Глава 5. Эти лучшие будни. Не вместе

      

Будьте мягче друг к другу.

Пусть уставший от всего человек придёт к вам

И отдохнёт рядом с вами.

Пусть вы будете тем самым умиротворением.

Той самой тишиной. Тем самым уютом.

      

***

             Честно говоря, этим вечером дел было не так много, как прежде.       Джуд ещё не скоро вернулся бы с тренировки. Дениз уехала по своим, важным и нужным делам. Джанаина же умиротворенно сидела на диване в гостиной вместе с малышом, спокойно лежащим на её пожилых и худых коленях. А вот Нике заняться было совершенно нечем. Да и настроение было совсем не такое какое-то, что ли.              Девушка немного бесполезно походила по дому, выполняя разве что мелкие и не такие уж и важные дела, а затем присела на деревянный подлокотник дорогого дивана в самой большой комнате и при этом глубоко так и тяжело вдохнула уже нагретый воздух в себя.              — Ну, что ты маешься, Ника, — достаточно щуплая для своего возраста женщина слегка улыбнулась, даже не поворачивая голову к внучке, а затем стала с удовольствием возиться с Лиамом, поправляя его телесного цвета бодик морщинистыми ладонями.              — Не знаю, бабуль… — ярковолосая разблокировала свой телефон, находившийся у неё в руках. Ничего. Ни одного уведомления или пропущенного. — Как будто немного скучно что ли. Хотя матери ли маленького ребёнка вообще говорить об этом.              — Так съезди куда-нибудь на часок другой, я ведь тебя не держу, — старшая Кано скорчила весёлую гримасу правнуку. — Да, пузырик, отпустим мамочку?              — Ну, нет… — Николетта немного нервно бросила свой гаджет на диван. — Ты и так слишком часто с моим ребёнком сидишь, да и Джуд скоро приедет, я думаю, ему это точно не понравится, что меня опять дома нет.              Бабушка слышно для всех, относительно громко хмыкнула, переложила мальчика между ней и Никой на мягкую обивку, а затем опираясь о локоть возле ребёнка, перекинула ногу на ногу.       — Не опять, а снова, — Джанаина немного помолчала, выдерживая паузу. — Во-первых, мне не сложно нянчиться и на самом деле только в радость, во-вторых, мало ли что ему не понравится, ты не его собственность, а в третьих, живи, пока ребёнок позволяете тебе хоть что-то сделать. Потом пойдут зубы, следом его сознание станет яснее, и он уже не будет тебя так просто куда-то отпускать, понимаешь?              — Понимаю, — быстро вырвалось из уст Николетты, она почти скатилась с места, на котором находилась, а затем присела на корточки, целуя сына в обе щёки по очереди. — Ладно, бабуль, уговорила, — девушка схватила свой телефон с дивана, а затем ещё чмокнула малыша в полный её же молоком животик. — Прокачусь немного, я не на долго.              — Иди, Ника, иди. Я же сказала, — старшая Кано махнула внучке рукой, так легко и невольно, словно говоря, мол давай уже быстрей.              ***              На самом деле, именно сегодня Николетта целый день мечтала выбраться из дома, вдохнуть небольшой глоток свободы, а также просто переключиться и вообще выбраться, немного позабыв о домашних, а точнее родительских и таких монотонных обязанностей.       Только проблема была в том, что как назло, все её подруги и немногочисленные знакомые, а также друзья были заняты, а точнее освобождались от своих дел ближе к вечеру и даже уже к совсем позднему времени.              Делать нечего. Кано немного прокатилась на удобной, лично для неё, машине по особенно знакомым улочкам, а затем заехала в хорошую и известную в столице сеть пекарен. И выбрала там вкусные варианты различных и мучных изделий к чаю.       Позже её машина остановилась в элитном, частном секторе ближе к окраине Мадрида. Ника быстро покинула дорогой салон, а затем нажала на кнопку вызова перед забором светло-серого дома, надеясь на то, что её приезд станет небольшим, но всё-таки сюрпризом.              Только.              По ту сторону едва различимо послышался немного сонный и женский голос.              — Слушаю, вы по какому вопросу? — прозвучало на немного ломанном испанском.              — Здравствуйте, а я к Винисиусу, — девушка быстро облизала сухие губы. — Он сейчас дома? Я звонила, но он, к сожалению, не отвечает.              — А как вас зовут? — тут же задала ещё один вопрос, как казалось бы, не совсем молодая женщина. Да и, скорее всего, иностранка.              — Ника. Николетта Кано, — быстро ответила гостья, приближая рот к самому малюсенькому динамику и думая про себя. — «Почему он так низко?».              — О, я поняла! Сейчас открою, проходи, Ника.              Если честно, ярковолосая немного удивилась такой реакции.       — Знаете, я на машине, могу ли заехать на территорию?              Пауза.       — Да, конечно, сейчас потыкаю тут и попробую открыть ворота.              — Спасибо!              Девушка снова села в машину, а через пару минут уже медленно въезжала на чужую придомовую землю, паркуясь на специальной площадке для автотранспорта с довольно-таки и даже достаточно низкой крышей рядом с домом.       Ника, забирая пакеты с покупками с заднего сидения, не спеша зашла в здание.              По-началу внутри было так тихо как будто её никто и не ждал, а тем более не встречал. Испанка сняла теплую, короткую куртку, а затем стянула дизайнерские кроссовки, а после завернула за угол, проходя в гостиную.              — Ты чего так долго заходишь? — женщина, которая теперь сидела на диване, плавно обернулась на неё. Рядом с ней сидели два парня: один на вид лет двадцати, а второй немного помладше, совсем ребёнок, можно сказать. Все очень внимательно уставились в большой экран перед собой и смотрели фильм или передачу, кажется, про динозавров. — Мы вот фильм смотрим, оторваться никак не можем, присоединяйся?              — Здравствуйте, — Ника, пока опускала пакеты на стол, поймала взгляд темного молодого человека, она подошла ближе и аккуратно присела рядом с женщиной. — А вы?              — Я мама Винисиуса, — Пайшан улыбнулась, а затем как-то чересчур дружелюбно положила свою руку поверх ладони их своеобразной, но очень симпатичной гостьи. — Меня зовут Фернанда. Мой сын много про тебя рассказывал.              — Очень приятно, — Ника, повернув руку другой стороной, совсем слегка сжала заметно смуглые, женские пальцы. — И что же он рассказывал? — девушка мельком обратила свой взор на телевизор. — А мальчики?              — Только хорошее, душенька, только хорошее, — женщина расплылась в довольной и искренней улыбке, на момент размышляя о чём-то своём. — Я даже захотела с тобой познакомиться, — произнесла она, вдруг обернувшись к сыновьям. — Это младшие братья Винисиуса. У него ещё есть сестра — она вторая, третий Нетиньо, а четвёртый мой ребёнок — Бернардиньо.              — О, вы многодетная мать, — вставила свою фразу Николетта в ответ.              — Совершенно точно, хочешь вина? — женщина немного наклонилась и достала из-под невысокого стола, из шкафчика внутри, чистый и пустой бокал. — Кто-то подарил эту редкую бутылку красного полусухого сыну, хорошее, я уже попробовала маленьким глотком. Ты не думай, я так, одним прекрасным вечером, всего один бокал.              — Я ничего не думаю, правда. А мне нельзя, наверное. Я грудью кормлю, — Ника поджала губы, но на бутылку с цветной и не знакомой ей этикеткой смотрела с большим интересом.              — Да ты что! — глаза женщины округлились, и она перестала изредка смотреть фильм, полностью одарив своим вниманием гостью. — Через два часа всё выветрится, я тебе на два пальца налью и всё, а дальше дело твоё, — Бразильянка наполнила бокал совсем не на много, как, в принципе, и обещала. — А кто у тебя? — она аккуратно, одними пальцами придвинула фужер ближе к девушке.              — Большое спасибо, Фернанда, — Кано не сразу рискнула взять манящий напиток в руки. — У меня самый сладкий в мире мальчик, от самого любимого мужчины, ему три месяца.              — Это подарок Божий! — чуть ли не пропела мама футболиста. — Дети это благословение, — женщина подняла свой уже наполненный бокал, да бы чокнуться с Никой.              Через десять минут гостья, конечно, выпила всё, увлекшись разговорами с матерью с опытом, потом почувствовала себя более расковано с остальными, а к приезду Винисиуса вообще ощутила себя так невероятно легко и приятно.              Друг, вернувшись домой, подарил самой главной женщине в его жизни огромную коробку, как оказалось, её любимых конфет, а Нике, да он знал, что она приехала, естественно после звонка мамы, который осуществился, когда гостья ещё только стояла на пороге, нежный букет из пышных французских роз. С альстромерией, лизиантусом и ароматным эвкалиптом — цветы находились в светлой и большой корзине.              Теперь как раз их разноцветные листья Кано гладила такими тонкими и длинными пальцами, разговаривая на кухне с самим Винисиусом лично.              — Знай, что здесь тебе всегда рады. Приезжай, когда хочешь, а я особенно, всегда буду ждать тебя, — очень нежно и с придыханием произносил хозяин такого шикарного дома, а также известный по всему миру профессиональный футболист.              — Мне было так одиноко сегодня. Я даже не знаю, меня словно потянуло к тебе, поближе… — Кано сдерживалась, но сейчас, рядом с собой она видела никого иного, как очень близкого и совсем другого, нежели на публике, в личном кругу человека.              Дальше друзья поговорили ещё немного, а затем, события понеслись своим чередом.       Домашние стали играть в твистер и гостья, конечно же, в том числе. Младшие братья футболиста как-то слишком быстро выбыли из чемпионской битвы, кто-то из них задел разноцветное поле локтем, а кто-то и вовсе свалился на пол.              — Итак, Вини, — роль ведущего теперь на себя взял Бернардиньо, самый младшенький в семье, — левая нога на… — он крутанул стрелку по окружности с картинками находившейся в его руках. — На жёлтый!              — Уф, — промямлил Жуниор, который, итак, уже едва держался в определённом, неудобном положении, в отличие от Ники. Ей, похоже, было больше чем комфортно, совсем всё равно. — Сейчас попробую, — мужчина потянулся через корпус девушки до заветного кружка. Ещё чуть-чуть, ещё пару сантиметров…              — Ай, — негромко вскрикивает ярковолосая и падает лишь от того, что её единственный, оставшийся соперник наваливается всем весом сверху, прямо на неё.              И пока младший брат спрашивает среднего, наблюдавшего за всем, кто же всё-таки выиграл. Вини приподнимается, поворачивается и, словно бы совсем не удержавшись, снова падает на Нику. Только теперь они оказываются лицом к лицу.              Он чувствует её потрясающий запах, красные волосы, которые расстилались по полу, его ладонь ощутимо путавшуюся в них.       Её объемную грудь, теперь особенно тесно, всем своим телом.              — Мой хороший, — девушка пытается набрать полные лёгкие воздуха, её пальцы едва заметно касаются тонкой и светлой футболки нападающего, — может ты всё-таки слезешь с меня?              Вини нехотя поддаётся.              Над ними, набирая громкость, проносится детский голос.       — Жених и невеста! Жених и невеста!              Бразилец помогает Николетте встать, она, принимая обычное положение, резко разворачивается и впивается серыми глазами в ребёнка, которому, примерно, до десяти лет.              — Ну, держись, мелкий! — ярковолосая начинает бегать за Бернардиньо по всей гостиной под звонкий смех взрослых членов семьи, он ловко увиливает от неё, а затем взбегает наверх, и Ника, естественно, со всех ног мчится за ним. Она ловит его за капюшон худи уже у какой-то двери. — Поймала!              — Ну, нет, красотка, догоняй ещё! — громко произносит запыхавшийся мальчик.              — Не хочу, — девушка кладёт пальцы на ручку какой-то двери, — я свою задачу выполнила, ты пойман, — Кано ехидно улыбается, но мальчик не унимается.              — Я поддался!              Николетта нажимает на ручку, открывая вход, и испаряется за стенами какой-то из комнат.              — Эй! — сначала мальчик пытается открыть дверь, которая уже затворена с другой стороны, а потом и вовсе направляется вниз, да бы пожаловаться кому-либо.              На лестнице младший брат встречает самого старшего.              — Нандо, где Ника? — Вини проводит тёмной рукой по влажной спине мальчика.              — Она в твоей спальне закрылась, скажи, чтобы она вышла!              — Тебя мама звала, спускайся вниз, — словно и вовсе не слушая родственника, произносит Винисиус, — и переоденься уже, наконец, жарко же, а мы с Никой чуть позже вернёмся, хорошо? Если она сама захочет, вы доиграете.              — А что вы будете делать? — невзначай произносит Бернардиньо де Оливейра.              — Разговаривать, мелкий, что ещё могут делать друзья?              — Но ты ведь её любишь… Сам говорил!              Ох, и как это Винисиус однажды не сдержался себе на голову, он громко цокает, крайний раз оборачиваясь на брата.              — Иди.              Позже Вини, стучится в свою же спальню, Ника ему открывает, и он проходит внутрь, прикрывая за собой дверь.              Девушка медленно с прямой осанкой и изящным танцем аппетитных бёдер проходит к окну.              — У тебя очень красивая придомовая территория, — почти шепчет она, отодвигая тюль. — Это твоя комната, как я поняла?              — Да, — уверенно отвечает Жуниор, пока его голые ступни касаются прохладного и тёмного пола, он внутренне немного готовится и всё-же задает свой вопрос. — А у вас? — к сожалению, не у них. Не у Ники и Вини, а у Джуда и Николетты.              — У нас тоже, — девушка шумно вздыхает, — только у тебя как-то всё уютнее что ли… — «А там, я не чувствую себя, как дома».              Футболист подходит ближе к гостье и даже как-то игриво поддевает её, подталкивая плечом. Она улыбается в ответ, а он слегка отстраняется и осматривает Нику с самой головы до стройных ног.       Распущенные волосы красного дерева, которые словно бы стали чуть короче и волнистее, обычные тёмные и потёртые джинсы, насыщенно-черная кофта с длинным рукавом, которая короткая и открывает широкую полоску снизу, показывая светлую, но слегка загорелую кожу.       Теперь у его подруги был едва заметный животик, после ребёнка в нём, но даже это ему в ней очень и даже вернее сильно нравилось.              Вини хотел единственного обнять её, ведь это так больно, когда не можешь насладиться близким обществом по-настоящему любимой девушки.              — Ника, — сладко произносит он, и испанка, конечно же, поворачивается.              Смотрит на него, за него, словно бы сквозь.       Сзади на комоде стоят рамки с фотографиями родственников, там, словно бы лишней, была такая живая, яркая и эмоциональная с ней.       Они с Винисиусом сидят в автобусе рядом, возвращаясь с матча, вроде как с Лас-Пальмасом, им было весело тогда, они корчили рожицы, посылая всякие их вариации в профессиональный объектив.              — Вини, — девушка делает шаг навстречу к мужчине, — можно тебя обнять? — она спрашивает, но несколькими секундами позже уже обвивает ароматную и мускулистую шею мужчины.              — Можно, — выдыхает в ответ ей он, в волосы, вдыхая сладкий и трепещущий всё внутри аромат, — можно было даже не спрашивать.              — Никогда не спрашиваю, — Николетта скользит нежными ладонями ниже и гладит ощутимые под тонкой тканью лопатки темнокожего. — Спасибо, что не смотря ни на что, всегда принимаешь меня, благодарю за этот вечер, рада, что я могу быть здесь.              — Да ты что, — бразилец цепляется за талию девушки и теснее прижимает её к себе, а там уже и все слова в голове путаются, только хаос, только такие мысли, что становится немного, но всё-таки стыдно.              Она определенно либо спасёт его, либо же его разорвёт, на мелкие и несчастные части.              Вот бы никогда не отпускать. Никому не отдавать… Уже как, и к большому сожалению, давно занятую девушку.              И когда Николетта сама всё-таки отстранилась. Винисиус немного в растерянности произнёс.              — У меня есть для тебя подарок, — он попытался улыбнуться и вкусить её напоследок, таким тёмным и цвета любимого напитка в Бразилии взглядом. — Подождёшь немного?              Подруга кивнула, но ей так хотелось сказать ему вслед — лишь одно.              — Не уходи, — она произнесла, но тихо, а дальше он уже не услышал, скрываясь за дверью, — не уходи сейчас.              Признаться, когда Вини оказался один в месте, где были важные ему вещи, он прислонился к прохладной стене, собираясь с духом, но и ждать себя долго тоже, позволить почти не мог.              Вернувшись в спальню, Вини увидел Николетту сидящей на краю его двуспальной кровати, он протянул ей большой и белый пакет с витиеватыми, веревочными ручками.              — Что там? А? — Ника прикусила губу, опуская упаковку себе на колени и заглядывая внутрь.              — Надеюсь, тебе понравится, он уже очень давно лежит, дожидаясь тебя, — Винисиус присел на прикроватную тумбочку.              Внутри оказался гоночный шлем ярко-жёлтого цвета с почти не бросающимися в глаза красными вставками и с крупными инициалами девушки «NK». Это был уже второй шлем, который ей дарит мужчина.       Точнее теперь два шлема от разных мужчин.              — Он потрясающий, — Кано провела по гладкой поверхности подушечками пальцев, — только теперь у меня нет права подвергать свою жизнь опасности, сейчас есть люди, которым я нужна и важна, — Ника словно бы снова сдерживалась, надувая как в обиде нижнюю губу, — я больше не могу гоняться. — «Но так хочу».              — Прими его, — Винисиус внимательно наблюдал за подругой, она вела себя так, словно бы всеми силами пыталась запретить себе что-то, но в её душе теплилась надежда на что-то любимое и очень приятное, в будущем, — может быть когда-нибудь настанет момент, когда он тебе пригодится, кто знает. Тем более тебе не о чем волноваться, ты виртуозно и с лёгкостью водишь мотоцикл и даже машину.              — Ладно, — девушка опустила большой пакет на кровать, а затем потянулась и взяла Вини за запястье, тут же отпуская его, — пусть будет так, спасибо тебе, — она вновь посмотрела на яркий шлем, и её взгляд коснулся цитаты на нём, написанной бордовыми, мелкими буквами « En el corazón para siempre » . — Ника резко поднялась. — Мне пора домой.              — Останься, поужинаешь с нами, — почти взмолился Вини, — а потом к черту все правила посещения гостей, — он усмехнулся, — поешь и сразу поедешь. Я ведь всё понимаю. Только у нас будет такая вкусная паста, пальчики оближешь.              Ника улыбнулась, замечая, как друг поглаживает свой плоский живот, как будто бы он уже наелся и даже, можно сказать, что объелся и вовсе переев.              — И в следующий раз приезжай с Лиамом, — бразилец подмигнул девушке, — с ним ты, наверное, смогла бы задержаться на дольше.              — Хорошо, Вини… Хорошо, я останусь, — ответила девушка, она согласилась, но сомневалась.              Она думала, её дома ждут…              

***

             Тяжёлая тренировка после нескольких проигрышей, спасибо, что не подряд, наконец, закончилась. Беллингем очень хотел поехать домой сразу же, но всё же один не закрытый пунктик в планах дня тревожил, внутренне и яро напоминая о себе.       Футболист вновь повернул машину совершенно в другую сторону, плавно разгоняясь по ровной трассе, а всё для того, чтобы заехать в одно уютное, небольшое и такое привычное последнее время место.              Совсем на чуть-чуть. Совсем не на долго.              Сегодня был день недели, когда «Simple» закрывался раньше обычного. Удачно припарковавшись рядом с кофейней, Джуд достал подарок с заднего сидения, а затем увлекшись, стал читать сообщения, которые точно требовали срочного ответа. Среди них непривычно не было и весточки от Николетты, приятного текста о том, что она его уже давно ждёт.              Изменило бы это что-то?              Скорее всего, что нет.              Немного позже англичанин услышал громкие споры о чём-то, прямо там, недалеко от заведения ругались молодой парень и девушка. Он крепко хватал её за предплечье, она же точно не могла дать ему полноценный отпор.       Это была Тереза.              Джуд, бросив всё, словно бы вылетел ей на подмогу.       Дальше словно бы сцена из фильма, он отталкивает неизвестного человека, тот по сумасшедшему орёт:              — Ты кто такой? Ты что лезешь вообще?              Придурок.              Он нападает на популярного для многих футболиста, а тот, нисколько не медля, заряжает ему в нос.       Джуд сам не ожидал, что так умеет, но скрывать не стоит, применять силу оказалось больно не только для оппонента.              — Я ещё не всё сказал! Я ещё вернусь, тварь Гомес! — кричит парнишка, но всё-таки отступает и быстро уходит прочь.              Справится с ним сегодня оказалось слишком просто.              Тери вновь снимает кофейню с сигнализации, и они вместе, вдвоём, заходят в любимое для футболиста заведение, оставаясь там наедине, ведь там больше не было посетителей и посторонних для них людей.              Внутри было очень мило и красиво, много деревянных вставок и такой же дизайнерской мебели, а также цветных пледов и подушек поверх диванчиков у окна. На подоконнике много цветущей и густой, салатовой зелени.       В зале на самом деле было не очень много посадочных мест, но ещё были приватные кабинки, если шторка занавешена, значит отдалённое и личное место занято. Их всего было три.       Одна с игровой приставкой — слева, посередине с двумя диванчиками друг напротив друга и высоким шкафом с книгами и различными настольным играми для больших компаний, справа же было помещение с большим аквариумом, там сидеть больше всего нравилось особенно Беллингему.              Вот так и сейчас они шли туда вместе с Тери, садясь на уютное место и обращая свой взгляд на огромный подводный мир, цветных и разнообразных по размеру рыбок.              Вот так, случайно, когда-то, без драки, Джуд оказался именно в этом прекрасном и уютном для него кафе.              Печалился, мучился, думал.              Познакомился с Терезой.       Она поняла его, а затем внимательно слушала и слышала.              Как он страдает по Нике, ждёт Нику, скучает, не может без Ники.              Он открылся, а она прониклась. Не смотря на всё, влюбилась в него.                     — Тери, почему он к тебе пристал? — Джуд смотрит на женские пальцы, касающиеся его смуглой ладони.              — Это мой брат, — она мягко гладит мужские фаланги и скользит по выпирающим косточкам, — больно?              — Нет… — немного грубо, — ну, так и что?              — Денег просил, а я не даю больше, говорю же, что с этим домом от бабушки они с отцом совсем с ума сошли.              — Не знаю, как отец, но этот так точно переходит все границы, — Джуд высвобождается из хватки девушки. — Ты сама то в порядке? — Он мельком осматривает её.              Гомес в один миг выливает ему всё о наболевшем. Беллингем внимательно слушает, как и когда-то она его.              Позже её голова опускается на его плечо. Она высказывается, заканчивая, словно это был итог.       — Так хочется заграницу, никогда и нигде не была, кроме родной Испании.              — Что ж, а я могу это устроить, — на лице Джуда появляется удовлетворенная всей ситуацией улыбка.                     Позже он подвозит девушку до дома, вручает бумажный пакет с футболкой со своей фамилией, как когда-то ей обещал.              — Ладно, я пойду, — Тереза отстегивается, медленно, смотрит на Джуда плотоядными глазами, а он точно чувствует, ухмыляется, но не оборачивается так, как ей надо.              — Иди, Тери, спокойной ночи, — Беллингем вновь заводит машину, — я тебе сам напишу, как решится с адвокатом, может поездкой, — он делает весомый акцент на слове сам, что девушке становится не по себе.              Она уже не могла ему не писать.              — Джуд, спасибо тебе за всё, — испанка так и не уходит, наоборот, наклоняется ближе к мужчине, — особенно за сегодня, — она тянется, за поцелуем, касаясь краешка его полных губ.              Но он не поддаётся.              — Не стоит, Тереза, наверное, всё-таки не стоит, — Джуд сомневается, отворачивается и смотрит в боковое стекло, пока девушка разочарованно хмыкает и покидает его машину.              В пути он думает лишь об одном, как прямо и смело сказал бы Нике.              « Ник я плохо поступаю по отношению к тебе.              Чтобы она ответила?              А он бы определенно добавил.              Меня не отпускает лёгкий интерес к другой девушке ».                     Чёрт.              Одной лишь фразой он убил бы между ними всё.              И только начал всё с другой.