Глава 10. Я не Апонте, а Кано

…это внезапное откровение раздавило меня…

Все цветы мои были вырваны разом

и лежали вокруг меня,

разбросанные и истоптанные.

      

***

             Одним, достаточно поздним, особенно, для единственного, взрослого мужчины в доме, утром Джуд сидел на первом этаже возле кухонной зоны с краю большого и с темной поверхностью обеденного стола. Сегодня он особенно никуда не торопился, потому что, если тренировка и состоялась бы, то точно не раньше, чем во второй половине дня. Молодой человек, откинувшись на низкую и оригинальную спинку дизайнерского стула, не спеша пил сваренный специализированной машинкой крепкий кофе, правда что, с молоком. Перед ним сытного завтракала и даже опустошенной после первого приема пищи тарелки видно не было. Только напиток и свежая газета «Marca» в смуглых руках.       Как раз первую страницу, на которой были изображены футболисты королевского клуба, и увидела Джанаина, проходившая в кухню с совсем слегка, но заметно капризным ребёнком на руках.              — Доброе утро, — произнесла итальянка едва слышно, бросая короткий взгляд на Беллингема и снова отвлекаясь на мраморную поверхность в поиске высушенной и пустой детской бутылочки.              — Доброе, сеньора Кано, — Джуд больше обратил внимание на сына, который пытался повернуть на знакомый голос свою маленькую голову и ёрзал у прабабушки в крепких тисках. Женщина, на самом деле, выглядела чересчур молодо, что её даже бабушкой то не всегда язык поворачивался назвать. — Не знаете, где Николетта? Я проснулся, заходил в комнату, её уже не было.              — Нику попросили съездить и запечатлеть тренировку молодых из команды, как их там… — Джанаина задумалась, — на языке вертится, кан… Канти…              — Кастильи? — схватился за знакомое ему слово молодой мулат.              — Да, кажется, да, — Кано открыла дверцу уходящего под самый потолок шкафа, а затем достала из него банку со смесью.              — Давайте я Лиама пока подержу, вам же будет удобнее, — предложил Беллингем, не вставая с места.       Обернувшись, женщина посмотрела на него слегка неодобрительно, но затем подошла ближе и аккуратно переложила мальчика в руки его отца.              Джуд стал сюсюкаться с ним и издавать какие-то непонятные звуки, которые громко вылетали из его рта. Лиам смотрел на родственника снизу вверх слишком внимательно, казалось, что даже его тёмно-карие глаза в моменте становились чуть шире.              Джанаина медленно разводила для малыша смесь, стойко молчала, но когда фоновый звук тряски жидкости в детской бутылке закончился, и дно её громко коснулось стола, юный папа поднял вопросительный взгляд на бабушку Николетты, она смотрела на него слишком пристально, внимательно, неодобрительно.              — Что такое? — спросил Беллингем, а то от такой чуткого, зрительного надзора становилось далеко не комфортно.              — Я видела тебя в кафе. С темноволосой девушкой, — Кано прокатила по столу бутылочку, Джуд быстро всё понял, встряхнул белую жидкость ещё несколько раз, а затем предложил Лиаму. Женщина села на стул прямо перед ними. — Мы тогда гуляли с правнуком в парке, через дорогу от заведения. Зрение меня пока что ещё ни разу не подводило. Вы сидели у окна и даже держались за руки…              — И? — прыснул Джуд. — Она моя знакомая. Поддержала меня в трудный период, а в тот раз я, девушка просто попросила меня о помощи.              Молодой человек посмотрел на малыша, тот сладко чмокал, он улыбнулся ему. От слов женщины становилось не по себе.              — Почему ты с ней до сих пор встречаешься тогда? — Джанаина говорила предельно ненавязчиво, но именно от такого спокойствия Беллингема бросало в лёгкий жар. Что-то не чисто. Слишком быстро всё плохое всплывало наружу, выглядывая над тёмной поверхностью воды.              — Откуда вы узнали, что до сих пор? — вырвался из нутра, только что родившийся, трепетный вопрос.              — Позже, — резко ответила женщина, она ждала каких-то откровений от него что ли? Или веских причин для того, чтобы продолжать молчать?              К чёрту.              — Она меня понимает…              — Слушает, лелеет, да? — глаза бабушки сузились.              — Почему вы вообще лезете не в свои дела! — вскрикнул своим тембром Джуд, сын на его руках вздрогнул.              Бабушка тем временем, никак не отреагировав на выпад, достала телефон из кармана, зашла в браузер, открыла сохраненную закладку, а затем показала футболисту фото. На нём, Тереза обнимала его за шею, прижимаясь всем телом.       Папарацци. Они слишком быстро им попались. А точнее, кто-то, совсем обычный продал им фото.              Джуд виновато опустил голову.       — Не рассказывайте об этом Нике, пожалуйста.              — И не подумаю, сама увидит. И… Разбирайтесь сами. Я тебе больше и слова не скажу, кто я такая, чтобы лезть в личную жизнь знаменитости. Взрослого человека, тем более, — «Хотя… Ты ещё ребёнок».              

***

             В своём, временном кабинете директора, во главе стола сидела Николетта с собранными в высокий хвост, яркими волосами, одетая в тёмный, официальный костюм и достаточно дорогие, но невзрачные туфли. Её лицо было сосредоточенным и задумчивым, она просматривала бумаги, лежащие на гладкой поверхности прямо перед ней. Минувшей ночью сынуля дал жару, а поэтому девушка вообще, можно сказать, что не выспалась, голова гудела, грудь, если честно тоже. Она собиралась впопыхах и, честно говоря, сил, чтобы что-то предпринять, не было. Теперь же Кано, потирая виски, читала строчки в документах, словно далеко не в первый раз.       Сегодня в главном офисе столицы было собрание адвокатов. Мужчины приехали с Барселоны, Милана, с других отделений Мадрида, да бы предоставить краткий, но достоверный и достойный отчёт.       Ярковолосая очень часто ловила взгляд своего помощника Хавьера, он смотрел на неё поддерживающе. По первости ему казалось, что она не справляется, сейчас же, дочь Апонте задавала вопросы своим взрослым работникам, интересовалась ведением дел и внимательно их слушала, с полным знанием тем, хоть и выглядела девушка совсем слегка, но всё-таки неважно, и это становилось заметно.       Адвокаты высказывались по очереди, и никто открыто не высказывал временному руководителю каких-то там возмущений, особенно, в сложившейся ситуации.              — Итак, сеньор Гаске, хорошо, я вас услышала, теперь ваша очередь, всех вместе, — девушка сплела пальцы в замок, облокотившись локтями о стол, и опустила на них свой подбородок, оглядывая всех статных сотрудников вокруг неё, — хотела сказать, что процесс о передаче дел и должностных обязанностей затягивается, но идёт. Мой главный вопрос: все ли согласны с имеющейся на данный момент, представленной вам ранее, кандидатурой?              Все мужчины закивали, лишь один адвокат из Милана, посмотрев на своих коллег, задал вопрос.       — А вы не хотели бы остаться? На мой взгляд агентством должна управлять чета Апонте, коллеги из Италии тоже так считают, тем более в вас течёт итальянская кровь, это привлекает, — это был седовласый и с густой бородой мужчина с фамилией Арнабольди. Его внешность была слишком приятная и добрая, особенно для того, чтобы выступать в залах суда.              — Хуан, я не Апонте, а Кано, — девушка улыбнулась, — но обещаю, что я обязательно подумаю над вашим предложением, — она посмотрела на собеседника, который опустил взгляд на документы, а затем вновь посмотрел на ярковолосую. — Хотите начать отчёт?              Адвокат кивнул и отпустил свою внушительную речь в воздух.              Когда он закончил, Ника обратилась к представителю северного отделения.       — Сеньор Моро, слушайте, к вам должна была обратится девушка, что-то по-поводу дома в наследство, кто взял её в работу?              — Я, — ответил Тристен предельно серьёзно. — Она просказалась, что попросила помощи у возлюбленного, а затем уже сказала от кого она, — мужчина посмотрел на Синклера, помощника девушки. — вот, от Хавьера же.              «Возлюбленного» — крутилось у Николетты в голове, мужчине стало не по себе от её суровых и проникновенно-серых, как буря, глаз. — Имя озвучьте, пожалуйста. Каков шанс на благоприятный исход? — задала вопрос Кано, а затем на короткое время отвернулась в сторону, к окну, выдохнула, а после вновь обратила внимание на сотрудника.              — Ничего сложного в её деле не вижу, помощь ей нужна, но больше она, конечно, драматизирует. Решим всё за очень короткое время, — мужчина полистал стопку бумаг, лежащую перед ним, — вот её заявление. Тереза Гомес, даже не знаю, зачем я его взял, но, как видите, пригодилось.              — Я поняла, благодарю, третье лицо между нами не должно было фигурировать, поэтому я попросила упомянуть Синклера, — Ника вновь коснулась взглядом каждого из присутствующих адвокатов. — Мужчины, давайте поступим так. Я дам вам часа три, чтобы немного разгрузиться и передохнуть. Я тоже просмотрю все отчёты и дела более внимательно что ли. Встретимся в ресторане «Алехандро Каньяс», — Николетта взяла телефон с подставки в руку, чтобы уточнить настоящее время, — да, отлично. Столик забронирован на 17:00. На меня. Напоминаю, что я Кано, а не Апонте.              Некоторые в ответ засмеялись, после Ника выслушала и ответила на вопросы от двух итальянцев, а позже все разошлись, за исключением Хавьера Синклера — правой руки девушки.              — Всё прошло логично и последовательно, ты смотрелась очень уверенно, — сказал правду мужчина, поднялся со стула и стал разминать ноги.              Ника протяжно завыла, что сразу привлекло его внимание.       — У меня сейчас грудь разорвётся, помогите, — она откинулась на спинку стула, запрокинула голову и закрыла глаза, потирая где-то ниже своих прелестей, что выглядело хотя бы прилично.              — Почему? — как ни в чём не бывало спросил испанец, подошёл к присланным ранее, оставшимся и почти завядшим цветам. — Ты что до сих пор не забрала подарки с дня рождения? Ладно букеты, бог с ним, но тут ведь ещё коробки какие-то.              — Да ребёнка с утра не кормила, проспала и мне вред, и ему смесь, горе я, а не мать, хорошо, что так случается довольно не часто, — Ника с большим усилием воли поднялась, расстегнула пиджак, а затем подошла ближе к мужчине. — Времени не было забрать, может как раз сейчас возьму, я если что отъеду домой, буквально на час, а потом вернусь.              — Хорошо, я тебя дождусь, — ответил, уже стоявший у окна, Хави, он облокотился о подоконник и стал грелся на солнышке, как кот. — Мне есть чем заняться, — он прикрыл глаза. — Если хочешь, езжай сразу в ресторан.              — Было бы не плохо, но я всё-таки хочу просмотреть отчёты. Думаешь, здесь есть что-то из подарков, без чего я не смогу обойтись? — задала Николетта вопрос напарнику, на который, в принципе, не ждала ответа, она взяла бирюзовую коробку с золотой окантовкой только потому, что она лежала сверху, когда девушка её открыла, то звонкий звук радости вырвался из её нутра. - Ой!              — Что такое? — лениво отозвался Синклер.              — Нет, — девушка набрала полные лёгкие воздуха, — нет, ничего.              Хави заметил, как Кано тут же взяла драгоценность с подушечки и, оставляя футляр по пути на столе, сразу же одела браслет на запястье, любуясь. Затем она снова вернулась за свое комфортабельное место и позвонила кому-то.       Она говорила с мужчиной, это точно.              — Вини, большое спасибо… Это же золотая реплика того браслета, который ты сделал для меня собственноручно… Я жалею, что не посмотрела презенты раньше… Мне даже стыдно… Я так по тебе соскучилась.              Как же Николетта сияла при разговоре, ослепительная и настоящая улыбка вообще не сходила с её симпатичного и чистого лица.              Когда разговор закончился, помощник сразу спросил временную начальницу.       — Твой молодой человек?              Николетта в ответ покрутила головой в отрицании, туго задумалась, позабыв, что собиралась домой.              Хавьер подошёл к ней и сел на стул рядом. Туда же, где до этого и сидел.              — Знаешь, мне будет очень тяжело расставаться с агентством, здесь я чувствую себя очень комфортно, — начала девушка, - надеюсь, что будущий руководитель с опытом будет очень грамотно вести все дела. Ты сам говорил, что он хороший человек и полностью заслужил эту должность.              — Оставайся, у тебя есть огромный потенциал, ты даже одно из дел перевернула с ног на голову и в нужную сторону, это, вероятно, спасло нас, — мужчина налил себе воды в стакан из графина, посуда громко прозвенела, стукаясь о края друг друга.              — Это одноразовая акция, Хави, ты сам говорил, что я ничто без образования и понимания сути дела.              — Ника, ты дочь своего отца в первую очередь. Чтобы ты не говорила и как бы не исправляла других — ты Апонте. Ты вся в него. Этот, как кажется при первых встречах, твой высокомерный взгляд, то как ты умеешь преподнести себя и работать на износ и в трудных ситуациях. Твоя основа и статика. То, как ты умеешь не транжирить огромные суммы денег.              — Спасибо тебе, даже не ожидала, что кто-то так видит меня, но это не моя мечта и не моя стихия. Я всегда мечтала открыть своё рекламное агентство, студию, творить там.              — Адвокатское агентство, рекламное, какая разница. Ты всё же подумай.              — Обязательно, Синклер. Спасибо, что ты рядом. Сначала разберусь со своей жизнью, кажется, я что-то явно упускаю, трачу прекрасное время и момент, только что, пока не знаю, но чувствую, что развязка близко…              «Возлюбленный… Хмм».              

***

             Знаете, время тянулось тягостно медленно, отношения становились более напряжённее.       И это точно не то, что Ника и Джуд ждали, наверное. В целом, так не должно было быть.              Но что делать, если тебя, как казалось бы, больше не любили…              Вот так, день за днём, без ласки и внимания любимого мужчины будни и выходные упускались бесследно, забывались, как что-то тусклое и совсем невзрачное.              Почти целый январь забывался, как будто его никогда не было.              Лиам рос, удивляя маму и бабушек с каждой минутой, Ника впервые увидела, как её любимая команда, в которой она работала и болела за неё с детства, с разгромом влетает Барселоне в финале Суперкубка.              Тереза не давала Джуду никакого покоя, она была везде и спасения от неё никакого не находилось.                     Беллингему же казалось, что он, в поиске лучшего из решений, в конечном итоге разработал самый наилучший план.              Всего два сообщения:              Гомес.       Джуд Беллингем: «Тери, можно тебя попросить помочь мне, сделать торт в голубых оттенках, это важно. Не хочу магазинный. Напиши, если согласишься. Заберу двадцатого числа. Ты будешь отдыхать, кстати? Адрес я знаю».              Девушка по образованию была кондитер и хвасталась своими съедобными поделками когда-то.                     Кано.       Любимый: «Ник, я заказал торт Лиаму на пять месяцев у одной моей знакомой — Терезы. Я буду на базе, не успею забрать. Будь добра. Адрес: Calle Melilla 14. 6 этаж. Квартира 52».                     Футболист прикинул, что как только Тереза увидит Нику на пороге своей квартиры, она сразу сообразит, что та вернулась. Больше никаких объяснений будет не нужно. Испанка ведь далеко не глупая.              Правда, когда в диалоге Николетта увидела не только знакомый ей, теперь уже, адрес, но ещё и имя, так легко показавшееся на свет с помощью болтливого адвоката — она впала в настоящий шок. Как будто в голове всё самостоятельно умножалось два на два. Хотелось ту же позвонить Беллингему и резко, и ярко выпалить на него пару «ласковых» слов. Правда, интерес к ситуации был сильнее. Интрига кипела внутри. Да и не верилось, что любимый на такое способен.       Её ли уже и до сих пор ли ещё — любимый?              Бросив абсолютно все запланированные ранее дела, Николетта первым делом поехала, составляя короткий маршрут, до манящего и чужого, уже ненавистного отчего-то ей адреса. Солнце слепило в глаза, салон автомобиля заполнялся запахом вкусных и сладких духов, пока девушка слишком медленно для себя разгонялась, выезжая из одного конца города в центр, а затем стремясь на его окраину. Времени вполне хватило, чтобы заполнить голову мыслями до предела. Даже представить, как Джуд ехал по данному пути каждый раз, опаздывая с тренировки к ужину, а это ведь надо ещё минимум час, чтобы наиграться с новой и интересной ему игрушкой.              Как же Кано хотелось, чтобы всё было не так.              На стоянке возле нового, жилого городка было немного, но всё-таки несколько свободных, парковочных мест, радовало, что часть жителей уже с утра пораньше отправились на работу. Ника в кожаной куртке и с распущенными, длинными волосами красного дерева поверх, покинув салон авто, горделиво шла к встречающему её яркому дому.       Что её ждало внутри неизвестно, сердце отчего-то бешено стучало, но надежда теплилась.       Хотелось признаться самой себе, подтверждая в итоге не правду, узнать, что никто иной, как она сама с собой всё это придумала.              Третий подъезд — прямо посередине. Светлый холл и убранство, ещё пахнущее свежим ремонтом, шустрый лифт на последний этаж.       На входе домофон сразу же открыли, даже не спрашивали, кто пришёл. Конечно, торт готов, покупателя ждали…              Только вот, когда Николетта уже, собираясь духом и честно говоря борясь с желанием кому-нибудь вдарить или вовсе выцарапать глаза, подняла руку к заветному, личному звонку…       Защёлка в замке резко треснула, за дверью стояла полная тишина, странно. Как поступить?              Но спустя минуту послышался женский, писклявый голосок.       — Джуд, заходи, теперь открыто же…              Кано, не сдержавшись, громко, почти на грани, хохотнула. Резко вцепилась в дверную ручку и потянула дверь на себя. Перед ней показался длинный и чересчур светлый коридор-прихожая, затем дверной проход, с аркой в виде дуги поверх него. Слева было зеркало в полный человеческий рост, рядом на полке различные, не слишком дорогие духи и женские вещи, справа почти с начала помещения и до самого конца был с глянцевой поверхностью комод, после крючки для верхней одежды. Торт стоял поверх мебели, ближе к выходу. Большой, яркий и, наверное, очень вкусный.       Никого в поле видимости не было.              — «Ну уж нет, на чужую территорию я точно не пойду», — подумала взъерошенная внутри Николетта.              А было и не нужно.              Потому что спустя короткое время в проёме показалась фигуристая девушка спиной вперёд, на ней был доходящий до пола, наилегчайший, светлый халат с ажурными рукавами. Не оборачиваясь, она скинула его с себя, оставаясь абсолютной голой.              А затем, Тереза произнесла. Так томно, ласково, сексуально.              Тошнотворно для некоторых.              — Я знаю, Беллингем, что ты соскучился, — девушка заскользила руками верх по краям, выгнулась в спине, презентуя не такую уж и симпатичную жопу, по мнению гостьи. — Я тоже хочу тебя, милый, — и тут темноволосая, наконец, обернулась, её глаза округлились, отражая яркие волосы соперницы, и она вскрикнула так, будто увидела маньяка.              Почему-то Нике теперь совершенно не захотелось портить её довольно-таки симпатичное и подрумянившееся сейчас лицо, ведь она была только пешкой в большой и сложной игре и почти не виновата ни в чём, виноват только он…              — Гадкая шлюха, — выплюнула Николетта, — тортик я всё-таки заберу, пригодится, спасибо, как там тебя зовут, — Кано нисколько не заботясь о том, чтобы десерт не пострадал, схватила торт с комода, разворачиваясь к выходу, щёлкнула пальцами, — блин, бабушкинское имя такое… А, Тереза! Ловкие пальчики которой орудуют здесь и везде. И сочные коржи пекут и лезут чужим женихам в дизайнерские трусы.              — Проваливай! — взвизгнула хозяйка квартиры, которая пряталась за стеной и кажется одевалась. Её голос был такой раненый, опустошенный. Неудовлетворенный ещё, скорее всего.              Ника никуда не спеша выскользнула на площадку, оставляя дверь на распашку, она стала спускаться вниз не на лифте, а по лестнице, то и дело долбя прозрачную коробку с тортом по многочленным основам новых перилл. Она не могла поверить в то, что сейчас увидела и услышала. Уже на первом этаже Кано опустилась на рандомную ступеньку, опуская рядом с собой сладкое создание, приготовленное любовницей. Партнёршей по сексу и свободному времени её молодого и любимого человека. Ей не хотелось расстраиваться из-за него, казалось, что и в ней давно всё потухло и прошло.       Ярковолосая громко засмеялась, запрокидывая голову назад, по сумасшедшему так, она резко сняла с пальца помовочное кольцо, которое застрявши, сопротивлялось, золотое, с переливающимися камнями в виде белого цветка, она выкинула его восвояси, следом пошло кольцо, подаренное ей на день рождение.              Затем по щекам потекли непрошеные, такие чересчур обжигающие слёзы. Шумный, мешающий жителям смех, перерос в почти истерический.              Наверху, наклонившаяся над пролетами Тереза, едва видела красные волосы, мелькавшие в самом низу.       В её голове проносились многочисленные слова Джуда о том, как он каждой частичкой тела любит свою Николетту и ждёт…       «Любил», — подумала Гомес, а затем прошептала сама себе, — я смогла изменить, поспособствовать новому влечению и это всё я, как же приятно, — она закричала, наклоняясь немного вниз и вцепившись в перила так, чтобы её услышали. — Беллингем мой! Слышишь? Вали туда, откуда приехала!              А вот теперь захотелось выдрать девчонке все её пушистые пакли, Ника поднялась со ступеньки, наклоняясь в сторону в поисках цели, Тереза испугалась и как последняя трусишка быстро забежала в квартиру.              — Да пошла ты нахуй, ещё руки марать об шалаву…              

***

      

      В этот день, двадцатого января, когда сынуле исполнилось пять месяцев, Беллингем пришёл домой в хорошем расположении духа. Ника сидела за обеденным столом, прямо посередине, на столе лежал кокон, а в нём, как раз лежал и бодрствовал их совместный ребёнок. Больше вокруг никого не было видно и слышно. Девушка поправила и сбросила за спинку стула свои потрясающие и яркие волосы, затем немного подвинула торт, голубого цвета по поверхности мебели, цепляясь за золотую основу пальцами, они скользили.       Когда Беллингем подошёл ближе, девушка сложила руки на груди, словно защищаясь от него. Она слышала, как он вошёл в дом, но даже не обернулась к нему, а когда он положил руку ей на плечо и наклонился, чтобы поцеловать, она отвернулась.              — Что-то случилось? — прошептал Беллингем ласково, не хотел отступать, хотел заморить и отвлечь своими ласками, которые стали для девушки так чужды, а что, сам то он сегодня в настроении, да ещё в каком.              Не на долго.              — Что-может случится, — протяжно произносит девушка, со скрипом отодвигая стул так, что Беллингем делает один большой, внушительный шаг назад. — Какой прекрасный торт! Неправда ли? Сметанный крем с добавлением цветного красителя, съедобные, переливающиеся и серебряные бусы, голубика. Всё как ты любишь и хочешь, — Кано поднимает торт со стола, а затем резко разворачивается и кидает его в Беллингема с великой злобой на лице, тот успевает отскочить и великолепное создание падает, задевая его кроссовки.              — Ты с ума сошла? Соображаешь, что делаешь вообще? — Джуд смотрит то на свою обувь, то на Николетту, сжимающую пальцы в устрашающие кулачки.              — Что твоя девочка старалась, да? — девушка подходит ближе к молодому человеку, из-за всех сил держась, чтобы не зарядить по его отвратительнейшей физиономии. — Ты действительно думал, что мы будем всей семьёй жрать торт от твоей любовницы?              — Ты что несёшь, Ника, тебе молоко в голову ударило? — хоть и карие глаза Джуда беспокойно бегают, он ведет себя относительно собрано и спокойно. А ещё говорит — полную чушь.              — Какая же ты скотина, — Ника пытается разбежаться, но быстро ударяется ладонями в накаченную и мужскую грудь, она наклоняет голову, её носки тоже становятся запачкаными, она теряется в моменте и говорит уже тише. — Я ненавижу тебя, всем сердцем ненавижу. Сука. Ты бы только знал, как мне больно.              — Какая любовница я тебя спрашиваю? Следи за своим языком, ладно? — Беллингем закипает, всеми силами делает вид, что он не понимает в чём дело, Николетта снова продолжает долбить его в различные части тела, он сначала не сопротивляется, наоборот, наступает, а затем просто кладёт пальцы поверх её груди, слегка отстраняя от себя, по крайней мере ему так показалось.              На деле же всё было совсем не так, футболист оттолкнул девушку, и его эмоциональной силы, переходящей в руки, хватило, его любимую повело назад, они в перепалке уже вновь приблизились к столу, а теперь Ника, не удержавшись, подскользнулась, свалилась прямо спиной на угол, а затем упала на пол, резко застонав.              Беллингем испугался так, что его руки задрожали.              Ребёнок, услышав громкую перепалку родителей, заплакал.              Ника попыталась сесть, вытянув ноги вперёд, она тут же схватила себя сзади, за бок, сморщилась от приступа неприятных ощущений, замечая как Джуд понёсся ближе к ней.              — Не смей трогать меня! — прокричала девушка из последних сил, хрипло.              — Девочка моя… Ника, любимая, я не хотел, — Джуд присел на корточки, а затем опустил одно колено на пол, протягивая руки, которые застыли в воздухе.              — Знаешь, когда-то мой родной отец таскал меня за волосы, давал пощёчины… — Ника опустила голову, потирая как будто обдавшее жаром больное место, по её щекам текли почти незаметные, но только не вблизи, слёзы, — он хотел, чтобы я стала такой, какой хочет он.              Ника поддалась назад и всем телом опустилась на прохладный пол, закрывая глаза.              — Отчего я бежала к тому и пришла, — девушка попыталась набрать больше воздуха в лёгкие, не получилось. — Мне больно дышать, — прошептала она.