрати себя так ве… — Эмбри! Эмбри, верно? Поразительно, как в паре слов может уместиться много чего невысказанного, но чертовски важного. Эмбри открыл глаза. Зря. Холодную воду за шиворот ему выливал один взгляд девушки. Пустой, стеклянный. Такими смотрели красивые куклы, бездушные. Последний раз, когда Эмбри видел у Ханны этот взгляд, был очень давно. Да и плотная маска из косметики, легшая на лицо девушки второй кожей, осталась там же. В каком-нибудь клубе. Да, там. И кудри — оттуда же. Красное платье… Отдавшись воспоминаниям, Эмбри машинально забегал глазами по замершей девушке. Либо это то же самое платье, либо очень похожее. Красный шелк облегал тело, с трудом прикрывая мягкие бедра. Скользил он сквозь пальцы также легко, как через пальцы Эмбри свистело это прошлое. Он сглотнул ком в горле, раздражаясь, что такая Ханна все равно была не меньше соблазнительна, чем в своих привычных нарядах. Колл медленно, но верно складывал все кусочки паззла. Теперь неясный спектакль девушки открывал занавес. Эмбри начал находить в нем смысл. Его Ханна волосы не укладывала — нередко она их даже не расчесывала, отчего длинные пряди спускались колтунами до поясницы. Ломаными, блеклыми. Волосы были не ее гордостью, ну никак. Фигура Колдрой была худой, но с приятными округлостями, пусть и маленькими. За мешковатыми толстовками, большими футболками, свободными кардиганами и юбками до икр ее не было видно. Девочка-подросток становилась привлекательной женщиной, только когда надевала облегающие лосины или велосипедки. И Ханна не красилась, так, иногда пользовалась тушью, которая помогала ее большим серым глазам становится еще больше. Это все, что она использовала, если не было прямо праздников. В общем, Эмбри видел не домашнюю да невзрачную Ханну. И та бы вряд ли думала о других мужиках, когда отдалась двум индейцам без остатка. Трезвая голова Колла ясно это понимала. И он, отведя от бледнолицей глаза, честно выдал: — Я понял тебя, девочка. Больше такого не повторится. Обосрусь, но буду мыслить трезво. — Нет, ты еще не понял, Эмбри, — даже голос Колдрой был другим. Слишком звонким. Слишком уверенным. Слишком фальшивым. Эмбри покачал головой, куснув губу и продолжая не встречаться взглядом с Ханной. — Что ты хочешь, Ханна? Я правда понял, не дурак. Все твои мужики остались в этом прошлом. Теперь переоденься и сними этот ебаный парик, пожалуйста. Ру все еще улыбалась. Естественно, а то ее смена только началась. Эмбри она верила — он действительно понял, что нелюбимые им и Полом мужики удосужаться внимания девушки только в этом блядском прошлом, и только. Но квилет не знал главную разницу. Только внешне видел. Все было глубже. Ру, вновь примкнувшись к мужчине, сказала: — Ну, милый, ты можешь пройти в ванную. Я буду ждать тебя в спальне. Эмбри ударило битой по морде. Он расширил глаза и, сделав вдох и выдох, выдал сквозь зубы: — Прекрати… — Милый, ты хотел загладить передо мной вину. — Хватит так меня называть, Ханна! Ханна закатила глаза. Ох, этот Эмбри Колл еще на первой пародии на свидание встал на дыбы, заслышав такое дежурное обращение. Видимо, он сразу понял, что милый гроша ломаного не будет стоить. И вновь мужчина включил в себе ханжу, подумала Ханна. Да, ему было неприятно смотреть в разбитое прошлое, откуда девушку он и Пол вытаскивали за шкирку, а остальная семейка уродов кричала подбадривающие лозунги. Но, в конце концов, Ханна слепой не была. Испарина на лбу, дрожь в голосе, зудящие кулаки ей точно не мерещились. Зачесалось у Колла, а тот был непреклонен. Ничего не оставалось девушке, как с нажимом ему повторить: — Ты обещал загладить передо мной вину, Эмбри. Теперь подыгрывай. — Ладно… — выдохнув, согласился он. Достаточно быстро, пока сердце вновь не начало опускаться в пятки. У него тоже было достаточно воспоминаний из этой квартиры. Тут Ханна отказывалась верить в сказки, не давая себя просто целовать. Тут она играла на его нервах, в гостиной, пытаясь пробудить животные инстинкты. О таких в песнях о любви не пели. Но Эмбри держался. Он добился именно любви, а теперь ему ничего не оставалось, как загладить вину перед девушкой, как бы его не колотило от того, что он видел не ее, а Ру. Достали проститутку из могилы сами квилеты. — Что ты хочешь? — хрипло спросил он. Несказанно Ру порадовал тон его голоса. Губы опять вытянулись дежурно, как по команде, а руки ухватились за ворот клетчатой рубашки Эмбри. Темно-синяя клетка прекрасно сочеталась с бледным лицом мужчины. Ру, стукнув длинными каблучками, потянулась к его лицу, шепнув: — Милый, можешь пройти в ванную. Я буду тебя ждать. Эмбри поморгал, подвиснув. Хорошо так подвиснув. Все-таки, какой бы наряд не надела Ханна, это — Ханна. Тихо рыкнув, Эмбри отправил все мысли в стратосферу, чтобы ни одна из них не оказалась здравой, посмевшей прервать его порыв прижаться к губам девушки. Гложела вина, но гормоны двигали, тянулись к желанной девушке. Только та резко вставила ладонь между их губами, повторяя про ванную. Эмбри тихо задышал, пробежавшись взглядом по лицу нареченной. А потом тот упал на тумбу. Когда-то Колл там Ханну зажимал, а она не противилась. Ру, перехватив его взгляд, из последних сил сдержала лицо. Это невероятно благотворное чувство — быть желанной почти по животному, и почти беспрерывно. Пьяный взгляд Эмбри упал на оголенные ноги, прошелся до небольшого декольте и, встретившись с глазами Ханны, обрамленными густыми ресницами, в конец поплыл. Он взял ее руки в замочек, после чего обжег рваным шепотом губы: — Пройду в ванную, а дальше что? — Я буду ждать тебя, милый. Иди. Эмбри бы попытал еще удачу коснуться губ девушки. Но волку отдали приказ. Рыкнув, Колл бросился в ванную, громко хлопнув дверью. Ру потопталась на месте, после чего подошла к большому зеркалу. Выглядела она действительно ослепительно, как и было положено продажной проститутке, чтобы та не ушла в утиль. Вздохнув, девушка прошла в спальню, стуча каблучками по гладкому паркету. Элис не сказала ей, снял ли эту квартиру кто-то еще, когда Ханну отсюда вытащили Сет и Лея исключительно добрыми намерениями. Бледнолицая думала, что она пустовала. Ничего не поменялось. Все также пахло грязью и прокуренными стенами да потолками. Обычно огромная двуспальная кровать в стойле для кобылы была застелена блядским красным покрывалом, с какими-то вышитыми бутонами роз. Но сегодня она была застелена простым постельным бельем, серым. Это девушку слегка расстроило. Хотелось Эмбри даже в этом показать разницу между Ру и Ханной. Чтобы точно уяснил, зарубил себе на носу, проткнул сердце твердой истиной, что о левых мужиках следует забыть раз и навсегда. Но, как не старайся, а рабочие привычки не забудешь. Пока клиенты принимали душ, Ру раздевалась заранее, оставаясь в нижнем белье и дожидаясь на кровати. У Ханны не было красивого белья. Все простенькое и комфортное. И даже такое долго не жило, едва обнажалось перед двумя горячими индейцами. Элис любезно подарила девушке красивый комплект — белый, с черной ажурной вышивкой. Раздевшись до него, Ру сидела на кровати, чуть откинувшись на локтях и тихо посвистывая себе под нос. Несказанно она была рада, что даже любимый Эмбри не мог разжечь в ней знакомый огонь в таком месте. Все у Ру будет на рефлексах. Все так, как надо. Поелозив на мягком матрасе, Ру тихо хохотнула, слыша, как шаги мужчины остановились перед дверью в спальне. Что-то мешало ему сюда зайти. Девушка хотела подать голос, приглашая собрать волю в кулак и пройти внутрь, но она не успела. Он сам это сделал и дальше, едва упал глазами на полуобнаженную бледнолицую, замер. Ру вновь дежурно улыбнулась, приманивая квилета пальчиком. Душ он не принял, а так, либо ополоснул лицо, либо укрывался под гимнастикой Карлайла. Эмбри молчал, но взглядом пожирал нареченную. Та продолжала манить, опрокидываясь на мягкую кровать и решая главную их проблему. Но, не видя в квилете инициативы, Ру тихо цокнула. Она забралась на кровать с ногами, откинулась на локтях и, чуть склонив голову, шире раздвинула ноги. Ткань на матрасе приятно щекотала и холодила ее кожу. В прошлом продажная девка хоть и была готова лечь с каждым, но только на шелковых простынях. Ру ничего не говорила. А то бы это было не по сценарию — она всегда молчала, выдавая лишь дежурные комплименты мужчинам. Судя по ступору Эмбри, в нем боролось либо отвращение к грустному прошлому нареченной, либо происходила борьба с собственным желанием. Видимо, он всему проиграл, раз ожил. Ру, улыбаясь, удобней растянулась на кровати, пока Эмбри склонялся над ней. Он прилег, зацепил пальцами лямку бюстгальтера, куснув губу. Ру сжала его рубашку, распахивая ее, после чего услышала: — И зачем это? — Все окей, милый? Тебе что-то не нравится? Борись, не борись, а все равно Эмбри был слишком виноват, чтобы яро противиться. Придется ему подыграть Ханне, чего бы она не хотела. Мужчина отдался чувствам. Он рыкнул, обрушивая поцелуй на губы девушки. Мягкие, нежные, с горьковатым привкусом красной помады. Она тихо стонала в поцелуй, обвивая руками мужскую шею. Все с виду было, как всегда, абсолютно правильно. Но Эмбри едва успел прогуляться языком по теплому рту, как тут же оторвался, нахмурившись. Ханна ему почти не отвечала. Это было на нее совсем не похоже. Все так, как надо. — Милый, что-то не так? В этой квартире она собралась довести его либо до оргазма, либо до истерики. Эмбри, спустив одну лямку бюстгальтера, прошелся цепочкой из поцелуев от шеи до плеча. Когда он коснулся ключицы, чуть прикусив и облизнув кожу, Ру выдала очередной стон. Эмбри опять оторвался. Как бы нелепо это не звучало, но его Ханна даже стонала по-другому. В ее стонах не было ни капли фальши. Проехался бы данный сюр по самооценке Колла весьма смачно, будь обстоятельства другими. Он грустно вздохнул, вновь целуя девушку с привычным напором, жадностью, искренностью. А она все та же — актриса без «Оскара». Эмбри лежал на ней, скользя по полуобнаженному телу и кладя ладони на грудь. Сминал холмики под красивым бюстгальтером, оттягивая дорогую ткань одной чашечки. Стянув ткань и обнажив маленькую грудь, Эмбри втянул пухлыми губами сосок, причмокивая им. Разряд к низу живота девушки отдался после знакомой волной мурашек по всему телу. Колл рвано рыкнул, оторвавшись. Бюстгальтер он снял молниеносно, порвав бретельки. Заботу о застежке мужчина на думал проявлять, пока жарко внутри, в груди, жарко внизу живота до поджатых мышц, жарко в затылке и глотке от пьяности. Пока тело Ру скользило по шелковой простыне, машинально, от каждого мокрого поцелуя на груди и ладоней, ласкающих талию, мягкие бедра, в ушах слышался рваный шепот Эмбри всякий раз, как он прерывался выровнять дыхание: — Люблю тебя, девочка… Прости, пожалуйста… Прости… Она ему не отвечала. Гормоны били под дых, но все равно — на ее же счастье Ханна до конца не могла расслабиться в таком месте. Может, Эмбри умом-то понимал, почему даже от его умелых пальцев, пролезших под нижнее белье, Колдрой стонала все также как-то фальшиво, но все равно его это ни на шутку напрягало. Он поймал вызов. Резко привстав, мужчина стянул с себя рубашку, футболку, не сводя с Ханны взгляд. Хлопала она ресницами, тихо дыша. Лежала такой послушной и покладистой, что он вообще перестал ее узнавать. Конечно, в постели с индейцами она тоже особо не проявляла инициативы, ибо особенно любила быть податливой, мягкой. Но она делала самое главное — обнажала душу. Эмбри, раздевшись догола, куснул нижнюю губу, когда склонился над лицом девушки и поцеловал ее в щеку. — Что с тобой? — Все окей, милый. Само собой, ответ его не устроил. Вот эти вот дежурные любезности, как щиты для защиты, выводили из себя неимоверно. Эмбри ухватился пальцами за подбородок девушки, не давая ей отвернуть голову. Да более того — она даже взгляда с ним избегала, когда он изредка поднимал на нее глаза, отрываясь от поцелуев по любимому телу. Но сейчас Ханна на него смотрела. Или не Ханна. Резко сомкнув веки, Колл рыкнул: — Я все еще тебя не понимаю. — Милый, просто делай, что делаешь. И все. Еще одна дежурная улыбка. И наигранный стон, когда Эмбри невольно задел рукой обнаженный сосок. Настрой Колла был удручающим. Он весь пылал, а Ханна была к нему холодна. Поэтому в спальне поддерживалась нормальная температура. Эмбри ожил, когда Ру, не в силах терпеть всякие ступоры и затишья, кокетливо надула губы, приглашая к очередному поцелую. Приглашение мужчина принял, но в мыслях, пока ласкал любимые губы, громко завывал. Хотелось прекратить этот фарс, утащить девушку из этой квартиры, вернув домой. Там таких комедий никогда не было и не будет. Все так, как надо. — Ах! Очень неприятно любить девушку, чье тело отвечает каждому движению, но истинное «я» недоступно. И непонятно, где Эмбри его искать. Но попытка не пытка. Он просто делал все также, как всегда. Все его рукам было знакомо. Дыхание комкалось в горле Ханны, когда Эмбри прижался пальцами к клитору. Параллельно он не выпускал ее губы, вслепую точно зная, где надавить, где оттянуть, где поласкать. Как бы она не старалась, но чуть треснула, выдав искренний стон наслаждения. Тут же Эмбри оторвался, ощерившись. Бесстыжий. Ханна хмыкнула, вспомнив, как не раз желала поставить его или Пола в угол. Колдрой выкрикнула, почувствовав, как вместе с ласками другие пальцы Колла толкнулись внутрь, через влажные и набухшие складки. Мужчина с тихими рыками расцеловывал шею, ощущая, как девушка щемилась от его ласк. Поджимала пальцы на ногах, рвано дышала. Эмбри постепенно, не спеша, усиливал напор, но опять остановился. Стоило чуть отрезветь и увидеть, как девушка продолжала избегать с ним взгляда, как даже жар внутри поутих. Но больше он не задавал вопросов. Не дурак и все. Поцелуй за поцелуем принимали губы Ханны, палец за пальцем она чувствовала в нежной мякоти между бедрами. И другая мужская рука ласкала все тело, подольше останавливаясь на набухших сосках, затвердевших под чувственными ласками. — Ах! Но больше было фальши, чем искренности. Следующий поцелуй Эмбри вышел особенно жадным, жарким, которым Ханна захлебывалась, даже не в силах поднять руки и застучать кулаками по крепкой груди. Колл оторвался, когда сердце бледнолицей пропустило удар. Приподнявшись на сжатых кулаках, мужчина рыкнул ей в губы: — Хочу тебя. — Окей, милый, — тихим писком ответила Ханна. Блядские гормоны были не на ее стороне. Эмбри, касаясь губами любимой жилки на шее, повторил свою фразу с акцентом на главное слово: — Хочу тебя. Тебя, девочка, я все понял. Клянусь. Договорив, Эмбри дополнительно уверовал Ханну в этой правде взглядом. Девушка куснула губу, когда его лицо склонилось над ней. Немигающие большие и карие глаза. Пьяные, но поразительно трезвые. Ханна улыбнулась. Она действительно одержала победу. Таки дошло. Следующий на очереди Пол. Ханне не нужно было отвечать. Пока она видела взгляд Эмбри и сама в него смотрела, тучи в их отношениях быстро рассеивались. А может секс — просто один из предлогов, чтобы глубже заглянуть в чужие глаза? Когда язык Ханны мазнул по нижней губе, Эмбри приложил ладони к щекам бледнолицей, целуя ее в мокрый лоб и с придыханием повторяя: — Прости, малыш. Прости. Люблю тебя. Люблю… — И я… Точка. Ханна несдержанно вскрикнула, когда Эмбри резко присел, утягивая ее на свои колени. Вряд ли он выбрал именно нужную позу, скорей, сделал нечто большое — сблизил их так, что Ханна начала дышать с ним одним воздухом, зарывшись носом в крепкое плечо. Мужчина аккуратно приподнял ее голову, а после, в два счета стянул рыжий парик. Впредь пусть Колдрой навсегда уяснит, что даже самые блестящие и ухоженные волосы рядом не стоят с ее натуральными паклями. Избавившись от сетки, Колл выдохнул в губы Ханны, касаясь их теперь очень нежно. Он так и держал ее у своей груди. Держал и смотрел. Тихо, пылко и трогательно. Они просто растворились друг в друге. Раз — и все. Как сахар в чае. В прошлом Ханна думала, что было бы здорово ограничиться с маньяком Эмбри сексом, но обернулось все так. Теперь она думала, что секс — это также прекрасно, как краткие поцелуи, щекочущие горячим дыханием. Колл ими так увлекся, что девушка, потеряв их счет и счет времени, решила, что в этой квартире он любить Ханну не будет. Так и произошло. — Не здесь, малыш. Это ебаный загон, извини. — Согласна, — Ханна не обиделась. Тут была не жизнь, а затяжной прыжок в помойку. Ожидаемо, что просвещенному Эмбри хотелось утащить от сюда любимую девочку как можно скорей. А кто-нибудь знал, как легко избавиться от физического возбуждения в нужный момент? Это очень просто. Едва два любящих сердца начинают стучать одним ритмом, отдаваясь одинаковым чувствам, вынуждающим взгляды замереть, огонь внутри начинает гореть в другую сторону. Когда обнажаются души, а не тела, хочется именно любви. И только любви. После нежного поцелуя в висок, Эмбри отпустил Ханну. Та поднялась с кровати, пройдя до своей сумки. Оттуда она достала свою привычную одежду, комфортную, с застиранным нижнем бельем, спортивным и очень удобным. Застегнув все пуговицы на свободном зеленом кардигане, Колдрой пригладила волосы. Ее длинная черная юбка в движении обнажила разрез на левой ноге, когда Ханна подошла к сидящему Эмбри. Тот тоже оделся и, после усталого вздоха, обвил руками талию девушки. Чуть поморгал, в конец очухавшись — вспомнил кое-что очень важное. Рассказа о видениях Элис, сегодняшнего урока и взгляда Эмбри вполне хватало Ханне, чтобы избавиться от любой злости. Она мурлыкнула, прикрыв глаза, после нежного поцелуя в живот. А следом, когда Эмбри поднял голову, завороженно глядя на девушку, та тихо сказала: — Надеюсь, что там Брук. Хотя можно и пацана. Будет Титом. По гроб жизни будут обязаны своему папаше за то, что он не смог переспорить мамочку. — Я буду бороться до последнего, степлер. Едва Колл вспомнил о ребенке, как тут же заразился инстинктом защиты. Моментально Ханна в его руках стала казаться такой хрупкой, что он даже ослабил свои объятья. Девушка фыркнула, покачав головой. Коллу бы с ней дальше жадно целоваться, а теперь он словно дотронуться до нее боялся. Но это можно было перетерпеть. Только Ханна отстранилась. Эмбри успел оставить еще парочку поцелуев на ее животе. Приветствовал малыша, делясь с ним своей любовью. Бледнолицая, в последний раз метнув взгляд на настенные часы, отпустила Колла, проходя на выход. Дверь в спальню тихо прикрылась. Теперь по паркету стучали не каблуки, а шел тихий шаг босых стоп бледнолицей. Приостановившись у двери, она намеренно потеряла улыбку, после чего впустила гостя. Тютилька в тютильку. Пол всегда был пунктуален. Только лицо его раньше было другим. Судя по рассказу Элис, такие стеклянные глаза преследовали бы Колдрой все девять месяцев, если бы она сразу не дала им шанс. Ханна взяла Пола за руку, а тот послушно зашел в квартиру. А дальше в ванную, не задавая никаких вопросов. Но, прикрыв дверь, бледнолицая не успела развернуться к мужчине. Тот не выдержал, обнимая ее со спины. Пока тихое дыхание обжигало ей плечо даже сквозь кардиган, Ханна собирала мысли в кучу. Она услышала: — Извини, Ханна. Такой я ебанат, что сам себя ненавижу. Больше такого не будет. Никогда. Он так быстро развернул ее к себе, что Ханна съежилась. Она не успела надеть нужное выражение лица. Можно было позволить Лейхоту повторять все то же самое, не отводя своих глаз от его раскрытой души. Но у Колдрой был план. Она резко шикнула, приложив палец к губам. Пол тут же замолчал, замерев. Непринужденное лицо далось Ханне очень легко. Она и сама этому удивилась, ведь рассказывала, на самом деле, очень важное воспоминание. Голову мужчины Ханна повернула к ванне. Там, давным-давно, он перестал быть просто ее клиентом. — Помнишь, что тут было, Пол? Как ты помог мне после нападения этого урода. Набрал ванну, купал, развеселил до чертиков с этим тупым париком, — голос Ханны лился звонко, и она улыбалась. Пол тоже дернул уголками губ. Но дальше нужно было зазвучать серьезней. Обязательно, чтобы донести до Лейхота, насколько важным был тот вечер. Ханна встала напротив, обвивая руками его шею и привстав на цыпочки. Пол заворожился. Это нормально. Пока грело дыхание девушки, пока ее сердце стучало трепетно, а в глазах теплилась любовь, он будет слушать и видеть только ее. — Я бы никогда не позвонила именно тебе, Пол, если бы не решила довериться. Ты меня знаешь — я никому руку не подам, даже если буду при смерти, если не буду доверять. И, на самом деле, именно после того вечера ты должен был забить хуй на всех других мужиков. Ну, кроме Эмбри. Думаешь, я бы не прогнала тебя ссаными тряпками, когда протекла на тумбе в коридоре, если бы так сильно тебе не доверяла? Ты увлекся, любимый… Пол прикрыл глаза, тихо задышав. Нежные ладони Ханны теперь гладили его лицо. Он чувствовал ее улыбку. — Могу понять Эмбри, но ты, Пол… Как никто другой прекрасно знаешь, какую девчонку волнуют блядки, а какую нет. Все забыл, Пол. Ну, просто все… И наши разговоры на встречах, где я тебе рассказывала, помнишь, что вообще бы подохла девственницей, если бы не вышла на такую работу. Чердак у вас съехал не от ревности, а, скорей… У Эмбри от того, что он не знал точно, насколько я не похожа на ту девчонку. А у тебя от того, что ты вообще о ней забыл. Как-то так. Ты меня слушаешь, Пол? — Слушаю, Ханна, — открыв глаза, Пол, ни секунды ни медля, зарыл ладонь в волосы Ханны, касаясь губами ее лба. — Правда, девочка. Кукуха улетела, едва представил, что ты вообще уйдешь. — Слушай меня еще, Пол, — Ханна, сощурившись, донесла до притихшего Лейхота самое главное. Главней просто некуда. — Если будешь дальше так загоняться о других мужиках, то я могу сразу перекраситься в рыжий, ходить круглосуточно на неудобных каблуках и улыбаться такой улыбкой, с какой тебя начало воротить, едва ты в меня влюбился. Ты прекрасно знаешь главное, Пол, — она снова привстала на цыпочки, почти касаясь своими губами его губ. — У тебя Ханна, любимый. Только она. Я могу влюбиться только в ваших нелюбимых анимешек. И только. Окей? Пол, сделав вдох и выдох, подумал — в принципе, годно. Очень годные слова он услышал, чтобы впредь раньше кого-либо другого самому дать себе по морде, едва решит повторить подобное. Ханна ткнула носом в забытую правду. И Пол, чуть улыбнувшись, вновь прижался губами ко лбу девушки. Удивительно, почему безмолвие всегда звучит так громко. Лейхот все ей ответил. Ханна тихо ахнула, когда ее вскинули в воздух. Пол пустил свои губы в расход по каждому сантиметру лица любимой девочки. Та нежилась, но не успевала перехватить его поцелуи. Но, когда у нее получилось, поцелуй вышел достаточно нежным, чтобы девушка больше тоже ни в чем не сомневалась. Она невольно прижалась ближе. Приятно было взять и утонуть. Когда воздух в легких начал заканчиваться, они неохотно разорвали поцелуй. Глаза Ханны сияли, а на щеках горел легкий румянец. Мир сузился до тепла его кожи и запаха его тела. Все, как всегда. — Люблю, девочка, люблю… Пол смотрел на Ханну с обожанием, не в силах оторвать взгляд. Он опять был околдован. Девушка куснула губу и, дернув бровью, сказала: — Раз ты все понял, то дай мне принять душ. А то пока я достучалась до Эмбри, то вся вспотела, как свинья. Фу! Пол ощерился, чуть склонив голову. Ханну он отпустил. Наверное, она поняла, что подобным откровением еще раз напомнила, насколько отличалась от Ру. Ведь та, даже когда чихала, всегда извинялась и краснела. Будто обосралась под Лейхотом. Выйдя из ванной, мужчина ненадолго замер. Когда полилась вода, он пошел на запах притихшего Эмбри. Поймал на кухне. Искренне умиляло, что Колл нашел там чай, но налил его не только для себя, но и для Пола. Две кружки стояли на столе, но Эмбри, когда Пол присел напротив, показательно придвинул ему одну. Братья недолго пообщались глазами, после чего одновременно вскинули кулаки. Нужно было вдарить ими друг другу по морде. Обязательно. Но только после дождичка в четверг. Отбили они их по-дружески, после чего тихо хмыкнули. Ханна принимала душ, мужчины распивали чай. И, когда ворох вопросов в голове Эмбри стал невыносимым, тот заговорил: — А ты влюбился именно в нее? Или нет? — Она иногда становилась собой, Эмбри. Ну, когда начинала скалить зубки. Было такое. Вот тогда и поплыл, — Эмбри снова хмыкнул. Он не перебивал, делая краткие глотки своего чая. — Разницу увидел? — Угу. Два разных человека. А ты? О разнице вспомнил? — Угу, — с ехидством повторял Пол. — Два разных человека. Наверное, Ханна не зря выбрала именно эту квартиру. В ней двух горячих индейцев окончательно поставили на место. Но они не прогнулись под обстоятельства. Просто иначе на них посмотрели. Когда чай был допит, а Эмбри и Пол молчали, блуждая каждый в своих мыслях, Ханна появилась на кухне. Собрав волосы в неаккуратный хвост, девушка подняла глаза. Попалась под знакомую любовь, отчего улыбнулась, спросив: — Вопрос закрыт? — Закрыт. — Закрыт. Очень удобно было на коленях Пола. А потом на коленях Эмбри, когда тот привычно возмутился, едва времечко брата прошло. Ханна бы смеялась, как всегда, но пока была на редкость серьезна. Достаточно, чтобы Колл растерянно взглянул на Лейхота, а тот взял руку потерянной Ханны в свою, тихо спрашивая: — Еще были панички? Тебе нехорошо? Грустное он припомнил, на самом деле. Панические атаки квилеты сами впустили, едва открыли пасти. Но навряд ли Ханна бы вновь им отдалась. Не сегодня. А завтра будет завтра. Она ничего не ответила, лишь улыбнувшись и прося их покинуть эту квартиру. Предложение мужчины сочли прекрасным. Даже не спросили, куда деть ключи. Настолько им это место было отвратительно. И поэтому должна была быть именно эта квартира. Нет ничего приятней для Ханны чем видеть, как в глазах Эмбри и Пола встали ответы на все вопросы. Приехали они все на своих машинах, но уехали на одной. Сев на заднее сидение в навороченной тачке Эмбри, девушка отправила еще одну благодарность для Элис, пока мужчины курили. А коротышка ответила:

«Да хватит, Ханна! Было бы за что благодарить!»

Колдрой громко хмыкнула. И правда не за что. Спасать другие жизни для Элис — стандартный вторник. Ханна убрала телефон, невольно метнув взгляд на нелюбимый картонный дом. Кажется, по закону подлости, она попала им на окна той квартиры. Щекотка отвращения и легкого испуга прошла по ее телу. Ей нужно было сделать вдох и выдох, чтобы успокоится. Но, когда Эмбри и Пол одновременно присели в машину, тут же взглянув на Ханну, та задержала дыхание. К гимнастике Карлайла не прибегла. Ей без нее стало спокойней. В конце концов… Будь, что будет. И было, что было. Даже если это неправильно — так растворятся в других, что прощать абсолютно все, то и ладно. Ханна улеглась на сиденья, когда машина начала движение до любимой резервации. Но вот Крэйг ее точно не любил. Но да Бог абсолютно со всем. Между чувством вины и страхом… Она выбирает счастье.