Глава 3. И новое, и прежнее

      

Пусть раны открытые зацветут

Жасминами.

Не держите за руку

Предавшего.

      

***

      Даже после возвращения Ники, Беллингем спал преимущественно один, и у этого исхода событий было самое что ни есть предательски лёгкое объяснение.              Ребёнок.              Ранним, осенним утром мулат проснулся от непривычно-яркого света, поступающего в окно. Эту ночь, бесспорно, он вновь провёл в одиночестве, и левая сторона его кровати, так и осталась лежать почти девственной, а точнее не мятой, застелено-нетронутой.       На самом же деле ему безумно хотелось подремать ещё хотя бы чуть-чуть, но быстрый взгляд на часы, на экран относительно нового смартфона — где всё предупреждало об обратном. Времени нежиться в мягкой и удобной постели больше, к сожалению, не было.       Джуд, промычав себе под нос, нехотя поднялся, а затем прошёлся в ванную комнату, да бы умыться и спешно собраться. Хорошо, что теперь у него появился личный водитель, и в большинстве случаев совершенно никого не нужно было утомительно ждать.              Правда, оказавшись в коридоре второго этажа, будучи полностью собранным, Джуд услышал неподалеку приглушенный, тихий и детский плач. Он отчего-то резко бросил сумку на пол у своей спальни, а затем быстрым шагом направился в комнату сына, которая находилась дальше, через одну дверь.              В детской окна оказались занавешены плотными шторами, было слегка душно, темно, а вокруг царил полный порядок, пока Лиам тем временем, выгибаясь в спине, тихонечко плакал, находившись в своей маленькой, на колесиках и уже явно не по размеру ему кроватке.       Он, казалось бы, давно выплюнул на простынь рядом с собой красивую и нежно-голубую пустышку с мордочкой слоника.              Беллингем слегка наклонился, задевая животом твёрдый бортик, а затем аккуратно провел смуглой рукой по взъерошенным, тёмным и не по возрасту длинным волосам своего ребёнка.              — Тише, тише, мой хороший, — молодой человек взял пустышку, быстро поместил её себе в рот, а затем предложил мальчику, который на его предложение с удовольствием согласился и даже временно перестал плакать, взирая на отца своими тëмно-карими и большими глазами. — Папа здесь, рядом.              Лиам немного заёрзал на месте, пока взрослый по его меркам мужчина, которого он почти хорошо и не знал, держал его за руку. А точнее малыш крепко цеплялся ладонью за два его больших и смуглых пальца.              — Пойдёшь ко мне на руки? — спросил сына Джуд так уверенно, как будто он в действительности мог сейчас ему ответить, а затем погладил того по животу и протиснул под ребёнка большие ладони.              Именно в этот момент в комнату внезапно влетела Джанаина — бабушка Ники.       — Джуд! Джуд! — она тут же оказалась рядом и даже, можно сказать, слегка сместила его. — Не стоит.              — Почему? — разочарованно спросил Джуд, ощущая себя так, будто он сделал что-то не то. Он убрал руки от сына, а затем выпрямился, впиваясь взглядом, в моменте, как ему показалось, возмущённую бабушку.              — Прости, — женщина погладила футболиста по накаченному плечу, почти тут же отдёрнув руку, — увидела по камере, что он плачет, пока поднималась, ты уже тут. — Кано поставила бутылочку на рядом стоящий, небольшой, пеленальный стол, а затем наклонилась и взяла малыша на руки. — Сейчас будем кушать, мой хороший, — сказала она Лиаму предельно ласковым и безумно нежным голосом.              — Почему я не могу подержать своего сына? — прозвучало грубо, хотя сам Джуд со стороны выглядел больше потерянным.       А точнее.       Совершенно ненужным.       Здесь.              Джанаина, оторвавшись от созерцания единственного внука, подняла на мулата голубые глаза. Он тем временем сложил руки на груди и смотрел на неё очень внимательно. И только сейчас в голове бабушки пронеслась мысль, что, скорее всего, она поступила неправильно, так получилось случайно, но вернее Джуду, по крайней мере пока, она совершенно не верила, а точнее не доверяла.              — Просто ты ещё не научился… — женщина шумно сглотнула, а затем аккуратно забрала у ребёнка пустышку и тут же предложила ему бутылку. — Не знаешь, как держать его правильно, а в таком возрасте малыши слишком хрупкие, — произносив всё это, женщина искренне волновалась.              — Так себе отговорка, вы даже не дали мне попробовать, — Джуд подумал о том, что вот так, тело к телу, он держал ребёнка всего лишь один раз и то, в тот момент был на эмоциях, что даже ничего и не запомнил. А так хотелось прижать его теснее к себе, гладить такую нежную кожу на его руках и ногах. — Могли бы и подсказать, как лучше.              Джанаина виновато опустила голову. Между ней и Джудом проскочила неловкая пауза. Ощущалось, как молодой человек внимательно смотрел на ребёнка и тяжело при этом вздыхал, когда сам Лиам при этом сладко чмокал и шумно хватал воздух носом.              — Ника не говорила, что больше не кормит грудью… Где она сейчас, собственно? — неожиданно спросил Джуд, когда мальчик уже почти доедал.              — Она уехала по делам, сказала, что заглядывала к тебе, но ты крепко спал, она не стала тревожить, — Кано рискнула посмотреть на отца внука, но встречаясь с недовольным взглядом, быстро отступилась, продолжая. — Грудью кормит, просто сцедилась.              — Понятно, — футболист прошёлся за спиной женщины, направляясь к выходу, — я ухожу, хорошего вам дня.              — Может всё-таки хочешь подержать? — спросила Джанаина робко. — Сейчас, он только до конца допьёт.              — Уже не уверен, что хочу, — Джуд хмыкнул. — В следующий раз, — и дверь за ним обречённо, с шумом захлопнулась.              

***

             Когда симпатичный мужчина ворвался в приёмную, он тут же обнаружил на положенном месте секретаршу, которая выглядела достаточно сонно, он бросил взволнованный взгляд на наручные часы, понимая, что сильно опаздывает, когда светловолосая женщина, примерно лет тридцати, при этом, нисколько не стесняясь, красила губы, освежая сделанный ещё утром лёгкий макияж.              — Доброе, Клара, — сотрудник агентства делано улыбнулся. — Апонте уже у себя? Пожалуйста, скажи, что её нет.              — Вообще-то она Кано, — блондинка опустила аппликатор в косметическую жидкость, а затем медленно закрутила золотую крышку обратно. — И да, она давно тебя ждёт.              — Чёрт, — мужчина тут же взялся за длинную ручку кабинета главного, немного поправляя ворот рубашки. — Наверное, там грымза какая-то. Даже представить не могу, как может выглядеть дочь Карлоса, — он собираясь, прислонился плечом к двери, а затем толкнул её внутрь.              И обомлел.              На месте бывшего руководителя сидела шикарная девушка. Красивая, уверенная, сосредоточенная, с долей улыбки. Со статной осанкой. И ещё, полная противоположность своего родителя.       Единственное бросалось в глаза то, что вероятно повлияло на их отношения с отцом, ведь Апонте, можно даже не спорить, явно был настроен не допустить всего этого.       Красные волосы, кожаные брюки и ветровка, закатанные до локтей рукава, а на коже многочисленные и цветные татуировки.              Временно исполняющая обязанности директора даже не подняла на него, как казалось бы, глаза, она внимательно изучала папки с документами, лежащие на столе, а при этом отпивала из стаканчика кофе, немного морщась во время процесса.       Неужели горячий напиток был вот настолько отвратительным и невкусным?              — Доброе утро, — заговорил теперь уже её помощник — Хавьер Инглес Синклер, а затем, не спуская глаз с красотки, отодвинул стул и опустился в него, с хлопком кидая портфель перед собой.              Только после этого Ника подняла на него глаза, но тут же, вновь опустила и продолжила читать отчёт.       — Если я тебе не нравлюсь или чем-то не устраиваю, то это не мои проблемы, — ярковолосая сжала губы, аккуратно поместила лист в файл, а затем стала являть размашистым почерком подписи, на оставленных для неё документах.              — Да не то чтобы, — Хавьер незаметно облизал губы, — наоборот, совсем не ожидал увидеть такую, как ты.              — А вообще у вас есть хоть капелька совести? — Кано поставила локти на стол, с шумом бросила ручку вниз и уставилась на помощника. — Мы договорились о встрече в определенное время. Так безбожно опаздывать, я считаю, непозволительно. Меня ждут дома, а вы отняли у меня драгоценные минуты, которые лично я могла бы провести с родственниками и… — девушка как-будто вспомнила что-то, достала телефон из кармана куртки и быстро набрала сообщение. Джуду. — Не думаю, что мой отец когда-то приветствовал такое. Точнее, ты точно не вёл себя с ним так фривольно, — и только в самом конце она решает перейти на ты.              Синклер даже малость опешил. Пришла тут какая-то и качает свои права, но с другой стороны они действительно договаривались, причём даже очень заранее.       — Прошу прощения, с утра Мадрид полон пробок, не подрасчитал.              — Надеюсь, такого больше не повторится, — ярковолосая улыбнулась. — Правда, я не хочу ссориться, но я не располагаю большим количеством времени, и если состыковываться то тогда, когда нам обоим будет удобно.              — Прекрасно, я учту это, — мужчина поправил волосы, её голос чувствовался для него, как сладкий мёд, что он даже совсем перестал соображать. Наверное, он даже принял бы то, если бы она сейчас вновь начала его за что-то ругать. Или… Он задумался.              И очнулся только от звука щелчка пальцев перед собой.              — А? — мужчина даже слегка подпрыгнул на месте.              — Доброе утро, блин, Хави! Кажется, ты действительно не проснулся.              — Теперь точно проснулся, так о чём ты там вещаешь? — сотрудник с густыми и темными ресницами потёр глаза.              — Почему развод пока ещё семьи Уильямс ведёт мужчина? Я считаю сеньор Веста не понимает сути дела и подход у него совсем не тот, — девушка поднялась с места, нажала кнопку на телефоне. — Клара забери подписанные документы, — сказала она быстро и дерзко, а затем добавила, — пожалуйста, — после дочь Карлоса прошла к стеллажу, достала кодекс и, вычитав оттуда какую-то статью, положила печатное издание на место. — Так вот, давайте, сменим адвоката на это громкое дело? — Николетта скрестила руки на груди.              — А тебе не кажется, что кто-кто, а вот ты точно ничего не соображаешь во всём этом? У тебя даже образования соответствующего нет, — Хавьер сказал это нормально и спокойно, улыбнулся, тоже складывая руки, а затем откинулся на спинку офисного стула. — Тем более адвоката на это дело назначила Рафаэлла.              — Тогда точно нужно сменить и обязательно на женщину, — Ника присела на край стола возле Хавьера, встречая взглядом секретаршу, кивая ей в сторону уже своего стола. — Может быть и не знаю. Только я до подросткового возраста была заочно свидетелем всех дел, слушала яркие дебаты между родителями в уголке гостиной, поэтому да, может мне и не интересно особо, но какая никакая, но точка зрения у меня есть.              — Понятно, — Синклер достал из портфеля несколько распечатанных экземпляров, — я постараюсь максимально ввести тебя в курс дела, только Эван Веста явно воспримет твоё решение об его отстранении в штыки, а ещё настроит против тебя всех остальных, по крайней мере здесь.              Ника слегка наклонилась и с таким превеликим от чего-то удовольствием прошептала, смакуя слова.       — Мне всё равно, — она положила указательный палец правой руки на один из нескольких документов и поводила им по столу из стороны в сторону. — Несколько агентств в Мадриде, одно в Барселоне и два в Милане. Сколько всего адвокатов? Поэтому, что мне до какого-то там Весты, какая бы репутация у него не была. Вот ты, скажи честно, поддерживаешь моё, отчасти, смелое решение?              — Да, — расплываясь в улыбке, ответил Хавьер. — «Ну, что за смелая штучка! Интересно, а она свободна вообще?» — подумал при этом он, но спросить вот так, сразу, ради приличия, скорее всего, не осмелился.              

***

             Ника с детским автокреслом в руках мчалась по родному душе университету, в котором усердно, если можно так сказать, проучилась почти что два целых, прекрасных, студенческих года. Теперь же она до сих пор оставалась получаемой знания данного вуза, но делала это дистанционно, проходя всего лишь две учебные сессии за один календарный год.              Девушка, на самом деле, очень спешила, чтобы успеть кое-что сделать до конца текущей пары, но дорогу в нужное место ей преградила знакомая преподаватель, которая сразу начала умолять её вернуться.                     — Николетта, зайди, поговори с директором, она пойдёт тебе навстречу, она поймёт. Такой талант как у тебя не должен пропадать. Изящные искусства полностью были созданы для тебя, точнее ты родилась для них!              — Сеньора, я не могу, теперь у меня есть ребёнок, который по праву заслуживает большую часть моего внимания.                     После короткого разговора женщина провожала девушку, с сожалением смотря ей в след, такая молодая, а уже сейчас вся её беззаботная до этого жизнь с треском испорчена.       Может быть она оказалась права, а может и вовсе в корне ошибалась.              Ника же поднялась на третий этаж, подошла к нужному месту, поправляя волосы и доставая пару плиток белого шоколада, который любил её бывший одногруппник, из внутреннего кармана, а затем толкнула тёмную дверь с матовым стеклом, за которой находилась радиорубка.              — Пожалуйста, Пабло, ты просто обязан мне помочь, тем более ты у меня в долгу! Помнишь?              ***              Ванесса Госур в одиночестве сидела на последнем ряду, постепенно уходящей вверх большой аудитории, пока перед ней вещали лекцию истории Испании, но откровенно, она была совсем неинтересной. Теперь вся нудная, теоретическая часть занятий, без подруги, казалась совершенно скучной и другой.       Девушка то и дело думала о своём, ничего не записывая, иногда пила газированную воду из бутылки или снимала с блокировки мобильный телефон, чтобы посмотреть сколько осталось времени.       Честно говоря, цифры на экране совсем не радовали, а конец занятиям всё никак не хотел приближаться.              Вдруг из динамика над головой послышалось шипение, а это значит, что скажут срочную новость или вовсе прозвучит…              — Пожарная трево… Ой, извиняюсь, не то! — испанка узнала голос по ту сторону, обомлела, её сердце болезненно сжалось. Она скрепила пальцы рук перед собой, осознавая и не веря. — Дорогие искусствоведы, вы все потрясающие и сделали правильный выбор, поступив в данное учебное заведение, а поэтому желаю вам интересных лекций, увлекательных практических занятий и лёгкой, уже наступающей вам на пятки, зимней сессии, — это говорила Ника. Госур точно не могла ошибиться. — А пока у меня важная информация! Очень надеюсь, что сейчас, на лекции по истории живописи сидит моя самая лучшая в жизни подруга. Я очень сильно провинилась перед ней. И мне не остается ничего, как извиниться перед ней вот так, перед широкой аудиторией. Вы все, родная Ванесса извините, что отвлекаю вас от занятий, но, милая, прости меня, хотя бы попробуй, пожалуйста. Я вернулась и всё для тебя сделаю… — Пауза. — Всем удачи и конец связи, до конца пары осталось ровно семь минут! Ура, да?              Когда после лекции, которая, как казалось бы, никогда не закончиться, студентка почти самая последняя вышла из аудитории, поправляя свои с голубым отливом темные гульки из волос на голове, она увидела Николетту, стоящую вдалеке, которая пыталась выглядеть серьёзно и уверенно, но при виде лучшей подруги очень быстро расплылась в искренней и доброй улыбке, потому что была неимоверно рада её видеть.       Госур пошла ей навстречу, но в последний момент сделала вид, что поворачивает за угол.              — СиСи! — прозвучал вслед встревоженный голос, Ванесса остановилась и всё-таки обернулась, изучая Николетту с головы до ног.       Всё такая же прекрасная.              — У кого ребёнка украла? — ухмыляется темноволосая девушка.              — Если только сама у себя… — Кано поджимает губы, замечая, как эмоция подруги быстро меняется, гранича с полнейшим удивлением. Она опускает взгляд на мальчика, спящего в кресле.              — Ты серьёзно? — вопрос звучит скомкано и невнятно.              — Более чем, я теперь мама. Не знаю насколько хорошая, но… — Ника встречается взглядами с подругой, надувает пухлые губы. — Родная, прости меня, пожалуйста. Я виновата, что так резко исчезла, была далеко не права, но ты очень нужна мне. Правда. Скажи, что мне сделать, чтобы всё исправить?              — Николетта, — Госур слегка наклоняет голову в сторону. — Честно, я не обижаюсь, — девушка поправляет ремешок сумки и на некоторое, короткое время отвлекается от фразы, перед тем как продолжить, томно вздыхая, — я очень рада, что ты вернулась. Наверное, если ты уехала, то в первую очередь ты бежала сама от себя, ведь так? Просто… Будь добра, больше не поступай таким образом.              — Никогда, — ярковолосая делает два шага вперёд и обнимает Ванессу, обволакивая свободной рукой. Она нежно гладит спину лучшей подруги, которая без сомнений являлась ей и до сих пор. — Я люблю тебя, очень, — Ника дышит в ухо девушки. — Пообедаешь со мной?              — И точно не один раз. Тебе явно есть, что мне рассказать, да?              — О, ещё как! — Лиам, словно поддакивая маме, что-то агукает, прямо во сне.              

***

             Вернувшись после привычного, выездного, лигачемпионского матча в этот раз с английским профессиональным клубом Ливерпуль, Джуда ждал уже такой родной и ночной город; большой, выбранный с таким усердием и хорошим настроем дом, а также небольшая и тёмная комната любимой, и по совместительству вновь появившейся рядом с ним, девушки.              В этот раз, небрежно укрывшись лёгким одеялом, ярковолосая спала не одна, рядом, внутри подушки для беременных, которая защищала ребёнка с обеих сторон, лежал малыш Лиам, сжимая в маленьких ручках плюшевые морковки. Ника говорила, что они помогают сильно не испугаться, если сын вдруг резко проснётся. Беллингем ей верил, а теперь эта непривычная его взгляду картина, казалась ему безумно милой.       На самом деле футболист не сильно хотел беспокоить чуткий сон девушки, но к ней рядом и поближе хотелось намного сильнее.       Он, скинув кроссовки, медленно заскользил большими ступнями в светлых носках по гладкому полу, а затем расстегнул олимпийку с эмблемой его клуба, небрежно отбрасывая вещь на кресло и в сторону. После он аккуратно присел на край двуспальной кровати со стороны Николетты, опустился на подушку и прижался к её фигуристому телу своим торсом и пахом. Джуд обнял любимую за талию, притесняясь к желанному ещё сильнее и ближе.              — Любимая, — Беллингем нежно запустил свободную руку, которая едва опиралась о локоть, между ярких и вновь едва ощутимых мокрых волос. — Я так скучал по тебе, — молодой человек слегка наклонился, вкушая аромат от гладкого худого плеча, которое пахло миндальным молочком для тела.       Этот вкус казался ему чем-то новым.              — От тебя пахнет гелем для душа, — слегка хрипло произнесла девушка, не оборачиваясь, казалось бы, она даже не открыла глаза, а лишь запрокинув руку назад, провела ладонью по ноге мулата. — Выразительные верхние ноты трёх бодрящих специй, освежающие эссенции пикантного имбиря, дымный аккорд кожи и шафрана.              — Я вкушаю прекрасную тебя, ты замечаешь ароматного меня — идиллия, — Джуд тихо смеётся, а затем касается губами щеки девушки, легко, невесомо, почти незаметно. — Я тебя разбудил, да? Прости меня.              — Нет, милый, я недавно легла, — девушка чувствует горячее мужское тело, прижатое к себе, аккуратно сжимает ткань брюк, зацепляя слегка смуглой кожи под ними. - Хотела дождаться, но всё-таки задремала.              — Хорошо, — шёпотом, молодой человек немного отстраняется, отбрасывает одеяло, и его рука ложится на гладкое бедро, его любовь сейчас в одних лишь бесшовных, телесных трусах, которые плотно обволакивают её интимные места, он находит взглядом татуировку их совместных отпечатков, нежно поглаживая подушечками длинных пальцев её края. Томно выдыхает, проникая под ткань нижнего белья, нащупывая тазовую косточку. — Мы… Проиграли, — внезапно и печально произносит он. — Как ваш день прошёл?              — Нормально, без истерик, — отзывается на вопрос Ника, — я смотрела матч, думаю ничего страшного, у тебя не плохой рейтинг, да и в целом…              — Чшшш, — произносит Джуд едва слышно, — пожалуйста, не надо, — он сглатывает и это тоже в тишине ощущается, — ты знаешь, что поможет мне ненадолго развеять печаль и все сомнения в себе.              — И что же? — Ника поворачивается на спину, глаза футболиста прикрыты, но он точно, нависая, смотрит прямо на неё. Уголки губ девушки поднимаются, пока его ладонь уже гладит её по животу.              — Твой поцелуй, самое лучшее утешение и лекарство, — молодой человек наклоняется и мягко всасывает нижнюю губу Николетты, что служит началом их сладкого, упоительного и долгого поцелуя.              — Мммм, — в процессе Ника поворачивается в его сторону, обнимая ладонями его скулы.              Он же неспешно касается пальцами нужного, закручивая вокруг чувствительной точки круги ласки и блаженства. Он сдерживаясь, хрипит и стонет, пока его любимая идёт навстречу, не оставаясь в стороне.              Отпуская всё ненужное Беллингем моментально расслабляется. И его приключение заканчивается невольно выброшенной в воздух фразой.              — Я. Тебя. Люблю… — казалось бы Ника её и вовсе не слышит, отвлекаясь.              Пока Джуд не сдерживаясь и поддаваясь сложному дню, засыпает. В тесноте и на самом краю.              

***

             Ника❤: «Джуд, ты скоро вернёшься домой?»              Любимый: «Да, милая. Менее чем через час».              Ника❤: «Хорошо, я очень жду тебя».              Только вот освободившись раньше, домой Беллингем и вовсе не едет. Всё чаще находившись теперь и в последнее время за рулём, он уже куда профессиональнее и быстрее паркуется возле знакомого ему места — кафе « Simple ». Рядом с заведением, которое стало ему отдушиной и больше чем утешением. Чем-то особенным и манящим зайти туда, внутрь.              Покидая салон, молодой человек огибает своё средство передвижения и, оборачиваясь по сторонам, медленно ступает по пешеходной дорожке. Ему нравилась отдалённость данного места, тишина и интерьер в нём.       Беллингем толкает дверь от себя, а затем поднимается по высокой лестнице, втыкаясь в редко стоящие вертикально, деревянные бруски, поворачивает направо и, минуя красивую стену, касаемую дизайнерской задумки, подходит к высокой и светлой, главной стойке.              За которой была лишь одна бармен, очень низкая и слишком молодая, русоволосая девушка с двумя тонкими косичками, спадающими ей на плечи.              — София, добрый вечер, — Беллингем утыкается в спину девушки, а затем смотрит ей прямо в небесно-голубые зрачки, ведь она, поймав нотки знакомого голоса, поворачивается, а затем до сих пор в удивлении расширяет глаза. Футболист же всегда задумывался лишь о том, что происходит в её маленькой и очень умной голове. — Тереза. Где она? Работает ли сегодня?              — Да, — отвечает девушка кротко, её брови слегка эмоционально просятся вверх. Сотрудница по-детски улыбается. — Она вышла, взяла перерыв.              — Я понял, — Джуд, отвлекаясь, бросает взгляд в сторону, где находился клиентский зал заведения. Вроде вечер, а народа было совсем мало, можно сказать единицы. И то все сидели в своих небольших ноутбуках. Занятые своим делом. Футболист, перекатывая жвачку во рту, поворачивается и вновь смотрит перед собой, а затем слегка наклоняет голову в сторону. Жест, которому он научился от своей девушки, часто его использовал и даже спустя время не забыл. Теперь же было и живое напоминание всего этого. — Сделаешь мне раф?              — Конечно, — ответила светловолосая, которая уже не находила себе места.              Через пять минут ароматный и горячий напиток готов, Беллингем благодарит девушку, расплачивается картой, а затем уже спускается по лестнице, в самом низу сталкиваясь с девушкой с коричневыми, пушистыми и кудрявыми волосами. Она уже входила, опустив вниз голову и читая что-то в открытом браузере своего телефона.              — Тереза, — произносит мулат, отодвигая стаканчик с кофе чуть в сторону, словно всем нутром чувствуя, что сейчас будет.              — Джуд! — она поднимает голову, смотрит на него снизу вверх и не верит. — Наконец-то ты вернулся. Я…я…я… — она явно переживает от его личного присутствия. — Ты обычно заходил каждый свободный день. Я беспокоилась.              — Не нужно, — он улыбается, но отвечает всё же совершенно уверенно и спокойно.              Но только Тереза уже не сдерживается, не может и почти прыгает в объятия Беллингема, обвивая его шею руками. Он слышит, как она с облегчением и удовольствием выдыхает, прижимаясь к нему всё ближе и касаясь своей пышной и объемной грудью.              — Осторожно, Тери, — он повторяет её же слова, — напиток горячий.              Испанка смеётся, но даже не думает отстраняться, пока известный футболист даже не касается её тела руками.       — Ты ведь останешься? Ненадолго…              — Сегодня мне точно надо идти.       Он вообще не должен был приходить сюда. А пришёл, словно по наитию. И что ещё ему не хватало?              Беллингем кладёт свободную ладонь девушке на упругую ягодицу, секундное поглаживание. И это впервые.       — Отпусти.              Протяжный выдох. Повторяет.       — Мне нужно идти.                     Тереза Гомес: «Я так рада, что ты вернулся. Я очень скучаю. Особенно по нашему совместному времяпровождению».                     Знаете.              Мужчина действует, а женщина ждёт — такова судьба. Но порою ждать куда тяжелее, чем действовать.              Так и было на самом деле.