Дыши грудью.

Март.

Манифест обыденности начинался с пробуждения. Ханна проснулась, потянулась, зевнула. Прошла тихой поступью на кухню, потирая глаза. Как обычно, один из них еще видел сон, а другой не мог сразу поймать чайник. Щелкнув его, девушка доставала кружку, чай, сахар. Дожидаясь кипятка, Ханна потягивалась, чмокая треснутыми губами и стуча пальцами по кухонной тумбе. Гимн серости да ода ничем не примечательному. Если судить по тому, что Ханну никто не перехватил на выходе из спальни, смахивая все остатки сна поцелуями и объятьями, то дом пустовал без двух горячих индейцев. Пока разум девушки просыпался, сердечко не одобряло отсутствие любимых мужчин. Но, когда вскипел чайник, бледнолицая и схватиться за ручку не успела, как оказалась поймана. Сонная Ханна дернула уголками губ, кладя руки на замочек горячих ладоней, приобнявших ее со спины. Это Эмбри. Это дом в его ладонях. Для девушки некоторые поцелуи были более интимными, чем секс с обнажением всех своих дыр. Только вялое состояние с утра играло ей не на руку. Как бы не хотела, но Ханна не могла с жаром ответить на бесконечные поцелуи. Да и тело толком не слушалось, отчего стояла бледнолицая податливой. В принципе, она никогда не считала себя уязвимой. Но наслаждаться подчинением любимым, чувствуя их защиту — очень приятно. Когда глаза открылись окончательно, на пару с разумом возмущаясь отсутствию новых поцелуев, Ханна лишь мельком успела заметить лицо Пола, прежде чем встретилась с его губами. Поцелуи этого мужчины были в разы напористей — он не стеснялся отдаваться животным инстинктам, потому что любил свое второе «я» больше, чем кто-либо другой из волков. Пока их губы чмокали, Ханна щемилась от горячих рук, гладящих ее талию, поясницу, позвонки, а после сминающих плечи в легком массаже. Удивительно, как у такого мужчины были поразительно нежные и ласковые руки. На их первой встречи Ханна подумала, что данный атлет качался не гантелями, а плюшевыми мишками. Видимо, чай она пить не будет. Думалось Ханне, что ее утащат назад в кроватку, показывая, как новый день можно сделать еще лучше. Колдрой полностью одобряла такие утра. Оставив чмок на виске бледнолицей, Пол взял ту на руки, уходя из кухни. Ханна, зевнув в очередной раз, закатила глаза и прикрыла их, говоря: — Чай хотела выпить, но ладно… — Сделаем тебе чай, а ты не мешай, — отвечал Пол одной ногой уже в спальне. Там притворно возмущенную Ханну посадили на кровать. Еще раз расцеловали, не думая себе отказывать в таком удовольствии. После чего Лейхот оставил для девушки ухмылку и вышел из ее спальни с таким видом, будто кухня теперь вообще для Ханны будет под замком. Ну да Бог с этим. До конца она не проснулась, чай делала на рефлексе и все, чего ей на самом деле хотелось, так это еще полежать. И она полежала, сама не заметив, как вновь отдалась сну. Наверное, ненадолго. Так думала Ханна, когда проснулась. Солнце продолжало светить, играясь лучиками в комнате. В этот раз девушка выспалась. Оба глаза проследели путь до ванной. Но привычные утренние ритуалы пошли слегка не туда. Ханна успела только вылезти из душа, как в ванную прошел Эмбри. Колдрой похлопала ресницами, тут же натянув ухмылку. А потом ее обожгло непониманием. Тут Ханна стояла обнаженной, только успев спуститься с душевого поддона, а Колл и глазом не моргнул. Даже лицо его было невозмутимым, когда она взял большое пушистое полотенце. Но дальше он широко заулыбался, а Ханна недовольно фырчала. Полотенце ей не отдали. Эмбри взял на себя важную ношу помочь девушке вытереться. Пока ткань вбирала в себя остатки влаги, Ханна крутилась в руках Колла, закатывая глаза и возмущаясь: — Уверена, что я сама могла это сделать, Эмбри! — Нет, степлер. Я был рожден для этого дела! Ханна залилась смехом. Когда Эмбри закончил, он закутал девушку в полотенце, беря ее на руки и возвращая в спальню. Колдрой еще для приличия побухтела, но утихла, смиренной и улыбающейся встречая поцелуй на макушку. Эмбри вышел из комнаты. А следом Ханна услышала со второго этажа громкое рявканье Лейхота. Несколько вариантов его объяснить — либо там Элис и ее диваны, либо там Джаред и его тупые шутки про евреев, либо там Полу встретился Эмбри, как-то испортив настроение. Надев длинную футболку, больше походящую на платье, Ханна строила догадки. Но надолго ее не хватило. Бледнолицая последовала к выходу из комнаты. Желудок заворчал, в горле пересохло, да и два горячих индейца, в принципе, оставались без ее внимания. Нужно наслаждаться до донышка даже каждой минутой. В этом секрет успеха. Замерший на пороге Эмбри, которого Ханна увидела, открыв дверь, одарил ее сначала недоумением, а потом все той же широкой улыбкой. И опять ей пришлось забухтеть, когда Эмбри поднял девушку на руки. После нежного поцелуя, обжегшего губы, он понес Ханну на первый этаж. Не случись между ними предупреждающего Апокалипсиса, девушка бы разорвалась от непонимания такому поведению мужчин. Раньше она думала, что чаще ее тискать и нежить просто невозможно. А Эмбри и Пол взяли и перевернули все понятия всех возможностей, отчего Ханна была теперь не просто в золотой клетке, а вообще, все ключи от нее сделала пультами для контроля двух горячих индейцев. Любой каприз, какой она захочет. Только было неясно, отчего Колдрой распирало больше — от восторга или от щемящего чувства собственного эгоизма. Ныне теперь ей можно было вообще не думать ни о каких заботах и проблемах. Это Ханну устраивало. Для нее полагаться только на саму себя очень плохой расклад, ибо она человек ненадежный. — Короче, мы приготовили охуенный завтрак, девочка, — доложил Эмбри. Пройдя на кухню, она аккуратно опустил Ханну на стул. Та кратко взглянула на мужчину, игриво дернув бровью, после чего вернула глаза на Пола. Тот стал участником великолепной сцены. Как правило, в такие Ханне было поверить сложней, чем в то, что Земля стоит на трех черепахах. Взял Лейхот и стал домашним. Ханна приметила на его щеках пудру из муки. — Ты что-то испек? — пораженно спросила Ханна. Пол, дернув бровью, ощерился и ухватился за дверцу духовки. — Да, — гордо ответил он. Вопросов у Ханны было достаточно. Особенно интересовало, что конкретно он испек. Но потом стало интересней насесть на Эмбри, который поставил перед ней стакан, уместив рядом графин с апельсиновым соком. Ханна прикрыла ладонями рот, выдавая тихие хихиканья, когда услышала: — Я сам выжал этот сок, Ханна, — пока стакан наполнялся заливом бодрости, Пол достал из духовки противень. Конечно, прихватки ему были не нужны. А то бы непробиваемая кожа обиделась такой осторожности. Ханна, глотнув сока, метнула хитрый прищур на Эмбри. А тот скрестил руки за спиной, натянув маску непроницаемости, словно проходил кастинг в кулинарное шоу. — Это сок из магазина, — очевидно вынесла девушка. — А ты его перелил из бутылки. — Я сам его сделал! — вскрикнул Эмбри. — Всю ночь дожидался, пока апельсины созреют. Нахалка! У Эмбри получилось выдать весьма правдоподобное возмущение. Но Ханна все равно не поверила, тем более, когда ее назвали нахалкой. Как правило, бесстыжие квилеты так ее кликали, когда пытались себя прикрыть. Ханна осушила стакан с соком и, когда облизнула мокрые губы, довольная кислым вкусом полезных витаминок, перед глазами бледнолицей Пол поставил большой противень. Эмбри перед этим положил на стол подставку. Ханна чуть привстала и, увидев приготовленный шедевр, поперхнулась воздухом. Всосала губы, чувствуя, как улыбка все равно идет напролом, цепляя впалые щеки. Но когда Эмбри и Пол переглянулись, в унисон громко фыркнув, девушка не выдержала, вывалив на квилетов громкий смех. Она, указав пальцем на один из треугольников любимой пиццы — со шпинатом и креветками, поведала: — Как у тебя все пропеклось, Пол, если ты куски навалил друг на друга? — Что, завидно, что я так могу? — опять она смеялась, запрокинув голову. Эмбри и Пол присели за стол, смотря на бледнолицую с таким видом, будто заслужили не просто благодарностей, но и высших комплиментов. Ханна вскинула ладони, покачивая головой. Повеселили так повеселили. Взяв один кусочек, Колдрой упала глазами на духовку и перед укусом спросила: — Ты ее выключил, Пол? — Что выключил? — Духовку, — с ответом квилет замешкался, оглянувшись на чудо-электронику. Ханна жевала, не останавливая колкости. — Ты испек мою самую любимую пиццу в выключенной духовке? Как у тебя это получилось? — Так и завидно, да? — Ха-ха-ха! — Ханна светилась. Неожиданные пара миллионов к настроению никогда не были лишними. Эмбри попался в захват ее сверкающих глаз. — А в чем ты выжал апельсины, Эмбри? — В руках! — ни медля, ответил он. — А где ты их вырастил? — Где надо, — фыркнув, отвесил Эмбри. Проглотив первый кусок пиццы, Ханна смахнула крошки с рук. Неожиданно она перетянулась через стол, проведя пальцами по щеке Пола, измазанной мукой. Подумал он о конспирации, что стало для Ханны еще одним прекрасным поводом посмеяться. Тогда квилеты не выдержали. Притворные возмущения с них спали. — Вкусненько, — заговорила Ханна, расправившись с тремя кусочками. Следующее ей высказанное спорам не подвергалось. — Все, мы уже наелись. Поставьте чайни… Ах! Дико приятно для Эмбри было слышать вот это «мы». Его тут же захлестнул приступ любви, с которым Ханна оказалась в крепких объятьях. Колл расцеловывал ее лицо, волосы, шею, пока Колдрой вертелась с громкими визгами. Тогда Эмбри, наверное, подумал, что бледнолицая способна издавать более приятные звуки. Но он не успел. Пол утащил Ханну к себе и, пока Эмбри отдался громкому возмущению, Лейхот взял девушку на руки. Та закатила глаза, думая, что можно себя к их рукам приклеить. Еще чуть-чуть и паркет в доме обидится из-за того, что ноги Ханны по нему почти не ходят. Вообще, у нее сегодня было много дел. Нужно было заскочить на прием к Карлайлу, перескочить к родителям, ускакать в редакцию с новой сказкой. И там, и тут должна была быть бледнолицая, а по итогу, кажется, не выскользнет из этого дома, если не обратится к голосу разума. Но поцелуи Пола, а следом Эмбри, были слишком пьянящими. И ласки — туда же, пулями в виски Ханны. Легче пойти по зову сердца, чем по зову ума.

Апрель

Чем дольше Ханны жила в семейке уродов, тем меньше ей нравилось оставаться одной. Едва Эмбри и Пол закрывали за собой двери, как бледнолицая выскальзывала следом, думая, за кем в этот раз можно походить хвостиком. Сегодня ноги привели ее в дом Адли. А там мать встретила с распростертыми объятьями, предлагая заняться вместе лепкой пирожков. И Ханна, на пару с Эмили, вооружилась тестом, начинкой из фарша и лука да телефоном, показывающим рандомную серию «Секса в большом городе». В ухе у девушек было по беспроводному наушнику. Пока они слушали разговоры героев, их руки управлялись с тестом. Опытная Эмили умело закрепляла края пирожков, создавая ровные полумесяцы. Ханна старалась не отставать, хотя ее лепка получалась немного более характерной. Когда тесто в очередной раз расползлось, Эмили улыбнулась, предлагая девушке заняться чем-то другим. А та, подумав только о грязной посуде или замызганной плите, встала грудью на защиту собственной репутации. Либо Ханна умрет, но слепит идеальный пирожок, либо ей больше нечем будет гордиться. Эмили, посмеиваясь, почувствовала своего Сэма, за секунду до поцелуя сама подставляя щеку. Исполнив такое важное дело, мужчина поставил на стол доску с нарезанным луком. А больше, в принципе, особо ничем не мог помочь. К посуде Эмили не подпускала после ни одной лопнутой тарелки и кружки. Ханна слушала, как шутки и смех то и дело прерывали диалоги Кэрри и ее подруг из сериала. Обсуждали мужчин, моду, проблемы на работе — все это органично переплеталось с процессом лепки. Как и легкий чмок Сэма на макушку Колдрой не менее органично переплелся с его вспыхнувшим инстинктом опеки. Такая же история, что с Ренесми. Пахла Ханна сладостью своего малыша, а в глазах всех волков стала максимально хрупкой и беззащитной. Для нее это было уморительно. В дом вернулся Джаред. Его погнали в магазин за новыми килограммами фарша, шоколадным мороженым, сырными чипсами. И прочими продуктами, на которые Кэмерон ну никак не рассчитывал, когда появился в доме Адли зацепиться языком с Сэмом. А превратили в курьера. Джаред поставил три больших пакета на стол, тут же услышав от Эмили: — Разбери, дорогой. Кэмерон заворчал, но все разобрал. Забыл отдать матери честь, но виноватой сделал Ханну. Она три раза попалась под удар его заботы, ибо очень удобно расположилась рядом с холодильником. Когда хлопала дверца и пакеты разбирались, Ханна ловила краткие чмоки, не прекращая закатывать глаза. Отойдя, Джаред торжество кивнул рукой на полный холодильник, после чего проследовал к Сэму в гостиную. Такие уютные дни, как правило, перерастали в уютные вечера. Дом Адли был магнитом, созывая к себе всех квилетов. Ханна хихикнула, завидев на пороге Сета. Определенно, он шел куда-то в другую сторону, но свернул машинально, едва заслышал запахи отца и матери. А еще Клируотер выглядел очень серьезным. Ханна, прекращая радоваться первому удачно слепленному пирожку, спросила: — Что-то случилось? — Да, — ответил Сет. Только сейчас девушка заметила у него под мышкой черную тетрадку. Судя по озадаченному лицу квилета, рассказ предстоял интересным. Потому Ханна быстро поставила сериал на паузу раньше, чем это сделала Эмили. Подойдя, Клируотер молниеносно проглотил пару колечек лука, поцеловал Адли в щеку и со знакомым инстинктом опеки примкнулся к Ханне, обнимая ее со спины одной рукой. Колдрой уже начала фыркать, думая, что дальше вообще перестанет довольствоваться какой-либо свободой. Сет рассказывал: — Я три часа решал математику за Зои. Она с мамой в Порт-Анджелесе и вот, я решил так порадовать. Но боюсь, что решил неправильно. Сразу не подумал и теперь не знаю, что делать. — Ты прелесть, Сет, — честно выдала Ханна. Эмили покачала головой, улыбаясь и договаривая: — Зои сама плохо разбирается в математике, поэтому ты за ее двойку, если что, не в ответе. Сет вздохнул. Он отвесил девушкам еще парочку коротеньких опасений, что Зои за его решения точно получит двойку. Забавно, что квилет говорил таким голосом, будто на этом жизнь умницы вообще закончится. Ханна в мыслях потешалась с такого беспокойства, но, несомненно, одобряла порыв Клируотера обрадовать при любом удобном случае. Только иногда мысли и чувства никак не могут договориться между собой. Вспомни Сет раньше, что у него по математике был твердый кол, то он бы остановился на каком-нибудь букетике из цветов. Но как есть. Когда слепленные пирожки выстроились в четыре высоких башни, способных накормить пять старших классов, Эмили подготовила еще две кастрюли с тестом, чтобы стае прожорливых волков точно хватило. Еще двое из них появились в доме. И Лея, как самая лучшая актриса в номинации «Мисс непреклонность», громогласно отвечала неугомонному Джейку: — Ничего там интересного нет, Блэк. Обычные фото и только, — видимо, она услышала мысли Джейка, раз с рыком отскочила куда подальше, продолжая. — Не покажу фото! Отъебись! — Фото? — включилась Эмили, расширив глаза. И тогда Клируотер заговорила громче, уже сестре докладывая, что ее фото никто не увидит. Битва с Вольтури намечалась в середине осени, а до этого времени можно было пожить обычными жизнями. Лея таки пришла на фотосессию и, когда тучи над семейкой уродов рассеяться, она воспользуется шансом на новую жизнь. Но слишком заманчиво было взглянуть на фотографии Клируотер, особенно, когда она вставала на иголки и не давала их никому посмотреть. Ханна долепила еще один пирожок, решив последовать за девушкой в гостиную. Но приостановилась, громко рассмеявшись. Джейк и Эмили поддержали. После громкого рявканья Леи, она вернулась на кухню, ведя за собой хвостик из Джареда и Сэма. — Да дай, блять, глянуть! — искренне негодовал Кэмерон. Как будто от кого-то были секреты. Сэм отвечал достаточно спокойно: — Нам же интересно, Лея. Покажи. — Покажи! — поддержала Ханна. Но попытку примкнуться к разгневанной волчице, которая пожалела не только о своем приходе в этот дом, но и вообще — о рождении, прервал Джейк. Жаль, что Ханна не могла закатить глаза аж до черепа. А то тут Блэк так увлекся непреклонной сестрой, что и забыл, что ему также следовало обнять и чмокнуть Ханну. И та, вывернувшись из кольца горячих рук, подошла к Лее. Но и слова вставить не успела. Волчица ненадолго утихла, когда также обняла Колдрой, делая тихий вдох над ее щекой. — Фото покажи! — рявкнула Ханна, топнув ногой. Ее бы со всех сторон окружили ехидные смешки, если бы из дома исчезла Клируотер. В конце концов, она сдалась. Но обязательно решила проучить Сета, который предал сестру, поддерживая требования остальных. Погоняв младшего по всему дому, Лея вернулась в гостиную, доставая из своей сумки конверт с фотографиями. В морду ближайшего Джейка она их не кинула, что дополнительно уверовало присутствующих в прекрасной актерской игре Клируотер. Хотелось ей комплиментов, хотелось. Одобрений, восхищений, чувства побыть главной звездой этого дня. Когда Лея все получила, она снова надела маску непроницаемости, забрав фотографии из рук всех близких. Они вновь оказались в конверте, а следом слепленные пирожки оказались на двух огромных противнях в духовке. Ханна, довольно вздохнув, присела за стол с наспех сделанным чаем. Кухня опустела. Эмили вышла к Сэму, оставив Ханну одну. Та созвонилась с родителями, отписала нежностей в общий чат с любимыми. Но, когда она допила чай и подошла с пустой кружкой к раковине, то тут же вспомнила — что-то не раздражалась почти полчаса. Непорядок. Потому Квил, зашедший в гости, удосужился недовольного выкрика: — Да сколько можно меня лапать, блять! Надоели! Квил отлично умел слушать только то, что ему надо. А еще он прекрасно знал Ханну, понимая, что та свои шипы выпускает намеренно. Думает, что поспорит с волчьей природой. Наивная. Развернув к себе девушку, Атеара чмокнул ее в лоб. Смена караула — он отошел, а под ногами Колдрой теперь крутилась Клэр. И моргнуть Ханна не успела, как девочка утопила ее в громком рассказе о второй части «Холодного сердца», с которой только что вернулась со своим волком. — А вечером мы поедем кататься на роликах, Ханна! — добавляла Клэр. Ханна вновь сидела за столом, удивляясь, почему девочка не лезла к ней на колени. Ведь она очень такое любила, в особенности терроризировать какую-то Ханну, чьи возмущения пролетали мимо ушей Янг со свистом. Ханна укрывалась в своем телефоне. Голова уже начала болеть от бесконечного трепа за этот день. Ноги были ватными да больное сердце кричало хозяйке, что вот-вот ее любимые вернуться в резервацию. Потому Ханна взмела на ноги, собираясь бежать. Но Квил остановил в прихожей, возвращая девушку назад и проговаривая: — А поесть? — Дома поем! — фыркнула Ханна. На кухню вернулась Эмили. В мыслях она привычно вела отчет до готовности вкусных пирожков. Женщина сверкнула мокрым блеском в глазах, упавшим на Ханну. Та съежилась, буркнув что-то неразборчивое себе под нос. Квил забрал Клэр в гостиную, взяв ее на руки, когда услышал требования прямо сейчас пойти кататься на роликах. — Нельзя кататься на пустой желудок, проказа! — говорил он. Клэр искренне негодовала странным взрослым: — На пустой желудок нельзя кататься, на полный нельзя плавать! Чьи это правила? Звякнула духовка. Ханна наблюдала за Эмили, хватающую прихватки и думала позвать всех за стол. Но стая и без ее зова пришла на кухню. Ни сколько слух, а сколько нюх притянул их к вкусной еде. Пока стучали тарелки, ножи и вилки, шумел огонь на плите, где разогревали Пуэльо Пивилль, Ханна отошла в туалет. А там получила от любимых сообщение, что минут через пятнадцать они будут дома. Этого Колдрой более чем хватало, чтобы на кухне выдать неоспоримое: — Я пошла. Мои скоро будут. — Я провожу, — вызвалась Лея. Схватив один из обжигающих пирожков, она сделала большой укус, навострившись в прихожую к Ханне. Та удивилась присутствию Клируотер. И тому, что все остальные за ней не выскочили, ведь мало ли. Возьмет бледнолицая и чихнет без разрешения. Тут же волки еще больше поедут крышей. Но поспорить с Леей было слишком заманчиво, когда та последовала за Ханной тенью, показывая, что доведет ее до дома. — Иди занимайся своими делами, Клируотер. — А ты что так медленно идешь? Устала? Ханна опешила, приостановившись. В точку попала Лея. Но не могла бледнолицая не удивиться такой чуткости. Хорошо, что квилетка быстренько вернула в чувства, напоминая, как Ханна любила поворчать на всех уродов. Так она и делала, весь путь до дома, куда Лея тащила ее на своем плече. Шла и насвистывала себе под нос разные песенки, дополнительно радуясь, что с Ханной и ее малышом все хорошо. В мире волков царит открытость. Она снимает все ограничения. Никакой дипломатии, никакого воспитания, никакого этикета. Всего прямо говоришь, что не нравится. Прямо делаешь то, что сочтешь нужным. Длинным носом гуляешь не в своих делах. Такая прямота у обычных людей не в моде. Но обычная Ханна может продолжать этому раздражаться. Все равно будет чувствовать заботу спиной. Это не делает ее слабой. Колдрой достаточно сильна. Быть сильной — это не напролом переть к заветной цели, стиснув зубы и сжав кулаки. Нет. Гораздо сильней взять и вовремя остановиться.

Май

Пол такой дерзкий и непорочный, но такой настоящий. Все у него было продумано до мелочей в нужном месте и в нужном времени. И на новом ринге, коим он начал заведовать стараниями любимой девочки, Пол выглядел в своей тарелке. В последний раз на подпольных боях Ханна была в другой жизни. Ничего хорошего она там не увидела — Лейхот успел пролезть к ней в душу, но хорошо подпортил репутацию, когда стал зверем. Колдрой ясно помнила зубы противника, которые квилет превратил в крошки. Крики, стоны и самое страшное — глаза Пола, сверкающие искренним довольством. Все это было очень давно. Немало на Лейхота повлияла Ханна, но и сам он сделал гораздо большее — позволил себе помочь. И сегодня новый ринг встретил весьма стабильного мужчину, чьи кулаки чесались от скорого поединка, а не от желания пересчитать у противника абсолютно все кости. Первый бой квилет вызвался сам открыть. Ханну за собой не тащил — она сама навязалась. Уж очень хотелось в живую, а не только по рассказам, посмотреть, насколько ее любимый вырос. Ринг как ринг, на самом деле. Подпольный, нелегальный, с импровизированными стойками еды и алкоголя по баснословным ценам. И поесть, и попить, и по наслаждаться битвами бывалых с дилетантами — тут можно было успеть все. Вокруг клубился сигаретный дым, смешиваясь с запахом пота и пролитого пива. В разгар битв крики толпы, как правило, то взлетали до небес, то опускались до утробного гула, в зависимости от того, чья кровь брызнула в этот раз. Ставки делались в открытую, шепотом и даже кивком головы. Здесь крутились немалые деньги, а правила определялись только одним — силой. Само собой, все части своего тела Ханна ставила на любимого Пола. И, пока тот пропадал в неизвестном углу двухэтажного здания, девушка удобно расположилась в VIP-зоне. Марси и Дастин не стали жадничать, закупив более удобные диваны, чем на первом ринге. Ханна потягивала любимую колу, дожидаясь боя. Было жаль, что Эмбри сегодня не было. Но прощение он заслужил — был занят важным делом, отправившись с Фелиссой и ее ухажером в Порт-Анджелес поужинать и познакомиться поближе. Помнится, Колл заявил Ханне, что бросит поединки с началом учебы. И Пол, наверное, со временем тоже их оставит. Как и Джаред. Все братья сошлись в одном мнении — тут они зарабатывают деньги на будущее, а не делают бои смыслом своей жизни. Сегодня Ханна пришла не одна, а в компании особых любителей насилия. Непробиваемые нелюди рассосались по зданию, невесть чем занимаясь. Один из них, Джаспер, вернулся в VIP-зону. Машинально Ханна отвела на него взгляд, а следом вообще им прилипла, вспоминая, как он со своей ненаглядной спас весь треугольник. Почуяв на себе внимание, Джаспер, поправив манжеты черной рубашки, взглянул на Ханну. Та тут же отвела свои глаза, когда вампир с вопросом дернул бровью, но вслух ничего не спросил. И дальше молчал, лишь слабо улыбнувшись от смущенной Колдрой, принявший вид левой прохожей. Он и Элис приняли от нее благодарность. Им хватило одной. Первый бой начался. Но Ханна, завидев полуобнаженного Пола, сверкающего мускулами также ярко, как своей улыбкой, ощутила нешуточную досаду. Он к ней не подошел перед выходом на ринг, хотя обязательно нужно было это сделать. Губы бледнолицей заскучали, без волчьего жара стало прохладно. Она даже укуталась в свой большой белый шарф, понурив голову. Но неожиданно услышала тихий кашель от Джаспера. Смотреть нужно было не на него — вампир кивнул пальцем на ринг, намекая глазам Ханны от него отвестись. Она заметила Пола, который улыбнулся только ей. И сама девушка растянула губы в улыбке. Очевидно, что он очень хотел подойти, но не смог. Сама Ханна на важного и бумажного квилета навалила достаточно обязанностей. И вдруг решила этому расстроится. Бой начался. Время Пола действительно изменило. Раньше он всегда игрался с противником, щекоча ему нервишки всякий раз, когда тот не мог поймать квилета на ровном месте. А тут Лейхот сразу начал драку, едва заслышал громкое «Бой!» Удар за ударом. Пол обрушивал на соперника шквал атак, не давая тому опомниться. Он отбивался, как мог, но натиск не человека был слишком силен. Кровь брызнула из разбитой губы, и соперник пошатнулся. Ханна замерла, охватившись мурашками. Как ей думалось, сейчас Пол пойдет напролом. Но нет. Он также замер, выравнивая дыхание и даже не ухмыляясь. Ждал, когда оппонент поднимется на ноги, и они продолжат драку. Ханна была такому в восторге. Пол не переступал черту, а так, играл мускулами и махал кулаками для удовольствия толпы. И это его первый и единственный бой в новой жизни. Только тихое и явно недовольное цоканье Джаспера сбило Ханну с толку. Взглянув на мужчину, она увидела, как тот сидел, сомкнув ладони и склонившись к полу. Ханна обделила вниманием Лейхота, не понимая, чему недоволен Джаспер. Тот свои золотые глаза от квилета не отводил. Все объяснил вернувшийся Эммет. Вызвался он найти для Ханны любимые сырные чипсы. Она была уверена, что одну ее нелюди не отпустили, потому что боялись потерять какую-то часть тела в пасти свирепого Лейхота. Эммет, приземлившись на диван, вслепую протянул чипсы Ханне. Он хмурился на пару с Джаспером. — Ну и скука. — Да, — согласился медовый блондин. Он вообще перестал следить за боем, когда понял, что Пол не выдаст ничего интересного. Каллен откинулся на диван, укрываясь в своем телефоне. Ханна хихикнула, подмечая, что Эммет продолжил следить за боем. Еще чуть-чуть и возмущению к такому Лейхоту не хватит места на его лице. Открыв пачку с чипсами, Ханна хрустнула одним. И тут же закатила глаза, сказав: — Опять перепутал, Эммет. Это бекон. Смотри, — чертыхнувшись, Эммет отвел глаза на упаковку. Ханна тыкала пальцем на нарисованный кусочек бекона. — Вот так бекон выглядит, ты что, реально не знаешь? — Я пытался, — Эммет махнул рукой и покачал головой. Фыркнув, Ханна больше ничего не сказала. Она вернула глаза на ринг. Хрустела чипсами, облизывала липкие пальцы и улыбалась, улыбалась, души не чая в своем любимом. Как это чувственно, когда слово «любовь» перестает быть просто словом — из сплетен, фильмов или сериалов, из бульварных романчиков, из судебных разбирательств — и становится твоим словом. Входит в твою жизнь. Пол обрушивал удары на противника с неумолимой точностью, утопая под гулом толпы. Не давал квилет шанса перевести дух. Соперник, матерый боец с десятком шрамов, словно стал малолетним школьником, который дрался лишь в компьютерных играх. Пытался он уклониться от града ударов, но тщетно. — Ну, вмажь по челюсти! — недовольно рявкнул Эммет. Ханна замерла с чипсиной у губ, нахмурившись. Пол точно поймал слова Каллена. Вряд ли он замер с кулаком у челюсти противника по другой причине. Следом заговорил Джаспер: — Выдай хоть что-то интересное, Лейхот. — Помолчите, а! — выкрикнула Ханна. Пачка с чипсами чуть не выпала из ее рук. Каллены взглянули на девушку, но тут же обделили ее вниманием. Они ожидали, что Пол, если не послушается, так хотя бы продемонстрирует более интересные удары. Но ничего особо кровожадного он не выдал. Кулак разжал, но следом запрокинул руку. Молниеносный апперкот отправил соперника в нокаут. И чем были недовольны Каллены, даже самые воспитанные Каллены, один из которых вслух ругнулся с такого скучного боя? А следом Джаспер повторно откинулся на диван, возвращаясь к своему телефону. Ханна ощерилась. Когда она доела чипсы, бесстыдно вытерев ладони об диван, Пол нашел взглядом любимую девочку. Та его не видела — поднять глаза ей подсказало знакомое чувство. — Молодец, Пол! — он ее слышал. Когда любят, то даже по-другому произносят имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту. Пока Пол тихой рысью шел к VIP-зоне, а судья рассказывал толпе, как победителю сейчас будут вручать конверт с выигрышем, Ханна продолжала ухмыляться с недовольных Калленов. Наверное, в силу характеров они думали о разном. Эммет мог счесть Пола прогнувшимся каблуком, который усыпил зверя только из-за Ханны. А Джаспер, скорей всего, просто забыл, что в Лейхоте было что-то от человека. И только. Подойдя к большому дивану, Пол отвесил средний палец нелюдям, а дальше протянул руку Ханне. Сверкала она и сверкала, всунув свою ладонь. Лейхот аккуратно потянул девушку на себя и после нежного поцелуя в губы, повел на ринг. У Ханны было дежавю. Такое уже было в прошлом. Но в настоящем бледнолицая продолжала светиться, не ощущая знакомого испуга и смущения от заведенной толпы. Да и гордостью ее охватило. На этом ринге судил не Дастин, дышащий в пупок даже Ханне, а неизвестный ей мужчина, весьма здоровый и мускулистый. По аналогии с коротышкой, он протянул любви победителя руку, приглашая ее встать в центр ринга и поприветствовать толпу. Ханна это сделала и, пока крутилась на месте, посылая воздушные поцелуи, Полу протянули конверт с выигрышем. Плюс еще весомая копеечка в копилочку треугольника. А дальше Лейхот забрал себе бледнолицую, вскидывая ее в воздух и отдавая в руки победный флаг. Ханна щерилась и трясла им, когда квилет кругами обходил ринг. Серые глаза видели еще одну прекрасную картину, где противник Пола очнулся. Да, был побитым, но изначально знал куда шел. Оклемается и вернется на ринг, когда восстановит себе самооценку. Когда толпу устроила счастливая парочка, Пол, на правах победителя, вскинул кулак и отвесил театральный поклон. Ринг он покинул с Ханной за руку, но приобнял ее на ступеньках, чмокая в затылок. — Мой победитель, — мурлыкнула Колдрой. — Естественно, — рыкнул Лейхот. Они соблюдали баланс. Но настроение квилета, определенно, чуть подпортилось, когда он вернулся с девушкой к раздосадованным Калленам. Полились на Пола угрозы, что больше нелюди ринг не посетят. Они всегда могут посмотреть тупой боевичок, в котором драки и то были зрелищней. Ханна никого не слушала. Она лишь перелавливала поцелуи Пола, но вовремя поймала слухом искреннее возмущение медового блондина угомонить свое либидо, пока в конец не испортили настроение. Ханна выдала Джасперу средний палец за секунду до того, как это сделал Пол. Они засмеялись. Если слушать мнение других, то зачем свое собственное? Тем более, Ханна вышла из утробы без нравственных норм, и никто не мог ей их навязать. Потому бледнолицая сама набросилась на Пола, обвивая всеми конечностями его тело. Судя по затишью нелюдей — они исчезли. И правильно. Быть может, отошли подумать о важном. Все живое неподвластно трем вещам — рождению, смерти и любви. Ну никак. В этой битве не победить.

Июнь

— Это получается, что он может попасть в любое время? — Да, умница. — И в любую точку во вселенной? — Угу. — А почему телефонная будка? Для маскировки? — Вроде того. Но там долгая история. Такой разговор Ханна поймала в прихожей. Повесив ветровку, она с улыбкой прошла в гостиную, приветствовать Эмбри с его младшей сестренкой. Неудивительно, что Колл заранее запрокинул голову под поцелуй. Моментально все остальное потеряло для Ханны значение, когда она прижалась к губам мужчины. Мир привычно остановился на минуту. Но первым отстранился Эмбри. Ханна бы тому удивилась, если бы вмиг не увидела Зои, которая молниеносно отвела от парочки глаза, возвращая их назад к сериалу. Сегодня у Эмбри был выходной. Либо ему стало скучно одному, либо умница сама навязалась. Ей тоже нередко одной становилось скучно. Ханна погладила Зои по макушке, уходя на кухню. А та продолжила комментировать «Доктора Кто», выведывая у фаната-брата любые подробности этого сериала. Но Зои понимала, что пока потеряла для Эмбри значение. В доме Ханна, а та еще не совсем расцелованная и даже не приобнятая. Зои пришлось поднять голову с колен брата. Тот встал, оставляя девочке улыбку и сообщение, что сейчас на экране начнется самое интересное. Зои кивнула, улегшись на диване поудобней. Потом у нее с Ханной тоже будет серьезный разговор. Но едва девочка о нем подумала, как щеки ее вспыхнули. Ханна успела заварить себе чай, как попалась под приступ любви. Как быстро не бегай, а от себя не убежишь. Обвивая руками шею Эмбри, она отвечала ему на новый поцелуй. Хорошо, что рядом не было Зои, и можно было перестать быть невинными школьниками. Квилеты всегда целовали Ханну жадно, мокро, жарко — хотелось буквально пробраться в глубину ее души, слиться в одно целое, когда окружающий мир терял границы своей реальности. Но на поцелуи напрашивалась не только Ханна. Оттого Колл отпустил ее, в крайний раз касаясь пухлыми губами любимой жилки на шее. Бледнолицая приметила смену своего положения. Ныне она сидела на стуле, перед которым Эмбри приземлился на корточки. Ладонь легла на женскую талию, укрытую под серым облегающим лонгсливом. Каким бы небольшим пока не был живот, а Эмбри мог опустить на него парочку поцелуев. Когда он приложился к нему ухом и прикрыл глаза, завороженно вслушиваясь в стук сердечка, Ханна начала тихий рассказ о том, как прошел ее день. Эмбри внимательно слушал, ответив на самую важную новость расширенными глазами: — В смысле? Правда рассказала родителям? — Ну, пока только маме, — Ханна пожала плечами. Ступор Эмбри был для нее объясним. — Понимаю, любимый. Новость о вас ее действительно весьма ошарашила, но она рада, что я счастлива. Не знаю, рассказывать ли папе. Но бабушке точно нет. Ей еще жить и жить. В принципе, перед тем, как перевернуть устоявшуюся реальность Хелен, ее дочь призадумалась, стоит ли рассказывать о шведской семье или нет. Но дальше Ханна сама себя убедила, что маме важно ее счастье, каким бы оно не было. Если веришь во что-то, как это может быть неправильным? — На выходных приедет в гости. Я знаю, что вы оба будете дома, — говорила Ханна, держа ладони на щеках Эмбри. Тот хлопал большими и красивыми глазами, выглядя смущенным. — Ладно. А о малышке рассказывала? Чья она? — Конечно. Не забудь гордо расправить плечи, Эмбри. Колл хохотнул, покачав головой. Да, он пролез без очереди, потому отрастил себе невидимую корону и не забывал смахивать с нее пыль. Вновь поцеловал небольшой живот Ханны, Эмбри взмел на ноги, утягивая за собой девушку за руку. А там все тот же знакомый сценарий, где квилет упивался близостью бледнолицей, не прекращая поцелуи. Но пришлось придержать свои руки, когда слух уловил шаги Зои, устремившейся на кухню. Ханна закатила глаза, но улыбалась, догадываясь, почему Эмбри остыл и отстранился. Появившаяся Зои громко спросила брата: — А есть серия, где они попали на другую планету? — Каждая вторая. — Каждая вторая. Главные фанаты британской фантастики ответили в унисон, дальше сойдясь в громком смехе. Зои дернула уголками губ, проходя к холодильнику и говоря: — Включи такую серию, Эмбри, любую. — Ладно, — емко ответил Колл. Но в гостиную он не уходил. Ханна слишком заманчиво встала рядом, прихлебывая чаем и не теряя улыбки. Зои доставала из холодильника знаменитый рис с морепродуктами от Эсми. Пока он разогревался в микроволновке, девочка навострила взгляд на пару. Как всегда, она заворожилась. Не было для Сертори ничего более прекрасного в мире, чем любовь. Она держала улыбку, видя, как ладонь Эмбри скользит по животу Ханны, а дальше та, едва успев допить чай, вновь оказывается у его губ. На ум Зои тут же пришел прекрасный вопрос: — Все-таки девочка? Брук? — это имя она произнесла с надеждой. С надеждой на то, что пара одумается и не назовет так малышку, обрекая ее на постоянные насмешки. Брук Колл. Такое сочетание англоязычные даже произнести нормально не могли. Слишком сложные звуки. Эмбри, отпустив губы Ханны, вернул ладонь на ее живот, чуть сминая кожу и говоря в губы бледнолицей: — Там точно Брук. Я не ошибаюсь. — Брук! — вскрикнула Зои, негодуя. — Ну не надо так называть! Это кошмар! — У тебя рис подогрелся, — ехидно выдала Ханна, ощерившись. Умница фыркнула, доставая еду и повторяя Эмбри: — Включи серию! — Кажется, что меня выгоняют, — для вида призадумавшись, после выдал Колл. Ханна куснула губу, игриво дернув плечом: — Тебе не кажется. — Ох, секретики, — недовольно вещал Эмбри, покачивая головой. Но с кухни он вышел, а большего для Зои от него не требовалось. Поставив тарелку с рисом на стол, Зои подвинула ее Ханне. Та вздохнула. Удивительно, но инстинкт опеки был очень заразным, раз уже нареченные начали заботиться о Колдрой. Странно, но приятно. Когда Зои подогрела себе еду, она вернулась за стол, вдруг перехватывая руку бледнолицей. Так и зависла она возле ее рта, с нанизанной сочной креветкой. Ханна дернула бровью, дожидаясь объяснений. Но решила, что ей лучше тихо хихикнуть. Невесть отчего, но лицо юной квилетки залилось пунцовым румянцем. Она тыкала пальцами по экрану своего телефона, после показывая его Ханне. Вот это да!

«Нужен совет! Я уговорила Сета на близость. Ну, ты понимаешь, но он сказал, чтобы я еще подросла… В общем, так сразу мы не начали. Но он сделал мне очень приятно по-другому. И я вот думаю, что сделать мне, в благодарность?»

С ухмылкой от уха до уха Ханна печатала ответ одним пальцем, не забирая телефон из руки умницы. Жевала девушка рис с беспечным видом, но с бесстыжими глазами. Было очень интересно, назовет ли Зои вещи своими именами. Колкие остроты от Колдрой пошли напролом. «И как он тебе сделал приятно, Зои? Решил за тебя математику?» Увидев ответ, Зои прикусила губу и бодро покачала головой. Ханна продолжила есть, а Сертори никак не могла избавиться от хитрого прищура девушки. Первый укус своего риса с морепродуктами Зои прожевала молниеносно и еще быстрей набрала следующее сообщение.

«Ты меня поняла, Ханна!»

«Нет, не поняла. Что он сделал?» Правды от Зои Ханна добилась. Чудо, но девочка не лопнула от смущения, когда допечатала сообщение.

«Ну, когда между ног поцелуи, ласки, вот это вот. Я про это. Что я могу в ответ сделать?»

Ханна смягчилась, прямо написав: «Минет сделай. Знаешь, что это?»

«Да. Я думала о таком, но… Эм… Вдруг меня стошнит?»

Переписку девушки вели долго. Ханна успела доесть рис и, поставив тарелку в раковину, забрала телефон из рук Зои. А то ее руки уже дрожали от разрывающего смущения, да и рис остыл. Одну вилку успела съесть девочка, пока раскрывала секреты своего начавшегося пубертата. Напечатав ответ, Ханна подождала, пока Зои взметет на нее удивленный взгляд. Из коридора Колдрой повторила: — Не дыши, когда глотаешь. И тошнить не будет. Зои заглотала открытым ртом воздух. Она прекрасно помнила об Эмбри, чей слух всегда слышал что надо и не надо. Но старший брат на кухне не появился, уму разуму учить не собирался и вообще, вроде как, не нашел в словах Ханны никакого подвоха. По крайней мере, Зои пыталась сама себя так порадовать, медленно доедая рис. Эмбри-то Ханну услышал. И, метнув на нее сощуренный взгляд, требующий объяснений, получил в ответ: — Зонтик глотать будет на следующей недели. Желудок проверять. Я глотала, потому поделилась секретом как избежать рвоты. В слова Ханны можно было поверить. Но она произносила их таким тоном, от которого в мыслях Колл скинул с себя все одежду. И бесстыжая бледнолицая подошла к мужчине, заслоняя собой телевизор и упирая одну руку в бок. Пела Ханна песню: — И долго вы тут будете сериал смотреть? Мои гормоны скучают. — Зонтик хочешь заглотнуть, степлер? Ханна открыла рот. Вот это да. Опять Эмбри ее не предупредил, что проявит в разы больше наглости. Но Ханну радовало, что он не собирался вмешиваться в личную жизнь своей сестры. В конце концов, очень важно жить собственной жизнью. И в собственной жизни Ханна очень любила попытки отвесить квилету хоть один успешный подзатыльник. Как всегда, проиграла. Да и он проиграл, потому пусть не радуется. Колдрой злорадно посмеивалась, исчезая с колен Колла, когда Зои вернулась в гостиную. Перед уходом девушки на второй этаж, Эмбри сделал жест глаза в глаза. А Ханна показала язык, вдруг выдав вульгарный жест рукой. Это когда прижимаешь дополнительно язык к внутренней стороне щеки и делаешь все, чтобы Эмбри незамедлительно заявил сестре: — Давай завтра досмотрим? Завтра у меня тоже выходной. Хорошо, что умница уже повзрослела. Оттого она закатила глаза и выдала прямо: — Ну да. У вас возникли срочные дела, понимаю. Ханна хохотала, слушая разговор в пол уха, пока поднималась на второй этаж. Там у нее в запасе было целых минут пять свободы и раздумывания над планом, как ей победить бесстыжего индейца. Да никак. Естественно, парировать ему было нечем. Прижатая к стене бледнолицая принимала поцелуй за поцелуем и быстро начала задыхаться от недостатка воздуха. Хорошо было на душе, хорошо. Вовремя она одумалась и прибегнула к такой нечеловеческой роскоши, как прощение. Ханна все это заслужила, потому что достаточно настрадалась, или потому, что Бог обделил ее умом, или потому, что Луна сегодня была в Скорпионе — причина всегда найдется. Всегда!

Июль

Спальня малышки была готова. Комнату для гостей переделали под нее, но от гостей это не избавило. Одним днем Ханна, с любовью складывая боди, комбинезончики и чепчики для Брук в новый комод, так увлеклась, что не заметила появление Розали. Потому от ее громкого и недовольного голоса она взвизгнула. Каллен вещала: — Нельзя ставить кровать рядом с окном! Ребенок может заболеть! Определенно, Розали никто не приглашал. Потому она вдохновилась всей остальной семейкой уродов, не собираясь предупреждать о своем появлении. Статная блондинка продолжала расхаживать по комнате после того, как спокойно поменяла пеленальный столик и кроватку местами. Дальше она отодвинула возмущенную Ханну, пролезая в комод с одеждой для Брук. Ничего не вытащила, не порвала и не возмутилась, что Колдрой удивило. Роуз вдруг вылетела из комнаты, вернувшись через короткое время с множеством пакетов. Ханна успокоилась. Не собиралась она противиться другой одежке для Брук и новым игрушкам. А следом и Розали растаяла. Девушки разбирали пакеты. Роуз иногда рассказывала, в каком магазине приобрела одежду да насколько сильно белый медвежонок был похож на того, с каким игралась еще маленькая Ренесми. Уложив новую одежду в комод и раскидав игрушки по всем углам спальни, губы Роуз охватила улыбка. Она отлипла от нее, уступив место вопросу, когда вампирша провела рукой по акварельным розочкам, расписанным на стене. — Точно девочка? Уверены? А вдруг мальчик? — Эмбри не может ошибаться, — Ханна дернула плечами, открывая окно в комнате, для проветривания. — Говорит, что его инстинкт не обманывает. У нас девочка. Брук. — Опять напомнила, — цокнула Роуз, нахмурившись. Никому не нравилось это имя. Все взяли и забыли, что Брук родится в ненормальной семейке, потому должна хоть чем-нибудь выделяться, в конце-то концов. Пока Розали не сдавалась, пытаясь переубедить бестолковую Ханну называть так дочь, в доме появился Эмбри. Прошел тот в спальню малышки, но замер на пороге. Колдрой только сегодня закончила ее подготовливать. Глядя на букет свежих розочек, поставленных на широкий подоконник, Колл поймал глазами Ханну, подскочив к ней и утягивая в поцелуй. Из Роуз вылетало любое отвращение всякий раз, как она вспоминала о будущей малышке, с которой нужно будет нянчиться. Мертвое сердечко Каллен трепетало от восторга, нередко вынуждая считать дни до появления Брук. Но некоторые любимые ей псы, в особенности Лейхот, всегда могли испортить Роуз настроение. Когда он прошел в спальню, Ханна показывала Эмбри белого мишку, подаренного Роуз, а той Пол ехидно напомнил: — Ты не первая в няньках, блондиночка. Уже заняла очередь? Кто знает. Может Лейхот и не был против, если бы Розали первой утаскивала малышку к себе. Но зубы он был обязан оскалить, чтобы в ответ услышать знакомое фырканье и увидеть пальцы, зажавшие нос. — Отойди от меня, пес. Или я задохнусь. — Да кто бы говорил, ну, — включился Эмбри, цокнув. Со временем прекрасная составляющая для шуток в семье переросла в открытое раздражение с вечных заявлений Роуз. Было проще поспорить с местоположением статуи Свободы, чем убедить любимую блондиночку волков, что та тоже розами не пахнет. Пока Ханна хихикала, тиская нового мишку, Эмбри и Пол, не сговариваясь, также зажали рукой нос и отошли от Розали. А та вдруг опустила руку и исчезла из комнаты. Произошло невероятное. Пол нахмурился, взглянув на Эмбри. Тот выглядел каким-то виноватым. Одна Ханна отдалась непониманию, пока не услышала от Лейхота: — Обиделась что ли? — Эмбри пожал плечами. Он тоже о таком думал. Пол незамедлительно фыркнул, скрестив руки на груди. — Не собираюсь извиняться. Эмбри вновь пожал плечами. Наверное, он бы извинился. Слишком славный и добрый. Да и Пол такой же, только раньше настолько старательно притворялся, что чуть сам себе не поверил. Ему пришлось отвлечься. И вблизи Ханны могла помочь только Ханна. Ласки Лейхота, вместе с поцелуями, были напористыми. Несдержанными, нередко дикими и собственническими. И все равно Ханна продолжала удивляться, будто серьезно забывала, что Пол ее предупреждать не станет — схватит за руку, чтобы девушка с аханьем упала на его грудь. Поднимет подбородок пальцами, ощерится и жадно поцелует, перекрывая воздух. Эмбри сглотнул ком в горле. В очередной раз Ханна слишком желанна, к тому же, тихие стоны не сдерживает, да отвечает телом на каждое наглое прикосновение Лейхота. То на грудь, то на спину, то на талию. Но Эмбри и ногой не успел двинуть, как Роуз вернулась в комнату. Колл дернулся с телепорта, готовый отдаться возмущенному рявканью. Но притих, видя, как Каллен протянула ему черную шляпу Ханны. А там ворох маленьких белых бумажек, исписанных чернилами, быстро поддался объяснению Розали. — Все будет честно. Тут имена всех. Посмотрим, кого вытянете. А там будете решать, кто из троих будет нянчиться с девочкой первым. Эмбри дернул бровью, глядя на Роуз. А та громко фыркнула, возмущенно. Но не от славного парня, который, в принципе, ей нравился (главное умереть с этим секретом), а от бывшего ублюдка и бывшей шлюхи, которые границы потеряли. Пол, чертыхаясь от больного подзатыльника Каллен, поставил Ханну на пол. Та начала обмахивать себе руками, пытаясь выровнять дыхание и успокоить вспыхнувшие гормоны. А Эмбри, пока Лейхот грызся с Розали, подкинул другое полено. Пусть даже он просто приобнял Ханну одной рукой, касаясь губами ее виска, все равно — от этого бледнолицая щемилась не меньше, прикусив губу. Отбившись от взбешенного Пола, Розали повторила свои слова про жребий, показательно тряхнув шляпой. Ханна не спорила, сочтя годной такую идею. Удивительно, но она вытянула имя Розали. Та тут же улыбнулась, ткнув пальцем в мрачного Пола: — Все честно, шавка. Давай, Эмбри, тяни. Эмбри должен был проявить характер и громко фыркнуть. В отличии от Ханны, он не вытянул первую попавшуюся бумажку, а зарылся рукой поглубже в шляпу. Хорошо поковырявшись, Колл вытянул одну. Вчитался и громко цокнул. — Розали, — доложила Ханна. Роуз светилась, повторяя — все честно. Каким бы ублюдком не был Лейхот, но он тоже всегда топил за честность. Потому пусть прикроет пасть, из которой пулеметной очередью слетали возмущенные маты в сторону непринужденной Каллен. Та театрально прокашлялась в кулак, протягивая шляпу ему. Ханна и Эмбри одновременно прыснули. У Лейхота потрясающее лицо. Ему не хватало только лопаты, с какой бы он пролез в шляпу как можно глубже, всеми силами пытаясь вытянуть другое имя. Он ковырялся не меньше двух минут. И, когда терпение Розали было на исходе, вытянул свою бумажку. Дом вмиг пошатнулся. — Какого хуя?! — рявкнул Пол, тряся именем перед его обладательницей. Та незамедлительно выхватила бумажку, сжала ее в комок и, кинув в шляпу, отложила ту на комод. Розали приглаживала блестящие волосы, напевая и повторяя: — Все честно, Лейхот. Завались. — Да так не бывает, блять! — не унимался он. — Сколько на тебе оберегов на удачу, пиявка? Розали засмеялась с Эмбри и Ханной. Впервые за их знакомство придурок Лейхот выдал реально смешную шутку. Опять природные враги зацепились языком. Эмбри, закатив глаза, отвел их на Ханну. Ладони приложились к ее лицу и, когда перед глазами вновь встала необъятная любовь, она услышала: — Мы привезли четыре двойных чизбургера из «Бургер Кинга». Ханна довольна взвизгнула. То ли она, то ли Брук особенно полюбили эту гадость, готовые питаться ей и на завтрак, и на обед, и на ужин. Но девушка не успела вывалиться из комнаты, молниеносно добираясь до еды, как Пол помешал. Эмбри для вида повозмущался, но не остановил Лейхота, когда тот прижал к себе Ханну со спины, опуская губы на ее плечо, а следом выводя за руку из комнаты. Он заговорил, но обращался к Розали: — Моя тачка умирает, блондиночка. Посмотри, что там поехало. Вроде двигатель. О таланте прекрасной Розали даровать жизнь любой машине Ханна узнала относительно недавно. Зашла в гости к Брейди, а там, под капотом его старенького пикапа, вальяжно расположилась Роуз, творя магию. Помнится, Колдрой охватилась нешуточным шоком. Думала, что блондинка соблюдает все стереотипы и только в игрушечных машинках для детей что-то да поймет. Но механиком она была отличным. Настолько, что даже Пол обращался к ней за помощью. Оставив Ханну на кухне, мужчина напоследок подарил ей парочку поцелуев, но следом порадовал еще больше. И он прикладывал ладонь к небольшому животу. Слушал сердечко малышки, с не меньшем удовольствием, чем Эмбри, вдыхая ее запах. Таяли ледяные барьеры в Поле. Ханна улыбнулась, когда он ушел. В этом месяце она ставила на то, что Пол после рождения Брук захочет ребенка в ближайшее время. Вот ему бы пацана. Чтобы вырастил человеком, а тот не воспитывал его в себе во взрослом возрасте. Настроение Ханны стало еще лучше, когда она расправилась с одним чизбургером. Очень удачно, а то запросто могла подавиться после громогласного голоса Эмбри: — Все честно?! Честно?! Каллен, в этой ебаной шляпе все бумажки с твоим именем! — Что?! — выкрик Пола донесся по воздуху через открытое окно на кухне. Ханна быстро начала задыхаться от смеха. Забавно, что Розали не мало где оставляла за собой обманчивое впечатление. Она была очень хитрой и, определенно, умной. Раз Лейхот возник в доме, хлопнув дверью и обращаясь к Эмбри, кубарем скатившимся со второго этажа: — Сбежала, блять, как я открыл рот! — Будет нянчиться раз в год. Хитрожопая! Ханна щерилась. Решение, конечно, будет за ней. Но пусть мужчины побычаться да поорут, когда услышат неоспоримое требование отдавать Брук сначала в руки Роуз. Но, доев третий чизбургер, девушка вмиг померкла. Само собой, ведь она невольно метнула взгляд на настенный календарь. А тот докладывал — у тебя шестой месяц, Ханна. И девятый будет самым сложным. Пусть вся семейка уверовала впечатлительную Колдрой, что у них наготове есть план победы над Вольтури, а все равно было страшно. Она осушила три стакана с водой, пока не поняла, что ком в горле проглотить невозможно. Пришлось вздохнуть и обратиться за помощью тихим писком. Но Ханна не успела ничего сказать. Опять ее любимые слишком хорошо чувствовали. Только появились они на кухне не менее удрученными, догадываясь, почему больное сердечко бледнолицей надумало сделать пару остановок. Эмбри поцеловал Ханну в висок, беря ее на руки и унося в гостиную. А там Пол забрал к себе на колени, гладя по волосам. Колл делал массаж спины. В любви есть такие места, до которых очень трудно достать самому. Потому люди любят. Но все равно все уроды будут вести себя так, будто в будущем не пахло ничем страшным. Нередко даже напускное веселье помогало не сойти с ума. После массажа Ханна обернулась на Эмбри, ловя его поцелуй. И Пол, опустив и задержав губы на затылке блеклых волос, в унисон с братом сделал вдох и выдох. Ладони Ханны легли на живот, оберегая малышку. Завтра еще день… Еще целый день.