The Invisible

Белый свет. Яркий и резкий, бьет по глазам с такой силой, что моя голова вот-вот разорвется.  Хаос вокруг меня сливается в бессмысленную какофонию звуков.  Справа от меня сигналит машина. Долго и требовательно, возвращая меня в… реальность? До меня тут же доходит, что я стою посреди проезжей части, свет для пешеходов красный, и машины маневрируют со всех сторон, пытаясь меня объехать.  Я поднимаю взгляд и вижу сердитое лицо водителя. Сжимая руль обеими руками, он что-то кричит, глядя на меня. Но я вижу лишь, как шевелятся его губы. Я не могу ничего разобрать, мозг работает невозможно медленно, а мысли разлетаются по голове, как конфетти.  Я неуклюже шагаю вперед, переходя на бег, мой инстинкт самосохранения реагирует быстрее меня, но как только я добегаю до тротуара — бам — внезапный удар в плечо, от которого я чуть не падаю обратно на дорогу.  — Ох, прости, ты в порядке? — молодой парень наспех окидывает меня виноватым взглядом и, не дожидаясь моего ответа, убегает.  Не уверена, что я в порядке, мне больно вообще-то. Кажется, я прикусила губу и теперь чувствую, как теплая кровь собирается у меня во рту.  Потираю ушибленное плечо и оглядываюсь по сторонам. Я в центре города в самый разгар дня. Светит солнце и кипит жизнь.  Могу всем чем угодно поклясться, пару минут назад была почти ночь.  Так, ладно. Нужно взять себя в руки. Начинаю считать про себя.  Один  Два  Как я вообще сюда попала?  Три  Четыре  Где я была до сегодняшнего дня?  Пять  Должна же я помнить дорогу… Шесть  Семь  Да, что же это такое, черт возьми?  Мое сердце по-прежнему колотится как сумасшедшее, и чем сильнее я пытаюсь все осмыслить, тем больше это сбивает с толку.  Что-то не так.  И дело вовсе не во внезапной потере памяти.  Светофор на перекрестке, дорога. Смотрю вперед, ожидая увидеть там большой, по меркам маленьких городков, торговый центр. Вместо него по ту сторону дороги лишь стальной забор и пустырь за ним.  Смотрю на дерево, под тенью которого стою.  Чуть больше двенадцати лет назад в него ударила молния, и оно упало на провода, оставив без электричества едва ли не половину города.  А теперь оно стоит передо мной, вполне себе реальное. Я даже дотронулась до него, чтобы проверить, не голограмма ли это или иллюзия? Нет, обычное дерево.  Я знаю это место. Я прожила здесь половину своей жизни. После мои родители переехали, а я поступила в университет, а потом стала двигаться дальше. Если, так можно, конечно выразиться. Скорее, все это время я тащила себя назад.  Мне некуда и не к кому сюда возвращаться. Нет причин здесь быть. Ни одной.  Я растерянно потираю виски. Что. Черт. Возьми. Происходит.  Пытаюсь воспроизвести последнее, что помню: я лежу в кровати, начинаю засыпать.  Значит, я просто сплю. Но почему-то происходящее совсем не похоже на сон. Отличать сон от реальности я всегда могла, какими бы реалистичными ни были мои сны.  Но это... Я не знаю, что это такое.  Голова начинает кружиться от переполняющих меня эмоций. Я закрываю глаза и прислоняюсь спиной к стволу дерева, пока оно все еще существует.  — Девочка, у тебя все хорошо? Помощь не нужна? — Я вздрагиваю, когда незнакомая женщина наклоняется чуть ли не к моему лицу.  — Все хорошо, да… я просто… — бормочу я, глядя на нее. Девочка? — Может, тебя проводить? Родители дома?  Родители? При чем тут мои родители? Я не отвечаю. Тянусь за телефоном, но карманов нет. Начинаю паниковать еще сильнее, когда опускаю взгляд и вижу, во что я одета. На мне моя бордовая школьная форма. Боже… Что происходит? Какая школьная форма, мне почти тридцать.  У меня пересыхает во рту. Как же нелепо я, должно быть, выгляжу.  У меня конечно, есть проблемы, не отрицаю, но неужели все зашло настолько далеко? Я что, совсем с катушек слетела?  Женщина все еще пытается достучаться до меня, но я отталкиваю ее и срываюсь с места.  Бегу.  Куда? Не знаю. Домой?  Бежать почему-то приятно, ноги легкие, а дыхание, как ни странно, не сбивается. Иногда я устаю, даже когда спускаюсь вниз по лестнице. А теперь мне так легко.  Дверь не заперта.  Это все еще мой дом? Мы же продали его много лет назад. Я ведь могу войти? Прокрадываюсь внутрь на цыпочках.  — Эй! Есть кто-нибудь дома?  Заглядываю в длинный коридор.  – Эй?  Я бесшумно прокрадываюсь вглубь, и по спине пробегает холодок. Тишина начинает казаться мне жутковатой.  Не знаю, что увижу за углом. Призрака? Жуткую призрачную фигуру, типа дементора? Моих родителей с пуговицами вместо глаз, как в Коралине? Мои шаги замедляются, когда я подхожу к кухонной двери.  Сердце колотится так бешено, что я чувствую его в горле.  Каждый нерв напряжен, как натянутая струна, готовая лопнуть при малейшем к ней прикосновении.  Я зажмуриваюсь, собираясь с духом, и непроизвольно вскрикиваю, когда вхожу в кухню.  Открываю глаза.  Теплые солнечные лучи наполняют кухню мягким золотистым светом. Окно приоткрыто, и легкий ветерок проникает внутрь, свежий и прохладный.  Я окидываю взглядом холодильник, и на сердце у меня теплеет. Разнообразные магнитики украшают его поверхность. На них изображены места, которые посещали мы с родителями, моменты, которые мы разделили. Обклеить ими холодильник была моя идея. Из-за меня мы и стали их покупать. Тогда это было модно.  Я непроизвольно сравниваю его с моим теперешним холодильником. Его поверхность пустая, нет моментов, нет воспоминаний, лишь одинокий стикер, напоминающий мне о приеме таблеток.  На кухне безупречная чистота: вычищенные до блеска столешницы и шкафчики, в углу, между раковиной и плитой — праздничный сервиз, аккуратно разложенный на подносе.  Мама всегда любила порядок. Она бы ужаснулась, увидев, в каком состоянии моя собственная кухня.  Надо же. Раньше в моей жизни было так много света, так много тепла... как же она стала такой мрачной?  Дом тих и неподвижен, как застывшая картина.  Если бы не тиканье часов, я бы подумала, что время здесь совсем остановилось.  Я смотрю на часы над дверью.  Сейчас уже почти 12 часов дня.  Уже? Или еще? И когда вообще это «сейчас»? В целом. Какой это момент жизни?  Я пытаюсь привести свои мысли в порядок.  Я в доме. Который не может принадлежать моей семье. В городе, где мне незачем быть.  Я, конечно, могу сюда приехать, кто меня остановит? Но физически я просто не могла оказаться здесь так быстро, чтобы добраться сюда из места, где я живу, потребовалось бы три или четыре часа, учитывая пробки.  И я еще, к тому же, в чертовой школьной форме. Как я вообще в нее влезла?  Нет. Это не может быть правдой. Правдой? Я усмехаюсь. Как это могло прийти мне в голову? Я не сумасшедшая.  Я сплю и вижу сон.  Я возвращаюсь в прихожую, собираясь пройти в свою комнату, но останавливаюсь у зеркала.  Мой рот раскрывается от удивления. Я подхожу ближе. Чуть ли не нос к носу с... семнадцатилетней собой. Мои волосы... они все еще шоколадно-каштановые. Длинные и блестящие. Я покрасила их еще в универе, что стало одним из худших решений в моей жизни. Дотрагиваюсь до своего лица. Оно свежее и здоровое, кожа не испорчена обильным макияжем, ни единой морщинки, начавших появляться после двадцати шести, и каждую из которых я изучила наизусть.  Господи, а я ведь в самом деле считала себя толстой. Никогда в жизни я не выглядела стройнее и красивее.  Поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Внутри тоже прибрано. Приятно пахнет. Моя постель застелена, а одежда аккуратно сложена на стуле. Мамина работа. То есть... моя, конечно же, мама лишь заставляла меня поддерживать порядок.  Я оглядываю письменный стол, заваленный книгами и конспектами, — последствие подготовки к экзамену. Вау, как же сильно я тогда стрессовала, будто жизнь закончится, если я не сдам. Такими далекими и незначительными кажутся мне эти проблемы сейчас.  Теплое чувство ностальгии разливается по телу. Должна признаться, мне начинает нравиться этот сон.  Я ловлю себя на том, за последние несколько минут улыбаюсь чаще, чем за последние годы.  Я открываю верхний ящик. Мой миленький, старый Самсунг. Нажимаю кнопку включения, и на секунду экран просыпается, но затем телефон жалобно пиликает и гаснет, сигнализируя о низком заряде.  Я быстро нахожу зарядное устройство (в реальной жизни я вечно забываю, куда его кладу), оно лежит в том же ящичке, что и телефон. Я достаю его, плюхаюсь на кровать, и вставляю зарядку в розетку, подключаю ее к телефону.  Через несколько секунд экран снова загорается.  Интерфейс такой знакомый, но давно забытый.  Я открываю галерею. Ого, как много фотографий. Я совсем забыла. Качество камеры, мягко говоря, ужасное. Не сравнить с современными телефонами, но я, видимо, пыталась максимально пользоваться тем, что было.  Никогда не любила фотографировать, как и фотографироваться. Но родители просили меня делать снимки совместных поездок. Я листаю фото и узнаю каждое до единого. Неудивительно, ведь я переодически пересматриваю их. В моем нотубуке есть папка, где я их храню. Тогда давно мама попросила меня перенести их на компьютер, а после я еще несколько раз перескидывала их на флешки. Поначалу я недооценивала их важность. Но став старше, я поняла, как блекнут воспоминания. Чем больше проходит времени, тем больше всего ускользает.  Я могу не помнить день, что я чувствовала или какая тогда стояла погода, но эти изображения — кусочки моей жизни. Прямое доказательство, что я когда-то была в этих моментах. Была там, где должна была быть.  Мой Фейсбук полон чатов с людьми, с некоторыми из которых я даже забыла, что вообще общалась. Похоже, я начинаю завидовать прежней себе. Моя жизнь была гораздо ярче, чем мне тогда казалось.  Лишь только я появляюсь в сети, мне приходит сообщение от Джису. Это моя подруга. То есть, здесь мы все еще друзья.  Мы не общались уже много лет, о чем я глубоко сожалению. Первый год после выпуска из школы мы все еще поддерживали связь, а после совсем друг от друга отдалились. Мы по-прежнему поздравляли друг друга с днем рождения. Каждый год. Но однажды, я не поздравила ее. Не знаю, почему, у меня нет этому объяснения. Я помнила про ее день рождения, до сих пор помню, когда он. Знаю, после этого, я могла бы написать ей хотя бы «привет». Уверена, она была бы не прочь поболтать. И она могла бы написать мне тоже… но, в конце концов, ни одна из нас этого так и не сделала.  Ты прогуливаешь?  Я улыбаюсь, зная ее и насколько она боится гнева учителя, печатает она сейчас, держа телефон под столом, пока никто не видит.  Прогуливаю? Не знаю... прогуливаю ли я школу во сне?  Я что-то не очень хорошо себя чувствую. Прикроешь меня? Отвечаю я.  Мне так много хочется ей рассказать и задать кучу вопросов. Но эта Джису, скорее всего, пока не знает на них ответов.  Я пролистываю чаты вниз. Вот оно. Хенджин. Открываю чат с ним и… последнее сообщение от него было месяц назад. В нем то же самое, что и одиннадцатого февраля. И девятого декабря.  привет, что задали7 Кончики пальцев немеют, и я начинаю чувствовать странное, необъяснимое беспокойство. Оно подступает и отступает, снова и снова, набирая силу, как волна перед цунами.  Я что-то забыла… что-то упустила… что-то очень важное.  Во сне невозможно увидеть себя в зеркале.  Этот факт, который я давным-давно вычитала в каком-то журнале, внезапно всплывает в моей голове. Я никогда не придавала снам большого значения. Люди любят все мистифицировать. Сны — это лишь способность нашего мозга анализировать полученную информацию, наш опыт и эмоции, а потом превращать все это в картинку.  Но сейчас почему-то ощущения другие. И да, если уж на то пошло — я совершенно точно видела себя в зеркале.  Семнадцатилетнюю себя.  Меня охватывает страх. Жуткий, первобытный.  Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к зеркалу на дверце шкафа.  Смотрюсь в него. Снова вижу себя. Я не сплю.  На секунду отражение мигает и искажается. Мимолетная вспышка, черно-белая картинка, чудовищный контраст миров.  Этой секунды достаточно. Достаточно, чтобы увидеть себя в ванной — меня рвет, вокруг меня разлетевшиеся по полу таблетки и разлитое вино.  Боже.  Это не сон. Я права. Я действительно не сплю. Я умираю.  Паника охватывает меня с головы до ног. А что если я уже умерла? Что, если это рай, или ад, или чистилище, или… что там еще может быть?  Просыпайся, просыпайся, просыпайся! Я кричу, бью себя по щекам в отчаянной попытке заставить себя очнуться. Но мне лишь больно от ударов, и я не просыпаюсь.  Я сбегаю вниз по лестнице, рывком открываю дверь и выбегаю наружу.  Последнее, что я слышу, — оглушительный визг тормозов.  Удар.  Темнота. 

***

Я жмурюсь от света, такого жгучего , будто сквозь мои веки просачивается лава.  Машина справа сигналит, долго и громко.  Я растерянно поворачиваю голову. Машина затормозила всего в каких-то сантиметрах от меня. Лицо водителя красное от гнева. Окно с его стороны открыто. — Куда ты идешь? Ты что, совсем не соображаешь? На тот свет захотела?