Часть 35

Совершенный от природы, вечный идеал во всём...

Как раз то, что нам и нужно –

Побольше лжи об этом мире,

Которого никогда не было и никогда не будет!

Тебе не стыдно меня совсем не замечать?

Знаешь, в этот раз ты обвёл всех вокруг пальца...

Evanescence, Everybody’s fool©

Перед Евой открыли двери её темницы и, как обычно, под руки ввели внутрь. После этого охранники, молча, как и всегда, покинули помещение. Сегодня привычный распорядок дня девушки слегка изменился, как и до этого, к ней пришли Эб, Удо и Лили, но в душ её повели мужчины, а домработница осталась в её камере. Ева не стала спрашивать, зачем, впрочем, у неё и не было времени на вопросы. Её радовал хотя бы тот факт, что охранники не сопровождали её в ванной, а остались стоять под дверью. Наконец-то помыться в одиночестве было приятно, удручал лишь тот факт, что, рано или поздно, ей придётся покинуть душевую кабину и переступить порог ванной комнаты, где её вновь встретят «сторожевые псы» Блейда и проведут её в её темницу. Можно было попробовать растянуть мытьё на час или два, в полной мере насладиться одиночеством и комфортом, но что-то подсказывало Еве, что, в таком случае, охрана Блейда просто беспардонно вломиться к ней в душ и, приказав одеться, потащит обратно в «карцер». Да и не привыкла девушка часы проводить в душе… Потому решила ограничиться стандартным временем и вернуться к мужчинам, сторожившим дверь, награждая их уничтожающим взглядом. Но и Эбу, и Удо было плевать на ненависть и презрение в глазах Евы. Что она может им сделать? Для них она была лишь очередной работой. Вновь оказавшись в своей камере, девушка вздохнула и огляделась, сразу же натыкаясь взглядом на Лили, которая продолжала убираться – мыть пол, вооружившись шваброй. Столь тщательная уборка в подобном месте выглядела неуместно и крайне странно. Остановив свой взгляд на женщине, Ева начала наблюдать за её работой. Очередной раз откинув с лица пряди волос, которые выбились из низкого и уже почти распавшегося пучка, Лили заметила пристальный взгляд Евы. Она, вообще, только сейчас заметила присутствие пленницы, даже не услышав, как её привели, до того она была погружена в свои мысли и сосредоточена на уборке. - Извини, - произнесла домработница, разгибаясь и временно отрываясь от мытья пола. – Я не успела закончить до твоего возвращения. Ева вопросительно и удивлённо взглянула на женщину. Всё это походило на театр абсурда: она пленница, но перед ней извиняются за то, что не успели закончить с уборкой до её возвращения в камеру. «Впрочем, - подумала девушка, - от Блейда и его «царства» ничего иного ожидать и не приходится. Вот только я не могу понять, почему он не боится посвящать в свою тайну стольких людей? В прошлый раз, помнится мне, он был намного осторожнее…». Вынырнув из раздумий, Ева вскинула голову, с опозданием отвечая на слова домработницы: - Сомневаюсь, что я здесь в том положении, чтобы у меня было уместно просить прощения и бояться, что мне может что-то не понравиться. Лили не знала, что на это ответить, потому просто пожала плечами, слегка улыбнувшись, и вернулась к уборке. - Если ты не против, я сейчас быстро закончу и уйду, - произнесла женщина, смотря в пол, который начищала. - А моё мнение здесь что-то значит? – поинтересовалась Ева, делая несколько шагов в сторону домработницы. - Думаю, да, - словно не понимая смысла слов пленницы, ответила Лили. – Если ты пожелаешь остаться в одиночестве, я не буду тебе надоедать и уйду. «Жаль, что Блейд не такой сговорчивый и уступчивый…» - подумала Ева, вздыхая и прикрывая глаза. Ей самой тут же стало смешно от своих же мыслей: «Блейд» и «уступчивость» были понятиями из совершенно разных вселенных, и едва ли они когда-нибудь смогут пересечься. «Но, ведь когда-то он уступил мне, - продолжила мысль Ева, вспоминая последнюю ночь в «ледяном замке» блондина и свои слова о любви, свою просьбу остаться с ней той ночью. И ведь Блейд согласился… - А чего ты ожидала, Ева? – спросила саму себя девушка, поджимая губы и выныривая из слишком непонятно окрашенных воспоминаний. – Ты ему предложила себя, чуть ли не умоляя себя взять, редкий мужчина бы отказался от такого подарка. Но, тем не менее, это не помешало ему всё равно остаться невероятно бдительным и разрушить твой план. А потом ещё и нож под рёбра воткнуть…». Девушка невольно потянулась к левому подреберью, касаясь кончиками пальцев того места, где под майкой скрывался шрам от проникающего ножевого ранения, который побледнел со временем, но всё равно продолжал оставаться с ней, напоминая о той страшной и странной ночи, когда она побывала и жертвой, и палачом, и немного счастливой. Впрочем, эта память и без метки, в виде рубца на светлой коже, не давала о себе забыть и возвращалась днями и ночами, во сне, настойчивым криком не то сердца, не то подсознания: «Блейд!». Дошло до того, что это имя в сознании Евы прочно срослось с именем сатаны, а шрам под рёбрами стал чем-то, вроде метки, которую дьявол ставит тем, кто ему задолжал, чтобы не забыли о том, что за всё в этой жизни нужно платить. «Господи, какой бред! – мысленно воскликнула Ева, морщась и не понимая, с чего её вдруг понесло в философию и эзотерику. Хотя, доля смысла в мыслях о «метке дьявола» была… - Да, - вздохнула девушка, прикрывая глаза, - как видно, слишком часто я повторяла про себя его имя, надеясь забыть и вырвать из памяти, вот и призвала своего личного дьявола вновь в свою жизнь…». Оставив размышления на потом, когда она вновь будет одна и делать ей будет больше нечего, кроме как думать, Ева подошла к Лили, вставая сбоку от неё и чуть позади. - Ты что-то хочешь, Ева? – участливо спросила Лили, бегло обернувшись через плечо и вновь возвращаясь к полу. «Свободы, - ответила про себя девушка. – Интересно, - она слегка прищурилась, смотря в затылок женщины, - а Лили может мне её дать?». Вздохнув, Ева приняла несчастный и жалостливый вид и, обойдя Лили, ответила: - Мне бы хотелось понять, почему я здесь. Она опустила глаза, идеально играя роль невиновной жертвы, даже, возможно, несколько переигрывая. Но Лили ни театральным, ни кинокритиком не была и кричать, как Станиславский, «Не верю!» не умела. Женщина подняла глаза, немного напряжённо смотря на пленницу начальника-господина, на каком-то бессознательном уровне чувствуя, что разговор с ней может закончиться плохо, что не следует вступать с ней в искренний диалог. Лили поставила швабру, опираясь на неё, как на трость, и ответила: - Я не знаю, почему ты здесь. И, наверное, не хочу знать. - Разве тебе не интересно, почему Блейд держит меня здесь? – играя настолько хорошо, что сама поверила и едва не расплакалась, спросила Ева, так искренне смотря на домработницу. Она помолчала несколько секунд и добавила, подливая масла в огонь, пытаясь осторожно заставить прислугу задуматься: - Или я не первая, кто так «гостит» здесь? Лили, я понимаю, что тебе плевать на меня и на мою жизнь, а за Блейдом ты пойдёшь в любое пекло, но я просто хочу знать… Пленница опустила взгляд и слегка отвернулась, словно ей тяжело было говорить. Лили неотрывно смотрела на неё, в её глазах больше не было светлого позитива, обычного простодушия, в них зародились непонимание и страх. Слова пленницы пугали и, отчего-то, Лили безумно хотелось просто развернуться и уйти, чтобы не разговаривать больше с этой девушкой. Верно, на каком-то глубинном уровне она чувствовала, что Ева может сказать нечто, что разрушит идеальный образ Блейда в её сознании, и противилась этому. - Чего ты добиваешься, Ева? – спросила Лили, произнося это достаточно жёстко. - Я ничего не добиваюсь, я просто хочу понять, за что меня истязают! – повысила голос Ева. – Насколько я поняла, ты приближена к Блейду, потому что он присылает именно тебя ко мне, а, значит, ты должна быть осведомлена о его планах. «Если бы, - подумала Лили. – Я даже о его прошлом и настоящем ничего толком не знаю, не то, чтобы пытаться заглянуть в его будущее и то, чего он желает». - Я ничего не знаю, Ева, - ответила женщина, забирая швабру и моющие средства и делая шаг в сторону двери. - Ты уже уходишь? - Да, мне нужно готовить завтрак. - Сейчас утро? Такой глупый вопрос, но для Евы он был более, чем логичным, она была в доме Блейда уже неделю и все эти дни она не знала о том, день ли сейчас или ночь. Она просто спала, когда получалось заснуть, и постепенно начинала забывать, как выглядит солнечный свет, потому что в подвале окна не предусмотрены. - Да, утро… - не очень уверенно ответила Лили, непонимающе смотря на Еву. – А в чём дело? - Ни в чём, - вздохнула девушка и отошла к стене, садясь и прислоняясь к ней спиной. – Просто, я совершенно потеряла счёт времени… Она помолчала немного, затем подняла взгляд, смотря на Лили и обращаясь к ней: - А который сейчас час? Поставив швабру к стене, женщина взглянула на маленькие часики на запястье, отвечая: - Десять часов сорок три минуты. - Утра? – на всякий случай уточнила Ева. - Да, - вновь как-то неуверенно ответила Лили, непонимающе смотря на пленницу, которая сыпала самыми разными вопросами. Казалось, что она просто пытается сделать всё, чтобы женщина не ушла. «А что здесь удивительного? – подумала домработница. – Она целыми днями сидит здесь, одна, понятное дело, что она будет хотеть поговорить». - Ева, - мягко произнесла Лили, - я понимаю, что тебе одиноко и хочется поговорить, но мне действительно нужно идти. Я скоро вернусь и принесу тебе завтрак. И, если Блейд разрешит, то побуду с тобой. «… если Блейд разрешит, - эхом отозвались в голове девушки слова домработницы. Она нахмурилась, думая: - Если Блейд разрешит, чёрт, с каких это пор он стал моим личным богом, чтобы решать, что со мной будет? Что он вообще о себе думает? Почему позволяет себе так обращаться со мной? И… не только со мной». Ева невольно вспомнила Бони, со смерти которого всё началось, которого убил Блейд. И она была уверена, что этот парень был не единственной жертвой Блейда. Да, блондин ни разу не заговаривал с ней о других своих преступлениях, не подавал вида о том, что они были, сохраняя своё обычное загадочное спокойствие. Но Ева была в этом уверена, она это чувствовала. И это предположение было не пустым домыслом интуиции, а вполне обоснованным и логичным заключением. У Блейда не было причин, чтобы убивать Бонифация, а убивают просто так лишь те, для кого чужая жизнь ничего не значит, лишь те, кто делает это не в первый и не в последний раз. К тому же, Блейд слишком профессионально общался с ней, когда Ева приходила к нему ещё в роли полицейского, слишком искусно отводил от себя стрелки и переводил их на других. Значит, он сталкивался с такой ситуацией уже далеко не в первый раз и умел себя правильно вести, чтобы на него никто не смог подумать ничего плохого. «Да, он действительно умеет произвести хорошее впечатление, - невольно признала Ева. – Даже я ему поверила. Хотя, мной двигала не доверчивость и профессиональная несостоятельность, а простая глупость. Я видела в нём не подозреваемого, а друга из прошлого, человека, который… был не безразличен мне. И именно поэтому я не сумела разглядеть в нём хладнокровного убийцу. Интересно, - она обернулась на дверь, совершенно забывая про Лили, которая всё ещё была с ней, - а он продолжает убивать? Скольких он убил? И смог бы Блейд действительно провести меня, не вмешайся Майкл и не принеси он те часы?». Ева никогда не задумывалась о том дне, о той, по сути, случайности и глупости младшего Билоу, который невольно подставил старшего брата и едва не погубил её, Еву, заставил жизнь к ним ко всем повернуться спиной. А ведь, если бы Майкл не сделал этого, ничего бы этого не было. «А что было бы?», - невольно подумала девушка, задаваясь вопросом, на который уже никто не был в силах ответить. Она вынырнула из своих, внезапно напавших на неё, раздумий лишь тогда, когда услышала, как закрылась дверь. Лили ушла, оставив её в одиночества, но она обещала вернуться. А вернётся ли? Увы, Ева ни в чём не могла быть уверена, она не могла строить планов и предположений, потому что, чтобы прогнозировать будущее, нужно было хоть чуть-чуть понимать настоящее. А девушка его не понимала. Она не понимала Блейда, который всегда был странным, но сейчас казался совсем законченным психом. Она не понимала своего положения и своей вины перед ним. А то, что иногда получалось осознать… Домыслы о своей вине Ева гнала от себя прочь, потому что признать свою вину перед Блейдом означало признать тот факт, что она здесь действительно не просто так и что она заслужила всё, что он с ней делает. А ведь, если задуматься, да даже, если не задумываться, можно было легко понять, что именно она, Ева, стала тем, кто разрушил жизнь братьев, кто спутал планы Блейда и нарушил их, став причиной совершенно нелицеприятных для них последствий. И от понимания этого становилось тошно. Если бы не она, то слишком многих плохих событий не произошли бы в жизни Блейда и Майкла, а, значит, она действительно была виновата и заслуживала всё, что делает с ней Блейд. Но, с другой стороны, если капнуть глубже, можно было с той же лёгкостью обвинить во всех бедах самого Блейда, ведь никто не просил его убивать, а, если бы он не убил, Ева бы не захотела его посадить. И не было бы всей этой жуткой свистопляски, которая потянула за собой слишком жуткие и отдаленные последствия! Но едва ли у неё был шанс убедить Блейда в том, что только он один виноват в произошедшем. По всему было видно, что он не раскаивался в своих злодеяниях и, верно, вряд ли раскается в будущем. У этого парня был свой, лишь ему понятный мир, в котором правили его законы и все плясали под его дудку. Всё, что выбивалось из картины этого мира, блондин просто не признавал и уничтожал, если оно могло нанести вред его вселенной. «А ведь правда, - подумала девушка, вновь садясь около стены, напротив двери, - он имеет полное право винить меня во всём случившемся, потому что я не захотела «танцевать под его музыку» и попыталась восстановить справедливость, что привело к тому, к чему привело. Получается… я действительно виновата? – она вновь посмотрела на прямоугольник стальной двери, словно ожидая, что сейчас в её темницу войдёт Блейд и скажет: «Да» или «Нет». – Получается, что так. Из-за меня Блейд оказался в тюрьме, из которой вышел только каким-то чудом. А Майкл…». Девушка передёрнула плечами и обняла себя за плечи, отворачиваясь от двери, хмурясь, пытаясь сбежать от отвратительного чувства вины, что вдруг обрушилось на неё, и давящих эмоций. Да, самокритика всегда была одной из самых сильных сторон Евы… Посидев так ещё несколько минут, девушка встала, начиная расхаживать взад-вперёд по комнате. Такая ходьба помогала немного отвлечься, в ней можно было сосредоточиться на шагах и на работе мышц и сбежать от мыслей, которые больно жалили и отвратительно гудели в голове. Она даже не заметила, как пролетело время, и вернулась Лили. Домработница, как и обещала, принесла Еве завтрак, вот только есть девушке почему-то расхотелось. Только понимание того, что никто не может знать, когда она в следующий раз поест, заставило Еву взяться за завтрак и съесть его, запив после сладким чаем. Когда она доела и отставила поднос с пустой посудой, взгляд Евы невольно упал на столовый нож, покоящийся на тарелке. Память услужливо подкинула картинки из прошлого. Как она долгие дни прятала такой же нож под матрасом. Как она заболтала Блейда и, усыпив его бдительность, попыталась нанести удар. Как её оружие ранило её же саму. Как она медленно истекала кровью, кривясь от боли и всё больше слабея, ожидая неотвратимого возвращения своего палача, который пообещал, что совсем скоро покончит с ней. Как надежда умерла в ней и вдруг резко воскресла, потому что у неё появился шанс. Как у неё едва не началась истерика, когда она поняла, что Майкл случайно захлопнул дверь и запер их. Как она решилась играть по-плохому. Как она удерживала в своих опасных объятиях этого странного парнишку и рычала на Блейда, требуя свободы. И как она внезапно осознала, что, чтобы спастись, ей нужно откупиться от собственной смерти кровью. Как рука сжала нож, блеснула сталь и фонтаном хлынула алая горячая кровь… Ева зажмурилась и мотнула головой. Она ненавидела воспоминания о той ночи, но и никак не могла их забыть. Никогда она не боялась крови, даже в детстве не боялась, но те слишком кровавые предрассветные часы холодили душу каким-то животным жутким страхом. Слишком много крови на идеально-белых простынях «операционной»… - Лили… - произнесла Ева, обращаясь к домработнице и не поднимая взгляда, но закончить не смогла. Её прервала трель мобильного телефона женщины. Ответив и выслушав требования Блейда, Лили поспешила забрать поднос и покинуть пленницу. Ева провожала её взглядом до последнего момента, пока дверь не закрылась и она вновь не осталась в одиночестве. Поднявшись по лестнице и выйдя в дом, Лили сразу же наткнулась на Блейда, который чёрной тенью расхаживал возле дверей подвала и, судя по всему, был крайне недоволен чем-то. - Ты где была? – достаточно грубо и слишком звучно спросил блондин, останавливаясь и смотря на женщину исподлобья, впиваясь в неё взглядом. - У Евы… Ну, ты же сам сказал, чтобы я отнесла ей завтрак? Блейд ответил не сразу, вскидывая голову и медленно подходя к домработнице. Остановившись с ней практически вплотную, блондин смерил её непонятным взглядом с головы до ног и, вдруг сменив хладнокровие и спокойствие на гнев, буквально закричал ей в лицо, звучно ударяя ладонью по стене рядом с её головой: - Тогда, какого чёрта ты берёшь с собой мобильный?! Лили распахнула глаза и вжалась спиной в стену, немного сгибая колени, словно пытаясь стать меньше и незаметнее. - Но я… я… - заикаясь, пыталась выговорить ответ женщина. – А что, нельзя? - Ты знаешь, кто такая Ева? – вновь сменив тон на спокойный, поинтересовался блондин, вопросительно смотря на прислугу и продолжая стоять слишком близко. - Она… Она… Нет, не знаю. - Она очень умная, хитрая, а ещё она – полицейский. Из всего этого следует, что ей не составит особого труда скрутить тебя, дорогая Лили, и отнять мобильный. А потом позвонить куда-нибудь и сообщить о том, что её тут, видите ли, обижают. - Она может напасть на меня? – шокировано спросила Лили, огромными глазами смотря на начальника. - Может, легко может, - кивнул Блейд. - Но я же… ничего ей не сделала? – словно не желая верить в услышанное, произнесла женщина. - А ей плевать, - спокойно отрезал Блейд. – Она называет меня чудовищем, но сама является намного более страшным монстром, прячущимся под наружностью хрупкой девушки. Поверь мне, Лили, ей плевать, кто будет перед ней, если она захочет добиться своего и выйти отсюда. И, будь осторожна, она может и ножом пырнуть. Лили ещё больше распахнула от шока глаза, слегка съезжая по стене вниз, потому что ноги перестали держать её. В её голове не укладывалось, что эта милая девушка может быть таким чудовищем, но Блейду она верила безоговорочно. - За что? – выдохнула Лили. - Ни за что, - пожал плечами Блейд, слегка отходя от женщины. – Просто, на тебя ей напасть проще всего, потому что Удо и Эб для неё слишком сильны, к тому же, у них оружие. А ты слабая женщина и драться не умеешь. - Это же ужасно – нападать на того, кто слабее тебя! – воскликнула Лили, продолжая не верить своим ушам, но верить Блейду. - Так в этом весь и смысл – если напасть на того, кто слабее тебя, появляется намного больше шансов на победу. А Еве действительно всё равно, кто перед ней, она и на совершенно безвинного и беззащитного может напасть. Блейд сложил руки на груди и поджал губы, невольно вспоминая полные слёз и страха глаза Майкла, которого сжимала в своих опасных объятиях Ева, блеск лезвия ножа и слишком обильные потоки горячей крови. Вернувшись в реальность, блондин подошёл к Лили, которая, казалось, вот-вот лишится чувств, мягко беря её за плечи и отводя чуть в сторону, усаживая на пуфик. - Не переживай так, - слегка улыбнувшись, произнёс Блейд, проводя большим пальцем по щеке женщины, смотря ей в глаза. - Просто не бери больше с собой мобильный телефон, чтобы у Евы не было повода нападать на тебя. - Может быть, мне больше не давать ей нож? – спросила Лили, поднимая голову и смотря на Блейда снизу. Блондин вновь слегка улыбнулся и, опустившись перед домработницей на корточки, поцеловал её в лоб, после чего обнял, прижимая к себе и мягко поглаживая по растрепавшимся за время уборки и готовки волосам. - Не бойся, - произнёс парень, своим голосом, своими мягкими тёплыми поглаживаниями вгоняя Лили в некое подобие транса, - я своих не бросаю. Я постараюсь сделать всё, чтобы Ева не смогла тебе навредить. Но, ты же понимаешь, что мне действительно нужна твоя помощь с ней? - Конечно, понимаю, Блейд, - немного смазано ответила женщина в плечо блондину. – Я продолжу ухаживать за ней, не волнуйся. Она действительно сделала что-то очень страшное, раз оказалась здесь, - последняя часть высказывания была именно утверждением, не вопросом. Лили действительно безоговорочно верила в то, что Блейд никогда не станет мучить кого-то без веских на то причин. - Да, Лили, сделала, - бесцветно ответил блондин, продолжая гладить домработницу по волосам и смотря куда-то перед собой. - Ты не скажешь мне, что? – осторожно спросила Лили, поднимая голову и кротко заглядывая Блейду в глаза. Блондин отрицательно покачал головой. Мягко поцеловав женщину в висок, он вновь заключил её в свои объятия, утыкая носом в плечо и лишая возможности видеть его лицо. - Это не важно, Лили, - произнёс он. – Тебе не нужно этого знать.