Глава третья

      За обедом Чинк был необычно для него мрачен, и новость о том, что Жаклин приготовила ненавистный луковый суп, не прибавила ему настроения. Без аппетита съев суп, бельчонок так же неохотно приступил к тимбалю с грибами. Наконец Шарлотта заметила, что с ним что-то не то. Щёлкнув пальцами, белка что-то сказала Жаклин, прислуживающей за столом. Жаклин присела в реверансе и быстро вышла из комнаты.              — Что случилось, Чинк? — обеспокоенно спросила Шарлотта. — На тебе лица нет.              — Ничего важного, — буркнул Чинк.              — Чинк, мелочей не бывает. Если тебя что-то расстроило, я хочу это знать. В конце концов, у меня больше опыта, и я могу помочь тебе разобраться в ситуации… в любой ситуации.              — Так… — буркнул Чинк — довольно неохотно. — С Аленом поссорились.              — Хорошее начало… — Шарлотта нахмурилась. — А из-за чего?              Чинк коротко рассказал о произошедшем в доме Алена. Шарлотта, нахмурив брови ещё сильнее, опустила глаза в пол. Заговорила она только через несколько минут:              — То есть ты вот так поверил словам откровенного уголовника? Ален, конечно, тоже не подарок, но его ты хотя бы дольше знаешь…              — Ален подтвердил, что это правда, — буркнул Чинк.              — Подтвердил? — Шарлотта нервно куснула губу. — Ну, тогда я совсем ничего не понимаю… А что именно он сказал?              — Что в прошлый раз «натолкал фуфла», — Чинк сделал «кавычки».              — Чинк! — Шарлотта поморщилась. — Чтобы я больше не слышала таких выражений в твоём исполнении! Но значить это может всё, что угодно… Вот что, поговорил бы ты ещё раз с Аленом. И, пожалуйста, не делай лицо маленького мальчика, которому не досталось компота… Взрослые люди решают свои проблемы посредством диалога.              Чинк вяло кивнул.              — Решать, говорить или нет с Аленом, конечно же, тебе. Но я на твоём месте поговорила бы.              — Посмотрим, — буркнул Чинк.              — Посмотри, — ответила Шарлотта. — Пока что продолжим обедать.              Чинк без тени аппетита доел тимбаль и выпил чай. Не признать правоту бабушки он не мог, но идти к Алену не хотелось. Обман был противен всей сущности бельчонка, а двоюродный дядя его обманул самым беспардонным образом. Так уверял племянника в своей невиновности… а теперь выходит, что всё это — ложь, и он был соучастником убийства. И не абы кого, а родной матери! Простить такое Чинк был не готов даже горячо любимому дяде.              Если только Валентин сказал правду? Что стоило старому зэку солгать? Правильно — ничего. Но с чего бы ему подставлять сына? Вроде бы не с чего?.. Или… Чинк знает слишком мало, чтобы делать какие бы то ни было выводы. Шарлотта права — надо пойти к Алену и ещё раз с ним поговорить. Выяснить, какие отношения связывают его с отцом, и если они не слишком дружелюбные, то тогда… вывод напрашивается сам собой.              — Ну так что? — спросила Шарлотта, вытирая губы салфеткой.              — Схожу ещё раз к Алену, — неохотно пробурчал Чинк. — Поговорю с ним. Может, он действительно не собирался… ну, ты понимаешь.              — Понимаю. Иди. Ужин в семь.              Чинк вышел из дома в довольно смешанных чувствах. Всю дорогу до дома Алена он продолжал размышлять, что же ему делать, с чего начать разговор и как всё прояснить.              Алена на дворе не оказалось. Чинк сел на верстак, болтая ногами, и стал ждать. От жары его разморило; бельчонок незаметно для себя задремал. Проснулся он от хлопка двери. Подняв голову, Чинк невольно поморщился: на крыльцо дома вышел Валентин в пыльных трениках и рыбацких сапогах. Почесав грудь, старый белка перевёл глаза на бельчонка и весело спросил:              — Чего зашёл?              — Не к Вам. К Алену, — отрезал Чинк.              — Догадываюсь, — Валентин улыбнулся. — Ну, чего надулся-то? Можно подумать, я тебе чего-то сделал…              Чинк пробурчал что-то бессвязное.              — Ален про меня уже рассказал? — проницательно спросил Валентин.              — Да, — буркнул Чинк.              — Ясно, — Валентин кивнул. — Ну, ясно… И чего он обо мне набрехал?              — Чего надо! — раздалось от калитки, и на двор вошёл Ален.              Валентин промолчал, но по его выражению лица можно было понять, что на языке у него вертится едкий ответ.              — Правду я сказал о тебе, батя, правду, — продолжил Ален. — Как ты нашу семью бросил, когда я ещё не родился, как левыми приработками занимался… как заявился ко мне.              «Так, — подвёл итог Чинк, — похоже, отношения у них отвратительные. Значит, Валентин вполне мог оговорить Алена».              Но вывод оказался преждевременным, и следующие слова Валентина заставили бельчонка сомневаться:              — А куда мне ещё было идти? Ты хотя бы сразу не выгонишь…              — Не выгоню, — кисло согласился Ален и шёпотом добавил: — Характера не хватит. Была бы тут Кэсс — она бы тебя мигом из моей жизни катапультировала…              — Хорош бубнить, это некрасиво, — одёрнул его Валентин.              — Может, мне позвонить маме? — предложил вполголоса Чинк, когда Валентин зашёл в дом.              — Не вздумай! — горячим шёпотом ответил Ален. — Я ж это так… фигурально…              — Ален, ты ж сам только что сказал…              — Малец, ты правда не понимаешь? Кэсс и меня прибьёт и закопает! Она ж… ну, ты сам должон знать, какой у неё характер…              Чинк многозначительно хмыкнул, хотя на языке у него вертелся совсем другой ответ. Наезды на мать он терпеть не мог. Катрин сложно было назвать хорошей матерью, но всё же Чинк её любил.              — А чего зашёл-то? — Ален поспешил сменить тему.              — Спросить, какие у тебя отношения с отцом. Но теперь сам вижу, — ответил Чинк.              — Да… — Ален скривился, будто у него заболели сразу несколько зубов. — Мразь это, а не отец! Жаль, что в лагерях не сгинул…              — Та история, которую он рассказал — правда? — перебил его Чинк.              — Да, — тяжело вздохнув, признал Ален. — Натолкал я тебе, малец, фуфла в тот раз… Но ты бы поступил иначе? Сложно собой гордиться в такой ситуации… У меня на глазах убивали мать, а я не смог ни вмешаться, ни даже похоронить её.              — А что произошло?              — Что произошло… — Ален сплюнул. — Помнишь, чем история закончилась?              — Тебя задержали.              — Да. И дальше…              После формального обыска Алена привели в кабинет и велели ждать. Прошло почти два часа. Когда Ален докладывал восемнадцатую по его счёту «косынку» (утром, собираясь на реку, он машинально взял с собой колоду карт), дверь кабинета открылась. В вошедшем можно было с первого взгляда опознать старшего районного детектива.              — Ален Ланд? — детектив сел за стол напротив Алена.              — С утра так звали, — с вызовом ответил Ален.              — Советую не ёрничать. Ситуация для Вас далека от смешной. На Ваших глазах было совершено убийство. Это отрицать не будете?              — Я не намерен отвечать на вопросы без адвоката, — отрезал Ален.              Детектив усмехнулся:              — Новая тактика? Тёртого калача из себя строите? Не поможет. Вам задан конкретный вопрос, и я жду конкретного ответа.              — Я дал конкретный ответ. Ни на какие вопросы, в том числе и «чисто конкретные», без присутствия адвоката я отвечать не буду. И…              В кабинет протиснулся боком медведь в полицейском камуфляже.              — Заходите, Траст, — детектив кивнул. — Что можете сказать?              — Убийство, однозначно, — Траст натянул балаклаву на подбородок. — Перила на мосту подпилены, у убитой на руках синяки — кто-то её держал. Судя по отметинам — два разных человека.              — Вы уверены? — детектив нахмурился.              — Ну или у нас тут завёлся мутант с двумя парами рук, — невозмутимо ответил Траст.              — Не разводите смех…чки. Мы убийство расследуем, а не на сцене прыгаем, — раздражённо велел детектив, поморщившись.              — Если серьёзно, — Траст приподнял край балаклавы и закурил, — то на каждой руке потерпевшей явные следы двух рук. Откуда делаем вывод, что её держали двое — и держали крепко, синяки остались знатные.              — Причина смерти?              — Асфиксия, вызванная утоплением. Проще говоря, её макнули мордой в воду и не отпускали, пока не захлебнулась.              — И топорно замаскировали это под несчастный случай… — детектив вздохнул. — Б…дь, в кои-то веки собирался взять отпуск… Насчёт этого кадра что скажете?              Траст посмотрел в глаза Алену и едва заметно покачал головой. Ален моргнул.              — А что сказать? Во-первых, он дрищ, а над потерпевшей явно двое бычков поработали. Во-вторых, если не ошибаюсь, его самого… Рубашку снимите.              Ален сбросил рубашку. Детектив присвистнул, увидев синяки.              — Надо же… — Траст нервно усмехнулся. — Тащ старший районный, может, его в медпункт? Тут даже неспециалисту понятно, что ему почки отбили. Скорее всего, с ноги… где-то сорокового размера.              — Вижу, — детектив кивнул, мрачнея. — Думаете, его подставили?              — Башку свою ставлю, — Ричард бросил окурок в блюдце и поправил балаклаву. — И тоже довольно топорно. Ежу понятно, что кадр, который в полусотне метров от места убийства валяется, избитый, вряд ли и есть убийца.              — История знает и такие примеры, Траст. Отведите в медпункт, пусть осмотрят и окажут, если надо, помощь… потом отправьте в КПЗ. И тщательно проверьте, какого полёта это птица.              — Есть.              Отойдя от кабинета на безопасное расстояние, Траст в четверть силы пихнул Алена кулаком в плечо и почти весело спросил:              — Прошлись по грани, а?              — Смешно, — буркнул Ален. — Меня вот-вот упекут, а тебе лишь бы поржать.              Траст некультурно заржал:              — Упекут? Не надейся. Улик на тебя нет никаких, иначе бы старший так не давил. Ему ж тоже затянутое дело не в масть, поскорее бы закрыть его и на Золотое Побережье свалить на хрен… Прессовать тебя, конечно, будут, но предъявить тебе де-факто нечего, кроме того, что ты лежал недалеко от места убийства. Поэтому уходи в полный отказ — не видел, не слышал, не знаю. Адвокат из Мегаполис Администрация приедет, с тобой потолкует — и, скорее всего, для тебя тем дело и ограничится. И да, мой тебе совет. Если в КПЗ будешь часы считать — несколько дней вечностью покажутся. Займи руки и башку, чем угодно. Хотя бы подкидным дураком. Помогает.              — Приехал адвокат из Мегаполис Администрация. Меня почти вытянули… А потом дело посыпалось. Сначала адвокат отказался защищать меня на суде — уже потом я узнал, что Винни по распоряжению Леона заявился к нему и запугал. Адвокат оказался трусоват… Потом в моём рабочем шкафчике нашли ножовку, и экспертиза доказала, что ей подпилили перила на мосту. Дальше куда-то пропали экспертизы, доказывающие, что мамку перед смертью крепко избили… В общем, я понял, что не выберусь, и уже начал ждать казни.              Чинк в ужасе заморгал.              — Да, малец… За убийство приговор обычно выносится один, — Ален невесело усмехнулся. — Но нет, Бог миловал… отправили за колючую проволоку. Кэсс была на суде. Мы с ней успели перекинуться парой словечек, прежде чем меня увезли. Я — Господь мне судья — попросил её посчитаться с этими ублюдками за мамку… раскрыть полиции глаза на их суть. Думал, их посадят. Не знал, что Траст Леона грохнет. Впрочем, туда и дорога.              — Жестокость порождает жестокость, — вполголоса произнёс Чинк.              — Именно так, — Ален кивнул. — Рад видеть, что ты с младых ногтей это усвоил. Имеешь все шансы стать прекрасным отцом, когда придёт время…              Вздохнув, Ален после короткой паузы продолжил:              — Виноват я перед тобой, кнешн, малец. Крепко виноват. Надо было сразу правду рассказать… Струхнул. Побоялся, что ты не захочешь больше меня видеть, узнав такую правду…              Чинк улыбнулся.              — Ты чего? — недоумённо спросил Ален.              — Ты говоришь в точности, как мама. Она тоже когда-то побоялась рассказать, что убила родителей. Тогда Софи…              — Это который старший областной детектив? — перебил его Ален. Чинк кивнул. — Звиняюсь, что перебиваю, но это порождение ада тут причём?              — Я когда-то был её помощником, — пояснил Чинк, встревожившись. — А чем она тебе не нравится?              — Ну, как тебе сказать… — Ален с видимым трудом подбирал слова. — Она много хороших людей за решётку сплавила. Она не рассказывала тебе, за какие заслуги её областным детективом сделали? В тридцатник-то с лишним… она по меркам следкома — девчонка сопливая.              — Нет, — Чинк покачал головой, ещё больше встревожившись.              — Может, и к лучшему. Не мне тебе об этом рассказывать, — Ален вздохнул. — Продолжай.              — Нет уж, — упёрся Чинк. — Расскажи сначала ты, что знаешь.              Ален неохотно ответил:              — Следком — само по себе то ещё место. Они не только раскрывают преступления… внутри кипят страсти почище дворцовых интриг. На мои слова не опирайся, как на истину в последней инстанции, я сам до конца не уверен… но надёжные люди — там, в колонии — поговаривали, что она своего начальника подсидела. Провернула многоходовку, загнала в угол, поймала на взятке, которую один из её людей сунул, и за решётку упрятала. А потом быстрее всех добежала до освободившегося места.              Чинк сидел, как громом поражённый. Софи, его старая приятельница, способна на такое?! Быть подобного не может! Но… разве… секундочку!              — Её назначили старшим областным детективом вскоре после того, как она вышла из тюрьмы в Виноградном Ущелье. Сомневаюсь, что за такой короткий срок Софи успела бы, как ты выразился, провернуть многоходовку.              — Вот как? — Ален нахмурился. — Ну, всякое возможно… Из тюрьмы на кресло областного детектива… вот уж реально я эту сову недооценивал. Ну, лучше уж она, чем её предшественник. Ведь при нём процветали всякие там Трасты…              — А от кого ты слышал эту историю? — допытывался Чинк.              — Так… — Ален отмахнулся. — От надёжных людей, это всё, что тебе нужно знать. Продолжай.              Немного обидевшись такому недоверию, Чинк продолжил:              — Софи устроила мне что-то вроде экзамена. Мы с мамой отправились в Виноградное Ущелье, где я искал улики по тому делу. Думал, что найду способ оправдать маму… а в итоге… ну, сам понимаешь.              — Понимаю, — Ален невесело усмехнулся. — Ну, малец, даёшь… И что Кэсс?              — Рассказала ту историю. Сказала, что тоже боялась… но… — Чинк слабо улыбнулся. — Она ведь защищалась… защищала свою семью. Настоящую семью. Тётю Элен, тётю Люси.              — Да, малец. Защищалась. В отличие от моих поганых братьев, — Ален сплюнул. — Чуешь разницу?              Чинк кивнул.              — Ну и славно. Ну что, мир? — Ален протянул племяннику мизинец. Чинк, усмехнувшись, протянул дяде свой и с чувством его потряс. — Спасибо, малец. У меня ж, считай, кроме тебя, Кэсс и Элен на свете никого не осталось…              — А тётя Люси? — напомнил Чинк.              — Она меня почти не знает. Вернее, мы с ней друг друга почти не знаем. Она родилась уже после того, как дядя Витя и тётя Аня начали за воротник закладывать и перестали к нам ездить… а после их смерти Кэсс уже не до того было, надо было сестёр поднимать. К тому же Элен почуяла запах свободы… ну, это ты и без меня должон знать.              Чинк кивнул.              — Ладно, малец, — Ален с хрустом потянулся, — разобрались — и славно. Мне на работу пора.              — А где ты работаешь? — неожиданно даже для себя спросил Чинк.              — Сторожем в школе во вторую смену. Единственное место, куда смог приткнуться. Но знаешь, место вполне неплохое… да и платить с недавних пор стали поприличнее. Спасибо твоему расследованию. Ну всё, беги.              На подходах к дому Чинк услышал голоса. Один — разгорячённый — принадлежал Грегору, второй был незнаком. Расстегнув «кобуру» с «вырубающим» баллончиком, бельчонок прибавил шагу. Когда он подошёл на несколько метров к калитке, та распахнулась; на улицу вышел полный белка в строгом костюме мышиного цвета и кремовой рубашке. Его тенью сопровождал разъярённый Грегор.              — Это уже слишком! — выпалил Грегор, подкручивая ус. Пожалуй, эта привычка возникла у Габриэля не на ровном месте. — Ты думаешь, мы будем молча терпеть твой шантаж?!              — Я думаю, вы пг’оявите благог’азумие, — отрезал полный белка. — Даю вам на размышление ещё тг’ое суток. Если не пег’едумаете… тогда г’азговаг’ивать будем по-дг’угому.              — Я сразу тебе отвечу — нет! — зло выпалил Грегор.              — Не тог’опись. Подумай хог’ошенько.              К калитке подъехал «мерседес». Белка сел на заднее сиденье, и машина скрылась за поворотом. Застегнув «кобуру», Чинк подошёл к дедушке, который обессиленно прижался к забору, и осторожно спросил — он помнил о данном слове не вмешиваться в семейные дела, но сдержать любопытство не смог:              — А кто это был?              Бельчонок ожидал гневной отповеди, но Грегор неожиданно устало ответил:              — Жюль. Мой недостойный младший сын. Пойдём в дом… там я всё тебе расскажу подробнее.