Глава 7. Она сама, она всё сделала сама

      

Я думала, что мой главный страх — темнота.

Но когда я подумала о том,

что могу перестать быть твоей любимой,

      темнота прекратила казаться такой страшной.

      

***

             Декабрь шёл своим чередом.       Долгожданные, возможно, праздники. Обычные будни. Важные соревнования.              Всей семьёй, очень тихо и уютно, в одном из приятных мест Мадрида они отметили не юбилей, но день рождение неповторимой королевы — Дениз Беллингем.       Затем Джуд вместе с командой улетел на межконтинентальный кубок, где они, футболисты, все вместе и с хорошим счётом выиграли добравшуюся до финала, с большим трудом и с проливным на поле потоком, мексиканскую Пачуку.              После сын Лиам впервые почувствовал на своей шее тяжёлую медаль за первое место.              А позже и у него был маленький праздник и важная в календаре для всех дата, малышу исполнилось не много не мало, а на самом деле самую малость — четыре месяца.              Следом, попрощавшись со столицей Испании на короткое время все отправились в Лондон, а затем и в сам Бирмингем, где они отмечали праздник, а точнее комфортно ужинали перед Рождеством в самом обычном кафе пригорода.       Тогда и настроение у всех было прекрасное. Ника была невероятно рада вновь встретится с Джобом и Марком, а ещё не могла оторвать глаз от своего молодого человека, от такого расслабленного обстановкой Джуда, который был в безумно подходящей ему светлой и джинсовой рубашке.              Беллингемы даже поприветствовали и, конечно, позволили подойти к их столику местных фанатов-мальчишек. Трое ребят в ярких и тематических празднику свитшотах сильно обрадовались, увидев двух известных во всём мире, а особенно в их стране футболистов. И даже подсунули им бумажку-контракт, где Джуд и Джоб поставили свои размашистые и красивые подписи.       Ника потом, сидя рядом, смеялась, открывая лежавший на столе, ненужный, но только на время беседы тетрадный листок.       — Мне кажется, или вы подписали контракт, вроде как, с «Бернли». На целых десять лет, — читала она, пока маленькие болельщики этого английского футбольного клуба из чемпионшипа тихонечко между собой, смущаясь, переглядывались.       Хорошо, что братья всё это восприняли позитивно и, схватившись за головы, театрально отреагировали, мол куда же мы попали.                     По сравнению с первым визитом в Англию, который отдавался в душе печалью и отчаянием, повторное посещение родной страны молодого человека Николетты понравилось ей куда больше.       Никаких казусов, неурядиц, не комфортного состояния даже, скорее, совершенно наоборот.       Единственный минус, похоже Лиаму, такой климат, как был тут зимой совершенно не нравился, он постоянно капризничал, беспокойно спал и плакал, а Ника от его негативных эмоций, как молодая мать, расстраивалась и, конечно, не в силах изменить что-то, страдала.       Джоб, который, аналогично малышу, последние дни просыпался ночью, спустился вниз, покинув свою спальню, да бы попить прохладной и фильтрованной воды. Ника одиноко ходила по первому этажу с ребёнком на руках, немного сонно прикрывая при этом действии большие глаза.              — Всё в порядке? — услышала девушка за спиной спокойный, но сам по себе немного грубоватый, знакомый голос, она обернулась и увидела, что на последней ступеньке в домашней одежде застыл младший Беллингем.              — Да не совсем, — ярковолосая поджала губы и слегка подбросила для удобства Лиама, — мы тебя разбудили?              — Нет, наверху ничего не слышно, — спешно выдал парень, а затем прошёл в зону кухни и вернулся уже жадно глотая воду из высокого и прозрачного стакана, опуская его после на полку для телевизора. — Может я могу чем-то помочь? Мне всё равно не спиться.              — Не знаю, — разочарованная в своих же силах, немного недовольно сказала испанка. — Если бы мы прокатились немного, наверное, он бы заснул быстрее. Возможно бы успокоился.              — Так ведь это не проблема, собирайтесь…              Сборы действительно прошли быстро, позже Джоб, Николетта с тепло одетым Лиамом на её руках быстро покинули небольшое фамильное гнёздышко, когда полузащитник Сандерленда убирал шасси от коляски в багажник, а девушка пристегивала на заднем сидении небольшой ауди кресло для перевозки, которое являлось ещё одной частью детского средства для передвижения, она сказала молодому человеку о том, что ей непривычно, что у него теперь есть права.       Так и сидеть на пассажирском сидении, пока Джоб плавно выезжал с территории дома, а затем разгонялся по трассе тоже было как-то совсем не по себе.              По началу разговор со сосредоточившимся на дороге водителем совсем не клеился, но после, когда ребёнок перестал хныкать и всё-таки задремал, Ника предложила прогуляться где-нибудь и подышать свежим, ночным воздухом. Джоб сразу же согласился. Местность хорошо знал только он, а поэтому всего двадцать минут по свободной от машин проезжей части, и они выходят на улицу, попадая в одно очень отдаленное, безлюдное и в это время живописное и заполненное, немного повядшими от морозного ветра деревьями, место.              Младший Беллингем поставил своё личное авто на сигнализацию, проверяя колёса машины, Ника медленно толкнула составную коляску для недолгих прогулок по узкой дорожке вперёд, она шаркала подошвой ботинок по мелкому гравию, и это отдавалось лёгким эхом, англичанин очень быстро их нагнал.              — Это парк какой-то? — спросила, оборачивающаяся на звук приближавшихся шагов, девушка.              — Да, — звук молнии, Джоб застегнул куртку до конца, посмотрев Нике прямо в глаза. — Уинтерборн Хаус Гарден.              — Здесь немного мрачно, если честно, — прошептала, как в фильме ужасов молодая мамочка.              — Согласен, — кивнул парень, немного улыбаясь ещё от того, как девушка натянула почти на глаза тонкую, однотонную и чёрную шапку.              — Слушай, я пить так хочу, схожу до магазина, а ты покатай пока? — Кано посмотрела на Беллингема и думала, что он откажется, но он произнёс.              — Да, хорошо. Мы ехали, там, как раз напротив стоянки круглосуточный был, — мулат лениво махнул рукой в ту сторону.              — Вот и отлично, тебе что-нибудь взять? — Николетта наклонилась к сумке, которая висела на ручке коляски, доставая телефон и на всякий случай ещё небольшой кошелёк.              — Можно тоже попить, — Джоб, вставая на место Ники, уверенно схватился за коляску, принимаясь её катать взад и вперёд. — Только не газировку, пожалуйста.              Звонкий и девичий голос ответил ему.       — Ладно, поняла!                     На самом деле Кано вернулась не так скоро, как ожидалось, но когда девушка вновь подошла к родному брату её молодого человека, сына в коляске уже не было, он был у него на руках. Да ещё и с большим удовольствием сосал питательную жидкость из небольшой и стеклянной бутылочки.              Ника застыла со стаканчиком горячего, зеленого чая в одной руке и с ёмкостью со свежевыжатым апельсиновым соком в другой, пока мужчины остановились, дожидаясь её.              — Аааа, как это… — девушка улыбалась, отвечая на довольную улыбку новоиспеченного дяди. Похоже, что Джоба вполне устраивала новая роль, и он пытался быть максимально компетентным в этом деле.              — А что, он есть хотел, кто я такой, чтобы ему отказывать, — ответил высокий парень, поднимая дно бутылочки ещё выше, чтобы ребёнку было удобнее всасывать.              — А где соска?              — У меня в кармане, он её выплюнул, уж простите.              — А как ты приготовил?              — Смесь? По-моему ничего сложного. Налил воду из термоса, добавил молочный порошок. Готово, — Джоб подмигнул, как будто это было плёвое дело. — Сколько ложек? Я прежде обратил внимание, какое количество ты добавляла.              — Ну, молодец, хвалю, — Ника отпила уже немного остывшей жидкости и опустила картонный стаканчик в специальное, на ручке коляски, для него место, а затем открутила крышку от бутылки с соком и протянула её младшему Беллингему.       Он опустошил треть напитка и вернул ей тару обратно.              — Педиатр сказала, что ему меня не хватает, поэтому мы добавили смесь, теперь он на комбинированном питании.              Джоб кивнул, принимая, как казалось бы бесполезную информацию.       — Поэтому он такой здоровенный для своего возраста? — футболист вновь взглянул на мальчика и протянул его маме уже пустую бутылочку.              — А тебе не кажется, что вы Беллингемы все крупные, а рост и всё такое ребёнок унаследует как раз именно от отца, — Ника убрала все ненужные сейчас вещи в сумку и вновь отпила ароматного чая из стакана.              Джоб хмыкнул и пошёл дальше с ребёнком на руках, пока Ника стала толкать коляску следом за ним. Они прошли до конца аллеи, а затем свернули и пересекли деревянный мост через небольшой пруд, прогуливаясь по ещё более узкой теперь уже тропинке.              — Джуд проводит время с ребёнком? — вдруг спросил у девушки его брат.              — Очень редко, как мне кажется, он его сторонится как будто. Может быть считает, что он не его? Или не привык и всё это неожиданно.              — С чего бы? — Джоб внимательно посмотрел на испанку. — А как ваши взаимоотношения? Всё нормально? А то зная моего родственичка он добьётся своего, а дальше уже ведёт себя фривольно.              — Да нет… Всё нормально… — Сразу же ответила Ника и отвернулась в сторону. Джоб остановился, она тоже.              — Ты можешь мне обо всём рассказать, — молодой человек посмотрел на уснувшего мальчика в его руках, а затем очень умело опустил его в небольшое сидение, аккуратно, чтобы не потревожить, пристегивая. — Я же чувствую что что-то не так.              — Джуд, он задерживается постоянно, ещё, как ни в чём не бывало, попросил помочь какой-то его знакомой с поиском адвоката, — Ника, конечно, засмеялась, но выглядела слегка растеряно, так, как будто всё то, что, то и дело возникает в её голове, совершенная неправда. — Да и я сейчас не подарок, посмотри на меня, выгляжу как…              — Очнись, — немного грубо сказал ей Джоб, — ты совершенно нормальная.              Ярковолосая же сморщилась, немного подняла кофту вместе с курткой, покрутилась.       — Я толстая, помнишь, какая я была? Кто вообще захочет такую, как я? — она опустила голову и посмотрела на свой живот. — Хотелось бы спортом заняться, но времени пока нет и шов болит.              Молодой человек неожиданно сжал её предплечье поверх темной и дутой куртки, Ника посмотрела на него, и уголки её губ опустились вниз.       — С тобой всё в порядке, я же сказал. Ты ещё более симпатичная, чем раньше.       Джоб сглотнул, и его кадык поднялся под кожей на шее, а затем опустился, он убрал от девушки брата, свою руку.       — Только Джуд на тебе столько неприятностей оставляет, а ты совершенно не чувствуешь, зачем ты допускаешь это? Почему подчинилась ему и не проявляешь свой здоровский и интересный характер?              Николетта спрятала глаза за ладонью, потёрла глаза, казалось, в её голове нарастала тревога, всё то наступало, от чего она сама, всеми внутренними силами сторонилась.       Просто. Вот так. Поговорит начистоту. Давалось сложно.       Лучше не видеть. Банального.              — Он во всём считает меня виноватой, что не уделяю ему внимания, в большинстве, а я его целыми вечерами жду, гоняю, думаю, как сделать лучше, а он не видит, быстрее использует, чтобы удовлетворить свои мужские потребности, на этом и всё. Такое ощущение, что мы только на сексе и держимся. Может, конечно, я и не права и мне просто хочется его подольше и побольше рядом. Не только в интимном плане.              — Ну вот, каждый из нас носит свои шрамы — у кого-то они на коже, а у кого-то в душе. Ты мучаешься, потому что он, есть недостающее и самое главное, не хочет понять, что чувствуешь ты. Думает только о себе. И мы никогда не узнаем, что на самом деле в его голове, что он хочет.              — Ты прав, Джоб, — Ника обняла себя за плечи, укрываясь от реальности, тяжело вздохнула, мельком обращая свой взгляд на сына, а затем на младшего из братьев Беллингемов. — Если уж ты заговорил, отчасти, цитатами, то я скажу, что знаю о том, что кофе угробит моё сердце, но я всё-равно не перестану его пить.              — Я понял, Ника. Думаю, что не смотря на всё, на все сложности и обстоятельства между вами, он очень сильно тебя любит и не перестанет любить. Просто береги и уважай себя, пожалуйста.              Джоб взялся за ручку коляски, они пошли дальше медленно и говорили уже не на такие болезненные для девушки, а на совершенно отвлеченные темы.       Через час, зевая оба, они решили, что пора вернуться домой.       Где-то пол часа в пути. Ника засыпала на пассажирском сидении, а Лиам так и не проснулся, упоенный лаской его дяди.              Уже в доме, когда девушка ступила на лестницу с ребёнком на руках, а молодой человек медленно поднимался за ней, направляясь в свою комнату, он тихо ей сказал:       — Просто, Николетта, не считай фразу — Ты не со мной, но ты мой. Девизом, — Беллингем положил свою большую ладонь ей на плечо и нежно и ободряюще его потёр. — Будь аккуратнее, а если что, обещаю, если он обидит тебя или предаст, он получит у меня со всей дури в лицо.              — Неожиданно, — Ника улыбается парню, он обгоняет её, стремится вверх, стуча ступнями по мягкой оббивке. — Спокойной ночи, маленький хулиган?              — Спокойной ночи, мамочка, — Джоб отворачивается и доходит до самого конца лестницы, а затем вновь поворачивается, смотря сверху вниз. — Сладких снов, Лиам, не буди Нику и всех остальных в ближайшее время, пожалуйста.              Малыш, на радость всем, очень крепко спал.              Главное не разбудить своего, удовлетворенного прежде, молодого папочку.              

***

             Не успел Джуд Беллингем приземлиться с семьёй в Мадриде, провести дома какое то время…       Как одним, достаточно поздним вечером в кафе « Simple » Тереза, отвлекаясь от рабочего процесса, отрывает от непосредственного клиента взгляд, переводит его на лестницу, чуть в сторону и видит поднимавшегося в небольшое заведение уже знакомого футболиста.       Они не виделись достаточно долго, она почти открывает рот, в переполняющих её в моменте чувствах, ищет его внимания. Сразу.       Притягательно и очень стильно одетый мулат легко улыбается и кивает ей, а затем говорит:       — Не торопись, я подожду, — и садиться не в кабинку, как обычно, а отчего-то за маленький и круглый стол рядом со стойкой.              «Неужели торопится и уйдёт совсем скоро», — думает, эмоционально восторженная сотрудница, естественно она этого совершенно не хочет.              — Ваш латте, — она отдаёт стаканчик объёмом 0.3л, заждавшемуся клиенту, а затем почти выпрыгивает из-за стойки, присоединяясь к Беллингему и садясь напротив него.              — Привет, — изучая, прикусывая нижнюю губу, она стреляет карим и счастливым взглядом.              — Привет, Тери, — Джуд облокачивается на локти, наклоняется к ней, и они становятся чуть ближе. — Я совсем ненадолго. Говорю кратко, слушай внимательно. Завтра мы летим в Дубай, скинь мне свой адрес, за тобой заедет водитель…              — Что? — вырывается вопрос из темноволосой девушки, и она непроизвольно расширяет глаза.              — Да, ты же хотела побывать за пределами Испании. У меня там награждение будет… — Джуд улыбнулся и отвлекся на входящее сообщение, на телефон в его руках. — Понадобится платье вечернее — это точно. Если у тебя нет, то на месте решим, хорошо? А… Ещё. Ты заикалась об адвокате. Обратись в адвокатское агентство «Апонте» на севере города, скажешь, что от Хавьера Синклера, там всех предупредят. Ни в коем случае не говори мою фамилию.              — Я даже не знаю, что сказать, — Тереза поправляет волосы и, поворачиваясь вбок, наблюдает, как её напарница по смене зашивается за рабочей стойкой.              Джуд делает тоже самое, а затем встаёт.       — Иди, — он подмигивает, а затем нежно поглаживает загорелое предплечье девушки, которая тоже поднялась и теперь стояла достаточно близко, его пальцы заскользили ниже, по её ладони. — Скоро увидимся. Завтра в самолёте поговорим.              — Спасибо, — Гомес переминается с пятки на носок, — спасибо тебе большое, — её длинные реснички трепыхаются.              Джуд кивает в ответ, оставляя её одну, выходит на улицу, поближе к машине, но как будто между ними остаётся чувство недосказанности, и он был уверен, что она ещё появится и его догонит. Англичанин утыкается в свой телефон, останавливаясь на краю тротуара.              Через несколько минут он чувствует, как со спины его обвивают нежные, женские руки с длинными ноготками. Беллингем оборачивается в её объятиях, и она опять, как когда-то кидается ему на шею. Обнимая и прижимаясь пышной и чувствительной для него, особенно сейчас, грудью.              — Благодаря тебе, моё желание исполнится, — Тери слегка тянется и целует его в смуглую шею, — пусть я и совсем не успею подготовиться и это так неожиданно, — девушка улыбается, всем видом показывает, как сильно стремится к его пухлым и манящим её губам.              — Сядешь в машину? — выдаёт, растекшийся, как лужа, Джуд.              До девушки доходит словно не сразу, он почти вырывается из её рук, ступает на дорогу, немного вниз, обходит машину и даже не оборачивается, чтобы проверить последует ли она за ним.       Зачем, если он знает.              Открывают двери внутрь салона они почти одновременно.       Беллингем совершенно не смотрит на неё, а только лишь, заводя двигатель, в зеркало заднего вида.       Резкое и выверенное движение рукой, смена передачи и он сдаёт назад, повторяет махинацию с коробкой двигателя и выворачивая руль в левую сторону, Джуд плавно нажимает на педаль газа.              Она в восторге сейчас, ей кажется, что он владеет машиной, как никогда сексуально. Сердце Терезы бьётся бешено. Футболист удовлетворенно ей улыбается.              Он едет немного дальше от заведения, туда, где нет чужих и любопытных до них глаз.       Чуть позже, сворачивая с дороги, Беллингем тормозит у каких-то деревьев. Он сам не понимает, зачем сейчас делает это, но оборачиваясь, видит, как девушка медленно снимает обувь и забирается с ногами на кожаное сидение, поворачиваясь, и обращаясь лишь к одному ему. Такой обворожительной улыбкой, таким охотливым лишь его одного взглядом.       Она мечтала, он заслужил.              Сопротивляясь с ним, воспоминания подкидывают ему различные образы, лишь бы он остановился, лишь бы только Джуд не сглупил.              ***       Он сам не понял, как пропустил момент, когда она садилась. Единственное, о чём футболист подумал ранее, что в салоне ощущался запах шоколада, но он решил, что это ему уже мерещиться.                     — Не больно и хотелось, — испанка ответила недовольно, сдергивая вниз свою короткую юбку, а затем почувствовала, как большая мужская ладонь легла на её колено. Футболист потянулся на заднее сидение, а оттуда достал огромный букет с карамелью на палочке, передавая его своей пассажирке.              — В таком случае я не знаю, что делаю в твоей машине, — перебила его девушка, пожимая плечами.                     — Хватит так хмуриться. Тебе не идёт, — произнесла Кано, отрываясь от лобового стекла. Выражение лица парня напрягало её всю дорогу.       — Я концентрируюсь, говорил же, что не люблю водить, — Джуд на секунду оторвал взгляд от дороги, и обратил внимание на девушку. — Постоянно вытаскиваешь меня из уютного кокона, а мне так хорошо в нём.       — Напоминаю, что тебя никто не заставляет, — Ника вздохнула и сняла челси, залезая с ногами на пассажирское место, перед её глазами уже мелькали другие машины, они заезжали в основную часть города.                     И как только парень встретил ярковолосую жадными взглядом, а салон почувствовал знакомый, сладкий запах, он тут же отвернулся.       — Пфффф. —       Что? — Ника стала рассматривать себя в зеркале заднего вида, на первый взгляд всё было нормально.       — Ты слишком красивая. Как вот я сейчас буду следить за дорогой?                     Потом открывает машину, аккуратно кладет Нику на заднее сидение, доезжает до ближайшей станции скорой помощи.                     Пассажирка сделала буквально немного потише.       — Поговорим?                     Машина встала подальше от чужих глаз. Повисла неловкая тишина, каждый из них в моменте не мог проронить и слова.       — Иди ко мне? — снова этот голос. Эти горячие ладони, которые тянулись к ней и к её соскучившемуся по ласкам худому телу.       — Подожди, — на выдохе. Ника как-то быстро наклонилась, Джуд не ожидал, но сразу почувствовал тонкие пальцы с длинными ногтями, расстегивающие его ширинку.                     Испанка и не заметила, как он усадил её на себя, в его сильных руках она всегда чувствовала себя маленькой и нужной девочкой. Той, которую любят, ту, которую всегда обнимут.                     — Ника… — мулат выехал на объездную трассу, девушка слишком сильно ощущала, как машина разгонялась быстрее. По такой прямой дороге она и сама была не против сесть за руль.       — Давай помолчим, — она сжалась в клубок, как котёнок, — до моей улицы… Пожалуйста.       ***              — Так что ты хотела сделать? — очнувшись, на выдохе произносит Беллингем и поворачивается к темноволосой, чужой, девушке, сидевшей на пассажирском сидении.              Она поддаётся вперёд, по привычке прикусывает свою ярко-накрашенную, нижнюю губу, тянется к нему.       — Поцеловать тебя, — шепчет Тереза.              — Действуй уже…              И девушка трепетно касается мужских губ, чуть ли не падая на него, обнимая его скулы ладонями. Целует нежно, не заходит за грань, пока не целует слишком глубоко.              Джуд выдыхает через нос, горячо, сам он тоже пламенный, отстраняется и становится не легче.       — Сядь на меня, так будет удобнее, — почему он произносит это так спокойно, так безвольно и расслабленно, в блаженстве прикрывая глаза.              Тери дважды просить не нужно, она седлает его ноги сверху, обнимая коленями, её черная обтягивающая юбка задирается и собирается на бёдрах, Беллингем опускает голову и внимательно смотрит на ее аппетитные ноги, пока сама наездница медленно расстегивает верхние пуговки на белоснежной, рабочей рубашке.       А затем…       Её ладони скользят по его груди, шее, ближе к волосам. Тереза прижимается ближе и впивается в его губы.       И понеслось.       От неё пахнет кофе. Сладкие губы и ловкий язычок у него во рту.       Она берет его смуглые руки, которые прежде её даже не трогали, ими она лапает себя сама, кладёт себе их на грудь, помогая сжать свои прелести сверху своими руками. Заставляя терять голову от прикосновений, от её сексуальных, поступательных движений.              Он же хотел засунуть язык ей в глотку, образно, целовать глубоко, страстно и сильно, так, чтобы она поняла, как он умеет, что он умеет и какое может доставить ей удовольствие.       И всецело взять его для себя.              — Нравится? — произносит Джуд, запыхавшись, слегка отстраняясь.              — Очень нравится, ты нравишься, такой очаровательный и чувственный, — Тереза облизывает свои губы, довольная тем, что, наконец, достала ими, целовала того, кого хочет и кого следует.              Она сама, она всё сделала сама.              Он был здесь совсем не причём?              Тем не менее, Беллингем не теряет времени и вновь впечатывается в полные губы симпатичной девушки.       Лишь бы она поняла, как с ним хорошо, какой он замечательный и как плохо будет без него.       Он всего лишь хотел, чтобы его желали, без остатка.       В тот момент он не думал ни о чём. Хотел лишь подарить бедной девочке удовольствие.              

***

      Зачем-то опять вернувшись на рабочее место Тереза светилась от счастья, она, истошно благоухая чужим мужчиной, искренне улыбалась. Даже вновь принялась за дело, принимая и выполняя несколько кофейных заказов. Вдохновленная она готовила напитки гораздо профессиональнее и вкуснее.              София, её напарница, внимательно следила за ней и не могла поверить.       Неужели, что-то было, неужели между ними что-то произошло. Лишь бы не интимное, а иначе, почему Гомес вот настолько счастливая. Что она с ним делала?              Когда все уходят и временно девушки становятся свободны, Тери облокачивается о стойку, кладя на неё голову и упираясь в края лопатками, её возбужденные соски стремятся кверху.              — Он у меня на крючке, я его добилась.              — Ты дура, Тереза, — произносит невольная свидетельница всего этого и всего, что было и даже больше, эта юная девушка знает о Джуде намного больше, чем её глупая напарница.              — Сама такая, София. Не завидуй, — Тери принимает обычное положение, чуть ли не прыгает от удовольствия, — ты ведь подменишь меня на время отъезда? Ведь я лечу в Объединенные Арабские Эмираты. С Джудом, твою мать, Беллингемом!              — Ага, а ещё сто пудов, с его мамой, — смеется светловолосая вторая сотрудница, удовлетворенно замечая, как Тереза улыбается уже не так широко и красочно.              

***

      Когда Беллингем наконец-то подъехал к своему дому, то сразу же заметил, что на первом этаже за панорамными и большими окнами, за светлым и нежным тюлем, слишком ярко горел свет.       Он поспешил внутрь, и уже на самом пороге был слышен заливистый и женский смех.              Ближе к кухне за вместительным, обеденным столом лицом к нему сидели подруги его девушки — фотограф и художница Ванесса, а также юная медсестричка Стефани, он сразу их узнал, да и хорошо помнил, конечно же.       Спиной, полубоком, сидела Джанаина, которая медленно что-то ела из своей красивой, бежевой тарелки, а также спиной сидела сама Николетта.              Прекрасная, как и всегда.              Её красные волосы свободным водопадом спускались вниз, лямки от цветочной расцветки лёгкого топа тоже удачно, во время движений прежде, спали, красиво подчеркивая, со словно переливающейся на свету загорелой кожей, изящные плечи.              Рядом, недалеко сидела его мама с Лиамом на руках, она, словно переменив свой настрой в его сторону, целовала малыша в щёку и то и дело говорила:       — Мой маленький Беллингем…              Вся эта атмосфера была такой светлой и несла за собой невероятный уют и бесконечный комфорт.              Беллингем подошёл ближе, Ника обернулась и так чувственно посмотрела на Джуда, что её бабушка, смеясь, почти прошептала.       — Мы её теряем.              — Зайчик, мы тебя очень ждали, будешь есть? — Ника почти запрокидывает голову назад и тянет, подведенные темным карандашом, большие и сочные губы навстречу любимому.       Только он слишком быстро и невзрачно целует её в щеку и также стремительно от неё отстраняется, замечая, как Николетта ничего не понимая, хмурит брови, а девушки перед ними, словно поймав такой конфуз, как казалось бы влюблённой парочки, переглядываются.              Кано не отступает и, ничуть не стесняясь, интересуется у футболиста.       — Всё в порядке? Где ты был так долго?              — Потом, и я тебе говорил, что поеду в зал, подписать документы, — Джуд слышит, как сзади хмыкает его мама, словно понимая, что он врёт, но защищая ли, дальше она молчит.              — Ладно… — пропевает уже немного растерянная Николетта, — садись?              — Я сейчас ополоснусь и приду, — Беллингем делает капитулирующий и внушительный шаг назад, а затем оборачивается и словно бы спасая ситуацию подмигивает, собравшимся за полным столом всяких вкусностей, гостьям, произнеся. — Не скучайте без меня девочки, я скоро вернусь.                     Уже наверху, после душа, когда Джуд, как ощущалось ему, избавился от запаха чужой девушки, с которой он неплохо так провёл время, он принялся слишком тщательно чистить зубы.       Он посмотрел на себя в зеркало, внимательно и долго, а затем яростно швырнул зубную щётку так, что она ударилась об раковину.       Мулат выплюнул пасту, склонил голову ещё пуще.       Ему стало горько и в моменте очень стыдно. Перед любимой девушкой              — Что же я наделал? — произносит Беллингем себе и вслух.                     Он почувствовал себя просроченным пирогом, преподнесенным Клеопатре. Который она обязательно попробует и, возможно, страдая, не отравится.