Глава 4. Он всегда возвращается... К ней

      

Пусть она и не выглядит кроткой

И, пожалуй, на вид холодна,

Но она величавой походкой

Всколыхнула мне душу до дна

      

***

      Вначале рабочей недели первого зимнего месяца Джуд, в перерыве между двумя тренировками, находился на базе футбольного клуба, в своей личной комнате и, честно говоря, планировал только лишь одно, немного отдохнуть или вовсе даже поспать. Правда, не успел он переодеться в футболку и лёгкие шорты, а также залезть под одеяло на удобной, двуспальной кровати, как его настрой на поверхностный сон прервал продолжительный, телефонный звонок. Поэтому Беллингем тут же повернулся набок, потянулся к чистой поверхности прикроватной тумбочки, на которой лежал его, разносящий по всей комнате громкий рингтон, новенький телефон. Молодой человек быстро поднёс его ближе к себе и, уже успев привыкнуть к сумраку данного места, отчего-то немного сощурился.       На экране размывчатые буквы складывались в сохраненные в памяти имя и фамилию, неожиданно, но его набрала его знакомая. Молодая и симпатичная девушка — Тереза Гомес.              — Слушаю, Тери, что-то случилось? — футболист немного пошумел в трубку, поднимая подушку повыше и принимая при этом положение полусидя.              — Привет, Джуд. Прости, если побеспокоила, но мне нужно с тобой серьёзно и лично поговорить, как можно скорее, — протараторила девушка, словно бы заранее подготовленную речь. Они никогда не разговаривали по телефону, и если сообщения от неё стали прям в новинку в последнее время, то голос по ту сторону вообще казался каким-то непонятным и чуждым исключением. На самом деле они никогда и не обсуждали возможность телефонных звонков друг другу, но и свой номер Беллингем, как казалось бы, несколько месяцев назад предложил совсем не случайно. — Может быть мы могли бы встретиться сегодня вечером? Если ты на тренировке в итоге не сильно устанешь?              — Вечером точно не получится, — коротко и спокойной ответил на вопросы Джуд, а затем добавил, — меня, честно говоря, дома ждут.              — Понятно, — печально добавила девушка и томно вздохнула.              — Что-то срочное? — ради вежливости или интереса произнёс мужской голос, пытаясь скорее выяснить в чём же всё-таки дело.              — Не знаю, для меня да, — голос Терезы стал ещё более тонким, чем был на самом деле, — только ты, вероятнее всего, можешь мне помочь, по крайней мере, мне так кажется. Поэтому… — испанка выдержала некоторую, ощутимую паузу. — Дай мне знать, когда будешь свободен, пожалуйста, ладно?              — Подожди, — мулат отбросил одеяло в сторону и опустил ступни на прохладный пол, — ты сегодня работаешь?              — Нет, не работаю, — быстро произнесла Гомес в ответ, в ней словно бы до сих пор теплилась какая-никакая, но всё-таки надежда.              — Понял, смотри, у меня сейчас пару часов для дневного сна, я могу подъехать куда-нибудь, только потому что я сам на машине, — Джуд запустил пальцы в тёмные волосы, — просто не уверен, что этого времени вообще хватит.              — Это лучше, чем ничего. Я сейчас в заведении, как раз неподалеку от вашей базы, если по трассе, то ты вмиг до меня доедешь, — теперь же женский голос стал веселее и звонче. — Тогда я пришлю тебе адрес?              — Хорошо, — молодой человек, наконец, поднялся и стал осматривать комнату в поиске нужных ему вещей, — тогда я буду собираться, — и Джуд, не дожидаясь ответа, повесил трубку.              ***              Буквально через двадцать минут Беллингем в пушистом, тёмно-сером свитере, потертых джинсах и дорогих, массивных кроссовках покидал салон личной, спонсорской машины, а затем, не забывая прихватить и личные вещи, поставил дорогое средство передвижения на надёжную сигнализацию, перешёл дорогу в неположенном месте и, подходя к нужному заведению, потянул на себя прозрачную, но всё-таки достаточно массивную дверь.       Где сидела Тереза, он заметил ещё с улицы, а теперь, под внимательным и изучающим взглядом рыжеволосой девушки-хостес, он быстро, но внимательно пролистал выставочный экземпляр меню, на слегка шатающейся металлической ножке, изучая представленные в данный момент напитки и блюда.       Вообще многие рестораны и кафе в определённое время дня были закрыты, потому что и посетители на самом деле являлись большой редкостью, но данное место стало единичным исключением.              — Здравствуйте, — Беллингем улыбнулся сотруднице, прогоняя в голове фразы на испанском, используемые в общественных местах. В принципе молодой человек примерно часом ранее уже пообедал с командой и теперь решил взять что-то не слишком плотное, но всё же сытное. — Извините, я очень спешу, примите заказ сейчас? Я сяду у окна, где уже сидит девушка, — он сделал пару шагов вперёд, чтобы удостовериться и махнул Гомес, которая его заметила. — Получается третий стол, если считать отсюда.              — Добрый день, конечно, — хостес сверкнула своей обворожительной улыбкой, она внимательно изучала гостя, но явно только потому, что сразу его узнала. — Вы уже выбрали, мистер Беллингем?              Джуд хмыкнул и улыбнулся.       — Ага.              Двумя минутами позже, футболист уже опускался на мягкий, цветной диванчик напротив знакомой ему девушки, отбрасывая сумку с личными вещами недалеко на сидение, совсем рядом с ним.              — Как дела? Заказала уже что-то? Может хочешь что-нибудь ещё? — после этих вопросов, молодой человек, почти не удостоив темноволосую нужным ей вниманием, обернулся к окну, всматриваясь во всё ещё, не смотря на настоящее время года, пышные деревья в ближайшем парке-саду.       Джуд дёрнулся от всё ещё ощущаемой его телом уличной, неприятной прохлады.              — Нет, спасибо, я уже заказала, — проворковала девушка. Вернув внимание Терезе, Беллингем поймал её легкую улыбку, а затем заметил, как её ладони обнимали внушительную чашку с разбавленным молоком кофе. Рядом стояло блюдце с трехслойным пирожным, состоящим из сладкого и пышного мусса. Прежде она не отломила от него ни кусочка.              Джуд вновь обернулся к витражному от потолка до пола окну, запрокидывая голову назад, нахмурился, а затем поднялся с другой от прохода стороны стола, путаясь в невесомом и легком тюле, а всё для того, чтобы закрыть форточку.       — Достаточно свежо, как мне кажется, тебе, наверное, тоже прохладно? — прозвучало не совсем внятно, но вопрос явно адресовывался девушке.              Когда он садился обратно, официант поставил перед футболистом пустую чашку, молочник, чёрный чай в расписном чайнике, а также большое блюдо с круассаном поверх которого была различная, полезная зелень и яйцо пашот.       — Спасибо, — быстро вылетело из уст Беллингема, сотрудник попятился назад, реагируя так невнятно на известную личность.              Он коротко ответил футболисту, бросая любопытный взгляд на его спутницу:       — Приятного аппетита, — а затем моментально исчез, словно в желании побыстрее разнести по кухне эту странную и жгучую язык сплетню.              Джуд тихонечко засмеялся, продолжая ладонями потирать свои плечи. Он посмотрел перед собой и поймал внимательный и медовый взгляд девушки.       — Я что-то сегодня весь день мёрзну, — мулат налил себе горячего чая, совсем немного разбавив его жирным и прохладным молочным напитком, а когда он поднял чашку левой рукой, делая несколько жадных глотков, правая осталась лежать на столе, и тут Джуд почувствовал на своей коже горячие подушечки женских пальцев.              Это было неожиданно, не сказать бы, что он этого ждал или вообще хотел.              А она прошептала, тихо:       — Я знаю много способов, как можно согреться.              Джуд как будто бы поперхнулся, немного прогоняя воздушную волну по мутному напитку, а затем с неприличным звуком опустил ёмкость на блюдце.       — Я тоже знаю, поверь, — он поджал губы, убирая руку со стола и опуская себе на бедро. — Так о чём ты хотела поговорить?              И пока собеседница собиралась с духом, молодой человек успел отрезать себе кусочек мучного и слоеного изделия, вместе с растекшимся по нему ярким желтком.       Съесть его, проглотить, поднять брови, словно повторяя вопрос, но немой.              Тереза немного взволнованно выдохнула, опять же втыкаясь своими кошачими, карими глазами в Джуда, она прикусила губу, а затем расслабляясь, всё-таки начала говорить.       — Не буду сильно разглагольствовать. Дело в том, что бабушка по линии матери по наследству оставила мне дом, в Севилье, очень большой и прекрасный. А теперь отец и брат меня терроризируют, считая завещание полной подделкой, — девушка надула и так пухлые губы и обняла себя руками.              В этот момент Беллингему показалось, что она была похожа на него самого, именно таким раздавленным и потерянным он пришёл, совершенно случайно заглядывая в то место, где Тери давно работает.       Ему уже заранее стало её жалко.              — Если я правильно понимаю, скоро будет суд. Мне нужен адвокат, но я не имею возможностей, чтобы нанять хорошего, стоящего и грамотного. А этот дом, я не хочу его потерять, понимаешь? Он, знаешь, как семейное поместье, гнёздышко, а если всё пойдёт не по плану, они его продадут.              — Если ещё отнимут, пусть только попробуют, — Джуд отложил столовые приборы и стал слушать девушку намного внимательнее, разглядывая её при этом.       Видел в сотый раз, наверное, а словно бы как в самый первый.              Длинные, тёмные, волнистые волосы. Узкие глаза с совершенно точно наращенными ресницами, загорелая кожа с едва заметными веснушками, подкаченные, подведенные темным карандашом, губы, заметная щель между передних зубов. Она напоминала ему дочь актёра Венсана Касселя.              Ещё он знал, что по образованию она кондитер, что любит играть на фортепиано и много гулять. Когда-то Тереза упоминала, что ей уже двадцать пять, хотя на вид нисколько не больше и как будто в самом деле всего лишь девятнадцать.              — На самом деле я в растерянности, может быть я зря паникую, конечно, — девушка отпила кофе и продолжила, — но у тебя ведь совершенно точно должен быть личный адвокат, мало ли что, всё-таки ты так известен.              — У моей… — «Девушки целое адвокатское агентство», чуть ли не проговорился Джуд, он вовремя вспомнил, что не хотел говорить ей о Нике, а точнее о том, что она, наконец, вернулась. Это его тайна. Большая и личная.       А Тереза знала про любимую слишком много, и только он сам виноват во всём этом.              — У твоей? — напомнила о себе темноволосая.              — Думаю, что найти адвоката будет не проблема, я постараюсь тебе помочь, — Джуд улыбнулся и принялся быстро доедать, словно бы уже продолжая думать о своём.              — Правда? — счастью Гомес не было предела.              — Я не обещаю, но сделаю всё, что от меня зависит, — если она помогла ему, то почему бы и самому Джуду не пойти ей навстречу. — Давай, ешь, если поторопимся, я успею тебя подвезти.              — Ой, не беспокойся, я сама доеду, — отмахнувшись, сказала девушка в ответ.              Беллингем только лишь пожал плечами, мол, как хочешь. Я же предлагал.              Несколькими минутами спустя, снова послышался тонкий голос Терезы.              — Знаешь, а может быть мы как-нибудь сходим куда-нибудь и поедим потрясающую паэлью. Как ты на это смотришь? — длинные ресницы девушки затрепыхались, она всем телом приблизилась к столу и всеми силами пыталась ещё больше охмурить Беллингема.              — Эм, — Джуд допил чай с молоком, который уже почти остыл, — не думаю, что это хорошая идея, появляться в общественных местах для меня самое сложное, я тщательно их выбираю и всё обдумываю. Вот, например, как сейчас. Здесь почти никого нет. Днём в Испании все отдыхают.              — А я оторвала тебя от него, да? — девушка провела указательным пальцем по аппетитным губам, мулат засмотрелся, а затем послышалось милое. — Прости.              — Ничего, я сегодня не очень устал, — Беллингем приятно улыбнулся красавице. — Давай сделаем так, если ты очень сильно захочешь поесть поэлью именно со мной, то сделаем это в вашем кафе, а будешь ты её готовить сама или нет, только тебе решать, хорошо? Можно будет и заказать в случае чего.              — Хорошо, — сладко произнесла Тереза, — для тебя, Джуд, я постараюсь и приготовлю всё, что угодно.              Гомес сделает всё, чтобы его добиться. Ведь ей казалось, что она, как никогда была близко.              

***

             — … и вот Барселона выиграла. На Бернабеу! С разгромом! — контент менеджер Барбара поворачивается к Николетте, проверяя слушает ли та вообще её. Девушки вместе идут по кромке тренировочного поля, пока свежая трава словно бы хрустит под твёрдой подошвой их красивых, дизайнерских кроссовок.              — Странно, в прошлом сезоне три очные встречи и всё победы, а тут, даже понятия не имею, что повлияло. Травмы, плохой настрой, полный провал цельной схемы на игру? Ладно, всё ещё впереди. Ребята ведь не могут постоянно выигрывать, — Кано немного притормозила, опуская голову, чтобы настроить фотоаппарат, пару нажатий на кнопки, плавный поворот объектива и крутящихся дисков.              Тренировка уже началась, большая часть команды высыпалась на поле. Резервный фотограф, под фоновые, наверное, всё же бессмысленные фразы собеседницы делает пару пробных и интересных кадров.       Килиана Мбаппе и Эндрика она видела в Вальдебебасе впервые. Ника опустила аппаратуру, которая ощутимым грузом повисла у неё на шее, изучая начало процесса и новых личностей.              — Теперь ещё Рауль Асенсио присоединился к первой команде, — словно бы невзначай произнесла Барбара, — знаешь его?              — Не особо, — ярковолосая попыталась понять, о ком вообще говорит девушка, но потом и вовсе отвернулась, пытаясь разглядеть новый фасад центрального корпуса, пока другая сотрудница решила снять короткое видео для одной из популярнейших, социальных сетей              Дальше наблюдая за тренировкой издалека, Николетта задумалась. Суперкубок Испании, Ла Лига, Лига Чемпионов, Суперкубок УЕФА — всё это родная её сердцу команда выиграла, когда их искренней в первую очередь и с детства болельщицы, а также с недавних пор и резервного фотографа не было рядом. Кано пропустила все эти прекрасные моменты триумфа, но тот прекрасный сезон не забылся, конечно, но прошёл. Теперь же она лицезрела, как всё начиналось сначала, и футболисты королевского клуба вновь проходили данные им испытания. Преодолевая препятствия, тренируя выдержку и проливая внушительные ручьи трудового пота. Никто как они — спортсмены, в большинстве своём, смогут со всем этим вновь, успешно или не очень справиться.              — Ника, — ярковолосая, замечтавшись, даже не заметила подбежавшего к ней, в небольшой перерыв на воду, улыбчивого хорвата. — Ты вернулась…              — Да, — девушка улыбнулась и пошла в короткие объятия мужчины, в которые он её приглашал. — Рада тебя видеть, капитан. Ты полностью заслужил этой роли, — Ника слегка провела ладонью по лопаткам русоволосого, его футболка уже была заметно влажная.              — И я, — глаза Луки заблестели, он обернулся, словно утверждаясь, что немного времени у него ещё есть. — Ваня, моя супруга, больше не отпускает меня на молодёжные вечеринки с тиммейт, говорит, что, когда там была ты, всё было легче, и она за меня совершенно не беспокоилась, — футболист пожал плечами, поправил резинку для волос, а затем улыбнулся.              — Ничего себе, — Ника ухмыльнулась, — только теперь и мне, скорее всего, совсем не до вечеринок.              — Неожиданно, почему? — задал вопрос полузащитник, теперь уже разминая ноги, сгибая их в коленях и расстягивая мышцы, потянув назад.              — Да, так, — девушка пока решила съехать с темы, махнув при этом рукой. — Значит ты продлил контракт ещё на год?              — Верно, я не планировал… — раздался громкий свисток от Анчелотти, — Правда, теперь готов побегать и отстаивать интересы клуба и до самого Чемпионата мира.              — Это ведь здорово!              Модрич поймал кивок и улыбку, как он сам считал, подруги.              — Ладно, мне пора, — мужчина уже приготовился бежать, но обернувшись, сказал, — я соскучился по тебе, Ника.              — Я соскучилась по тебе тоже, — отчего-то Николетте захотелось заплакать, что это было вообще, такая реакция, но ей было приятно, что она, несмотря на свой скверный, как она считала характер и иногда необдуманные поступки, до сих пор, хоть кому-то, да нужна.              После тренировка на поле продолжилась по запланированной изначально технической схеме. Ребята отдавались занятию полностью, пока Ника, немного приходя в себя от ностальгии, всё-таки ловила удачные кадры, вспоминая, что она любила делать, очень даже хорошо умела и могла.       Во время процесса к ней подбежал один лишь только Родриго, он поприветствовал девушку, и их прохладные, и влажные ладони, соприкоснувшись, коротко встретились.              Её любимого Джуда на поле не было.       И когда настал момент, что фотографировать становилось больше нечего, а точнее, настала часть тренировки, которую снимать совершенно не следовало, Ника и Барбара вместе ушли в помещение, а вернее, в тренажерный зал.              На входе Нику тут же поймала длинная и ловкая рука Рюдигера, он смеялся, взхломачивая её волосы.       — Кто появился то, — хватка немца стала ещё крепче, и он не хотел, по крайней мере сейчас, отпускать знакомую девушку.              — А, ну, отстань, зверь, опять суету наводишь? — испанка попыталась высвободиться, получилось не сразу, и вышла из ситуации она не меньше, чем с цветными волосами — домовёнком.              — Смотри, как я тебе причёску подправил, чудненько, — Антонио вновь дёрнул предплечьем, но девушка увернулась.              — Нет, нет, нет! — она стала поправлять и так немного волнистые сегодня локоны. — Иди тренируйся, уже. Пристал ко мне. С кем у вас следующая игра?              — С Атлетик из Бильбао, — Рюдигер сделал шаг вперёд, а затем сморщился. — Ладно отчаливаю, а то жена узнает, что я трогаю чужих женщин, голову мне оторвëт.              — Давай, хватит прохлаждаться, приступай, только, пожалуйста, без травм, — Ника искренне улыбалась от слов темнокожего. — И больше не называй меня женщиной!              — Ой, простите, милая девушка, — Антонио подтянул штаны, театрально улыбнулся во все тридцать два, а затем исчез.              Ника же, аккуратно огибая некоторые, массивные приспособления для тренировок в зале, прошла дальше.       Её молодой человек Беллингем посреди помещения, под чутким руководством тренера по физической подготовке делал приседы со штангой, он, конечно, заметил Нику, но быстро отвёл от неё взгляд.       Ярковолосая почувствовала себя не больше, не меньше, а самым что ни есть пустым местом сейчас, вот такое от Джуда чувствовалось безразличие, причём полное.       Наверное, всё же показалось.       Но очень даже запомнилось.              Кано прошла в самый конец, а затем зашла в помещение, которое больше всего любила, однажды сам англичанин извинялся перед ней там, в зале с искусственным покрытием.       Сейчас же, в разгар тренировки, да и вообще дня там был Эдер.              Бывший возлюбленный занимался под наблюдением молодого, бородатого мужчины, который являлся его личным физиотерапевтом, Николетта, чтобы не мешать, тихонько села на пол немного в стороне, только Милитан её моментально заметил.              — Николетта, — он повернулся голову влево, опуская руки, которые были плотно прижаты к его бокам, пока он выполнял определённое упражнение.              — Эдер, — сказала девушка тихо, что можно было лучше прочитать по её губам, она притянула ноги к себе, а затем обняла их руками, скрепляя пальцы на голеностопах.              — Ладно, я отойду на несколько минут, ты передохни пока, — как будто всё поняв, тренер футболиста в моменте исчез.              Дверь в тренажерку громко захлопнулась, между испанкой и бразильцем пробежала сквозящая тишина.       Спустя пару минут Милитао тяжело выдохнул, словно не веря, а затем посмотрел на ярковолосую. Его сердце болезненно сжалось, и он отвёл взгляд от неё, пытаясь найти баскетбольный мяч.              После он стал кидать его в кольцо, а Ника разглядывать его худые татуированные ноги, а ещё, ужасные и заметные шрамы на коленях.              — Ты очень сильный, — звук мячика о стену мимо цели заглушал её, она продолжила уже громче. — Невероятно, что тебя вновь настигла эта травма, но ты определённо не заслужил её.              — Знаю, я справлюсь, — Эдер поднял тёмно-оранжевый мяч с газона и с капелькой злости тут же закинул его в кольцо.              — Я хотела сказать тебе спасибо, за всё — Кано вообще не знала, что в этом месте будет он, но поговорить рано или поздно, наедине им всё-таки стоило.              Эдер не видел её с января, с того момента, как она бросила всё и уехала к его родственнице, с тех пор, как оставила на тумбочке обручальное кольцо.       Подаренное им, для неё.       Она разбила ему сердце, и он только немного оправился от всего, встретил новую девушку, чтобы заглушить свою боль…              — Ты бы всё же съездил к тёте, — ярковолосая поднялась, понимая, что она лишняя тут и разговор особо не клеился. — Розалия безмерно тебя любит, и твой приезд осчастливил бы её на несколько лет вперёд, — Ника прошла к выходу, но остановилась прямо перед Эдером, он метнул мяч в сторону, бессильно опуская руки.              — Обними меня, — печально прошептал он.              И Ника шагнула ему навстречу, обвивая худую шею руками, Милитао всегда был для неё очень высоким.              — От тебя пахнет шоколадом. До сих пор, — мягко произнёс он, словно бы касаясь её мочки губами.              Девушка шумно набрала воздух в лёгкие, а затем отстранилась, делая несколько маленьких шагов назад.              — Почему ты вернулась? — разрушил скрипучую тишину мужской голос.              — Наверное, потому что он сам за мной приехал, он меня нашёл, — Ника слегка улыбнулась, вспоминая всё это.              Только.              — Это ошибка. Я всеми силами пытался уберечь тебя от Беллингема, а теперь… Беги, — на его лице появилась то ли недовольство, то ли злость, Эдер выглядел сейчас предельно настороженным и серьёзным. — Ты будешь несчастлива с ним, он тебя погубит.              — Ты ничего не знаешь, — вырвалось вместо того, что было в голове. — «Почему? Почему, Эдер, ты до сих пор так считаешь? Своими словами ты только портишь всё».       Она знала, как чертовски бразилец бывает прав, обычно и особенно всегда.              Ника так сильно сконцентрировалась в этом моменте, что даже не заметила, как её талии нежно коснулись мужские руки, обнимая её. Как чей-то, как казалось бы, подбородок мягко и внезапно опустился на её худое и правое плечо.       Можно даже не поворачиваться, это был Эдуарду, Камавинга, который всегда пах чем-то особенным и до боли знакомым — свежестью, морем.              — Пузожитель уже выскочил? — прошептал француз ей на ухо.              Ника слегка обернулась в его руках.       — Ага, — попыталась улыбнуться.              — Когда покажешь?              — Как только, так сразу.              Хорошо, что Эдер, скорее всего, не слышал эти слова.       Не надо.       Только вот карие глаза до сих пор скользят по ней, сквозя безмерной печалью.              «Ты будешь несчастна с ним.       Он тебя погубит».              И даже не заметит, когда он тебе так сильно будет нужен.              

***

      Вечером накануне матча с Атлетик Бильбао, Джуд вернулся домой не совсем поздно, а ещё слегка выпившим. Он тихо и неспешно вошёл в дом, свет на первом этаже был почти везде выключен, только лишь кухонная зона заметно выделялась, красиво освещая силуэт девушки, сидящей за обеденным столом.       Николетта сидела за ноутбуком, её яркие волосы красного дерева были забраны в высокий, великолепный хвост, когда всегда прямая осанка стоила всяких похвал.       Джуд засмотрелся. Неужели она живёт рядом с ним и теперь полностью его?       Сомнения как будто до сих пор были, присутствовали, хотя девушка никоим образом не делала ничего сверхвыделяющегося, а тем более выходящего за рамки плохого. Наверное, даже наоборот. Хотя…              Сейчас, допустим, она даже не заметила его, лишь тонкие пальцы её правой руки шумно стучали по клавиатуре, когда левой рукой девушка то и дело цепляла с плоского, пепельно-голубого блюда, заранее подготовленные и нарезанные фрукты, сексуально отправляя их себе в рот.              — Привет, — спокойно произнёс Беллингем, подходя гораздо ближе, — как ты тут, малышка?              Ника быстро обернулась на знакомый голос.       — Ой, ты так бесшумно зашёл, привет, — она искренне и очень мило улыбнулась. — Хочешь есть?              — Нет, — сказал, как отрезал молодой человек, — мы с Килианом и Вини ужинали, заехали после тренировки в один хороший ресторан. Нам Федерико его посоветовал, — Джуд облокотился основаниями ладоней о спинку стула, на котором сидела его девушка, утыкаясь в ярко-подсвеченный, по сравнению с помещением, экран компьютера.              — Это хорошо, — ярковолосая потёрла глаза. — Я тут немного запарилась. Сессия началась, сразу столько заданий выкатили, — после она продолжила что-то увлеченно печатать, словно боясь потерять ценную и умную мысль.              — Ника, — футболист резко отодвинул стул рядом с ней, а затем плюхнулся в него, придвигаясь чуть ближе. — Что случилось? Наши взаимоотношения совсем не такие, как хотелось бы. Ты очень холодная ко мне.              — Что? — Кано совершенно не ожидала такой фразы, этого вопроса, она напряглась, слегка сморщилась и откинулась на низкую, но мягкую спинку деревянного стула.              — Ты не уделяешь мне должного внимания. Чем я заслужил это? Что я делаю не так?              Резкий хлопок крышки ноутбука, Николетта оборачивается и, похоже что, начинает закипать.              — На мне ребёнок, бабушка скучающая по дому, странные и косые взгляды Дениз, — она смотрит на мулата, встречаясь с его шоколадными и теперь очень горькими и тёмными глазами. — Агентства, от которых не скрыться, работа, где меня очень просят появляться и ждут, а ещё учеба. Неплохо?              — А где же место для меня? — Джуд язвительно хмыкает и складывает руки на груди.              — Ты самое главное в моей жизни, жаль, что ты этого не чувствуешь и даже не видишь. — Ника теперь смотрит перед собой, меняется в лице и, честно говоря, еле сдерживается. — Почему никому не важно как я? Что я чувствую? Что хочу, мне даже нельзя хотя бы один кусочек чертового торта съесть!              — Купи, закажи. Возьми и съешь, — отвечает ей Джуд. — В чём проблема то?              — А ничего, что у Лиама на сладкое сыпь, да, об этом ты точно не подумал, — девушка цепляется за край стола. — Как и не заметил меня на тренировке. Представляешь, а я там была!              Джуд выдыхает и, словно на ходу осмысливая услышанное, продолжает куда спокойнее и медленнее, облокачиваясь локтями о стол. Он тоже больше не смотрит на Нику.       — Я хочу держать тебя подальше от всех. Любить здесь, в спокойствии, отдаленности… Когда никто не видит. Понимаешь? Мы это личное, но никак не публичное.              — Бред, ты ведь должен понимать, что в большинстве своём этого никогда не случится, — Кано поворачивает голову и смотрит на Джуда, но он где-то там, далеко, не здесь, в своих мыслях. Ей хотелось толкнуть его. Легко так, но ощутимо, в накаченное плечо. — Ты хочешь, чтобы я сидела дома и ждала тебя, пока жизнь проносится мимо меня? Никогда. Не дождёшься, — Ника всё-таки придвигается ближе и утыкается лбом в мужскую руку, пока Беллингем слегка дёргается. — Вообще… Не замечала за тобой ревности.              — Может помнишь, тогда, в машине. Я подвозил тебя к дому Эдера. Всё только начиналось, а ты была больше, чем занята. Ты уходила, а я представлял, как он будет тебя трогать после. Это было больно. Уже тогда я не хотел тебя ни с кем делить, а особенно отдавать в чьи-то похотливые до тебя руки, — Джуд закрыл лицо ладонями, словно прячась от всего. — Ничего не изменилось. Ты только моя, — добавил он, а затем прошептал, — а вот ребёнок.       Николетта вскочила со стула так, что он чудом не упал, она нависла над молодым человеком.       — Ты хочешь сказать? — она пятиться назад, в желании поскорее уйти.              Беллингем отрывает голову от рук и в испуге оборачивается на любимую девушку.       — Нет, Ника, я не это имел ввиду, — просто, выскочило.              Ника продолжает идти спиной вперёд, сжимая губы и утыкаясь в прохладную стену.       Ей всегда казалось, что она знает его наизусть. А теперь, в итоге он был совершенно другим. Чужим.              Джуд резко поднялся, встал возле стола, а затем освобождая пространство двинулся на Николетту.              Она же проследила за ним и что-то внутри неё тоскливо и болезненно сжалось. Но она не заплакала. Хватит.       Достаточно с неё.       — Знаешь, тогда мы уйдём.              Девушка разворачивается и быстро взбегает по лестнице, а вслед слышится громкое.       — Ника!              Когда Джуд, как казалось бы, следом за любимой врывается в детскую комнату, она уже собирает Лиама, помещая его в теплый, осенний костюмчик.              — Ты его разбудила, зачем? — Джуд хватает Нику за локоть. — Никуда вы не пойдёте, прекрати.              Девушка отталкивает его, а затем берёт малыша на руки и словно бы не замечая отца ребёнка, покидает эту маленькую спальню.              — Что же ты делаешь? — Беллингем бессильно опускается в мягкое, светлое кресло.       Не догоняет их, потому что не верит. Он как будто бы уверенно знает — она не уйдёт.                     Спустя пять минут, мулат заходит в свою комнату, а затем устремляется к окну.       Вот она. Ника. Внизу. Гуляет возле бассейна, катая по дорожке детское и красивое устройство для передвижения.       Джуд вытаскивает с полки в гардеробе первое попавшееся тёплое худи, а затем спускается и выходит на личную, придомовую территорию, скрытую от всех любопытных глаз высоким забором.              В момент встречи, Ника стоит возле новой коляски и сверху фотографирует сына. Она щелкает ему, привлекая внимание, а Лиам сонно, но искренне в ответ молодой мамочке улыбается.              — Откуда коляска? — спрашивает футболист спокойно, с чего-то ведь нужно начать.              — Дениз купила, — отвечает Ника и улыбается малышу, но не ему.              Сейчас она на улице в одной лишь тёмной водолазке, Беллингем всеми силами предлагает одеть ей сверху мужское худи, и любимая, конечно же, поддаётся.       Футболист опускается на корточки, смотрит на сына, а затем резко обнимает бёдра девушки, прикрывая глаза.              — Прости меня, дурака, а.              Николетта немного пошатывается на месте, но не сопротивляется. И на этом спасибо.              — Прости меня, — Джуд невольно, от напряжения мышц, в итоге падает на колени, прижимая ноги ярковолосой теснее к себе.              Она ничего не отвечает, а он не отпускает.              — Почему ты до сих пор не сделал тест на отцовство? — тихо проносится в воздухе.              Беллингем запрокидывает голову, а затем поднимается и произносит:       — Можно? — цепляясь пальцами за чёрную, кожаную ручку.              Ника убирает подножку, отходит немного в сторону, пока её мужчина начинает медленно катать коляску взад и вперёд.              — Потому что я даже не думал об этом, — произносит Джуд тихо, поворачиваясь на девушку. — Я верю тебе и знаю, что он, совершенно точно, мой.              Николетта обнимает себя руками, любуясь любимым молодым человеком и сыном.       — Может быть так тебе стало спокойнее. Мы бы ушли. Твоя жизнь стала бы прежней, — она выдыхает, и в воздухе, у её рта, появляется еле заметный пар. — Если ты думаешь, что у меня есть корыстные цели. Это совершенно не так.              — Ник, я знаю, что это не так, — Джуд смотрит на Лиама, замечая, что от повторяющихся движений он медленно прикрывает глаза всё больше и больше. — В конце-концов, я приехал за тобой, да. За вами.              Ника поднимает взгляд на любимого человека, её губы трогательно поджимаются, а в голове проносятся воспоминания, и как она, почти одна через всё это прошла.       — Ещё бы чуть-чуть и я бы приехала сама. У меня оставалась капля терпения. Единственное, я не знала примешь ты меня или нет.              — Вот видишь, это взаимно… И я знал как будто, что меня ждёт что-то ещё, чувствовал. Потому что будь что другое ты бы, наверное, не уехала так внезапно, заставляя меня мучиться и страдать.              — Не знаю, Джуд… Сейчас, когда всё так, я просто хочу быть с тобой.              — И я. Хоть и тяжелые мысли очень давят изнутри, но ты одной лишь спичкой всё зажгла во мне… Так, что я до сих пор горю, — Беллингем по-хорошему примеру ставит коляску на тормоз. А затем… Идёт к Николетте, а она по наитию шагает ему навстречу.              Вот так, забывая обо всём. Она хотела быть только с ним.              Их губы как магнитом, но всё-таки немного неожиданно для обоих, моментом встречаются. Они не дают произнести друг другу больше ни слова. Сейчас они всё знают, понимают, осознают. Словно.              Мягкие губы Джуда прикасаются к пухлым и от природы, ярким губам Николетты. И если его поцелуй сначала ласковый и нежный, то после, быстро превращается в совершенно что-то другое, особенно, когда его язык находит её. Руки Беллингема тянутся к бледному, девичьему лицу, обхватывая, он целует любимую продолжительно и страстно, пока она и вовсе не начинает задыхаться.       Когда он на момент отстраняется, у ярковолосой нет ни секунды, чтобы отдышаться, прежде чем Джуд снова притянет её к себе, теперь уже крепко цепляясь за талию. Его твердость уже ощутима и заметна, жар разливается по телу девушки, пока она чувствует, как он желанно прижимается всё ближе к ней.       Необъяснимо, что между ними. Серьёзные ссоры, глупые слова и они снова так просто в объятиях друг друга. Точно бы приклеены навсегда.              Пока она тает в его руках, ноги Кано подкашиваются, а Джуд продолжает издеваться над ней, теперь целуя жёстко, грубо и страстно.              Поцелуй одновременно как приветствие — наказание.              Во время интимного напора Ника то и дело стремится назад, а затем, оступается, и они вместе с Джудом летят в полное воды джакузи, которое было возле бассейна. Парень успевает подставить руку, чтобы любимая не ударилась, но тем не менее они в один миг становятся мокрые. Полностью.       — Прилетели, — Джуд улыбается, включает пару кнопок, чтобы вода нагрелась и стала намного теплее. — Не ударилась хоть?              — Нет, — Ника искренне смеётся, а затем прислушивается, не плачет ли Лиам, обращая свой взгляд в его сторону.              — Когда я его катал, он уже засыпал, — Джуд наклоняется и целует Николетту в шею, всасывая в себя её нежную кожу.              Из его уст вырывается что-то похожее на рычание, из её протяжный стон.       Испанка откидывается на спинку быстро нагревающейся ёмкости, а затем обвивает Джуда ногами. Всё идёт к тому, что он возьмет её целиком и полностью в этой кипящей кастрюле.              Мулату удаётся добраться до выпирающих и объёмных участков женского тела. Их губы вновь встречаются, поддаваясь друг другу.       — Джуд, — Ника еле освобождается из сладко-пьянящих всё тело оков. — Бабушка, — она жадно хватает ртом воздух, — твоя мама — они могут нас увидеть.              — Их окна выходят на другую сторону, — Джуд прижимается к ней щекой, а затем всё-таки смотрит на дом.              — А если они в ванную комнату ещё только пойдут, а здесь мы, как на ладони.              — Мммм, — под водой Беллингем хватает девушку за ягодицы, сжимает. Опускает голову на её плечо, немного выступающее на поверхности.              — Давай ты соберёшь всю свою волю в кулак, мы поднимемся, я покормлю и уложу Лиама, а минут через тридцать приходи в мою спальню, у меня для тебя кое-что есть.              — Ну, Ника, — Джуд разочаровано выдыхает, — я боюсь терять тебя сейчас из поля моей видимости, не хочу отпускать.              — Всё хорошо, я никуда не сбегу… Наоборот, буду ждать тебя.                     Когда Беллингем в нетерпении от ожидания встречи и желания дарить удовольствие, прося за всё прощения, позже входит в комнату Николетты, она переодевшись, как и он, стоит, облокотившись ягодицами о письменный стол, стоящий у окна. Теперь на ней какая-то по детски короткая, но всё-таки откровенная, кружевная юбка, белый и тонкий топ, еле скрывающий заметные бугорки.       Джуд ухмыляется, прикрывает за собой дверь, а затем идёт навстречу, в руки, которые к нему протянули и в которых его, наконец, ждут.       Он целует Нику так, что по комнате разносятся смачные и веющие страстью звуки, его большие и смуглые ладони хаотично гладят её слегка набравшие объём бедра.       — Что у тебя есть для меня, а? — шепчет англичанин в более пухлые от его действий губы.              — Я…я…я, — на выдохе пропевает она, целует его в скулу, шею, тянет футболку к верху, чтобы снять её, наконец, и сгореть с ним до тла.              Они снова ласкают друг друга.              Отстраняясь, Ника поворачивает голову в сторону.       — Смотри, — на столе дожидается смазка и интимная пробка.              Брови Беллингема просятся вверх, это явно что-то новенькое для них.       — Ничего себе. Ты когда-нибудь пробовала?              — Нет, но я думаю, что тебе будет очень приятно и плотно. Поможешь?              — Определенно, — Джуд немного смещается в сторону, оставляя свою ногу между девичьих ног, Ника запрокидывает голову, они её уже не слушаются, дрожат. — Думаю для начала её нужно согреть, — мулат тщательно водит игрушку из секс-шопа между своих ладоней. — Поворачивайся.              Ника хмыкает, но тут же, покоряясь, слушается. Рука партнера опускается ей на поясницу, и она ложится животом на прохладную поверхность. Джуд очень медленно, задевая нужные места, лишает её нижнего белья, он опускается вниз и целует её ягодицы, бедра, ноги, приближаясь к самому нужному. Он хватает пальцами упругую кожу, а затем целует интимное место девушки, это так увлекает, её сдерживающиеся внутри разгоряченного тела стоны просятся наружу.              — Ника, внученька.              Беллингем застывает на месте, а Ника резко поворачивается и отдергивает вниз юбку. В комнате появляется бабушка. Она видит их таких и замирает на месте.              — Я… Спать собираюсь, — Джанаина замечает, как бешено поднимается грудь Николетты. — Ты уложила Лиама? Последишь за ним? — а затем добавляет. — Я стучалась, но ты не ответила… Не думала, что Джуд уже вернулся.              — Да, бабушка, всё хорошо. Малыш спит, видеоняня со мной, — ярковолосая кивает головой перед собой, — на тумбочке.              — Ну, ладно, спокойной ночи вам, — старшая Кано, касается ручки, готовясь уходить. — Джуд ты чего на полу сидишь?              — Да, наушник потерял, спокойной ночи, бабуль…              — Сладких, — тихо говорит Николетта и прикрывает рот рукой.              Бабушка кивает и уходит, оставляя их одних. Джуд смеётся, быстро поднимается, а затем направляется к выходу, чтобы закрыть дверь на защёлку. Желая, скрыть их подальше от всех остальных.       Возвращаясь, он почти шепчет:       — Продолжим?              — Да…              Беллингем целует Нику в губы, страстно, кусая за них, а затем разворачивает, резко, расплетает её волосы, что они быстро рассыпаются по спине.       — Ты уверенна, что хочешь попробовать?              — Да, — скулит Ника.              — Если будет больно, скажи.              Джуд обильно окатывает жидкостью интимную вещь, по ногам Ники уже слегка стекают её соки, а он касаясь пухлыми губами, целует внешнюю часть её бёдер, помогая руками расставить их слегка шире.              — Ай, — спустя время вырывается из неё.              Импульс от холода, влага от смазки на пробке заставляет Кано дрожать, а первоначальный укол с неприятным ощущением, когда Джуд погружает вещь в её попу, быстро затмевает удовольствием, когда пробка оказывается внутри.              Теперь Ника — зайчиха, прекрасно. Англичанин любуется этой картиной, а затем слегка шлепает любимую по ягодице.              — Ты невероятна, — он вновь опускается на колени и ласкает её, пока Ника вдоволь стонет, покоряя его.              Выпрямляясь после, он поднимает её правую ногу, чтобы она уперлась о стол коленом. Хватает за волосы, оттягивая их назад, а сам снимает шорты и боксеры, раздеваясь до гола.       Когда он входит, Ника вскрикивает, не от боли, он подготовил её — от удовольствия. Беллингем же хватает воздух так, что почти задыхается. В моменте он не дышит, а затем отпускает её локоны и выдыхает ей в спину.       — Туго, как тесно, чёрт возьми, — мулат кусает Нику за плечо, — я не ожидал.              Привыкая, он начинает скользить внутри неё. Пытаясь держаться и поддерживать её, чтобы она не упала.       Всё на нём.              Позже единственные звуки в комнате, как он трахает её короткими толчками. А дальше они разбавляют их сладкими стонами, и всё равно если кто-то услышит.              Её интимное место набухает вокруг его члена, сжимает так сильно, что он не может сдерживаться.              И нет ничего другого, кроме почти ошеломляющего ощущения наполненности этим мужчиной.              — Я хочу быть только с тобой, — шепчет Ника.              И это больше, чем взаимно.              По крайней мере… Прямо сейчас.