Часть 45

Четыре дня прошли в покое и, пусть странном и неясном, но ощущении счастья. Блейд проводил с Евой с каждым днём всё больше времени, они на самом деле начали походить на друзей, если исключить тот факт, что вечером один друг уходил и запирал другого на ключ. Ева ощущала, что что-то между ними изменилось и продолжает меняться, с каждым днём она видела всё меньше льда в глазах блондина и всё больше жизни, настоящести. От этого теплело на сердце, но… Но, как бы не было тепло и хорошо, Ева продолжала оставаться в этом доме пленницей и она это понимала. Но понять того, как ей вести себя и как ей быть девушке не удавалось. Верно, правильного ответа просто не было и только время могло всё расставить на свои места и открыть ей дверь на волю. Ведь время уже и так сделало очень много: из врага и истязаемой жертвы Ева успела превратиться за месяц своего заключения в кого-то нужного, в любовницу и почти друга. Правда, в голове девушки всё время возникало противное слово: «Наложница», которое весьма ёмко описывало её положение в доме Блейда теперь. По сути, у неё было всё, что нужно было для нормальной жизни: о ней заботились, ей больше не делали больно и запах смерти перестал уже витать в воздухе, а загривок перестал покрываться инеем от её ледяного дыхания. Вот только одного у неё по-прежнему не было – свободы, точно так же, как у многочисленных наложниц в гареме властного султана. Это было действительно отвратительное и унизительное сравнение. И, пусть Блейд ни разу не назвал её так, не дал понять, что она для него является лишь сексуальной игрушкой, Ева про себя всё время называла себя так. А ещё она как-то незаметно начала задумываться над тем, есть у её «повелителя» другие такие, как она? Один раз девушка даже подумала, что она попросту ревнует Блейда к тем, кого не может видеть и кого, возможно, и нет. Но от такого предположения её пробирал смех. Между ними нет ничего такого, чтобы Ева могла требовать от мучителя верности. Да и не могла она себе этого позволить. Можно подумать, что, если бы она пожелала стать единственной, блондин бы послушал её? И она смеялась над своими глупыми предположениями. Смеялась… но всё сильнее хотела спросить. Она, вообще, хотела спросить о слишком многом, но начать нужно было с чего-то одного, и сделать это никак не получалось. Опыт напоминал Еве, что Блейд не слишком любит отвечать на личные вопросы и умеет не только мастерски уходить от них, но и подводить её к тому, чтобы девушка сама сказала какую-нибудь глупость и оказалась виноватой непонятно в чём. Так было и сейчас. В голове Евы роились вопросы, они отражались в её глазах, когда она украдкой смотрела на Блейда. Смотреть на парня всё время она не могла, потому что в такие моменты у неё каким-то чудесным образом отказывал мозг и инстинкт самосохранения и с её губ начинал срываться какой-то бред. Они оба молчали уже достаточно долго. Так бывало часто, что диалог просто обрывался, и между парнем и девушкой воцарялась тишина, которой Блейд никогда не нарушал первым. Вздохнув, Ева подняла на блондина взгляд, смотря на него из-под полуопущенных ресниц, и наконец-то решила нарушить густое молчание. - Блейд, почему ты постоянно молчишь? Парень слегка изогнул бровь, тоже смотря на пленницу. - Я молчу не постоянно, - ответил он. – А только тогда, когда мне нечего сказать. - Тебе так часто нечего сказать? Извини, но это не похоже на правду. Блейд пожал плечами и отвернулся. Несколько секунд он сидел так, смотря в сторону, затем произнёс: - Наверное, я просто плохо умею общаться. А я же уже говорил тебе четыре года назад, что я не люблю браться за дела, в которых я дилетант? - Не умеешь общаться? – удивилась Ева и пересела на край кровати, спуская ноги на пол. – И как так может быть? - Не научился, - равнодушно ответил блондин, пожимая плечами и вновь отворачиваясь. Несмотря на безразличный тон, в его словах угадывалась горечь и немного какой-то невозможно тягучей боли. - Основные навыки общения и взаимоотношений люди получают в подростковом возрасте, - продолжая смотреть в сторону, добавил Блейд. – А мне тогда было как-то не до этого… Ева открыла рот, затем закрыла, слегка хмурясь, пытаясь правильно оформить свои мысли в вопрос. О неумении общаться говорил Блейд, но Еве казалось, что это у неё и только у неё красноречие не было сильно стороной. - И… чем ты был занят? – наконец-то спросила девушка. - Вижу, ты тоже не очень хорошо умеешь поддерживать беседу, - отозвался Блейд, не поворачивая головы и складывая руки на груди. Ева поджала губы и не то с обидой, не то с раздражением посмотрела на профиль блондина. Опять он съехал на их старую модель общения и язвит в ответ на слова пленницы. Но девушка ошиблась, внезапно Блейд вновь заговорил, отвечая на заданный ею вопрос: - Я был занят Майклом, которому нужно было помочь реабилитироваться после того, как мы потеряли семью и дом. А найти такого специалиста, от которого бы он не хотел сбежать, оказалось невероятно сложно. К тому же, я сам же тогда был ребёнком, и никакие врачи попросту не хотели со мной разговаривать, указывая на дверь и говоря, чтобы приходил кто-то из взрослых, чтобы решать вопросы и договариваться. В итоге мне пришлось заниматься с ним самостоятельно, это было невероятно сложно и изнурительно в плане психических сил, но, как видно, у меня есть определённый талант, потому что Майкл оправился относительно быстро… Ева слегка подняла уголок губ, смотря на профиль открывающегося ей парня и каждой клеточкой тела и души ощущая, сколько тихой боли и любви крылось за его спокойными словами. Он ведь действительно любил Майкла больше жизни и был готов ради него на всё. От понимания этого у Евы сжималось сердце, а глаза начинало щипать от слёз. И дело было не в сентиментальности, которой никогда не славилась девушка, дело было в том, что она на самом деле чувствовала, сколько боли за словами Блейда и понимала, что ни она, ни кто-либо другой не сможет ему помочь в том, чтобы излечиться от неё. А от мысли о том, что именно она виновата в том, что блондин потерял брата, хотелось просто взять и удариться с размаху головой об спинку кровати, чтобы сотрясение мозга стёрло боль и чувство вины.   Девушка поджала губы и сжала в кулаке покрывало, чуть склоняясь вперёд, к мучителю, стараясь слушать его внимательно и часто моргая, потому что чёртовы слёзы никак не хотели высыхать в глазах. - Ещё я был занят тем, чтобы на нас с Майклом не вышли социальные службы. Конечно, над нами взяла опекунство Пенни, но, всё-таки, она была стара, а мы с Майклом были, как говорят – проблемными. - В смысле «проблемными»? Блейд мельком взглянул на пленницу и снова отвернулся, отвечая: - У Майкла постоянно были проблемы и со сверстниками, и со старшими, и с преподавателями, потому что никто не только не хотел считаться с его особенностями, но и многие издевались над ним из-за них. А я никому этого не спускал с рук. - А, да, я помню, как много раз слышала о драках, в которых ты участвовал, и о том, что тебя очень часто вызывали к директору… - Да, так и было, - кивнул Блейд. – И это было проблемой, потому что директор и учителя постоянно требовали, чтобы в школу пришла Пенни. Иногда я говорил ей о том, что её вызывают, иногда выкручивался сам, придумывая причины, по которым она не может прийти. А потом стало сложнее… Блондин замолчал. Ева подождала несколько секунд, затем осторожно спросила: - И что было потом? - Потом Пенни умерла, - смотря перед собой отрешенным взглядом, ответил парень. – Мне тогда было шестнадцать, Майклу девять. Если бы кто-то узнал о том, что она скончалась, нам бы светил детский дом и разлука. Потому мне нужно было сделать всё, чтобы никто не узнал о том, что нашего опекуна больше нет в живых. Ева нахмурилась, непонимающе смотря на мучителя. Догадок и предположений могло быть много, даже слишком, но единственным способом узнать правду был – спросить. - И что ты делал, чтобы вас не сдали в приют? – спросила девушка. Блейд ответил не сразу, продолжая стеклянным взглядом смотреть в окно и словно не слыша вопроса. Затем он словно вышел из транса и заговорил: - Я сделал так, чтобы никто не узнал о смерти Пенни. Майклу я сказал, что она уехала, а тело её закопал во дворе. Глаза Евы в шоке и ужасе округлились. Притом, она даже сама не могла ответить себе на вопрос, чем был её шок: отвращением от действий блондина или ужасом от того, что он так спокойно говорит о столь страшных вещах и что ему пришлось столько пережить? - И… никто не узнал? – спросила Ева, голос её слегка дрожал. Слишком откровенен с ней сейчас был Блейд, и слишком жуткой была его правда. А ведь это была только малая часть его истории… - Нет, - ответил блондин. – Пенни была женщиной одинокой. Дети и родственники у неё были, но все они жили далеко и приезжали не чаще чара в полтора года. Они хватились её только почти через два года, но тела так и не нашли. Майкл верил мне и скучал по ней, потому что она действительно была очень хорошим человеком, а я улыбался и молчал о том, что она ближе, чем он может себе представить – около задней стены дома. Ева медленно покачала головой, неотрывно смотря на парня. То, что он говорил, было просто ужасно: в плане эмоций, поступков и той обреченности, с которой пришлось столкнуться юному Блейду. Он не выбирал такую жизнь, просто, так получилось. - В школу к Майклу, когда вызывали учителя, - продолжал блондин, - я приходил на правах старшего брата. А, когда Пенни вызывали из-за меня, я говорил, что она нехорошо себя чувствует – возраст, как никак, и обещал, что она позвонит. А потом просто звонил сам. - И тебе верили? - Я оказался неплохим актёром. - Это точно… Блейд вопросительно взглянул на пленницу, не совсем понимая смысл её слов. Посмотрев так на девушку несколько секунд, так и не дождавшись какого-то пояснения с её стороны и потеряв к нему интерес, парень вновь заговорил: - Так прошли два года. А потом мне исполнилось восемнадцать, и я смог немного расслабиться, купить два билета до Марселя и сбежать подальше от родных мест, где нас знали и где нам могли испортить жизнь. - Вы переехали во Францию? - Да. - А где ты взял деньги? Переезд – это дорого. - А я с четырнадцати лет работал. Правда, получал совсем немного и нигде долго не задерживался, но это позволяло не садиться полностью на шею Пенни. А с шестнадцати я начал работать уже основательно, а вскоре и смог начать прилично зарабатывать. После смерти Пенни подработки мне пришлось бросить, потому что я боялся оставлять Майкла на целый день в одиночестве, а есть что-то надо было. И платить за дом. И покупать лекарства. И ещё много чего. - И что ты сделал? - Пенни всю свою жизнь честно проработала, а вот тратила не слишком много, потому у неё было достаточно сбережений. - И вы жили на них? Блейд вновь взглянул на пленницу, слегка прищуриваясь. - Ты плохо обо мне думаешь, - ответил он. - А что я плохого сказала? - А ты сама, почему не захотела жить за папин счёт? Девушка поджала губы и слегка отвернулась. Да, бросать вызов Блейд умел просто великолепно и мастерски умел заставлять замолчать и отступить. Но сейчас парень к этому не стремился, потому он продолжил: - Ты не хотела быть нахлебницей и я тоже не хотел. К тому же, если бы мы пользовались только теми деньгами, а я сам ничего не делал, рано или поздно они бы закончились и мы бы оказались на улице. Потому я разделил деньги на несколько частей и одну из них инвестировал в фондовый рынок, начал играть на бирже. Это было рискованным делом, но мне повезло… наверное, потому, что я с умом подходил к каждой покупке/продаже, как продолжал делать всегда. Сначала игра приносила небольшие деньги, потом больше и больше, появилась какая-то стабильность и мы получили возможность не бояться, что всё вдруг рухнет, потому что у нас было достаточно сбережений, чтобы прожить. Так мы жили в Берлине, а после переезда в Марсель я открыл небольшое казино. Знаешь, Ева, это ведь очень прибыльный бизнес… Ева вновь взглянула на парня. Как видно, он был даже умнее, чем она думала, а ещё он умел невероятно крутиться и не просто жить, а выживать в тех условиях, в которых у каждого бы от отчаяния опустились руки и поехала крыша. - И что было потом? – спросила девушка, потому что блондин замолчал. - Потом? – зачем-то повторил за пленницей Блейд и наконец-то повернулся к ней. – Потом были четыре года относительного спокойствия, а в двадцать два я продал бизнес, и мы вернулись в Берлин. Знаешь, нам всегда было трудно, но мы всегда справлялись. Мы знали, что мы есть друг у друга и никого больше не пускали в наш мир… «А потом пришла я», - подумала Ева, отводя взгляд и прослушивая окончание фразы парня. Она вновь посмотрела на Блейда и произнесла: - Ты сказал, что вы потеряли семью и дом. А… что произошло? Блейд вопросительно изогнул бровь, несколько секунд молча смотря на пленницу, затем вздохнул и отвернулся. Ева ждала несколько минут, но ответа так не дождалась. Вздохнув, она спросила: - Ты не ответишь? - А почему тебе это так интересно? - Ты сам ответил на свой вопрос – мне интересно. Я просто хочу знать, чтобы… - Чтобы понять меня? – вскинув бровь, поинтересовался блондин, посмотрев на девушку. - Это сделать я уже отчаялась, - честно ответила Ева. – Наверное, понять тебя невозможно… Блейд приподнял уголок губ, не то бегло улыбаясь, не то просто не зная, как выразить свои эмоции и как отреагировать на слова пленницы. На несколько минут воцарилось молчание. И парень, и девушка блуждали взглядами, то находя глаза другого, то вновь теряя, не сцепляясь в дерзком напряженном контакте, который был вызовом и всегда становился приглашением в бой. Сейчас воевать не хотелось, этот момент был чем-то совершенно другим. - Знаешь, - негромко произнесла Ева, как обычно заговаривая первой, - мне очень дорого то, что ты смог быть искренним со мной. Блейд поднял на пленницу глаза, смотря чуть исподлобья: так внимательно, пристально, недоверчиво. Он не умел доверять, потому что слишком многие годы доверие для него означало крах и смерть, но сейчас это сделать так сильно хотелось… Останавливал лишь страх и опыт. Но и то, и другое бывает бессильно, когда душа начинает раскрываться, как бутон цветка, и искать свет. - Наверное, я отвечу странно, но мне тоже приятно это делать, - ответил парень. - Тогда, почему ты остановился? - Боюсь, что передоз будет с непривычки, - слегка изогнув губы в ухмылке, ответил блондин и вновь сложил руки на груди. - Ты никогда и ни с кем об этом не говорил? - А с кем я мог поговорить? - Ну, хотя бы с… Ева хотела сказать «с Майклом», но осеклась, решая, что не следует лишний раз напоминать Блейду о брате. - Договаривай, - произнёс Блейд, поджимая губы. – Что ты хотела сказать? - Я уже передумала. - Нет уж, Ева, так не пойдёт, я не буду говорить один. Ева поджала губы и сжала кулаки. Опять этот ровный приказной тон. - Я хотела спросить, разве ты не разговаривал об этом с Майклом? – всё-таки договорила Ева. - А как ты себе это представляешь? – слегка изогнул бровь парень. – Ему и так было сложно существовать в этом мире, а, если бы ещё и я лез к нему со своими проблемами и задушевными беседами, он бы точно закончил в психушке! Произнеся окончание предложения, Блейд поджал губы, слегка кривясь, будто зубы вдруг прострелило болью, и отвернулся. Сердце в груди противно сжало невидимой рукой, выдавливая из него кровь и причиняя отвратительную боль. Он говорил сейчас о Майкле так, словно он был жив, он действительно на какие-то моменты забыл о том, что его младшего брата нет уже четыре года. И он сказал это предположение про психиатрическую больницу, которое едва не вырвало душу из тела, потому что он говорил о Майкле, как о живом, забывшись, а на самом деле он ведь действительно закончил свою жизнь в оранжевых стенах психушки. Ева какое-то время смотрела на блондина, который выглядел так, словно его голову вот-вот разорвут снаряды-мысли, просто разнесут на сотни осколков черепную коробку и наконец-то подарят ему покой. - Получается, - вздохнув, спросила девушка, - ты всё время носил это в себе и ни с кем не делился своими переживаниями? - Не обязательно всё время заговаривать первой, - холодно ответил блондин, не поворачивая головы. – Если я захочу что-то сказать, я сделаю это, не сомневайся. - Так… скажи. - Нет, - ответил Блейд и поморщился. Он повернулся к пленнице, бегло взглянув в её глаза, и продолжил: - Хватит. И достаточно. Он встал и спешно направился к двери. - Почему ты убегаешь? – несколько громче обычного спросила Ева в спину блондина. Парень остановился около двери, медленно обернулся. - Я не убегаю, Ева, - ответил он. – Просто, у меня есть дела и помимо тебя. «А я всего лишь развлечение», - подумала девушка, сердце резануло обидой и горечью. - И какие, например? – наверное, это было глупым и слишком наглым, но Ева задала этот вопрос. Блейд полностью повернулся к пленнице, складывая руки на груди и отвечая: - Например, работа, Ева. - А ты продолжаешь заниматься тем же, что и раньше? - Нет. - А чем? - Мне пора, - резко перевёл тему блондин и достал ключ, спешно открывая дверь и выскакивая за порог, чуть медля перед тем, как запереть пленницу, смотря на неё напоследок, словно пытаясь напитаться её чертами, словно видел её в последний раз. - Блейд… - произнесла Ева, но парень отрицательно покачал головой, показывая, что ей нет смысла продолжать, и запер её. В замке дважды повернулся ключ. Блейд ушёл, Ева осталась в одиночестве. Она смотрела на дверь, за которой скрылся мучитель, в голове привычно вились вопросы. Ей так понравился этот момент искренности между ними, она получила ответы на некоторые вопросы и, главное, она получила надежду, но… Но Блейд так внезапно взял и сбежал. В это время блондин быстрым шагом преодолел длинный тёмный коридор и спустился на первый этаж, оглядываясь в поисках ключей и находя их на привычном месте на столике около входной двери. Ему на самом деле нужно было ехать в штаб-дом, и выехать он должен был сорок минут назад, потому что сказал подчиненным, что будет в семь. Ехать на работу не хотелось совершенно, но, с другой стороны, это могло помочь отвлечься и немного очистить мысли, потому что смена деятельности является лучшим отдыхом. Он не мог далеко уйти от Евы, но и находиться рядом слишком долго боялся, потому что эта девушка выворачивала ему душу наизнанку и заставляла не узнавать самого себя. Это было замкнутым кругом: каждый день Блейд бежал к Еве, а потом бежал от неё, иногда делая это осторожно, иногда не скрывая своего побега. Поджав губы, Блейд открыл дверь и вышел на крыльцо, глубоко вдыхая вечерний воздух, окрашенный лёгкими закатными оттенками. Он стоял так около минуты, смотря куда-то вдаль, наслаждаясь лёгкими поглаживаниями тёплого ветра по лицу. Мысль о том, что он совершенно опоздал, потерялась где-то на задворках сознания. Взяв сигарету, блондин подкурил и, не спеша, направился к гаражу.