Часть 25

Ну, ладно, давай попробуй Быть моим богом Каким-то боком. Всё хватит Биться в стену головой Не катит Я не псих и не герой Три балла Время сна, часы назад Начну сначала Вновь одна. Протри глаза.

Слот, Лего©

Ева пришла в себя, с трудом разлепляя веки, смотря неясным взором перед собой. В голове гудело, словно где-то в глубине мозга кто-то включил пылесос и бросил его, во рту было сухо и горько, а всё тело неприятно ломило от слишком долгого нахождения в одной позе, да ещё и… «На полу, - дошло до девушки. Она села и уже широко распахнутыми глазами уставилась на каменную твердь под собой. – Почему я на полу? Я что потеряла сознание и упала?» – в её голове не укладывался факт пробуждения на голом полу. А память о вчерашнем вечере временно покинула её, уходя в дебри бессознательного. Она повернулась, упираясь ладонями в холодный каменный пол, словно боясь упасть. Глаза её по-прежнему были широко распахнуты, в их зелени плескался искусственное освещение комнаты, где она проснулась, а брови её были напряжённо сведены. Непонятный сон, который принёс за собой головную боль, окончательно покинул сознание Евы и в него начали проникать картины окружающей её действительности. Пугающей действительности. - Что за чёрт? – выдохнула девушка, зажмуриваясь и снова открывая глаза, будто надеясь на то, что реальность окажется сном. Моргнув несколько раз, Ева убедилась в том, что не спит. Либо же сон её слишком крепок. Она вновь огляделась по сторонам. Её окружало достаточно просторное помещение. Глухие толстые стены, выкрашенные тёмной краской, высокий потолок, каменный пол, на котором она сидела, несколько люминесцентных ламп, висящих на стенах прямо под потолком. Всё. Больше ничего не было. Ева даже не сразу заметила стальную дверь, что по цвету сливалась со стеной, потому её начала накрывать паника. Она была в незнакомом месте, из которого не было выхода: ни окон, ни дверей. Но как-то же она сюда попала? Значит, дверь есть… «Дура», - мысленно отругала себя девушка, наконец-то заметив дверь с маленьким задвижным окошечком. Такие обычно бывают в тюрьмах и психиатрических больницах. «Пора отсюда выбираться», - подумала девушка, желая встать, но не сделала этого. Её вдруг настигла память о вчерашнем вечере, о незнакомце, лица которого она не видела, борьбе с ним и том странном приглашении, в котором сквозила прямая угроза. Лицо Евы вытянулось. Она шумно сглотнула, не моргая, смотря на дверь и то самое маленькое окошечко на ней. В голове отчаянно бились мысли: «Где я? Что происходит?», они ударялись об своды черепной коробки и отскакивали от них в разные стороны, вновь и вновь возвращаясь. «Так, надо успокоиться, - подумала девушка, давая себе ментальную пощёчину. Она сжала кулаки и вновь гулко сглотнула. – Надо нормально вспомнить, что было вчера, разложить всё по полочкам и в правильной последовательности и тогда я всё пойму». Аналитические способности всегда были сильны в этой девушке, не зря же она стала достойным служителем порядка и заслужила уважения в своей профессии по обе стороны океана. Продолжая сжимать кулаки, словно от того, насколько сильно она это делает, мог зависеть исход этой странной и несколько пугающей ситуации, Ева начала думать, хмурясь при этом. «Я вчера вернулась домой, - думала она. – Зашла в спальню, переоделась, отнесла одежду в ванную. В квартире никого не было. Или мне так только казалось? – она вновь огляделась по сторонам. Ей словно не верилось в то, что кроме неё в этой странной комнате никого нет. – Нет, точно, я была одна…». Девушка опустила голову, ещё сильнее хмурясь. Она никак не могла уверенно сказать о том, что в её квартире никого не было. Она ведь не проверяла всех мест, где мог прятаться человек… «Под кроватью, например, - отрешённо подумала девушка, и глаза её вновь округлились. – Нет, там никого не могло быть. Не могло… На кухне? Он прятался на кухне? Да, наверное… Но… Но я ведь потом пошла на кухню и там никого не было. Не в тумбочке же он прятался! Насколько я смогла понять по захвату этого человека, это точно был мужчина и весьма сильный, а ещё подготовленный. Он словно знал, как я буду пробовать ударить и куда. Так, я отошла от хронологического изложения... – Ева несколько секунд помедлила, затем продолжила мысль-анализ: - После ванной я пошла на кухню. Поставила вариться кофе, села на тумбочку. Потом я уронила кофеварку. Пришлось идти в ванную и вытирать лужу. После этого я снова заправила кофеварку и понесла швабру на место. Но не донесла…». Девушка нахмурилась, вспоминая свои странные ощущения, которые буквально кричали ей о том, что она не одна, пытались предостеречь от опасности. Но она их не послушала. Ева никогда не слушала сердце, потому что оно было глупым, а она была девочкой умной. «Мне показалось… - продолжала свою мысль Ева. – Показалось, что в моей квартире кто-то есть. Чёрт! – она поморщилась, вспоминая то гадкое чувство и понимая, что, как видно, интуиция её не обманула. А она ей никогда не верила… - И что было потом? Потом я пошла в спальню. Но… Но там никого не было. Я испугалась того, как ветви дерева ударили в окно и как взвыл ветер. Чёрт, стыдно…». - Стыдно тебе должно быть за то, что ты не послушалась своих чувств и теперь находишься в полной жопе, - «любезно» вставил своё слово внутренний голос. «Спасибо, - мысленно ответила Ева своей внутренней позиции, кривя губы и поджимая их. – Сейчас это уже неважно. Смысл ругать себя за прошлые ошибки, если они уже в прошлом?». - А ты вспомни слова «приглашения» сюда, - хмыкнул внутренний голос. – Там говорилось… «Мисс Сарториус, - сама вспомнила Ева, облегчая задачу критично настроенной внутренней позиции, - вы плохой полицейский и совершили слишком много ошибок. Но… каких?». - Давай думать. - Легко сказать, - вслух хмыкнула Ева, подтягивая колени к груди и обнимая их руками. – Может быть, я и делала в своей жизни ошибки, но за каждую из них я уже заплатила. - Уверена? «В чём я могла ошибиться так сильно, - вновь про себя заговорила Ева, - чтобы навлечь на Артура смерть и попасть сюда? Я посадили не одного плохого человека, но кто из них мог оказаться настолько прожженным психом, чтобы додуматься до такого?». Ева выдержала паузу, ожидая реплики внутреннего голоса, который только и умел, что критиковать и подливать масла в огонь, когда и так было тошно. Но внутренний критик молчал, воздерживаясь от комментирования слов своей носительницы. «Хорошо, - вздохнула Ева, прикрывая глаза. – Допустим, кому-то я так сильно перебежала дорогу, что он решил мстить столь страшным и странным способом. Но причём здесь Артур?». - Ты сама сказала, что этот кто-то – псих. А психи не думают, ими не движет логика, они руководствуются лишь своими животными желаниями. «Тогда, он бы убил и меня», - логично отрезала Ева. - Думаешь, этим не закончится? «Надеюсь, что нет, - напряжённо подумала девушка, вновь переводя взгляд на дверь с маленьким окошком. – Сейчас всё вокруг меня напоминает скорее не о мстителе, а о маньяке, который избрал меня жертвой». - А ты хотела бы этого? Девушка поморщилась от такого странного предположения, которое выдвинула одна из позиций её личности. Надо же додуматься до такого, чтобы она, Ева Сарториус, допускала мысль о желании стать жертвой! Бред. Жертвой она была всего один раз в своей жизни, но тогда она сумела достойно вырваться из лап жестокого и бессердечного убийцы, отъявленного психопата без страха и упрёка по имени… «Блейд, - Ева прикрыла глаза, судорожно выдыхая. – Опять это чёртово имя. Даже из могилы он напоминает мне о себе…». - Ты сама о нём вспоминаешь и думаешь. «Не вспоминаю, - хмыкнула девушка, пытаясь убедить в этом саму себя. – Но сейчас, когда я вновь попала в условия, схожие с теми, которые он мне организовал, волей не волей, а вспомнишь о нём…». Внутренний голос вновь воздержался от ответа, беря многозначительную паузу. Вздохнув, Ева продолжала: «Если бы я не была уверена в том, что Блейд мёртв, я бы подумала, что это всё его рук дело. Хотя, это глупо. Зачем ему я? Может быть, он жестокий, но жестокость его по отношению ко мне имела причину…». - Ого, ты его уже выгораживаешь! - Заткнись! – вслух рявкнула Ева. – Я его не выгораживаю, просто… - Просто тебе не хочется думать о нём, как о ком-то совершенно тёмном, без проблеска света. «Да, - согласилась Ева. – Он ведь не совсем плохой. Наверное… Был бы он абсолютным злом, он бы не допустил моего побега и убил намного раньше, чем у меня появился шанс бежать…». - Получается, он был с тобой добр, а ты так с ним поступила? Нехорошо, Ева… Девушка скривилась, как от зубной боли, и свернулась клубочком, ложась на холодный и голый каменный пол. Но как только она легла, она тотчас открыла глаза, словно выныривая из транса. «Какого чёрта я здесь сопли распускаю? – подумала она, смотря вперёд уже совершенно другим - уверенным и твёрдым взглядом. – Мне выбираться отсюда надо, а не ностальгировать по своему персональному маньяку». - Он не твой, - словно издеваясь, подметил истину внутренний голос. – Ты для него была случайной и ненужной жертвой. Ему на тебя было плевать. И сейчас было бы, будь он жив. Вспомни, он даже не вспомнил тебя, пока ты сама не напомнила ему о том, что вы были знакомы и даже дружили. А ты его л… - Заткнись! – буквально прорычала девушка. Этот диалог с самой собой закончился тем, что она теперь кипела изнутри, злясь на этого чёртового внутреннего критика и на саму себя, потому что в голову ей лезли совершенно не те мысли. Блейда нет. Блейд мёртв. И память о нём уже совсем ничего не значит. Зато есть реальность, в которой она угадила в непонятное место и, вероятно, стала пленницей кого-то, настроенного совершенно не доброжелательно. «Пора выбираться отсюда», - твёрдо решила Ева и встала, сжимая кулаки. Она обернулась, оглядывая стены и свои руки, ноги, проверяя – нет ли на ней каких-нибудь оков? В кандалы она закована не была, что позволяло чувствовать себя свободной и быть почти таковой. Только бы выйти из этих унылых тёмных стен…. Вновь сжав кулаки, девушка направилась к тяжёлой стальной двери, практически прижимаясь к ней и, поднявшись на носочки, заглянула в маленькое окошечко. Но выглянуть наружу ей не удалось, окошечко было закрыто с той стороны, что лишало её возможности узнать, что же таилось по ту сторону глухой тяжёлой двери. - Чёрт… - тихим шёпотом сорвалось с губ Евы. Она отошла на два шага назад, продолжая сверлить напряжённым взглядом дверь, словно надеясь на то, что сумеет прожечь её насквозь. Наверное, кричать и звать в таком положении глупо, но иного в голову ей не пришло. Она негромко произнесла: - Эй? Ответом ей стала тишина. Она позвала громче: - Эй, меня кто-нибудь слышит? Кто-нибудь? Её вновь накрыло непонятной злостью, и она на эмоциях крикнула: - Что, чёрт возьми, здесь происходит?! Почему я заперта в этой странной комнате?! Она замолчала, тяжёло дыша, вслушиваясь в звенящую тишину, звучащую по ту сторону двери. Поняв, что так просто ответа ей никто не даст, Ева вновь заговорила, закричала, кидаясь на дверь: - Чёрт побери, откройте эту чёртову дверь! Выпустите меня! Эй? Эй?! Тяжёлая дверь даже не скрипнула в ответ на старания девушки, не поддалась её рывкам и пинкам, оставаясь такой же глухой и холодной. Ева даже не заметила, как оцарапала о железо костяшки пальцев. Она не почувствовала этой боли, внутри было лишь одно желание, оно билось в груди отчаянной раненой птицей: «Выбраться отсюда!». Девушка не знала, сколько времени потратила на безрезультатные попытки открыть дверь, которой всё было ни по чём. Часов на ней не было, часов не было в этой унылой пустой комнате, что давила на неё своими мрачными стенами. Наконец-то оставив свои отчаянные, но такие смешные попытки победить холодный металл, девушка остановилась, смотря на дверь, только сейчас чувствуя, как холодит босые ступни голый каменный пол. Переступив с ноги на ногу, она вновь заговорила. Голос её дрогнул, став против воли девушки жалобным. - Кто-нибудь слышит меня? – произнесла она. – Ну, хоть кто-нибудь? Пожалуйста… Она прислонилась лбом к холодному безразличному металлу и закрыла глаза, тяжело дыша, чувствуя, как накатывают слёзы. Её эмоции вдруг стали такими неровными и перестали подчиняться её воле. А ведь она всегда была сильной… «Нет, - резко подумала Ева, словно трезвея. Она ударила ладонью по металлу двери. – Я не сдамся, я выйду отсюда. Кто-нибудь меня обязательно услышит. Кто-нибудь придёт и заговорит со мной. А там уже дело будет за мной – нужно будет лишь заговорить того, кто притащил меня сюда. Я обязательно справлюсь с этим. Чёрт побери, я разговаривала с десятками преступников! Я участвовала в группах захвата и даже один раз вела переговоры с захватчиками, взявшими заложников. Да, я была в тот раз не основным переговорщиком, но мне доверили тоже быть частью беседы. И я справилась. Люди не пострадали, а преступившие закон были справедливо наказаны. С каким-то психом я точно справлюсь. Главное понять его мотивы в отношении меня, тогда у меня будут все шансы на освобождение». Подумав это, девушка отняла ладонь от двери и медленно отошла назад, оборачиваясь, словно ожидая, что дверь вот-вот откроется и перед ней появится тот, кто её пленил. Но всё было не так просто. Дверь продолжала оставаться наглухо закрытой, а по ту сторону её по-прежнему было слишком тихо. Пугающе тихо. Казалось, что она заточена в каком-то подвале, бункере, а живые люди находятся слишком далеко отсюда, чтобы услышать её крики и прийти на помощь. Вернувшись на то место, где проснулась, Ева села и прислонилась спиной к прохладной стене, обняла руками колени, исподлобья смотря на глухую дверь с маленьким и таким бесполезным для неё окошечком. Внутри клокотала злость и тихая паника, которую девушка всеми силами подавляла, не позволяя ей взять над собой верх. Желудок подавал несильные позывы, сигнализируя о своей пустоте и голоде. А ещё хотелось пить. Но удовлетворение жизненно важных потребностей временно отошло для Евы на второй план. Желания еды и питья были не столь сильными, чтобы причинять ощутимый дискомфорт, их заглушало осознание пугающей и совершенно непонятной окружающей действительности, этого странного помещения, так напоминающего бункер, и полного неведения того, чьими усилиями она попала сюда. Ей так хотелось найти ответы на мучащие её вопросы, но их пока не было. Ни одного. Лишь тишина и глухие стены вокруг. А ещё осознание того, что сейчас она совершенно беспомощна, ведь предпринимать для освобождения ей пока было нечего. Ей было не сломать тяжёлой стальной двери и не пробить стены, она не могла докричаться до людей по ту сторону этой клетки-склепа. Она могла только ждать того, кто посадил её сюда, и кто временно стал для неё богом, ибо от него зависело сейчас слишком многое. «Но это ненадолго, - успокаивала себя девушка. – Я умею драться и пользоваться оружием. А ещё у меня есть мозги и я умею грамотно разговаривать. Я не пропаду здесь. Может быть, на неудачный прикол это и не похоже, но это легко сможет стать бездарной попыткой поиграть в киношного маньяка. Всё предусмотреть невозможно. И, наверное, то, что сейчас никто не приходит, даже хорошо. Я успею всё обдумать и составить план действий на тот момент, когда мой похититель явит мне своё лицо. Я не сдамся». Девушка невольно потянулась рукой к своим лопаткам, украшенными достаточно большой татуировкой, коснулась их пальцами сквозь ткань чёрной футболки. Надпись под майкой гласила: «Никогда не сдавайся». Ева сделала её в память о событиях, пережитых в доме Блейда, в память о своей сложной победе, которая стоила многой крови. И она была уверена, что и сейчас у неё есть шанс. Шанс есть всегда, главное, уметь увидеть его вовремя… «Я справлюсь», - подумала девушка, опуская голову и закрывая глаза. А в это время по ту сторону тяжёлой двери стоял Блейд. Он стоял здесь уже почти час, примерно зная, когда должна прийти в себя пленница от медикаментозного сна и ожидая этого момента. Он внимательно слушал все её крики и мольбы, которые так громко и отчётливо звучали в стенах подвала, и наслаждался ими. На губах парня играла улыбка-ухмылка, а взгляд проницательных янтарных глаз буравил металл двери. Он словно мог видеть через этот твёрдый материал: мог видеть Еву, которая наивно полагала, что сможет выбраться и кидалась на дверь, дёргала её. Он словно мог видеть её зелёные глаза, в которых зарождалась паника и обреченность, которые девушка пока не осознавала, которые она ещё так упорно отрицала. «Но – ничего, - подумал блондин, кладя ладонь на металл двери. – У нас с тобой ещё много времени. Я никуда не тороплюсь. А у тебя нет выбора. Ты успеешь осознать и понять всё, всё пропустишь через себя и рано или поздно дойдёшь до мысли о том, что смерть является самым лучшим выходом, потому что жизнь иногда бывает намного страшнее неё. Я очень постараюсь сделать так, чтобы ты почувствовала на себе все оттенки боли и страданий. Ты будешь выть зверем, мой глупый-глупый кролик». Блейд щёлкнул по двери пальцами и, развернувшись, пошёл прочь, возвращаясь в дом и запирая дверь подвала, который отныне хранил в своих недрах настоящее сокровище. Ева вздрогнула, услышав едва уловимый удар по металлу и его низкое гудение продолжительностью в две секунды. Она нахмурилась, вновь поднимая взгляд на дверь. Взгляд её был напряженным, брови изломаны сложными эмоциями. «Там кто-то есть, - мелькнуло в её голове. – Он снова пришёл». Встав, девушка подбежала к двери, вновь кидаясь на неё, барабаня по твёрдому холодному металлу, крича. Но тот, кто мог ей ответить, уже ушёл, возвращаясь к своей повседневной жизни. А охранникам, которые контролировали пленницу на тот случай, если она каким-то чудесным образом выйдет из своей темницы, было строго настрого запрещено ей отвечать и первыми с ней заговаривать. Впрочем, мужчин и не волновала Ева и факт её нахождения здесь. Они знали, чем занимался Блейд, и лезть не в своё дело были не намерены. Блейд бы не нанял для охраны себя небезразличных людей, ему нужны были выдрессированные сторожевые псы, которые, не задумываясь, вгрызутся в глотку любому, кто не так посмотрит на их хозяина. И блондин нашёл их. Он всегда умел отлично разбираться в людях, в отличие от всех тех, с кем он имел дело, и кого к нему тянуло, как магнитом.