Часть 43

Это правда, мы все немного сумасшедшие,

Но это так очевидно,

Теперь, когда я свободна...

Страх только в нашей голове,

И он постоянно завладевает нами...

Страх только в нашей голове,

Но он постоянно завладевает нами...

Evanescence,Sweetsacrifice©

Блейд сам не понял, как оказался перед дверью в темницу Евы, настолько быстро он шёл – буквально летел – по тёмным коридорам. - Отойдите, - стальным тоном бросил блондин охранникам, которые несли вахту около двери в комнату пленницы. Приказ был не совсем понятен, но охранники, видя странное состояние начальника, предпочли не переспрашивать и не спорить. Блейд сейчас был подобен самой настоящей грозе, даже воздух вокруг него наэлектризовывался и начинал колоть разрядами тока. Произнеся заученное: «Как скажешь», Эб и Удо удалились, вставая в конце длинного коридора, чтобы по-прежнему иметь возможность контролировать вверенную им дверь, но не мозолить глаза блондину, который определённо был не в духе. И это слабо сказано. Блейд выглядел так, словно там, под кожей, он перерождается из человеческого облика в дьявола, которым был всегда. Казалось, что ещё чуть-чуть и под его кожей начнут сверкать языки пламени и по ней пойдут огненные трещины, извещая о том, что преисподняя пришла по души всех, кто ей задолжал. Даже Эб и Удо, которые уже успели привыкнуть к странностям Блейда, и, вообще, никогда не были пугливыми, сейчас тревожно посматривали на начальника, который был сам не свой, который выглядел не собой. Не обращая внимания на напряжённые взгляды охранников, Блейд достал ключ и вставил его в замок, поворачивая его так резко, что едва не сломал. Два щелчка и замочный механизм сдаётся, позволяя войти в темницу пленницы. Повернув ручку, парень толкнул дверь, открывая своему взору тёмную комнату с озаренной лунным светом кроватью. И кровать эта была пуста. Блейд огляделся по сторонам, чувствуя, как внутри закипает кровь и поднимается волна чего-то по-настоящему дикого. Ему казалось, что, если он ещё хотя бы две секунды не сможет найти свою пленницу, то он разнесёт этот дом ко всем чертям просто потому, что иначе эта животная энергия разорвёт его изнутри и разбросает кусками обугленного мяса по углам. Едва уловимый звук донёсся до слуха Блейда, и парень резко повернул голову в его сторону, двигаясь быстро и реагируя слишком молниеносно, как дикая кошка. Звук, привлёкший внимание парня, издала дверь. На пороге ванной в потоке света стояла Ева. Она протянула руку к выключателю, чтобы погасить свет в ванной, но рука её так и замерла в воздухе, незаметно опускаясь. Девушка посмотрела в глаза мучителя и буквально онемела. Несмотря на темноту, которая скрывала лицо блондина, Ева слишком ярко видела его глаза: янтарные, огненные, тёмные, жуткие, слишком блестящие, пугающие, высасывающие душу… не оставляющие шансов отвести взгляд. Блейд стоял, не двигаясь, оставаясь около двери, которую так и не закрыл, и исподлобья смотрел на пленницу, сверлил её взглядом и прижигал, буквально вгрызаясь им в плоть девушки. Казалось, от этого взгляда Еве должно было быть больно, настолько он был материальным. И девушка действительно ощущала его, словно он был прикосновением, даже ударом, немного удушением. Странное сравнение, но Еве на самом деле становилось всё сложнее дышать: дыхание стало глубже и как-то реже, словно даже лёгкие затаились внутри, чтобы не нарушить странно-страшного момента. И сердце в её груди притихло, начиная стучать тише, но высекая странные искры при каждом ударе о своды грудной клетки. Ева сглотнула, продолжая неотрывно смотреть на такого жуткого сейчас мучителя. Она не знала, что ей сейчас делать, даже не знала, что думать, потому что мысли-спасители вдруг улетучились из головы, оставляя место лишь стуку затаившегося сердца и звенящей тишине. В воздухе витало что-то тёмное, жуткое и, верно, смертельно опасное для неё. Это что-то ощущалось девушкой настолько явственно, что ей казалось, будто на её губах и щеках уже осели паутинки смерти, которые совсем скоро заточат её в скорбный кокон: без права на выбор, без права на свободу, без права на жизнь. Этот контакт глазами длился всего секунд пять, не больше, но и для парня, и для девушки он показался почти вечностью. Почти – потому что вечность возможна лишь для мертвецов, а они слишком остро ощущали то, что в их груди стучали горячие сердца, пусть и напуганные и спрятавшиеся где-то за лёгкими. Первым отвёл взгляд Блейд, а, вернее, скользнул им ниже, бегло «ощупывая» тело пленницы, которое можно было достаточно точно разглядеть в свете, льющимся из ванной комнаты. Глаза, нос, губы, подбородок, изящная шея и хрупкие стрелы ключиц, небольшие кусочки которых открывал вырез почти белой, бледно-бледно-голубой футболки с длинным рукавом, небольшая, но высокая грудь, полоска голой кожи между майкой и штанами, не слишком выраженные бёдра… Остановившись взглядом где-то на уровне тазовой косточки пленницы, Блейд резко вскинул голову, прищуриваясь, впиваясь ещё более острым и хищным взглядом в неё. - Ты не уйдёшь, - негромко, но невероятно звучно произнёс блондин, смотря на Еву, как волк на кролика. Сказав это, блондин двинулся к ней, слишком быстро сокращая между ними расстояние до минимума. Ева дёрнулась, пытаясь отойти, но Блейд тут же упёрся руками в стену около плеч девушки, блокируя её. Запоздало Ева подумала о том, что нужно что-то сказать, но слов в голове не находилось, даже мысли никак не могли сложиться из разрозненных букв, что летали внутри её черепной коробки. Поняв, что разум сейчас не на её стороне, девушка попыталась действовать хотя бы телом и инстинктами, которые хотели спасти её… наверное. Она хотела отодвинуть мучителя от себя, но даже не успела поднять рук. Блейд так резко и сильно прижал её к стене, что она ударилась затылком об стену и теперь действительно почувствовала, что задыхается. Контакт был слишком тесным, их тела были слишком плотно прижаты друг к другу. Ева ощущала крепкую грудь Блейда, прижатую к её груди, его горячую кожу, которая обжигала даже через слои ткани, и его бёдра, прижатые к её бёдрам. Блондин был возбуждён. От осознания этого Еву, одновременно, окатило волной страха и волной какого-то… желания остаться настолько близко к своему мучителю и не бежать от него, действительно сдаться, как тот самый кролик, которому уже бессмысленно и бесполезно трепыхаться в челюстях хищника. Продолжая смотреть в глаза пленнице, гипнотизируя, Блейд отнял одну руку от стены, прикасаясь к косточке на запястье девушки и ведя вверх, но длинный рукав футболки слишком быстро лишил его контакта с её голой кожей. - Не уйдёшь, - вздохнул Блейд и, сжав запястья девушки, рванул её в сторону кровати. Ева едва не упала, путаясь в своих же ногах, настолько блондин сильно потянул её, но уже через секунду это всё-таки случилось. Только упала она не на пол, а на кровать, куда её бросил Блейд. Сев, девушка непонимающе напряжённо уставилась на мучителя. Логично было бы бежать, хотя бы попытаться это сделать, но что-то подсказывало Еве, что это пустая трата времени и сил. Он догонит её. А на самом деле в её голове не было даже мысли о побеге… А был только становящийся всё громче стук сердца, гул крови в ушах и по демонически блестящий взгляд Блейда. Шагнув к пленнице и встав вплотную с кроватью, блондин протянул руку, касаясь кончиками пальцев плеча девушки, покрытого тканью, и её оголенных ключиц, заставляя Еву путаться в мыслях из-за слишком полярных тактик поведения мучителя: он то грубо хватал её, обращаясь с ней, как с вещью, то осторожно касался, словно она была его самой обожаемой любовницей. Он мог убить, а мог… Ева не знала, что ещё мог Блейд. Она не хотела этого знать и не могла – мозг продолжал отказывать! - Лучше не пытайся бежать, - понизив тон до бархатного шёпота, произнес парень, поддевая кончиками пальцев ворот футболки Евы и резко дёргая вещь вверх. Девушка попыталась не позволить раздеть себя, что ей удалось, но всего на несколько секунд, затем послышался треск ткани, потому что некоторые швы просто не выдержали такого натиска, и футболка отлетела куда-то в темноту. Ева вскрикнула, прикрываясь руками и пытаясь встать с кровати, всё-таки попытаться убежать, но Блейд легко повалил её обратно, заваливая на спину и убирая её руки от голой груди – она опять не надела белья – и прижимая её запястья над головой. В голове девушки уже так громко гудела кровь и стучало сердце, что какофония этих звуков начинала оглушать. Она вновь попыталась вырваться и ей даже удалось это сделать. Ей удалось вырвать одну руку из захвата Блейда. Времени подумать не было, а даже, если бы было, Ева бы вряд ли воспользовалась этой возможностью, потому что мозг уже давно превратился в расплавленный воск. Потому она сделала то, что сделала. Вновь получив одну руку в своё распоряжение, Ева замахнулась и влепила Блейду пощёчину. Даже не ударила, просто влепила пощёчину. Девушка сама не могла дать себе ответ на вопрос – почему она так бездарно потратила возможность спастись? Ответ здесь мог быть только один – в глубине себя Ева и не хотела спасаться. - Сука, - на выдохе прошипел Блейд, но ругательство его было лишено злобы. Замахнувшись, он ударил девушку по щеке в ответ. Она коротко шикнула, хватаясь за вспыхнувшую огнём щёку, но это длилось всего мгновение. Гневно сверкая зелёными глазами, Ева повернула голову, в упор смотря на мучителя, тоже стреляя взглядом, раня. И тут произошло то, чего девушка никак не могла ожидать. Подождав всего две секунды после удара, парень резко склонился к пленнице, сокращая расстояние между ними до минимума и впиваясь в губы жёстким, властным, кусающим поцелуем. Ева распахнула глаза, окончательно теряясь в происходящем и в самой себе, резко выдыхая и забывая вдохнуть. Хотелось открыть рот и жадно хватать им воздух, но рот её был занят совершенно другим. Блейд целовал её жадно и слишком грубо, словно пытался откусить кусочек и напиться её губами. Ева то и дело ощущала, как блондин прикусывает её плоть. Руки её так и застыли в незаконченной попытке оттолкнуть насильника, не опускаясь, но и не толкая. Самый желанный насильник… Руки Евы как-то сами собой легли на плечи Блейда, нежно проводя по ним, а затем резко оплели шею парня, зарываясь в волосы, сжимая, притягивая к себе. Выбор сделан. Прижав к себе мучителя, Ева впилась в его губы так, что через секунду во рту почувствовал металлический вкус, но девушка так и не смогла понять, чья плоть пострадала: прокусила ли она губу Блейду или он ей, а, может, она травмировала сама себя? Не важно! Всё не важно! А важны были лишь горячие губы самого желанного в мире мужчины и самого страшного кошмара в одном лице, которые девушка сминала, кусала, действуя в своём порыве с таким напором, что перехватила у мучителя всю инициативу. Блейд сам удивился тому, что действия пленницы не покоробили его, не напугали. Он не растерялся ни на мгновение, сжимая девушку в своих объятиях так сильно, что у неё захрустели кости, и она заскулила. Он рычал сквозь поцелуй и целовал, целовал, целовал: жадно, страстно, невозможно мокро, словно боясь, что всё сон и он вот-вот проснётся. Они то и дело промахивались мимо губ другого, впрочем, они и не стремились удерживаться на этом маленьком искусанном клочке плоти, соскальзывая на подбородок, щёки, задевая даже нос! Большая часть лица у обоих уже была мокрой от слюны и блестела в свете, льющемся из ванной, позади зиял чернотой прямоугольник открытой двери, про которую никто уже не вспоминал. Ева выгнулась, прикусывая нижнюю губу Блейда, вновь чувствуя этот дурманящий сладко-металлический вкус крови на своём языке и тут же деля его с мучителем. Она вновь спутала все планы своего пленителя, который пришёл к ней в образе насильника, но не смог свершить своего дела, потому что трудно взять силой ту, которая согласна, которая сама до синяков сжимает, щипает твоё тело и срывает одежду! Рубашки Блейд так и не надел, идя к пленнице, и потому она могла беспрепятственно гладить его плечи, спину и торс, царапая, но не оставляя алых болезненных отметин, потому что ногти её были коротко острижены. Она оба издавали какие-то животные звуки, рыча, едва не урча, желая порвать друг друга в клочья, но сперва изорвать в эти самые клочья одежду, чтобы она перестала мешать им слиться кожей и телами! Просунув руки между их телами, Ева расстегнула ремень на джинсах Блейда, выдёргивая его из петель и откидывая на пол, схватилась за пуговицу на его штанах с таким остервенением, что едва не вырвала её с корнем, будь она хоть на чуточку менее крепко пришита. Чувствуя, что в штанах творится что-то невообразимое и испытывая настоящую боль от того, как давила плотная ткань джинсов на его перевозбужденный член, Блейд зарычал сквозь поцелуй, отрываясь от губ пленницы и отталкивая её руки от своей ширинки, расправляясь с ней самостоятельно и отшвыривая треклятые джинсы на пол. Ева лежала на спине, приподнявшись на локтях, облизывая искусанные губы и смотря на, казалось, помутившегося рассудком мучителя, который был сейчас слишком нелогичен в своих поступках и слишком притягателен. От него просто нельзя было оторвать глаз: лихорадочно блестящий взгляд диких от возбуждения глаз, растрепанные светлые волосы, такие же искусанные губы, как у самой девушки, и колом стоящий член, которого не могла укротить и скрыть ткань тёмных трусов. Облизнув губы, Ева поднялась и подползла к Блейду, слишком сильно вцепляясь в его плечи, будто желая сделать больно. А ведь она действительно пыталась, просто потому, что в них обоих было намешано слишком много эмоций, слишком много чувств, которые медленно варились в котле сердца и сознания с детской юности, пока не вскипели и не пролились в вены ядовитым кипятком, обжигая нервы и мягкие ткани, сворачивая кровь и заставляя глупый мышечный орган в груди то и дело давиться, спотыкаться, затихать на мгновение, а затем начинать стучать ещё быстрее, ещё отчаяннее. Это было сумасшествием. Это было почти физической болью. Нет, это было ею! - И, всё-таки, я ненавижу тебя, - прорычала Ева, сжимая, щипая кожу на плечах Блейда, а затем кусая его, оставляя глубокие, едва не кровавые следы от своих зубов. - Взаимно, - произнёс блондин и резко повалил пленницу, вновь подминая её под себя. Но Ева не хотела так просто сдаваться. Это было войной. Это было больной извращенной игрой двух обиженных детей, запертых в телах взрослых людей. Несколько раз безрезультатно дёрнувшись, девушке всё же удалось немного перехватить инициативу и перевернуть их набок. Скривившись непокорности пленницы, которую следовало задушить на месте за такое поведение, Блейд опять перевернул их. И снова это сделала Ева. И снова он. И снова Ева. Девушка даже не сразу поняла, что они упали с кровати, потому что боль от удара об голый пол пришла с опозданием в несколько бесконечных секунд. Склонившись к пленнице, Блейд начал «мстить», слишком больно кусая Еву в плечи и ключицы, уродуя светлую кожу пленницы синяками и подтёками крови в тех местах, где в плоть с силой вонзались зубы. Ева скривилась, выгибаясь, пытаясь оттолкнуть мучителя руками, но блондин перехватил её запястья, больно сжимая и прижимая к полу над головой девушки. - Если бы ты знала, как я тебя ненавижу, - слишком горячо прошептал парень прямо на ухо Еве и потёрся щекой об её щеку, царапая нежную кожу девушки отросшей щетиной. – И как сильно ты сводишь меня с ума… - Отпусти! – потребовала девушка, дёргая руками, которые начали неметь от того, как сильно их сжимал блондин. - Нет, Ева, - на мгновение вернувшись к обычному холодному тону, ответил парень. Усмехнувшись, он склонился ещё ближе к уху пленницы, касаясь мочки горячими губами, и добавил: - Думаешь, я так просто поверю тебе? - О чём ты? – не понимая, спросила Ева. Между ними вновь завязывался диалог, а это ещё никогда не приводило ни к чему хорошему. Понимая это, девушка закрыла рот, плотно сжимая губы и вновь с силой дёргая руками, но её усилия были подобны трепыханию воробья в человеческой ладошке, Блейда они лишь забавляли. - О чём я? – повторил вопрос пленницы блондин. Он приподнялся и стянул с себя трусы, продолжая удерживать запястья Евы одной рукой. Расправившись со своим бельём, парень грубо схватился за пояс пижамных штанов девушки и дёрнул их вниз. Тёмную тишину вновь наполнил треск ткани. Ева вскрикнула, начиная сопротивляться сильнее, пытаясь брыкаться и ударить мучителя. Но Блейда уже был не остановить. Он наконец-то позволил себе перейти тот предел, который сдерживал его слишком давно. Не обращая внимания на брыкания жертвы, блондин стянул с неё штаны и отшвырнул их в сторону, после чего дёрнул трусики девушки вниз. Из-за того, что Ева брыкалась и крутилась, мешая, их пришлось просто разорвать. Девушка открыла рот, желая выплюнуть в лицо насильника какие-нибудь ядовитые слова, но Блейд опередил её, вновь оказываясь слишком близко, нависая над ней и сжимая её горло, перекрывая доступ кислорода. Ева вновь открыла рот, безрезультатно пытаясь вдохнуть, широко распахнутыми глазами смотря на парня, который был слишком многоликим злом. Несколько секунд посмотрев в лихорадочно блестящие от самых разных эмоций глаза пленницы, блондин ухмыльнулся, перемещая ладонь на самый верх шеи девушки, переставая сжимать и давя, заставляя Еву запрокинуть голову. Склонившись к её уху, Блейд прошептал: - Неужели ты думаешь, что я поверю тебе? - Что… - попыталась произнести девушка, но закончить не успела, забывая о том, что хотела сказать, потому что Блейд устроился между её ног, слишком легко разводя их, и резко вошёл в неё. Она вскрикнула, запрокидывая голову и ударяясь затылком об пол. Одну её руку Блейд продолжал держать, но вторая была свободна. Ева начала бить мучителя по рукам, по плечам, в грудь – везде, куда попадала. Скривившись, блондин перехватил и второе запястье пленницы, зажимая теперь обе её руки над головой, смотря ей в лицо прожигающим взглядом. - Отпусти меня! – слишком высоко взвизгнула Ева, дёргая руками и мотая головой. - Зачем ты ломаешь комедию? – усмехнувшись, спросил Блейд, вновь склоняясь к уху пленницы. Не дождавшись ответа, он продолжил, двинув при этом бёдрами. Ева сжала зубы, чтобы не застонать. Это было слишком дико. - Ты ведь сама хочешь меня? – произнёс парень и вновь плавно двинулся вперёд. – Причём, хочешь давно. Я помню. Он помолчал несколько секунд, ухмыляясь, смотря в раскрасневшееся от страха, желания и ощущения беспомощности лицо пленницы. - Я тоже хочу тебя, - наконец-то продолжил Блейд. – Причём, тоже давно. Но… Он намеренно помедлил, не договаривая и не двигаясь, заставляя Еву сходить с ума от ощущения его огненного органа внутри себя и ненависти к самой себе, потому что она сдалась, её тело сдалось. Вдоволь насладившись эмоциями жертвы-любовницы, блондин опустился ниже, опираясь на локти и продолжая удерживать руки пленницы, и наконец-то договорил: - Но, Ева, что-то сдерживало меня. А жаль, - он вздохнул. – Увы, мне уже не стать для тебя первым, - говоря это, Блейд начал двигаться, совершая слишком плавные толчки, постепенно наращивая темп. Ева вновь сжала зубы до боли в челюстях и закрыла глаза. Ей хотелось взвыть раненой волчицей от ощущения собственной беспомощности и от того, как на самом деле ей было приятно, как хотелось того, чтобы Блейд продолжал и наконец-то взял её, как она мечтала ещё со школьной скамьи. - Но, - продолжал блондин, - я могу стать для тебя последним. И я им стану. Последняя часть высказывания была сказана хлёстким ледяным тоном и, произнеся последние буквы, Блейд резко перешёл от плавных неторопливых движений-скольжений к самому настоящему тарану, начиная врываться в тело пленницы с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Ева открыла рот, безрезультатно пытаясь вдохнуть, но лёгкие разучились дышать. Пальцы на руках уже не ощущались девушкой, потому что Блейд пережал ей все вены, а от ощущения слишком глубокого тарана внутри себя хотелось орать и реветь, потому что парень насиловал её. Но вместо того, чтобы испытывать боль и отвращение, Ева испытывала наслаждение, которому противилась, но совсем быстро сдалась. Её тело вновь победило её, потому что мысли её контролировала стальная воля, которая так часто мешает счастью, а вот плоть её была умнее… Перестав сдерживать себя и противиться пожару, охватившему её тело, Ева застонала, выгибаясь. На глазах выступили слёзы боли и слишком неправильного и слишком ожидаемого удовольствия. Солёная вода потекла по щекам, и Блейд тотчас собрал губами эту горькую соль, слизал. Девушка всхлипнула, окончательно теряясь в своих ощущениях. Она даже не могла сейчас с точностью понять для себя: берут ли её силой или она отдаётся самостоятельно? Верно, правильного варианта не было, потому что происходящее не вписывалось в привычные рамки близости между мужчиной и женщиной. Происходящее было ненавистью и диким желанием, любовью и желанием причинить боль, неверием в искренность другого и бесконечной, пусть и жестокой, нежностью. Вновь всхлипнув, Ева запрокинула голову, в который раз за этот вечер ударяясь затылком – эта ночь точно обернётся сотрясением мозга. Блейд вновь склонился к лицу пленницы, собирая губами новые солёные капли. - Не плачь, - Ева не поняла, действительно ли Блейд прошептал ей эти слова или они прозвучали лишь в её воспалившемся сознании. Она просто отдавалась тому, кто, в принципе, и не спрашивал её согласия. Но ведь она была согласна изначально? Всё было слишком сложно, всё было слишком запутано. А из груди так и рвались стоны вперемешку с какими-то хрипами – словно душа билась в агонии, чтобы умереть и воскреснуть, очиститься пламенем от смуты, подобно фениксу. И Блейд испытывал в этот момент ровно то же самое. В груди всё горело: сердце болело и щемило, сжимало, рвало, а лёгкие жгло, словно кто-то включил там, в клетке рёбер, горелку и стремительно растапливал мёртвый ледник, который покоился там многие годы. Парень прикусил губу, стараясь не застонать, но звуки всё равно вырывались из его груди: задавленные стоны, хриплое дыхание и что-то, похожее на всхлипы, потому что блондин слишком резко и глубоко вдыхал, стараясь не задохнуться. Но лёгким его было уже не помочь, лёгкие его пылали огнём, как и все остальные внутренности, как всё остальное тело. Совсем скоро комнату запомнили стоны-хрипы, которые оба больше не могли сдерживать. Блейд продолжал крепко сжимать немеющие руки Евы, беря её силой, удерживая, но они двигались вместе, навстречу друг другу, забыв про ненависть и про свои роли. Впервые в жизни между ними не было игры. Они просто не могли продержаться долго. Чувствуя скорый финал, Блейд всеми силами пытался оттянуть его, потому что настоящий момент был прекрасен, его не хотелось терять, потому что он может больше никогда не повториться. Ева кусала губы, но всё равно стонала, двигая бёдрами, ощущая между ними те самые зарождающиеся мышечные сокращения, которые обещают обратиться взрывом эмоций и положить конец их слиянию. Она с такой силой закусила губу, что прокусила её, и напрягла таз, пытаясь сдержать взрыв в своей глубине и невольно сжимая внутренние мышцы. От ощущения того, насколько более узкой стала Ева, от тесного контакта с её шёлковыми внутренними стенками, Блейд зарычал, не имея больше сил сдерживаться и кончая в девушку, отпуская одну её руку и царапая от эмоций пол. Почувствовав, что одну руку больше не держат, Ева схватилась ею за шею Блейд, притягивая к себе и проезжаясь горячими мокрыми от слюны и крови губами по его щеке, а после утыкая его лицом себе в плечо и содрогаясь от оргазма. Эмоции в этот момент просто зашкаливали и по щекам девушки вновь полились дорожки слёз. Она всхлипывала и кусала губы, прижимая к себе насильника-любовника и ощущая его последние конвульсивные толчки в себе. Блейд никогда в жизни такого не испытывал. Несколько минут прошли, словно в забытье, он продолжал врываться в тело пленницы, уткнувшись ей в шею и едва не рыча от наслаждения. Но, увы, любое удовольствие когда-нибудь заканчивается. И, когда волна самого сильного в жизни оргазма стихла в теле блондина, он приподнялся на локтях, заглядывая в лицо любовницы, смотря с благодарностью, усталостью и чем-то совсем детским, словно ребёнок, которого наконец-то обняли. Ева открыла глаза, несколько раз моргая и фокусируясь на лице мучителя. Запястья её ныли, щёки жгло от едких слёз, а губы болели от многочисленных укусов. Но важнее было то, что было у неё внутри – то, чем сжалось сердце, когда она мельком увидела такие искрение и незащищенные эмоции Блейда, а через секунду вновь столкнулась с его обычным холодным взглядом. Ничего не сказав, блондин покинул тело девушки и натянул трусы, огляделся в поисках штанов, которые в порыве страсти отшвырнул слишком далеко. Ева какое-то время наблюдала за Блейдом, который искал свою одежду. Она чувствовала, что он намеренно прячет от неё глаза. Встав, девушка надела штаны, которые теперь спадали с бёдер, потому что были порваны, подобрала футболку и тоже надела её, после чего вновь взглянула на парня. Блейд уже оделся, но почему-то не уходил, продолжая стоять спиной к Еве в нескольких шагах от кровати, слегка опустив голову. По законам жанра Еве стоило подойти к Блейду, обнять его, сказать правильные слова о том, что она теперь будет рядом и что у них всё будет хорошо, что больше не будет холода и одиночества. Но девушка не делала этого, так же, как и сам блондин, стоя на месте. Ева никогда не была сентиментальной и умелой в романтических делах. И она не знала, что можно сказать такого Блейду, чтобы он не сбежал с той дорожки, ведущей к свету, на которую украдкой зашёл. Она не хотела ему помогать в этом, потому что он должен был справиться с этим самостоятельно. И потому, что помочь Блейду было невозможно. Он всегда и со всем справлялся самостоятельно, едва ли он позволит кому-то, особенно своей пленнице, отнять у него это. Беззвучно вздохнув, Ева приняла решение, решая не вмешиваться во внутреннюю жизнь Блейда и не пытаться его к чему-то подтолкнуть. Она отошла к кровати и села на неё, складывая ноги по-турецки и смотря на спину блондина. Услышав, как Ева села, Блейд обернулся через плечо, смотря на пленницу исподлобья хмурым взглядом. Он не ждал того, что девушка броситься за ним следом, но такое её поведение удивляло, оно было слишком спокойным. Они словно вмиг поменялись местами, и теперь Ева была ведущим и расслабленным игроком, а Блейд совсем ничего не понимал. Шумно выдохнув, блондин отвернулся и направился к двери, покидая пленницу и через две секунды запирая её. Ева гулко сглотнула, поджимая губы, кривя их в непонятных сложных эмоциях. Произошедшее между ней и Блейдом окончательно спутало картину действительности в голове девушки. Теперь стало ещё сложнее понять - кто они по отдельности и кем они являются друг другу? «Что значит «кем» и «друг другу»? – подумала Ева, ложась набок и вновь бросая взгляд на дверь. – Никем мы не являемся… наверное… - она вздохнула и окончательно легла, закрыла глаза. – Просто, Блейду нужен был секс и он пришёл ко мне, потому что я не имею права отказать…». - Если бы ты знала, как я тебя ненавижу. И как сильно ты сводишь меня с ума… Ева невольно вспомнила эти слова блондина и вздрогнула от них и от той глупой надежды, которую они давали.