Часть 44

Выгравируй своё имя на моей руке.

Вместо того, чтобы расстраиваться, я лежу очарованный.

Но больше ничего и не остаётся.

Только я и ты.

Placebo, Every me, every you©

Ева проснулась около полудня. В голове был сонный туман, мышцы плечевого пояса ныли, потому что она вновь спала в какой-то совершенно неудобной и перекрученной позе, ныли запястья, но совсем немного. А ещё было странное и какое-то отдалённо знакомое ощущение, словно девушка когда-то прекрасно знала его, а сейчас просто забыла разумом, а вот тело – тело не забыло. Она нахмурилась и поморщилась, потягиваясь и наконец-то открывая глаза и поворачивая голову вбок, влево. Уголки её губ дрогнули, а жилы на шее натянулись, но быстро пришли в норму. Там, совсем рядом с её постелью, на стуле сидел Блейд. Его руки были сложены на груди, голова склонена чуть набок и он бесстыдно рассматривал пленницу. Еву посетило мощное ощущение дежа-вю: сколько раз Блейд приходил к ней так, до её пробуждения, и мог сидеть часами около её постели, четыре года назад. Он так делал тогда почти каждый день, что жутко напрягало девушку, раздражало, потому что ей было неприятно и немного страшно спать под пристальным взглядом своего похитителя, представать перед ним совершенно расслабленной и беззащитной. Она уже успела забыть о том, что он так делал, но сейчас, когда он вновь пришёл, вновь сидел и сверлил её странным взглядом, Ева словно вновь очутилась там, в «ледяном замке», а четыре прошедших года на несколько мгновений просто стёрлись из её памяти. Девушка с минуту сидела, опустив глаза, хмурясь, словно ожидая, что Блейд заговорит первым. Но он никогда этого не делал. Беззвучно вздохнув, Ева прикрыла на мгновение глаза, а затем подняла взгляд на блондина, смотря на него несколько секунд, а затем произнося: - Доброе утро… наверное. - Не уверена? - С тобой трудно быть в чём-то уверенной, - вздохнула Ева и пододвинулась ближе к высокой спинке кровати и прислонилась к ней спиной. Она перевела взгляд на тумбочку, несколько удивляясь тому, что на ней стоял завтрак. Неужели она спала так долго, что пропустила приход Лили, несколько часов после и тот момент, когда к ней пожаловал Блейд? Негромко сглотнув, девушка скользнула взглядом по рукам блондина, цепляясь им за часы на его правом запястье. Но его руки были скрещены так, что циферблата Еве было не увидеть, а узнать, который час, очень хотелось. - Что-то хочешь спросить? – поинтересовался парень, склоняя голову уже на другую сторону. Ева поджала губы. Говорить правду или промолчать? Нужно было что-то выбрать. Вновь подняв взгляд к глазам мучителя, девушка несколько секунд молчала, просто смотря в два янтарных окна в преисподнюю, а затем произнесла: - Ты можешь сказать, который сейчас час? Парень едва заметно пожал плечами, Ева уже подумала, что он просто проигнорирует её просьбу и ничего не скажет, но он удивил её. Бегло взглянув на достаточно массивный чёрный циферблат, блондин вновь поднял глаза на пленницу, отвечая: - Одиннадцать часов сорок семь минут. Ева вопросительно вскинула бровь, а затем нахмурилась. Предположение о том, что Блейд врёт, было достаточно глупым – зачем ему обманывать её в такой мелочи, но почему-то девушка сомневалась в верности его слов. Посмотрев в глаза пленницы, на её нахмуренные брови и складочку между ними, парень произнёс: - Неужели, ты не веришь мне? Ева дрогнула уголком губ, не зная, что ответить и толком не понимая своих эмоций. Молчание вновь начало затягиваться, и девушка решила, наконец, ответить, произнося: - А у меня есть причины, чтобы тебе верить? Блейд вопросительно вскинул бровь. Ева удивляла его своей ещё больше обострившейся наглостью. Он вновь сложил руки на груди, какое-то время с прищуром смотря на пленницу, словно пытаясь понять, что она затеяла и заставить отступить. Но Ева сидела спокойно и никак не реагировала на его пристальный острый взгляд, выглядя такой смиреной перед своим мучителем. Блейд бы даже поверил в её покорность, если бы не та тихая сила, которая отражалась в зелёных глазах пленницы. Именно она дарила ей спокойствие. Едва слышно хмыкнув и вскинув голову, блондин вытянул вперёд руку с часами, спокойно произнося: - А ты проверь. Теперь Блейду действительно удалось удивить Еву. Она вопросительно вскинула бровь, смотря на своего пленителя, который продолжал спокойно сидеть, протягивая ей руку и выглядя совершенно расслабленно. «Это уловка? – подумала девушка, смотря на часы, а затем на Блейда. – Он хочет меня…». Мысль оборвалась в самый неподходящий момент, сделавшись до неприличия двусмысленной, потому что блондин вновь обратился к Еве, верно, устав сидеть с протянутой рукой и ждать, пока пленница переберёт все варианты в своей голове. А думать Ева всегда умела и любила и могла это делать очень долго. - И долго мне ещё сидеть так и ждать, пока ты подумаешь? – произнёс парень. В его голосе звучали обычные раздражение, холод и равнодушие, но сейчас почему-то его слова хоть и были ядовитыми, но не травили души и тела. Наверное, у Евы уже выработался к этому токсину иммунитет. Либо яд почему-то ослаб. Ева открыла рот, чтобы ответить, спросить, завести очередной диалог, состоящий в основном из вопросов, которые они так любили бросать друг другу, но передумала. Поджав губы, девушка переползла к краю кровати и села, спустив ноги на пол. Исподлобья взглянув на мучителя, она протянула руку и коснулась правого запястья парня: сначала кончиками пальцев, словно боясь, что всё ловушка и провокация, затем чуть смелее. Окончательно осмелев, девушка оплела запястье Блейда тонкими холодными пальцами и повернула так, чтобы удобнее было смотреть на мерно тикающие стрелки часов. - Одиннадцать часов пятьдесят три минуты… - прошептала себе под нос Ева. Взглянув на мучителя, девушка осторожно отпустила его руку, слишком медленно и по одному разжимая пальцы, словно на самом деле не желая его отпускать. Потеряв контакт с горячей кожей парня, Ева вновь отсела подальше, поджимая губы и слегка прикрывая глаза, смотря на пленителя из-под опущенных ресниц. - Не хочешь извиниться? – вновь склонив голову набок и скрестив руки на груди, поинтересовался блондин. - Что? - Что слышала. Ты упрекнула меня во лжи и оказалась не права. - А, если не извинюсь? - Тогда я лишний раз смогу убедиться, что ты, Ева, совершенно не умеешь признавать свои ошибки, а, значит, уровень самолюбия в тебе не просто зашкаливает, а достоин занесения в учебники и присваивания ему звания эталонного. - Ты смеёшься надо мной? - А похоже, что да? - Извини. Блейд удивлённо вскинул брови, смотря на пленницу, которая так внезапно отказалась от пререканий и послушалась его совета. Но покорностью в её глазах по-прежнему даже не пахло. - Ну и как ощущения? – поинтересовался блондин, прищуриваясь, с бесовскими огоньками в глазах смотря на девушку. - Ты о чём? - О том, что ты только что впервые в жизни просила прощения. А в первый раз всегда сложно. - Прекрати надо мной издеваться. - Я над тобой не издеваюсь. - Тогда, почему ты пытаешься меня выставить какой-то бесчувственной тварью, которая не видит никого, кроме себя, легко может пойти по головам и не может, элементарно, попросить прощения? – слегка вспылила Ева. – И, при этом, ты ещё и пытаешься заставить меня поверить в то, что я на самом деле такая! Подождав, пока пленница выговориться, и обождав несколько секунд после, Блейд ответил: - Ева, не вешай на меня свои домыслы. Я не говорил такого. Я считаю тебя самовлюбленной, самонадеянной, упрямой, как баран, целеустремленной до безобразия, совершенно не умеющей сдаваться и готовой ради своей цели на всё. - Но разве это плохо? - Иногда нужно уметь сдаваться или хотя бы отступать, иначе ты рискуешь однажды разбить свою упрямую голову об очередную стену, которую будешь пытаться пробить. - Хватит уже этих высокопарных слов. Что у тебя за такая странная любовь к литературным оборотам в обыденной жизни? - Мне просто нравится всё делать красиво, в том числе и говорить, - слегка пожал плечам блондин. - А ты знаешь, что такая манера речи является одним из признаков шизофрении? - О, так я теперь не просто псих и больной, но ещё и имею конкретный диагноз? Ева не смогла сдержать смешка, настолько забавно прозвучали слова Блейда, произнесённые не обычным ледяным или равнодушным тоном, а каким-то совершенно новым, необычным, словно блондин и сам хотел рассмешить пленницу, о чём предполагать было достаточно глупо. Продолжая улыбаться уголками губ, Ева взглянула на Блейда, в её зелёных глазах продолжал искрить смех. Это было так необычно. Они смотрели сейчас друг на друга без ненависти и желания сделать больно, это так напоминало моменты их недолгой детской дружбы, когда они точно так же могли спокойно разговаривать, смеяться. И, да, Ева вспомнила этот тон, когда-то она его уже слышала, очень давно – настолько давно, что она уже и забыла об этом и это начало казаться нереальным. И вот им снова будто по двенадцать лет. Вот только это совсем не так: они взрослые люди и… совсем не друзья. - Я не врач, чтобы ставить тебе диагноз, - ответила девушка, складывая руки на груди, но говоря без яда. - И врач мне его тоже не поставил, - вздохнул Блейд. – Думаю, ты должна знать, что судебные медэксперты считаются самыми лучшими? Он взглянул на пленницу, выдерживая недолгую паузу, но продолжил, не дожидаясь её ответа: - Так вот, несколько раз меня проверяли на предмет психиатрических отклонений… Блейд вновь замолчал, смотря на девушку, словно ожидая, что она даст какой-нибудь едкий комментарий, вроде того, что его плохо проверяли. Но Ева молчала. Несколько удивившись такому её поведению, блондин продолжил, договаривая: - Несколько раз меня проверяли и ничего не выявили. Я полностью здоров. Он вновь помолчал, но в этот раз не смотрел на Еву, а обдумывал для себя, стоит ли говорить то, что он хотел сказать. - Это хорошо, если можно так сказать, что меня так досконально проверяли перед судом и после, потому что в нашем роду, по отцовской линии, есть определённая склонность к шизофрении и схожим заболеваниям. Причём, болеют только мужчины. Ева удивлённо взглянула на Блейда, который вдруг разоткровенничался с ней. Так долго она добивалась этого, а сейчас не знала, как на это реагировать, потому что чувствовала искренность в его словах. Пусть блондин и говорил спокойно и даже равнодушно, но он говорил правду, это улавливалось на каком-то глубинном уровне. Чёрт, опять сердце возникает, а мозг сдаёт позиции… Но сейчас управление сердцем не казалось Еве уже таким уж и глупым и не имеющим право на существование. Она успела понять, что оно может быть право и может оказаться даже умнее разума. - И… кто у тебя в семье болел? – спросила Ева, сев на свои зябнущие руки, пытаясь согреть их попой. Кажется, Блейд ночью чересчур переусердствовал со сжатием её запястий, потому что кровь к пальцам по-прежнему поступала плохо. А, может, всю кровь на себя просто забрало сердце, которое стучало как-то слишком быстро в клетке рёбер… - Прапрадедушка, дедушка… - он на секунду замолчал, сглатывая, - Майкл. По-моему, ещё брат прадедушки, но я не уверен в этом, а спросить уже не у кого. Ева слегка приподняла уголок губ. Блейд не говорил жалобно, его тон не выражал боли и затаенных слёз, но ведь они были там, глубокого-глубоко – на дне детского сердца, которое заставили повзрослеть, а потому на самом деле повзрослеть оно так и не смогло. Она испытывала сочувствие к словам парня, к его чувствам, которые скользнули за непробиваемым стеклом его глаз. Она бы сказала что-то, если бы умела подбирать правильные слова в таких ситуациях и, если бы перед ней был не Блейд, которого жалеть было нельзя, потому что когда-то не пожалели. - А Майкл же был аутистом? – осторожно уточнила Ева. - Да. Но это достаточно схожие заболевания. Так, насчёт моего дедушки врачи так и не смогли определиться, потому за свою долгую жизнь он менял шизофрению на аутизм и обратно. - А ты… - А я здоров, - не дав договорить пленнице, ответил Блейд. – И, Ева, советую тебе поесть, так будет шанс на то, что ты перестанешь мёрзнуть. Девушка нахмурилась, не понимая, как Блейд смог понять, что у неё зябнут руки, но потом вспомнила, что сидит на них, а этот жест был достаточно красноречив. - Правда, - продолжал блондин, - завтрак уже, наверное, полностью остыл, потому что я пришёл давно, а ты оказалась жуткой соней. - И насколько давно ты здесь сидишь? – поинтересовалась Ева, беря поднос, как и сказал Блейд, и ставя его к себе на колени, убирая крышку с блюда. - С половины одиннадцатого. - Больше часа? - Получается, что так, - слегка пожал плечами парень. – Ешь. - Никогда не понимала этой твоей особенности, - пробормотала Ева, смотря в тарелку и ковыряясь там, - сидеть и смотреть, как я сплю. - Я тоже, - внезапно ответил парень. – Но мне нравится. Ева непонимающе взглянула на мучителя, но продлять контакт глазами и провоцировать Блейда на ответ не стала, возвращаясь к еде и отправляя первую её порцию в рот. Какое-то время они сидели молча. Ева ела, не поднимая глаз, а Блейд как обычно смотрел на неё. Еда ещё не закончилась, но девушка ощущала, что уже наелась – как видно, организм наконец-то понял, что голодная смерть ему не грозит. Всё-таки доев, она отставила поднос на тумбочку и взяла тёмно-синюю пузатую чашку с чаем, который каким-то чудом оставался ещё тёплым. Обняв чашку ладонями и грея их, Ева поднесла её к губам, но не коснулась бортика, поднимая глаза на Блейда. Блондин всё так же молчал, разглядывая пленницу. Только сейчас в его взгляде было несколько меньше холода и какой-то стальной жёсткости, чем обычно, и больше интереса и искреннего любопытства. «Опять смотрит так, словно впервые видит», - подумала Ева и вздохнула, отводя взгляд. - Опять не нравится, что я на тебя смотрю? – спросил парень, видя «побег» пленницы от его взгляда. - Нет, - слегка пожала плечами девушка. – Я уже привыкла. - Это хорошо, - в голосе послышался не то оскал, не то улыбка, - потому что я не стану отворачиваться. Ева вновь посмотрела на мучителя, и вновь в её глазах скользнуло непонимание. Она смотрела в его янтарные глаза, которые вновь слишком ярко блестели, на его губы с поднятыми уголками, скрещенные на груди руки с татуировками-перстнями на левой руке и широко разведенные ноги. Это было такое несоответствие позы: закрытая сверху и расслабленная, открытая снизу. Большинство людей либо полностью закрываются, не желая вступать в контакт, либо полностью открываются собеседнику и миру. Но Блейд и здесь отличился. Ева помнила, что очень часто он держал руки скрещенными на груди, но она не могла вспомнить и раза, чтобы он сидел, закинув ногу на ногу, приняв абсолютно закрытую позу. Девушка словила себя на том, что уже сама, уподобившись своему мучителю, бесстыдно рассматривает его, забыв про секунды, которых уже прошло не меньше тридцати, и про то, что Блейд ей едва ли должен быть интересен. Теперь уже врать себе было глупо. Но Ева всё ещё пыталась. «С другой стороны, - подумала она, решая не отступать от начатого и продолжая с тройным упорством скользить взглядом по телу мучителя, - пусть почувствует себя на моём месте и поймёт, как неприятно, когда на тебя вот так вот пялятся». Они сидели так несколько минут. Ева продолжала разглядывать парня, делая это немного специфично – не поднимаясь к его лицу, максимум, цепляя взглядом губы. В очередной раз поднявшись к губам блондина, девушка заметила, что их уголки приподняты. Блейд ухмылялся. А наконец-то посмотрев ему в глаза, Ева смогла увидеть в них то, что ему действительно невероятно нравилось то, как она вела себя, пытаясь платить ему его монетой, а на самом деле выдавая себя с потрохами. В глазах блондина смеялись черти и плясали огни тёплого пламени. Он смотрел на Еву с лёгким прищуром, словно готовясь к броску и схватке. Нужно было только дождаться условного сигнала: «Старт»… - Блейд, а… Ева начала говорить, чтобы как-то отвлечься и отвлечь Блейда, потому что его взгляд уже ощущался не только под одеждой, но и под кожей, он щекотал внутренности. Вот только рот она открыла, а речь не придумала, потому после обращения повисла пауза, которая не продлилась долго, но для Евы всё равно показалась дико неловкой. - А почему ты запрещаешь Лили сидеть со мной? – перебрав за секунды не меньше двух сотен вариантов продолжения обращения, спросила Ева. Блейд вопросительно изогнул бровь, непонимающе смотря на пленницу. Ей это действительно интересно? Несколько секунд посмотрев на Еву, которая сама считала свой вопрос не самым умным и подходящим, но вида не показывала и отступать была не намерена, блондин ответил: - Я ей не запрещаю проводить с тобой время. Просто, я предупредил её о том, что ты можешь быть очень хитрой в своём желании выйти отсюда. И, как видно, на Лили мои слова произвели слишком яркий эффект. Девушка поджала губы и задала новый вопрос: - И поэтому она приходит, пока я сплю, и оставляет мне еду, чтобы не пересекаться со мной? - Наверное, - пожал плечами Блейд. – Я не особо вникаю в то, что здесь делает Лили. - А я думала, что ты всё любишь контролировать… - Люблю. - А… - Ты так боишься молчания? – перебив едва открывшую рот девушку, спросил блондин. - В смысле? - В том смысле, что ты готова спрашивать меня о любом бреде, чтобы только не сидеть в тишине. - Это не так, - надувшись и смешно выпятив грудь, ответила Ева. – Я не боюсь молчания. Если хочешь, я буду молчать. Она сложила руки на груди и отвернула голову. Эта её обида выглядела очень забавно и мило. Опять уязвили гордость боевого кролика… Ева ждала, что Блейд что-то скажет, пусть даже гадкое, но он молчал. Уже на второй минуте молчания девушка пришла к неутешительному выводу насчёт себя – она действительно не слишком уютно ощущала себя в этой тишине. Хотя никогда прежде она за собой такого не замечала и прекрасно знала работающий на все сто процентов психологический приём, заключающийся в том, что, если человек хочет, чтобы собеседник заговорил и выложил всё, то нужно не спрашивать, а молчать и смотреть на него. Получается, что дело было не в ней, а в Блейде. Рядом с ним сама вселенная искривлялась, и привычные её законы переставали работать. Девушка услышала едва слышный звук и почувствовала, как прогнулась кровать рядом с ней. Она не поворачивала головы, решив играть по своим правилам до конца, да и не было в этом смысла, потому что никто кроме Блейда к ней подойти не мог. Он опять был близко. И, пусть парень не касался пленницы, но Ева ощущала его близость каждым сантиметром кожи, даже волосы на руках встали дыбом от этого ощущения. Хотелось повернуться и посмотреть на Блейда, хотя бы попытаться понять, что он задумал, но гордость не позволяла. Она сказала, что будет молчать и не станет делать первого шага, и она будет себе верна. Она с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть, когда почувствовала прикосновение к своему плечу, как раз там, где шов разошёлся после вчерашнего, и была дырочка, и только несколько раз быстро хлопнула ресницами. С минуту Блейд не двигал рукой, просто сохраняя контакт между подушечками своих пальцев и кожей пленницы, сокрытой светлой тканью футболки, затем повёл пальцами вбок, проводя по острой ключице, заставляя девушку шумно сглотнуть, а жилы на её шее вздрогнуть под тонкой кожей. Проведя через ключицы ко второму плечу Евы, Блейд опустился на её руку, доводя до локтя, а затем и до запястья, а после вдруг возвращаясь наверх. Оставив руки и плечи пленницы, блондин провёл по грудной клетке девушки, чуть надавливая, ощущая кости грудины. Ева вновь сглотнула, не издавая ни звука, не поворачивая головы, продолжая гнуть свою линию. Рука Блейда опустилась ниже и девушка уже приготовилась ощутить её на своей груди, но блондин обманул её, не касаясь упругих округлостей, а проводя между грудями, касаясь солнечного сплетения, живота. Обернуться хотелось всё сильнее, но гордость и упрямство не позволяли Еве этого сделать. Хотя, о какой гордости может идти речь, если всё тело Евы покрылось мурашками от этих наглых, пусть и, казалось бы, скромных прикосновений? Она проигрывала по всем фронтам, но по-прежнему продолжала бороться непонятно за что, пытаясь сохранить оборону. Проведя по боку девушки вверх, слегка задрав этим движением её футболку, блондин ухмыльнулся, бросая взгляд на руку Евы, которую она до белых костяшек сжимала в кулак, а затем на её грудь. Сквозь светлую нетолстую ткань просвечивали и проступали горошинки напрягшихся сосков, что было весьма красноречивым ответом на действия Блейда. Ему очень хотелось сейчас увидеть лицо пленницы, увидеть проигрываемый бой с самой собой в её глазах и поцеловать, потому что он наконец-то понял, что её губы пьянят сильнее любого абсента. Но Блейд медлил, не поворачивая голову девушки силой, не прося её об этом ни словом, ни прикосновением. Он тоже играл. Проникнув ладонью под футболку Евы, Блейд начал оглаживать её бок, слегка сжимая нежную кожу, не поднимаясь выше и не опускаясь ниже. Приблизившись к пленнице, блондин прикоснулся губами к её открытой воротом ключице, оставляя на ней влажный поцелуй, затем невесомо скользнул разомкнутыми губами по шее девушки и припал к ней почти укусом, засасывая нежную кожу, оставляя очередную свою отметину, зализывая эти раны и ощущая, как под его губами бьётся пульс Евы: всё быстрее и быстрее. Девушка закрыла глаза, шумно сглатывая: раз, второй. Во рту пересохло, а сердце совсем сбилось с ритма, дышать носом становилось всё труднее, но ей казалось, что, как только она откроет рот, из горла тотчас вырвется какой-нибудь непозволительный звук, который окончательно похоронит остатки её гордости. Продолжая целовать пленницу в шею, только начав делать это нежнее, блондин положил горячую ладонь ей на плоский накачанный животик пониже пупка. Мягко поглаживая девушку по животу, парень скользнул второй рукой по её спине вверх, по самому позвоночнику, щекоча и раздражая нервные окончания, заканчивая на загривке пленницы. Почувствовав пальцы Блейда в своих волосах, Ева приготовилась к тому, что он схватит её и снова потянет, как делал много раз, заставит запрокинуть голову и сделает больно. Но он этого не сделал. Сжав один раз короткие волосы девушки, совсем слегка потянув и даже не причинив этим боли, блондин вновь спустился на её загривок, массируя, надавливая на точки, от которых всё перед глазами плыло. Рука парня, которая до этого оглаживала живот Евы, что уже стало подобно пытке, скользнула выше и остановилась под левой грудью девушки, касаясь её снизу, но не захватывая. Ева гулко сглотнула и напрягла мышцы ягодиц и бёдер. Безумно хотелось ёрзать, сжать бёдра, но до этого она сидела, сложив ноги по-турецки, и менять позу не хотелось. Это бы показало, что ей неуютно и что действия Блейда работают. Впрочем, в том, что они работали, уже не приходилось сомневаться: тело требовало ласки и хотело изгибаться, а внизу живота было тяжело и влажно. Блондин провёл по шее пленницы вверх кончиком языка, лизнул мочку, а затем захватил её губами, оттянул и прикусил, продолжая руками оглаживать её тело спереди и сзади, но всё время оставаясь в «детских» зонах: живот, спина, лопатки… - Всё, хватит, - произнесла Ева, немного отодвигаясь от Блейда. Она сама не узнала своего голоса, настолько он стал низким и прерывистым, срывающимся. Несколько секунд Блейд никак не реагировал на её слова, продолжая ласкать, потому что далеко отодвинуться она не смогла, да и не стремилась. А затем он оторвался от её тела и произнёс: - Как скажешь, - целуя напоследок в низ шеи и отстраняясь. Ева добилась своего, но вместо того, чтобы праздновать победу, она удивлённо распахнула глаза, забывая про свою игру и наконец-то поворачиваясь к мучителю. Блейд отсел от неё и раскинулся в изножье кровати, как обычно скрещивая руки на груди и широко разводя ноги, совсем не пряча от глаз пленницы своей вздыбленной ширинки, которая не могла скрыть его возбуждения. Девушка гулко сглотнула, неотрывно смотря на мучителя, понимая, что победила, но не очень-то радуясь своей победе, потому что тело опять предало её. Тело, в отличие от разума, не следовало гордым и глупым принципам. Блейд молчал. Ева тоже молчала, смотря на спокойно раскинувшегося перед ней мучителя. Да, самообладание у этого парня было железное, сейчас это не могла не признать даже Ева. - Так и будешь лежать там? – спросила девушка, облизнув пересохшие губы и чуть исподлобья смотря на похитителя. - Ты же сама сказала, что хватит, - спокойно ответил парень. По взгляду его было понятно, что у него внутри тоже бушует буря, но ни единым мускулом лица он этого не выдавал, вот только складывалось такое ощущение, что ещё несколько секунд и у него раскаленная магма потечёт из глаз. «Если ты думаешь, что я буду тебя умолять, то ты ошибаешься, - подумала Ева, поджимая губы. – Не знаю, с кем ты там имел дело, но я…». Мысль оборвалась и как-то затерялась, потому что Блейд вновь приблизился к ней, сокращая расстояние между ними настолько, что кроме его глаза Ева ничего не могла видеть. Её собственный взгляд забегал, и она вновь гулко сглотнула. - Не хочешь забрать свои слова обратно? – невероятно бархатным тоном спросил блондин, поглаживая пленницу по плечу. Ева едва не застонала. Это было действительно потрясающей издёвкой и пыткой и разума, и тела. Не дождавшись ответа Евы, Блейд взял её за подбородок и поцеловал: тягуче, медленно, томно, а уже через секунду грубо и резко, заваливая девушку на спину и придавливая сверху собственным весом. Ева сама не поняла, как оказалась лежащей на спине с разведенными коленями и ощущением каменного возбуждения Блейда, почти болезненно упирающегося в её промежность. Сознанием она, вроде бы, хотела оттолкнуть его, но тело её продолжало делать совершенно иное: губы целовали, а руки беспорядочно шарили по телу парня – по его плечам и спине, бессовестно сминая его рубашку и делая её похожей на половую тряпку. Оторвавшись от губ пленницы, Блейд вновь соскользнул на её шею, прикусывая по пути тонкую кожу на косточке на нижней челюсти. Ева запрокинула голову, открывая больше пространства для ласк, подставляя мучителю самую уязвимую часть тела. На задворках сознания блуждала мысль об опасности этого парня и о том, что он может в любой момент с лёгкостью переключиться с ласки на насилие и начать душить её или воткнуть ей в горло нож с той же страстью, с которой он её сейчас целовал и сжимал в своих крепких объятиях. Обхватив девушку за талию, Блейд приподнял её, заставляя выгнуться и прижимая к себе ещё теснее, ещё жарче и ближе. У обоих под кожей блуждал огонь, а в венах сворачивалась кровь, но у обоих в головах блуждала одна и та же шальная и настороженная мысль. Перехватив инициативу, Ева обвила шею мучителя руками и начала целовать в неё, оставляя влажные и горячие прикосновения губ на просто обжигающей коже, ощущая бешеный пульс, бьющийся в сонных артериях блондина. Блейд закрыл глаза и чуть повернул голову, позволяя пленнице её ласку, не сопротивляясь и отдаваясь в её руки. Но вдруг он почувствовал, что одна рука девушки исчезла с его плеч, он открыл глаза и сразу же натолкнулся взглядом на сверкающий в солнечном свете столовый нож, покоящийся совсем рядом, на прикроватной тумбочке. Не может быть… Блондин остановился и слегка приподнялся, продолжая напряженным взглядом следить за холодным оружием. Почувствовав, как напряглись мышцы парня, Ева тоже открыла глаза, отрываясь от него и непонимающе смотря в глаза. Блейд наконец-то взглянул на неё и их взгляды столкнулись: её непонимающий и его напряженный, недоверчивый. В памяти вновь всплыла картина того, как ловко она его одурачила когда-то, предложив себя, как наживку, пойдя ва-банк, а затем схватившись за заранее припасенное оружие. Ева продолжала лежать, непонимающе смотря на мучителя, затем перевела взгляд туда, куда он до этого так напряжённо смотрел. Не сразу, но ей удалось понять причину его остановки. - Ты думаешь, что я попробую убить тебя? – спросила девушка, поняв, что ей вновь придётся заговорить первой. - Опять попробуешь, - привычным холодным тоном поправил пленницу блондин. – Я ни в чём не могу быть уверен. У тебя очень мятежная душа, Ева. - Ты думаешь обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Блейд усмехнулся и покачал головой, получая в ответ на свои слова ту фразу, которую когда-то говорил Еве в ответ на её обвинения и подозрения. - А кто мне даст гарантии, что всё это не твой план? – вновь понизив голос, спросил парень, снова ложась на Еву и находя её запястья, заводя за голову и несильно прижимая к кровати, вжимая в мягкий матрас. - Ты не веришь мне? - Я сказал об этом ещё вчера, - спокойно ответил парень. И тут Ева вскипела. Сама не ожидая этого от себя, она оттолкнула Блейда – удивительно, но он поддался и сел. Сев, гневно сверкая зелёными глазами, девушка произнесла, почти крича: - Так, в чём проблема?! Блейд непонимающе изогнул бровь, смотря на кипящую возмущением пленницу. Не раз он пытался задеть её и вывести, но никогда не думал, что сможет добиться этого так просто и не стремясь к этому. Открыв ящик второй тумбочки, девушка достала оттуда наручники, чем во второй раз за эти секунды удивила Блейда. - Если ты так боишься меня, то свяжи! – выплюнула Ева и швырнула наручники на кровать перед Блейдом. – Давай! Тебе же нравится доминировать! Блейд взглянул сперва на наручники, металлом поблёскивающие в солнечном свете, затем поднял взгляд на Еву. Она просто кипела: на щеках пятна яростного румянца, ноздри раздуваются, рот приоткрыт, а грудь невозможно высоко и часто вздымается. Медленно приблизившись к пленнице, Блейд запустил пальцы ей в волосы и сжал, заставляя запрокинуть голову, и впился в губы жёстким поцелуем, кусая, причиняя боль. Но Ева не произнесла ни звука, она ответила на эту жестокую ласку с ещё большим остервенением, кусая губы блондина. - Кто сказал вам, мисс Сарториус, что я боюсь вас? – невозможно жарко и дурманяще прошептал Блейд Еве на ухо, задевая губами мочку. Не дав пленнице возможности ответить, он повалил её на спину, заводя запястья над головой и больно сжимая их, вновь пережимая многострадальные вены. - Но, - продолжил парень, - если тебе так хочется оказаться связанной, я исполню твоё желание. Ева гневно взглянула на Блейда, но ему было всё равно. Кролик хочет поиграть – кролик получит игру. - Но обойдёмся без пошлости в виде наручников, - добавил блондин и сел, удерживая запястья пленницы одной рукой, а второй легко расправляясь со своим ремнём и выдёргивая его из петель. - Что ты задумал?! – взвизгнула девушка. – Выпороть меня собрался? Опять?! - Если ты так настаиваешь… - многозначительно произнёс Блейд, намеренно не договаривая и проводя пальцами руки, в которой сжимал ремень, по щеке пленницы. - Только попробуй! - Как скажешь. Рывком посадив девушку, Блейд вновь впился в её губы почти до крови, но этот поцелуй-укус длился всего секунду. Затем блондин задрал её футболку, едва не разрывая уже настрадавшуюся ткань, но не снимая полностью, оставляя на уровне подмышек. Ева вновь оказалась заваленной на спину, а Блейд сверху. Она пыталась брыкаться, потому что так просто сдаться и лежать спокойно, когда её пытаются связать, было ниже её достоинства. Но Блейд оказался проворнее и сильнее и уже через минуту запястья Евы были прочно связаны толстым кожаным ремнём и прижаты над головой. - Ты помешанный, - прошипела девушка, дёргая руками и сразу же понимая, что эти путы ей не разорвать и не снять самостоятельно. - Ты тоже, - ухмыльнувшись, ответил блондин, запуская ладонь в пижамные штаны пленницы, под которыми не было трусиков, и проводя по её лобку, касаясь пальцами возбужденной обжигающей плоти и пачкаясь в шёлковой влаге. Ева стиснула зубы, резко выдыхая, продолжая зло смотреть на мучителя, но, тем не менее, чувствуя, что ей приятны его прикосновения и всё происходящее. Пусть от этого внутри и закипало негодование, но оно лишь подливало масло в огонь желания и какой-то животной страсти, заставляя девушку чувствовать почти боль внизу живота, настолько это дикое возбуждение было сильным. Хотелось разорвать своего любовника-мучителя в клочья, но скорее он порвёт её… Вдоволь насладившись негодованием в зелёных омутах, Блейд, продолжая одной рукой удерживать связанные руки Евы над её головой, склонился к её груди, проводя языком по левому соску и обводя его по кругу, захватывая губами, а затем прикусывая. Девушка выгнулась, чертыхнувшись сквозь плотно сжатые зубы. Хотелось ударить Блейда, но он её слишком крепко держал. - Маньяк, - прошипела девушка. - Сексуальный, - усмехнулся Блейд, отрываясь от тела пленницы и заглядывая ей в глаза. – И тебе ведь нравится. Ева не успела ответить. Ей пришлось вновь сжать до боли зубы, потому что она опять ощутила прикосновения умелых пальцев блондина у себя между ног. Он провёл по её половым губам, а затем проник между ними, касаясь слишком напряженного клитора, но не награждая его должной лаской, муча, ведя вниз и замирая около самого входа в тело девушки. Это была самая искусная пытка. Ева двинула бёдрами, даже сама не зная, пытается ли она оттолкнуть от себя руку Блейда или насадиться на его пальцы, чтобы наконец-то ощутить в себе хоть что-то от него! - Нравится, - повторил блондин с дьявольски самодовольной улыбкой на губах. Резко перевернув руку в штанах пленницы, оставляя указательный и средний палец около её входа, большим пальцем он надавил на её клитор, слишком крепко прижимая, проводя по кругу и заставляя девушку подавиться воздухом. - Ну, давай, - произнёс Блейд, продолжая ласкать пленницу между ног и отрывисто целуя в живот, в рёбра, - скажи, что хочешь меня. - Чтобы ты рассмеялся мне в лицо и ушёл? - В прошлый раз, когда ты так сказала, я не ушёл, а вот ты, Ева, - он прикусил тонкую кожу на рёбрах девушки, оставляя алый след. Она выгнулась, зашипев сквозь зубы. – Ты попыталась вонзить мне в горло нож. - А ты вонзил мне его в живот! – как-то отчаянно крикнула Ева, понимая, что тело её уже сдалось, а разум больше не имеет никаких прав. - Да, я помню, - негромко ответил блондин. Он нашёл взглядом бледный, но всё равно заметный рубец под нижними рёбрами девушки с левой стороны и поцеловал в него, добавляя: - И вижу. - И тебе не было меня жаль, - едва не всхлипнув от переизбытка самых разных эмоций, произнесла Ева. - Было, - прерывисто ответил Блейд, постепенно поднимаясь поцелуями вверх по телу пленницы. Преодолев её грудь, он взглянул девушке в лицо, добавляя: - Если бы мне не было тебя жаль, я бы зарезал тебя прямо на месте. Он расстегнул пуговицу и молнию на своих джинсах, приспуская их вместе с бельём и наконец-то выпуская наружу колом стоящий член. - Но за то, - вновь заговорил парень, почти рыча, говоря невозможно жёстко, - что ты сделала потом, мне следовало тебя убить сразу же, как увидел вновь. Произнеся это, он резко вошёл в пленницу, срывая с её губ невольный крик и больно кусая в шею, совершая несколько невозможно глубоких мощных толчков и добавляя: - Но я этого не сделал. Как думаешь, почему? Ответить Ева не смогла, мозг не слушался её, и только простонала в ответ, жмуря глаза. От слишком мощного тарана было больно и… невыносимо хорошо. - Да, именно поэтому, - слегка улыбнувшись, произнёс Блейд, целуя пленницу в косточку на нижней челюсти и замолкая, начиная мерно врываться в её тело. От каждого толчка тело Евы сотрясало, а внутри неё расплывались волны невозможно горячего, обжигающего наслаждения. Эта дикая страсть, подкрепленная злостью, что жила и вновь пробудилась в обоих, была настолько сильной, что уже через минуту оба рычали от удовольствия, кусаясь, матерясь сквозь зубы и до алых кругов под веками жмуря глаза. Блейд так сильно сжимал и так крепко связанные запястья Евы, что она уже не чувствовала пальцев, и врывался в её тело с каждым мгновением всё быстрее, желая выплеснуть всё то, что бурлило в венах и заживо варило душу в клетке рёбер. Там, в груди, больше не было ледника, там была преисподняя, в которой рогатые черти плясали дикие похотливые танцы. Ева то и дело шипела от слишком странных ощущений, ей казалось, что с каждым движением Блейд пронзает её насквозь. И от этой безумной дикости у неё кровь сворачивалась в венах, а внизу живота уже наливался соком и силой комок энергии, который готовился совсем скоро взорваться и разорвать её сознание, окончательно снести его куда-то во тьму. Девушке хотелось кричать, орать в голос от переизбытка эмоций, но она сдерживалась, шипя и сжимая зубы так, что челюсти сводило судорогами и пронзало тупыми иглами боли. Она кусала губы, отчего они вновь стали кроваво алыми и жмурила глаза так сильно, что, казалось, уже никогда не сможет открыть их. Казалось, что, открой она глаза и взгляни в лицо насильнику-любовнику-мучителю, то её сердце просто разорвётся в груди, потому что оно и так уже работало на износ и на самом пределе возможностей. В этом безумии у них не было шансов продержаться долго. Первым кончил Блейд, закусывая губу так, что сразу же прикусил её и сжимая запястье девушки с такой силой, что на тонкой светлой коже сразу же проступили отметины от его пальцев, которые едва ли сойдут быстро. А Ева, ощущая последние невозможно глубокие толчки в своём теле, сжала челюсти, которые свело ужасно болезненной судорогой и, запрокинув голову и едва не сломав себе шею, последовала за блондином, взрываясь оргазмом внутри и снаружи, чувствуя, как конвульсивно дёргаются похолодевшие онемевшие пальцы на руках и поджимаются пальцы на ногах. Не отойдя от оргазма, просто не имея возможности так быстро вынырнуть из его сладкого омута, Блейд продолжал по инерции двигать бёдрами, растягивая удовольствие их обоих. Остановившись, не покидая тела пленницы, Блейд крепко прижался губами к её щеке, поцеловал в уголок губ, в губы, просто чмокая, не целуя полноценно и отстраняясь. Но Ева повернула голову, находя его губы и захватывая их, целуя, чувствуя вкус крови мучителя. Глубокие жаркие поцелуи сменились ленивым и отрывистым чмоканьем, а потом не стало и его. Оторвавшись от губ пленницы, Блейд чмокнул её рядом с ухом и отстранился, наконец-то покидая её тело и садясь, складывая ноги по-турецки. Дав себе всего на две секунды больше, чем Блейд, Ева вздохнула и тоже села, наконец-то опуская затёкшие руки и скашивая глаза на блондина. Они оба молчали. Блейд даже не курил, хотя обычно после секса первым делом тянулся к пачке сигарет. Сейчас его тело напоминало ему о том, что уровень никотина в крови упал, но ощущение это было не слишком отчётливым, потому что психологически ему не хотелось курить, душа его не требовала новой порции яда. - Ничего не хочешь сделать? – нарушила тишину Ева. Блейд взглянул на девушку, и она приподняла связанные руки, намекая на то, что было бы неплохо развязать её. Без лишних слов исполнив её просьбу, блондин отложил ремень на тумбочку. Несколько секунд вновь прошли в тишине, но Ева опять заговорила, задавая вопрос: - А сказать ничего не хочешь? Блейд вновь взглянул на пленницу. В его глазах, одновременно, был и вопрос, и ответ. Повернувшись к девушке лицом и подползя к ней, блондин встал на колени, оказываясь на порядок выше пленницы, и взял её лицо в ладони, вынуждая запрокинуть голову. Какое-то время он молчал, смотря Еве в глаза и изучая взглядом её лицо, поглаживая кончиками пальцев её щёки, скулы. - Мне хорошо с тобой, - наконец-то ответил Блейд, смотря пленнице куда-то на скулу. Подняв взгляд и посмотрев девушке в глаза, он добавил: - Как бы странно и неправильно это не было, но я ничего не могу с этим поделать. Еве показалось, что в глазах парня мелькнула растерянность и даже страх. Он действительно был искренен. Всё происходящее было неправильно до безобразия, но это было самым лучшим, что было в его жизни. Ева смотрела на Блейда и не знала, что сказать. Её мучитель вдруг предстал перед ней таким слабым и уязвимым, он открылся ей, пусть ничего толком и не сказал.