Глава 6. Цветы, цветы, цветы. А от тех ли они?

      

Если бы не он…

Я бы не знала,

что умею так сильно любить…

Я бы не знала,

что душа способна так сильно болеть,

и что сердце может разрываться на части.

Я бы не знала, что человека можно любить не за что-то,

а только потому, что он есть…

      

***

             В этот вечер:       Беллингем спешил домой, чтобы не вызвать никаких подозрений у Николетты.       Кано же стремилась домой, чтобы оказаться там раньше, хотя бы до того момента, пока Джуд, наконец, не приедет.              Англичанин водил машину теперь куда увереннее, чем раньше, но всё равно держался на проезжей части, а особенно на объездной и извилистой трассе предельно внимательно, аккуратно и осторожно. Допуская максимально дозволенную скорость для всего автотранспорта.       Когда на улице стемнело, уже позже, сворачивая с гладкой, и с бархатистым для шин асфальтом, дороги, молодой человек плавно вырулил к прилегающему пути частного сектора, который почти приближал его к арендованной немного больше года назад внушительной и впечатляющей вилле.       В Мадриде, как не странно, теперь было особенно хорошо. Этот город привлекал его семью, в целом, а девушке, такое непривычное слово на вкус, столица нравилась всем сердцем, так, что Ника никогда не рассматривала другие места для постоянного проживания, даже если сам Джуд переедет, даже если когда-нибудь осмелится перейти в другой, не такой масштабный, величественный, известный и королевский клуб.       В принципе, он и сам не собирался этого делать.              Уже на повороте насыщенно-чёрный, как казалось бы чужой, известной марки автомобиль BMW очень нагло обогнал задумчивого Джуда и даже подрезал, устремляясь прочь и вперёд. Беллингем от нечего делать поехал за ним, громко посигналил, нагоняя, а затем уже подъезжая ближе на совершенно такой же, может только если другой комплектации, машине, заметил перед собой знакомые, чистые госномера. За рулём, без сомнений, была дорогая его сердцу, любимая Ника. И теперь, слегка притормаживая, девушка спешно опустила стекло, плавно вытягивая руку на встречу попутному ветру и изящно махая своему избраннику тонкими и длинными пальцами, где на одном из которых находилось переливающееся под светом ослепляющих фар драгоценное и заметное кольцо. Футболист тоже, нажимая на кнопку по левую руку, слегка приспустил боковое стекло, через щель которого тут же послышалась музыкальная композиция, громко звучащая из встроенных динамиков машины впереди, это была динамичная и живая, зажигательная бразильская песня.       Спустя пару минут девушка проехала мимо больших ворот их совместного, внушительного жилища, останавливаясь поодаль и также ладонью подгоняя заехать быстрее своего никуда не торопившегося на машине парня, тот с помощью мобильного приложения разблокировал въезд на территорию, от чего высокие створки забора почти мгновенно умчались по разные стороны. Беллингем заехал первым, паркуясь ближе к лицевой стороне светлого дома, Кано же последовала за ним, ловко заезжая задним ходом по залитой бетоном стоянке, вставая впереди и глуша двигатель, блокируя беспрепятственный выезд.       Девушка выходить из машины особенно не спешила, а вот Джуд почти сразу оказался на улице, кутаясь в лёгкую куртку и ожидая появления своей любимой.       Отчего-то он волновался.       Да… Конечно… Ещё бы…              Николетта покидала салон дорогого автомобиля эффектно, почти также, как и водила, а делала она это больше, чем умело. От чего молодой человек необходимо залюбовался своей второй половинкой.       Да, она изменилась. Длина её волос стала короче, но локоны сейчас свободно ниспадали по плечам, и их глубокий, яркий и прекрасный цвет особенно притягивал шоколадный взгляд. Также её одежда стала скромнее, чем прежде, она сама стала чуть обширнее, а её ногти теперь были слишком короткие, да бы неосторожно не поцарапать нежную кожу их совместного и родного ребёнка.       Джуд на самом деле испытывал тёплые чувства к ней разной, чтобы между ними вообще не происходило.       Правда, казалось, что в коротком перерыве между светлыми мыслями, в голове футболиста возник короткий образ Терезы, казалось, что сейчас он бесстыдно их сравнивал. Да. Её с Никой.       Очнулся он уже тогда, когда Кано, ослепительно улыбаясь, оборачивалась к нему, а затем открыла заднюю дверь свой машины, и в её руках появилась корзина с привлекательными взгляду цветами, тогда уж и про постороннюю и ненужную сейчас особу Беллингем стремительно забыл, теперь всё внутри сжималось, заполняясь неприятной и непонятно откуда взявшейся и возникнувшей ревностью.              Ника нажала на небольшой пульт находившийся в её руках, и сигнализация стремительно активизировалась. Затем она спрятала брелок от машины в задний карман джинс и сделала несколько шагов к Джуду, опуская букет от чужого человека на капот его авто, подошла ближе, останавливаясь совсем рядом, в полуметре. Ярковолосая подняла голову немного вверх, стреляя серыми глазами на его несовершенное лицо, лукаво ему улыбнулась, а затем опустила худые руки на его торс, с обеих сторон.              Молодой человек между делом глубоко вздохнул, посмотрел за спину Ники, задумался, а затем снова опустил взгляд на неё.       — Привет, — тихо и коротко произнёс он.              — Добрый вечер, любимый, — вот её голос, наоборот, звучал куда увереннее.              Беллингем поддался вперёд и коротко мазнул по аппетитным и пухлым губам Николетты.       Не успел он отстраниться, как она защебетала быстро и даже слегка недовольно.       — Я думала ты дома… Давно! А ты только что соизволил приехать. Где ты был?              — Эм, на восстановительной программе, ноги гудят, — вытолкнул из себя первое попавшееся Беллингем, а затем стрельнул в упор, в ответ. — А ты где была?              — В гостях, — Ника сощурилась, опережая и отвечая на следующий, другой вопрос. — У Вини.              — Слушай, мне это уже начинает не нравится… Что это всё значит вообще?              — Ничего, — почти перебивает его девушка, — вы посмотрите на него, кто это у нас такой ревнивый?              — Почему Винисиус дарит моей девушке букет цветов? Ника, ответь, — стоял на своём Беллингем.              — Я не знаю… — испанка надула губы, а затем потянулась и впилась в недовольный рот Джуда.       Он держался, стойко, но очень быстро сдался её умениям.       На секунду отстраняясь, он простонал, вздохнул немного жизнеобеспечивающего организм воздуха, а затем вновь захватил любимые губы Ники, запуская смуглые пальцы в её волосы красного дерева.       Её же ладони почти обняли его лицо. Она целовала жадно, нужно, необходимо.       — Мой бородатый успокоитель, — прошептала она, слегка отпуская его, со звуком чмокнула в темные по краям, мужские, объёмные и теперь блестящие от небольшого количества слюны губы, а затем… — Боже мой! — девушка отстранилась, посмотрела на лицо любимого слегка напуганно. — Почему ты позволил это сделать? Почти же ничего не осталось, ты теперь, как козлёночек! Где моя любимая растительность на тебе?              — Ник, — Джуд слегка наклонил голову, — по-моему нормально, иногда хочется перемен, я решил отдохнуть.              — Мне не нравится, — обиженно прошептала девушка, а затем снова наступила на своего парня, целуя его шею и прикусывая темную кожу. В какой-то момент она словно бы заморозилась, обдумывая и не продолжая что-либо делать, а затем сказала. — Билли, от тебя пахнет женскими духами.              — Что? Не говори глупостей, — она почувствовала, как его грудь завибрировала, потому что он смеялся.       Фальшиво.              Николетта отстранилась, наконец, отпустила его.              Теперь они были не связаны. Не касались друг друга, как прежде.              — А ещё ты постоянно задерживаешься…              Её слова так остро задели Беллингема, проницая воздух, но он выглядел безразлично, так, словно бы Ника говорит полную ерунду и её подозрения и доводы, которые бы прозвучали ещё, совершенно точно, абсолютно беспочвенны. В ответ он лишь махнул рукой.       А затем шагнул назад, развернулся, и под внимательным взглядом любимой открыл машину, и с заднего сидения достал большой букет ароматных, упругих, пурпурных роз, а затем, перекладывая стебли цветов под мышку, достал небольшую коробочку перевязанную красной лентой и маленькой ложечкой сверху, а ещё белый пакет с изображением товарного знака популярного в столице магазина для маленьких детей.       Он протянул букет Нике, а затем обмолвился за содержимое других вещей.       — Купил тебе пирожное, без сахара, — Джуд, как будто заучив, повторил состав, Ника понюхала букет ярких цветов, а затем, опуская его к подарку Вини, услышала следующее. — Надеюсь, тебе понравится, дома с чаем попьёшь?              — Сейчас, — Николетта взяла упаковку, которую протянул ей любимый мужчина, а потом, спустя минуту, уже отправляла совсем не приторный кусок десерта себе в рот, отличное завершение плотного и вкусного ужина…              — Я купил Лиаму бодик и носочки, — Беллингем махнул на бумажный пакет в его руках, — голубого цвета, а то я как-то его совсем не балую, да и вместе мы по магазинам не выбирались…              Николетта опять перебила его.       — И цветы ты подарил мне впервые, с тех пор, как я вернулась, — девушка облизала губы, — ты что в чём-то провинился?              Кано захлопнула коробку с недоеденным морковным пирожным до щелчка, посмотрела на любимого парня, отца своего ребенка. Надо было видеть его непревзойденное, напуганное лицо сейчас. Девушка усмехнулась, выплевывая из себя смешок, а затем расхохоталась.              Его плечи заметно расслабились, опустились.              — Идём в дом… А то прохладно… — Николетта взяла в охапку принадлежавшую ей россыпь свежей поставки из цветочного магазина, а затем плавной и сексуальной походкой зашла в дом, первой, заставляя Беллингема пойти за ней совершенно растерянным.              В гостиной находилась одна лишь Дениз, которая расслабленно расположилась на мягком диване перед большим, зажжённым камином, она держала в руках прозрачную кружку с кофе, но смотря на яркий огонь, почти из неё не пила.              — Добрый вечер, миссис Беллингем, — донёсся до женщины знакомый голос девушки, которая вместе с её сыном переступала порог их большого дома.       Она обернулась, и пока Кано прошла в кухонную зону, которую отделял от гостиной низкий и дизайнерский, обеденный стол, пока она искала вазу в нижних шкафчиках гарнитура в другой части комнаты и опускала в неё шикарные розовые цветы, Беллингем минуя большую часть помещения, устремился к матери. И передразнивая фразой любимой, тоже сказал:       — Миссис Беллингем, добрый вечер, — он улыбнулся, перегнулся через спинку дивана и поцеловал родственницу в щёку, — привет, мамуля…              Дениз легко улыбнулась, проводя темной ладонью по предплечью Джуда и встречая Нику взглядом, которая подходила к ней ближе.       — Вы вместе куда-то ездили, да? Молодцы, — женщина со звуком поставила ёмкость с крепким напитком на деревянный, встроенный в подлокотник дивана столик.              — Нет, — коротко и немного печально ответил Джуд.              Ника в отрицании покрутила головой.       — Он только с тренировки… — девушка мельком посмотрела на Беллингема, а затем поймала удивление матери футболиста. — Где Лиам? Бабушка?              — Они наверху, Джанаина пытается его уложить, — ответила женщина, и Ника словно почувствовала, что Дениз хотела, чтобы её и сына оставили наедине, одних.              — Ладно, отдыхайте, — ярковолосая состроила милое выражение лица, — поднимусь, может сына пора уже и кормить, если не ел и не уснул.              Не дожидаясь ответа, Кано стремительно взлетела по лестнице.              Джуд, огибая диван, сел рядом с матерью, но она практически сразу нарушила их только что образовавшуюся компанию, женщина под его внимательным и следившим за ней взглядом дошла почти до самого выхода, там, на софе рядом с дверью лежала её большая, коричневая и лаковая сумка, она достала оттуда что-то похожее на конверт, а затем вернулась, протягивая его сыну.       — Что это? — мулат, совсем не изучив лицевую сторону скрепленных между собой страниц, повернулся к матери.              Она молчала, смотрела требовательно, внимательно, совсем, самую малость нервничая. Её спина стала прямой, а свободные теперь пальцы ненароком, суматошно боролись друг с другом.       — Я сделала ДНК-тест на отцовство, Джуд, — растягивая слова, сказала Дениз.              Пауза. Джуд будто осмысливал сказанное, его пальцы сжали бумагу куда плотнее и увереннее.       — Это шутка?              — Нет.              Беллингем резко вскочил с места, делая шаг назад, но всё равно наклоняясь и нависая над матерью.       — Какого чёрта? Мама, я всё-таки осмелюсь узнать. Зачем? Зачем ты это сделала?              Мама футболиста выглядела крайне обиженно.       — Откроешь, узнаешь правду, точка.              Джуд выпустил воздух сквозь вытянутые вперёд губы, выпрямился.       — То есть ты совершенно не рада появившемуся в твоей жизни прелестному внуку, продолжению нашего рода? Или может тебе чем-то не нравится Ника? Скажи-ка, а?              — Я не против Ники, я нормально к ней отношусь, — женщина запиналась, а ещё нахмурилась, — просто всё это так внезапно и странно. Моё желание, чтобы ты узнал правду.              — Какую правду? Лиам мой сын! — Беллингем смял в ладони конверт.              — Не кричи, нас услышат…              — Ах услышат, да? А ты… То есть ты оторвала его темненький, маленький волосок на голове или собрала слюны или просто залезла в рот малыша ватной палкой, — Джуд как будто бы сплюнул. — Понимаешь, что это мерзко и отвратительно? — молодой человек подходит ближе к камину и кидает результат теста в огонь, бумага быстро сгорает. Он теребит пальцами остатки своей бороды. - Не ожидал я от тебя такого, мама.              — Куда? — запоздало проговаривает Дениз в воздух. — Ладно, у меня ещё один экземпляр есть, точнее, если съездить в клинику и взять.              Беллингем больше не желает всё это слушать. Он совершенно не слышит. Больше всего Джуд хочет скрыться от этого, спрятаться в своей комнате и медленно, словно бы ничего не было, выдохнуть.                     Чуть больше, чем через час футболист заглядывает в комнату своей любимой девушки и слышит приятное звучание воды из ванной комнаты.       Мимолетный взгляд на двуспальную кровать, слегка отброшенное одеяло в сторону, приготовленную на кресле пижаму в виде цветной и тонкой майки и таких же шорт. Легкая улыбка касается мужского лица, Джуд открывает не запертую дверь в отдельную комнату, заполнившуюся от и до мутным и тёплым паром.       Лишняя одежда прочь, матовые створки душевой кабинки в сторону.       Хотелось забыться.              От этого непонятного поцелуя Терезы и мыслей после, которые самозабвенно крутились в его голове; от эмоций при виде букета подаренного другим мужчиной его девушке, опередившим его, который подарил его потому что хотел, а не для того, чтобы извиниться, как он, особенно желая закрыть вину за то, о чём Николетта и не догадывалась. Ещё и мама с эти непонятным тестом.       Да что же происходит вокруг его. И даже их.              — Эй, можно к тебе? — футболист ступает на её территорию, его ладони слишком трепетно ложатся на горячую кожу её живота.              — Да, — тихо и ласково, она, отодвигаясь от падающих струй назад, прижимается к его груди.       Пока Беллингем наклоняется и начинает страстно и чувственно целовать её плечи и шею, его руки скользят вверх, сжимая упругую и такую приятную на ощупь, женскую грудь.       Ника выпускает из нутра довольный и блаженный воздух, который сопровождается легким постаныванием.              — Ник, знаешь, я думаю, что я плохо поступаю по отношению к тебе, — он вбирает в себя капли воды с её загорелой кожи.              — Почему ты так думаешь? — она слегка задирает голову назад, но всё равно не видит его карего, потрясающего, желающего её одну взгляда.              «Меня не отпускает лёгкий интерес к другой девушке. Всё так запутанно. Как будто бы и вовсе мне не нужно». — Не знаю, — отвечая, всё-таки произносит другое, словно бы врёт, истинные помыслы свои обманывает — он. — Мне так кажется. Может я тоже мало уделяю тебе внимания? — его руки сжимают её крепче, ладони, ласкающе, стремятся ниже.       И ниже, и сексуальнее, и так нужно и хорошо, что хочется одного, поддаться.              Отдаться в его сильные, мужские и такие, жаждущие только её одну, да? Любимые руки.              Ника всхлипывает. Нет, не плачет. Чувствует, не смотря на всё, хочет.       Ведь другое, менее интимное между ними, уже редко и вовсе как-то незамеченно происходит.              — Тоже? — собираясь с мыслями, выдаёт она, из последних сил соображает ответ, слова из неё, сомневаясь, скользят. — Джуд, мы ведь всё обсудили. Я стараюсь.              — Да…              Пальцы его левой руки ласково поглаживают между её налившихся, половых губ, он едва отстраняется, пока ладонь правой руки ложится на поясницу девушки, заставляя выгнуться и поддаться, Ника чувствует ягодицами слишком твердый и напитавшийся возбуждением половой член. Одно лёгкое, уверенное и такое механическое движение.              «И я. Когда-нибудь. Обязательно изменюсь».              А сейчас он просто стремился в её жаркую суть, внутрь, в влажную роскошь. Так, чтобы девичьи ноги содрогались, так, чтобы звук секса, потерявшись, застревал внутри стенок душевой кабины, так чтобы рука обхватила длинные волосы красного дерева.              Ведь ты, любимая, совершенно не заслуживаешь этого, не заслуживаешь такого с моей стороны отношения.              А то ли ещё будет… Что между нами, возможно, произойдёт…              Её грудь волнующе поднималась и мягко опускалась. Тело к телу. Близко друг к другу…              Отпусти, по крайней мере сейчас, всё, что тревожит, забудь.              

***

      Шикарная, дорогая машина с тонированными от посторонних глаз стёклами останавливается возле высокого бортика у обочины. Рядом с яркой и броской, новой вывеской, относящейся к известнейшей сети адвокатских агентств « Апонте », расположившейся преимущественно в Мадриде.       Открывая заднюю дверь, из салона стремительно выходит мужчина с темной бородой и одетый в официальный костюм с иголочки, он протягивает руку, и в неё ложится девичья, хрупкая ладонь, а затем сотрудник помогает покинуть автомобиль своей временной начальнице, очень красивой девушке в бордовом и приталенном костюме, с яркой косой и в туфлях, с металлическими и поблескивающими на дневном свете вставками, на высоких каблуках.       Пара быстро минует пешеходную дорожку, поднимается по короткой, состоящей из нескольких, невысоких ступенек лестнице, а затем стремительно скрывается внутри офиса.              Николетта и её помощник входят в кабинет главного, и не успевает владелица крупного бизнеса ступить на свою территорию, как тут же появляется симпатичная секретарь, которую они прежде на месте как раз и не увидели.              — Поздравляю, Николетта, — воркует она начальнице, коротко кивает, улыбаясь. Бросает взгляд на знакомого мужчину, а затем, продолжает, — вам доставка от того, в чью пользу решение утреннего суда, а также от его компаньонов, судьба которых решалась от этого дела и разделения семейного бизнеса их непосредственного руководителя, я всё оформила в имеющиеся в данном помещении вазы, — девушка бросает взгляд на различные букеты цветов, стоящие теперь на столе для переговоров и даже несколько на полу, сотрудница продолжает и, вероятно, заканчивает свой монолог фразой, — сеньор Апонте бы вами очень гордился, правда.              — Спасибо, — отвечает молодая начальница, желая продолжить и сказать что-то ещё, например, слова благодарности, но натыкается только на спину уходящей из её кабинета хорошей и достойной помощницы.              Никто иной, как они вместе выиграли это дело. И каждый из работающих тут, внёс во всё непосредственный вклад.              Ника, расслабляясь, плюхается в своё кожаное, большое кресло, откидываясь на мягкую спинку, оставалось одно, закинуть на стол ноги, но, конечно, она не будет этого делать, но вот от проведенных в неком оцепенении часов в зале суда, точно стоило бы отдохнуть.       Преподнесёт же такие приключения судьба.              — Даааа, — протягивает Хавьер Синклер и тоже плюхается на стул, за стол, рядом, — белые розы, которые я приготовил тебе заранее, просто померкли во всём этом приятном, во всех смыслах, безобразии.              Ника выпрямляется на сидении, перекидывает яркую косу на одно плечо, а затем гуляет по кабинету взглядом в поиске букета от своего помощника, находит, улыбается.       Опускает локти на стол, подпирает ладонями подбородок.       — Симпатичные, — произносит счастливая она, — то есть ты был уверен, что мы выиграем это дело, и решил меня порадовать?              — Конечно! Как только ты поведала мне все подробности! Как ты догадалась?              — Женская логика, томные вечера в осознании, что что-то не так. Если не способен разобраться в своей личной жизни, попробуй проникнуться чужой, — Ника ухмыляется и снова откидывается назад в удобное кресло, складывая руки на груди. — Только касаемо профессиональной сферы, конечно.              — У меня в голове не укладывается. Дело семьи Уильямс, адвокат, которого назначила твоя мать, думаю в полном неведении, любовник жены, которая непосредственный участник бракоразводного процесса. Да они бы сеньора Уильямса оставили с голой жопой! Я даже боюсь представить, какие последствия бы нас ждали.              — А сеньору Уильямс тебе не жалко? Ведь теперь она осталась ни с чем и в этом виноваты мы. Захочет, может и отомстить.              — На всё есть закон и он на нашей стороне, — провозглашает довольный благополучным разрешением всех дел Хави, который, в полной мере сейчас, светился от счастья. — Она подала на развод! Она хотела обмануть своего богатого мужа! Ай… Всё решено, больше не будем об этом.              — Не будем, главное, что имущество разделено по совести и всё останется у того, кто честным трудом это заработал. Думаю, что если рана заживёт, мистер Уильямс обязательно женится ещё, как минимум, один раз.              — На тебе? — задает Синклер провокационный вопрос Нике, прямо как адвокат в зале суда.              — На мне? — искренне удивляется девушка.              — Николетта, он так на тебя смотрел…              Кано начинает смеяться, не воспринимая ничего всерьёз.              — Знаешь что, на фиг этого старика, я приглашаю тебя на свидание, прямо сейчас, пойдёшь? Ты бы знала, как ты меня поразила, — неожиданно выдаёт Синклер.              — Хави, у меня мужчина есть… — Есть ведь?              — Да? — Помощник крайне удивлён и сейчас внимательно уставился на свою молодую начальницу, словно не веря.              — Именно, — Николетта, всё-также находясь на месте, запрокидывает голову назад и смотрит в потолок, словно мечтая. — У меня даже ребёнок есть. Маленький сын.              — Офигеть… — говорит Синклер, пауза, он словно бы обдумывает всё. — Никогда бы не подумал. А сколько тебе лет?              — Мне… Двадцать. Пока что, — легкая улыбка со стороны Кано.              — Удивительная же ты девушка, Ника. Такая юная, а всё успела.              — Теперь, главное держаться, ничего вокруг себя не потерять, больше никаких потрясений в жизни я, наверное, не выдержу. Хочу счастливую жизнь, заполненную приятными делами, хобби, а главное…              Она хотела его. Рядом.              Он был неотъемлемой частью. Её составляющим.              

***

             Джуд вновь вернулся с тренировки поздно. Снова с цветами. Такими красивыми, хрустящими, скрепленными в тугой букет стеблями с белоснежными головками. Теперь Николетта не оставила повторный подарок на столе на кухне, а давая свободу в вазе и наполняя ту нужной температуры подпитывающей жидкостью, принесла цветы в свою комнату, так, чтобы лежать, смотреть и вспоминать о любимом человеке, подарившем их.       Ведь завтра он улетит на межконтинентальный кубок, естественно с командой, как они совместно решили, с мамой в виде болельщицы, но вот Ника с ребёнком останутся дома, а ещё с бабушкой. Не хотелось напрягать полётом ребенка, когда ему ещё предстоит лететь на суперкубок в начале года, а оставить его в Испании на одной Джанаине и вовсе не обсуждалось, это тяжело, да и столько питательной жидкости, необходимой малышу, мамочке было и вовсе никак не оставить.              Вечером, накануне отъезда молодая пара лежала в кровати посреди небольшой спальни. Они очень долго целовались, лаская друг друга, от Джуда, как казалось, больше не пахло женскими, чужими духами, но и приходил он к любимой только после принятия теплого душа.       На самом деле, именно тот день особенно выдался для Кано сложным, поэтому она чересчур быстро, под его приятные по телу движения расслабилась, задремала, а затем и вовсе заснула.              Пока Беллингему, наоборот, совсем не спалось.              Наблюдая за спящей девушкой, монотонно поглаживая её по голове, плечам и рукам, он погрузился в себя, думая обо всём, а очнулся лишь тогда, когда на радионяне едва слышно прозвучал негромкий, только начинающийся плачь ребёнка.       Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, Беллингем осторожно сполз с кровати, а затем, задевая голыми ступнями прохладный пол, вышел из спальни Ники и прошёл в комнату сына, находившуюся по соседству.              Там было темно. И лишь тусклый свет ночника освещал кроватку.       На Лиаме был голубой бодик с большим белым смайликом и надписью « Hola Familia », отец улыбнулся, ведь он сам эту вещь выбрал и совершенно недавно ему купил.              — Ну, парень, иди к папочке, — Джуд наклонился и взял сына на руки, постарался так, как считал правильным, главное следить за его головой, которая теперь лежала на его предплечье, казалось, что рука мулата напряглась и дрожала, как же всё-таки всё это, на самом деле, было ответственно. Беллингем немного покачал и постарался неумело убаюкать ребёнка, но к сожалению, Лиам продолжал тихонечко плакать.       Больше, как похныкивать и смотреть на папу большим и недоверчивым, карим взглядом.       — Понял, наверное ты напрудил, давай, я справлюсь, — футболист прошёл по небольшой комнате и не спеша поместил мальчика на пеленальный столик, расстегивая облегающую его тело вещь снизу, кнопочку за кнопкой. — Только давай договоримся, если там что-то большее, я пас, тут же будим твою потрясающую и главную в жизни женщину, — молодой человек отлепил фиксаторы от одноразовой вещи, в надежде заглянул внутрь, отстранился, не находя никаких сюрпризов. Нашёл в комоде запасной подгузник и попробовал поменять, в принципе, получилось, мальчик сначала успокоился, но потом, снова запустил свою монотонную песню, а успокоился только лишь после того, как папа прижал его к своей накаченной и такой горячей груди. Кожа к коже, как он когда то хотел. Маленькая щека касалась мягких волосков на смуглом пространстве, Лиам даже в таком положении, сладко зевнул, а затем прикрыл глаза и словно бы заснул.       Только тогда в голове Беллингема ненароком, мельком проскользнула мысль о том, а вдруг это не его ребёнок?              «Тест проводится путём анализа генетического материала…              Она вроде бы уже была со мной, а между делом в сомнениях ко всему продолжала жить с Эдером…              Мы часто ссорились, отстраняясь друг от друга…              Нет, прочь. Такого быть не может…              Это мой ребёнок! Не такой желанный, как хотелось бы, но только мой!              Такой внезапный, такой чудесный, всем сердцем любимый, он ведь так на меня похож.              Ничего непонятно, он ещё маленький…».              Правда, когда Джуд не в силах оторваться от сына принёс его в спальню Николетты и положил на середину кровати, мальчик тут же заплакал, девушка проснулась, тут же сонно принимаясь кормить ребёнка, а Беллингем внимательно за процессом смотрел, а затем под мелодичные причмокивания Лиама, поуютнее устроился на боку, укрывшись одеялом, поверхностно заснул.              Его слегка побеспокоила нежная ладонь, касающаяся плеча.              — Папочка… Джуд… Любимый…              — А? — Беллингем с большим усилием разлепил свои веки и уставился на Николетту с ребёнком на руках.              — Иди в свою комнату, Лиам ещё много раз проснётся, будет хныкать, тебе мешать.              — Я не хочу уходить… — англичанин перевернулся на спину, протянул руку в сторону и провел пальцами по предплечью Ники, а затем снова прикрыл глаза.              — Тебе надо выспаться, — послышалось тише.              — Я не хочу, Ника… — «Хочу побыть с вами». — И Беллингем вновь, вскоре, уже крепче, заснул.                     Пока девушка любовалась своим любимым, мельком обращая внимание на белоснежные цветы.              Думая о том.              Что вся её любовь к нему прорастёт и без воды.                     И даже если чувства высохнут.              И даже если он когда-нибудь предаст или разлюбит.              Она всегда будет предана ему.