Глава 8. Поворот не туда

      

С женщиной легко только в том случае,

если ты к ней равнодушен.

В противном случае, с ней легко быть не может,

да и не должно.

      

***

      Когда после комфортного и общительного ужина девочки — подруги Николетты ушли. Кано покормила сына перед сном, уложила его в детскую кроватку под чутким присмотром своей бабушки, а затем отправилась на кухню, да бы немного прибраться и домыть оставшуюся и запачкавшуюся посуду. После девушка поднялась наверх, в спальню Беллингема, его самого в помещении не оказалось, на первый взгляд он отлучился недалеко, в уборную.              По-началу Ника бесполезно ходила по комнате, рассматривая небольшие кучки, приготовленных молодым человеком к поездке, вещей, а затем на тумбочке возле кровати резко вспыхнул экран телефона, ярковолосая подошла ближе и увидела только что дошедшее до адресата новое сообщение:              Тереза Гомес: «Calle Melilla 14».              Лицо девушки перекосила отвратительнейшая, недовольная ситуацией гримаса, она сделала несколько шагов назад и присела на край двуспальной кровати. Джуд, отряхивая воду со смуглых пальцев, вышел из прилегающей комнаты к данному помещению, посмотрел на Нику и мило ей улыбнулся, пока на подкорке её сознания отпечатывался адрес таинственной, конечно, неизвестной ей когда-либо незнакомки.              — Уже собрался? — очень тихо, почти промямлила Николетта, можно сказать, что полностью погружаясь сейчас в себя.              — Да, осталась самая малость, — мулат положил ладонь на яркую макушку Ники, провёл пальцами по её волосам, а затем прошёл дальше и плюхнулся на очень вместительную и большую кровать.              — Значит, награждение завтра вечером, а что потом?              — Наверное, ещё пару дней там будем, как я понял, — Беллингем расставил ноги дальше друг от друга на светлом покрывале, а затем закинул руки вверх, засовывая ладони под голову. — Надо уже отдыхать, завтра рано вставать.       Ника поднялась, обернулась назад, замечая, как её молодой человек, будто вспомнив что-то, слегка поднялся и потянулся к телефону, затем быстро напечатал ответ, мельком поднимая на неё свой карий и загадочный взгляд, а после опустил телефон обратно, на тумбочку, экраном вниз.              — Я так же уже с ног валюсь… — девушка немного потянулась, — утром выйду, тебя проводить.              — Ладно, спокойной ночи, Николетта, — Беллингем вытянул губы в пародии лёгкого поцелуя.              — И тебе, — Кано кивнула и остро почувствовала, что у неё тоже нет желания, его сейчас целовать.              

***

             Уже находясь в зоне ожидания, Беллингем сидел немного погодя от своей матери, слишком уткнувшейся в свой телефон, сам же он беспокойно оглядывался по сторонам в ожидании новой, интересной ему знакомой, обращая внимания то на часы на запястье, то на телефон в руках. Толку то, время было одинаковое, и Гомес, кажется, опаздывала.       Передумать точно совершенно не могла.              Она позвонила ему только через двадцать минут.              — Джуд, мы только приехали, — она, конечно, имела ввиду себя и водителя, который её довез. — тут какая-то неразбериха на въезде, — ох уж эти непонятные для него испанские слова, — куда мне идти?              — Привет, следуй в vip-зал ожидания, я сижу у окна, — Беллингем поднял голову и посмотрел на немногочисленных присутствующих. — Давай только скорее, сейчас уже регистрироваться на рейс пойдём.              Девушка залетела в небольшое пространство внушительного аэропорта в светлых джинсах, такой же, только на несколько размеров больше необходимого, расписной на спине и сразу же бросающейся в глаза куртке, белых ковбойских сапожках и со светлым, небольшим чемоданом на колёсиках.       Увидев её, футболист искренне улыбнулся, помахав рукой.              Когда Дениз спустя долгое время подняла глаза на сына, то обратила внимание, что он чересчур мило общался с какой-то девушкой, не отрывая от неё взгляда и расписывая пальцем круги на её, закинутой одна на другую ногу, коленке. Она подумала, что они просто познакомились в зале ожидания, или эта незнакомка по их контакту была его давней знакомой.       Но на регистрацию юная особа последовала следом за Джудом, в микроавтобусе тоже ехала с ними, они вместе зашли в салон самолёта.              Мать футболиста приземлилась на мягкое сидение в самом начале небольшого и частного судна, девушка хохотала, неприлично, как ненормальная, но успокоилась перед тем, как увидела женщину, мило поздоровалась с ней и прошла дальше, Дениз не сказала ничегошеньки ей в ответ, делая такое лицо, будто её впервые и незаслуженно ослушались.              Она схватила за запястье сына, который проходил по узкому проходу следом за незнакомкой, поправлял на плече дизайнерскую сумку, как чеширский кот противнейше улыбался.              — Джуд, ты что совсем? — женщина посмотрела снизу вверх на молодого мужчину, которого она с большим трудом вырастила, перекатила жвачку у себя во рту. — Считаешь, что это нормально? Красиво по отношению к Николетте?              Только вот футболисту, наверное, прям сразу же не нашлось, что ответить. Или он и вовсе не хотел, особенно оправдываться за поступки, которые он сам на самом то деле хочет делать, без чьих бы там не было советов. И нравоучений. Достали.              — Чшш… — мулат уже намеревался идти дальше, вырывая свою руку из крепкой хватки.              — Обалдел что ли? — повысила голос англичанка. — Вернёмся домой, я всё расскажу матери твоего ребёнка.              — Да? — Беллингем всё-таки затормозил. — А не ты ли сомневалась по-поводу Лиама? А теперь говоришь… И да, я полностью уверен, что ты не осмелишься и этого не произойдёт, потому что ты всегда защищала не кого-либо, а меня. — Джуд подмигнул маме, всё же проходя немного вперёд.              — Да? Значит ты плохо меня знаешь, — почти крикнула вслед ему Дениз. — Потому что я поведаю всё, а о твоих похождениях в мельчайших подробностях.              Молодой человек лишь махнул рукой, наверное впервые особо не веря своей матери. Да и он, в принципе, ничего и не делал.       Хотя, если подумать, Нике данная ситуация точно бы не понравилась, но она никогда о ней не узнает, не все тайны становятся явными, особенно если постараться и тщательно их скрывать.       Мало ли.              Джуд и Тереза оживлённо проговорили весь полёт.       Беллингем всем нутром чувствовал, как Гомес хотела слиться с ним в жарком поцелуе. Только тогда мама, честно говоря, останавливала. Больше причин отказываться и увиливать не было.              Переезд от аэропорта до шикарных апартаментов в Дубае внутри высоченного здания тоже прошёл без всяких эксцессов и достаточно гладко. Только вот в номера регистрировали уж больно долго и муторно, Джуд и Дениз стояли у стойки, Тереза присела где-то позади, стараясь не лезть им под руку и не мешать. Девушку охватывала паника и мелкая дрожь в связи с новым местом её пребывания, но с другой стороны присутствовало предчувствие чего-то приятного и сногсшибательного.       Эта поездка ей точно запомниться какой-бы она не случилась и не была.              — Номер 4405 готов, — немного запыхавшаяся приятная девушка на ресепшене опустила на стойку ключ-карту.              От духоты немного нахмурившийся Джуд спросил, слегка недовольно.       — Это?              — Двухместный, который отдельно, — сотрудница улыбнулась, — ваш с миссис Беллингем вот-вот будет, обещаю, ожидание ещё не более десяти минут.              — Спасибо, — Беллингем схватил пропуск в комнату, получается его спутницы, не встречаясь взглядом с матерью, развернулся и дошёл до испанки, которая собрано и красиво сидела на краю цветного и гостиничного диванчика. — Держи, Тери.              Гомес приняла от Джуда ключ и воззрилась на него снизу вверх.              — Благодарю, а вы? Мы встретимся позже? — сказала она немного растерянно.              — Наш номер пока не готов, — уже переменив настрой на более положительный, ласково произнёс футболист. — Сейчас у меня ещё несколько съёмок будет, а после вот — награждение. Увидимся вечером, — молодой человек улыбнулся. — Будь здесь в семь при параде. Платье, туфли… Мы, естественно, поедем на машине, поэтому ничего более и сверху можешь не одевать, — Джуд услышал, как сзади его окликает мать, быстро повернулся, а затем снова посмотрел на девушку, оценивая её совсем не помятый после полёта внешний вид. А ведь они встали чересчур рано и она, конечно же, тоже. — Я отправлю тебе деньги на карту в ближайшее время, купи себе что-то деловое и не вычурное, пожалуйста. Точнее, наверное, всё, что захочешь и всё, что понравится.              А Беллингем отправит столько, что точно на многое хватит.              — Мне как-то неудобно, — девушка поднялась и встала перед молодым человеком. — Тем более я взяла с собой не плохой вариант на вечер.              — Не обсуждается…              Тереза немного потянулась, встав на носочки, коротко поцеловала Беллингема в щёку, а затем ушла.              Футболист вернулся к стойке ресепшена, где Дениз уже осуждала и ненавидела его одним лишь только взглядом.       — А я то думала, почему ты просил решить проблему, всё узнать, чтобы забронировали для нас ещё один номер…              Джуд закатил глаза, как же он хотел, чтобы от него, именно сейчас, отвязались. Почему он не может делать, что хочет?       — Мам, это просто моя знакомая. Она мне очень помогла однажды, и вообще Тереза очень приятная и хорошая девушка. Я тоже хотел сделать приятное и ей когда-то, — звучало двусмысленно. — Она ничего для меня не значит. Просто настал мой черёд, и появился подходящий момент. Как нельзя вовремя.              — Выглядит сомнительно, — буркнула женщина, её фантазия по поводу сына невероятно разыгралась.              — Верь мне, моя королева, верь, — Джуд опустил руку Дениз на плечо, прижимая её к себе под одобрительную улыбку девушки, работающей в отеле и отвечающей за расселении и встречу гостей. — Я никогда тебя не обманываю, — «Но всегда есть исключения». — Тем более моё сердце, вероятно, уже занято.              Женщина тяжело вздохнула и отстранилась от своего непослушного последнее время отпрыска. Мадрид его изменил — невероятнейшим образом.              

***

             27 декабря. Дубай. Globe Soccer Awards.              Беллингем сидит в светлом кресле на церемонии по соседству с Криштиану Роналду. Рядом близкие по клубу люди… Винисиус, Тибо Куртуа, Вальверде, Хосе Анхель Санчес. Просто товарищи по спорту и знакомые… Ламин Ямаль, Неймар, Айтана Бонмати.              Мама и охранник позади.              Ника, скорее всего, сейчас тоже смотрела видеотрансляцию, Тереза сидела в зале, за его спиной.              Джуд стал обладателем двух наград « Лучший полузащитник » и « Лучший молодой игрок ».              После было много приятных и просто хороших слов.              Фуршет для всех гостей, на который с большим удовольствием осталась его мама, Джуд и Тереза с мероприятия же стремительно испарились, благо, никаких папарацци не было, они даже смогли уехать на одной, дорогой машине.       Оставаясь наедине на заднем сидении.              Гомес смотрела на него так восторженно, сам же Джуд всецело довольствовался всем этим. Купался в женском внимании. Ему определенно это безукоризненно нравилось.       Хоть иногда жить так как он хочет, делать то, что здравым умом не позволено, расслабляться и гулять, быть в объятиях симпатичных девушек, женщин и молодых особ.       Смотреть, как они крутят перед ним своим задницами, сладкие, как пудинг.              По приезде в шикарный отель, в котором они остановились, Гомес и Беллингем заглянули в один из местных ресторанчиков, с вкуснейшей европейской кухней. Они сидели за самым отдалённым, двухместным столом, наслаждаясь комфортом, уютом и хорошим обслуживанием, но в первую очередь, друг другом.              — За твои награды, Джуд, — девушка поднимает бокал, наполенынный темной и бордовой жидкостью, слегка помешивает её в прозрачной ёмкости и ласкает тонкую и мутную ножку длинным ноготком. — Я безумно горжусь тобой. Пусть таких и более значимых достижений будут ещё десятки, сотни, а может…              — Тысячи? — Джуд расплывается в нежной улыбке, а затем произносит тихое, — Спасибо, Тери… — их бокалы встречаются, мягкий звук поцелуя стекла проносится в воздухе.              Вот бы скорее целоваться друг с другом. Ведь это точно вскоре произойдёт?              Под столом нога девушки то и дело подталкивает футболиста к совершению грязного преступления, ведущему к постели, к сладким утехам с той, с кем другой бы на его месте и не осмелился.              Весь здравый смысл покинул Джуда уже давно. Пожалеет ли он об этом. Да скорее всего. А может быть и вовсе нет.              — Там девушка была на сцене, — Тереза облизывает губы и голос её звучит медленно, волнующе и сексуально, — она так плотоядно и внимательно на тебя смотрела, будто представляла Джуда Беллингема в своих пошлых желаниях.              — Не заметил, — хмыкает молодой человек, наклоняется так сильно, что едва ощутимо целует Гомес в окутанные алкогольным блеском губы, — думаю таких, как она много, — Беллингем отстраняется, — знаешь, что на самом деле ты выглядишь ещё более до меня охотливой?              Тереза приоткрывает рот, её мимика прекрасна. Она хотела сказать другое, а произносит следующее:              — Давай уйдём из ресторана? — она прикусывает губу. — Например ко мне?              Джуд поддаётся и опускается на достаточно твердую спинку стула.       Девичья нога под столом до сих подталкивает его к неизбежному, а владелица её так вообще цветет и пахнет чем то запретным.              Она как буря, как новые ощущения.              Глаза Беллингема, изучая её, блестят.              — Я хочу переодеться, очень, — Беллингем отталкивается и садится совсем прямо, а затем опустошает бокал с красным, терпким напитком до самого дна, его кадык подрагивает и это прекрасное зрелище. Особенно со стороны. — А затем сразу приду к тебе в номер, пошли… — он протягивает руку и это, последнее слово шёпотом.              ***              Когда молодой человек оказался совершенно один, наедине с собой, в огромном, с несколькими комнатами номере, он нисколько не сомневался насчёт обуздавшего его насквозь желания. Он преспокойно и медленно поменял свой внешний вид на более удобный и комфортабельный, подходящий к приближающейся, как лавина, невероятной ситуации.       На самом деле не было смысла в том, что он на себя оденет. Всё равно он останется… Правильно. Голым. Окутанным женскими руками, телом и невероятно приятными ласками.              Только перед самым выходом Беллингем на минуту задумался о последствиях и о том, стоит ли ему вообще всё это делать. Чтобы бы могло сейчас изменить порыв, его стойкое и сильное решение?       Испортить или, наоборот, крайне изменить момент.              Подходящего варианта не нашлось. Не оказалось.              Входная дверь громко хлопнула, отдаваясь эхом в бесконечном коридоре, футболист длинными и устремляющими его в неизбежность шагами направился на встречу с той, от которой неслись щекочущие мурашки по всему телу, он пошёл ближе к лифтам.              ***              Когда Тереза открыла дверь, пропуская гостя в свой, забронированный для него, а им для неё номер, она до сих пор была в утонченном и очень привлекательном изумрудном платье, которое выгодно облегало её фигуру, но, вероятно, без излишней откровенности. Джуд, прижавшись к ней, поцеловал её обнажённое плечо, а затем наклонился и собрал ладонями атласную ткань, поднимая к бёдрам.              — Выпьем? — прошептала она, обнимая его шею руками.              — Не хочу, сейчас иди ко мне, — он подхватил девушку на руки, а она обвила его торс ногами.              По дороге целуя, он несёт её до кровати, а затем опускается так, что Тереза оказывается сидящей на нём сверху.              Джуд жадно впивается в её рот. Поцелуй получается немного скомканный что ли, сумбурный. Он горячо и шумно выдыхает через нос, лаская её кожу лица тёплым и слегка опьяненным волнением. И снова эта вспышка и жгучее, тянущее всё тело на дно, к ней, к Тери — возгорание. Беллингем зарывается пальцами в её кудрявые и пышные волосы, языком проникает глубже, слышит стон, его накрывает и уносит.       Начинает колотить от предвкушения, от страха, что будет после, от мыслей, а вдруг в ответственный момент его друг подведёт, упадёт, сгорая от сильного желания, перевозбуждения.       А его как раз таки было много. С лихвой.              Теперь уже Тери не терпит, не успев свободно вдохнуть, врывается в его рот, втягивает сначала нижнюю губу, потом язык. Хрупкая, девичья рука ложится на мужскую, мускулистую грудь. Джуд издаёт рваный звук, его словно подкидывает, новые ощущения вызывают незнакомые эмоции. Он с громким щелчком отстраняется от сочных губ, спускается на шею, целует, лижет её, лаская горячим дыханием.              Тереза после прижимает футболиста к себе, обхватывая руками кудрявую на макушке голову, он не теряя ни секунды, протискиваясь между телами, сжимает её сосок, а затем давая себе немного пространства всасывает его в себя.       Девушка, запрокидывая голову, дрожит, её будто шарашит током, она выгибает спину и, уже почти скатываясь по мужским ногам, трётся лобком о торс, о внушительное мужское достоинство. От его непрекращающихся действий она почти неосознанно, а может и вовсе слегка постановочно стонет, гораздо громче чем до этого, слышимо. Эти нахлынувшие ощущения кружат голову. Она хочет его так давно и теперь ни за что никому не отдаст, окутывая своим восхитительным телом, он вряд ли сможет вообще не согласится с ней и с ней, особенно, справится. Беллингем же издаёт глухие, протяжные постанывания, похожие на терпкие и беспомощные звуки. Он опускает руку на аппетитное, смуглое бедро, ласкает другую грудь, полностью спуская с плеч тонкие лямки и между делом просовывает ладонь под попу девушки, грубо сжимая ягодицу.              С закрытыми глазами скользя от сексуальных внушительных бугорков к грудине и бархатной коже шеи вверх. Он снова упоительно целует Тери в губы, его ладони и шустрые пальцы проникают под подол задравшегося платья и скользят между нагретых его ласками девичьих, половых губ.       Молодой человек после нескольких, возбуждающих Гомес движений, заваливается назад, падая спиной на кровать.              — Я сегодня так устал, ублажи меня, — манко шепчет он.              Девушка раздевается сама, до самых видимых и объёмных частиц её красивого и теперь обнажённого тела, а затем смотрит, как Джуд стягивает с себя футболку и шорты вместе с нижним бельём, она располагается рядом с ним на большой кровати, выгибаясь как кошка, а он направляет её к цели, к своему налившемуся и возбуждённому члену.       Тереза смачно облизывает его головку, пока Беллингем закидывает руки за голову, полностью отдавшись этим запретным и волшебным действиями.              А испанка ещё та штучка, он думал, она так не умеет.              Позже она, отстранившись со звуком смачным секса, седлает его сверху, немного трётся и медленно помогает себе насадиться.              Джуд, кажется, шипит сквозь зубы. Мулату казалось, что его половой орган проник так глубоко, насколько это возможно.              Он задаёт ритм, она двигается в такт.       Быстрее, бесстрастнее и эффектнее.              Никогда с Никой именно так они не занимались сексом, к чёрту, может он уже и не помнил…       Почему он вообще, хоть и вскользь, думает сейчас о ней?              Англичанин крепко, до отметин на коже сжимает ягодицы девушки, поднимает таз и двигается сам, до безудержных, девичьих воплей.              Он хочет видеть её такой каждый день — полностью поддавшейся, стонущей, умоляющей, с раскрасневшимися от желания щеками.       Знакомо?              — Какая же ты сладкая девочка, — рычит Беллингем, — хочу жадно тебя трахать, пока ты не закончишь, моля о разгрузке и пощаде, содрогаясь на моём члене. — девушка пытается театрально сдерживаться, кусает губы, мычит, не получается, звук секса просится из её похотливого ротика. — А ты? — Джуд толкается глубоко и нужно. — Что хочешь ты?              — Тебя, только тебя. Себе. Навсегда, — глухо постанывает Тереза.              Когда они окончательно уставшие и упоённые друг другом опускаются на мокрые простыни, Гомес кладёт свою голову Джуду на пушистую, отчасти, и накаченную грудь. Она ласкает его плоский, с едва заметными в таком положении кубиками, живот, гуляя пальцами по блядской дорожке.              — Я люблю тебя, — скулит она, пока мулат гладит её темные волосы.                     Теперь он сам привёл себя к ней, повернув совсем не туда.              Джуд точно повернул не в ту сторону.