2. Думай обо мне

      Long ago, it seems so long ago

How young and innocent we were She may not remember me But I remember her

            🎧 Think of Me — Andrew Lloyd Webber,

SIMON LEE, Emmy Rossum, Patrick Wilson

      Выходные начались и закончились в счастливом спокойствии. Гарри прислал сову в субботу утром, сообщив, что им придется отложить свои планы на ужин, поскольку утренняя тошнота Джинни постепенно переросла в утреннюю, дневную и ночную тошноту. Гермиона, на самом деле, не очень возражала. Сэнди из офиса одолжила ей новую книгу, которую так не терпелось прочесть.       Она дочитала книгу к вечеру того же дня, сделала себе пометку вернуть ее Сэнди в следующий понедельник и отправилась купить еду навынос в центре Косого переулка. В ту ночь она уснула перед телевизором, на столе лежала открытая и холодная недоеденная пицца.       В воскресенье она занялась делами. В соответствии с традицией, как маггловской, так и волшебной, воскресенье было священным днем, в который большинство людей были свободны от работы и учебы. Косой переулок всегда был особенно оживленным в этот день недели. Особенно в выходные, предшествующие первому учебному дню Хогвартса.       Гермиона улыбнулась, наблюдая за маленькой для своего возраста девочкой, пробегающей взглядом по корешкам книг по трансфигурации в магазине, выглядя одновременно благоговейно и ошеломленно. Гермиона с уверенностью могла сказать, что она была магглорожденной. Не только по ее виду, но и по виду ее родителей, стоящих за ней.       К тому времени, когда дети-волшебники готовы отправиться в Хогвартс, очарование новыми видами магии для них уже пройдет. Неважно, научились они поднимать тарелку в воздух за ужином или нет, в этом не будет ничего удивительного, когда они могут по своему желанию придать пузырькам в ванне свой любимый цвет. Для магглорожденных все виды магии в новинку. Гермиона помнила свои первые минуты в Косом переулке. Она также помнила реакцию своих родителей. Родители-волшебники знают магию, они доверяют магии. Родители-магглы — нет. Они не могут. Они видели зло, познали зло без магии. Что могло остановить зло, обладающее магией? Настолько мощное, настолько неуправляемое зло?       Сердце Гермионы сжалось, когда мать протянула руку, чтобы нежно погладить кончики волос своей дочери. Не только для того, чтобы дать ребенку понять, что она рядом, но и для того, чтобы убедиться в этом самой.       Гермиона молча наблюдала, как девочка тщательно изучает каждую книгу, прежде чем поставить ее обратно на полку.       — Ты ищешь что-то конкретное?       Девчушка вздрогнула при звуке голоса Гермионы, но тут же расслабилась.       — О, вы здесь работаете?       Гермиона покачала головой.       — Нет, но я так часто бываю в этом книжном, что вполне могу сойти за продавца.       — Ну, на следующей неделе у меня начинаются занятия в Хогвартсе, и я чувствую, что очень многого не знаю. Видите того мальчика? Он превратил страницу книги в канарейку, которая полетела. Я едва могу с помощью магии завязать шнурки на своих ботинках, — девочка грустно вздохнула.       Гермиона взяла с третьей полки книгу «Двадцать два лучших трюка по трансфигурации».       — Попробуй это, — предложила Гермиона. — Это хорошее начало для изучения основ. Не успеешь оглянуться, как канарейки покажутся тебе детскими шутками.       Девушка застенчиво улыбнулась, зажимая книгу подмышкой.       — Спасибо, вы очень добры. Вы… Ну, если предположить, что вы учились в Хогвартсе, вы были в Пуффендуе?       — Нет, Гриффиндор. Почему ты спрашиваешь?       — Ну, — она снова указала на мальчика. — Он сказал, что когда мы поступим в Хогвартс, нас распределят по факультетам. Пуффендуйцы милые, гриффиндорцы храбрые, когтевранцы умные, а слизеринцы злые, а ты просто была такой милой…             — Вообще-то, я была гриффиндоркой. Но распределение не указывает, что у человека преобладают только эти черты характера. Пуффендуйцы также могут быть храбрыми и умными. И слизеринцы не злые, некоторые из величайших волшебников в истории были распределены в Слизерин.       — Правда? — застенчиво спросила девушка.       Гермиона кивнула.       — Да, конечно. Шляпа только приведет тебя туда, где, по ее мнению, ты добьёшься наибольшего успеха, нет лучшего или худшего…       — Элеонора! Бери свои книги, нам пора идти!       Девушка повернулась на голос и улыбнулась Гермионе через плечо.       — Это моя мама, я лучше пойду. Еще раз спасибо.       Гермиона с легкой улыбкой наблюдала, как она направляется к своим родителям, прежде чем ее испугал голос прямо рядом с ее ухом.       — Гермиона Грейнджер защищает честь Слизерина? Никогда не думал, что доживу до этого дня.       — Малфой.       Его ухмылка была такой небрежной, такой расслабленной, что ей захотелось стереть ее с его лица. Он прислонился к книжному шкафу, скрестив руки на груди.       — Грейнджер.       — Что ты здесь делаешь?       Драко поднял бровь.       — В Косом переулке?       — В этом книжном магазине. Наверняка в воскресенье у тебя есть дела поважнее.       Драко усмехнулся.             — Вообще-то, я здесь по делу. Автограф-сессия моей книги.       Конечно же, здесь повсюду было его лицо. Как она могла это пропустить? Расклеенные плакаты и стопки книг по всему магазину. Гермиона почувствовала, как у нее сжался желудок, а сердце подскочило к горлу.       — У тебя есть книга. Конечно, у тебя есть книга, — она всегда хотела написать книгу. — Дай угадаю, как практиковать традиции чистокровных в современном волшебном мире?       То, что должно было быть дешевым приемом, на самом деле сделало его ухмылку еще шире. Он выглядел почти удивленным.       — Неплохая идея для следующей книги. Но нет, это руководство для предпринимателей. Как начать свой бизнес, сбалансировать финансы, добиться успеха и тому подобное.       — Ты думаешь, этим вещам можно научить?       Он приподнял бровь еще выше.       — А ты думаешь нет?       — Я думаю, — медленно начала Гермиона, — что ты, кажется, всегда знаешь, что делать. Не все такие самоуверенные. Возможно, это слизеринская черта, но я ей завидую.       Драко взглянул на часы на своем запястье.       — Что ж, если ты останешься, возможно, я смогу доказать, что ты неправа.       Он прошел мимо нее точно так же, как всего несколько дней назад в холле министерства. Гермиона смотрела, как он занимает свое место в передней части магазина, приветствуя посетителей рукопожатиями и похлопываниями по плечу.       Взгляд Драко метнулся к двери при звуке колокольчика. Она ушла.

      ***

      Первая записка пришла в среду. Она была среди другой ее корреспонденции и рабочих свитков, и она заметила клочок пергамента только после четырех часов вечера. Как долго она пролежала там?       Задержитесь сегодня после 6. Старательно работайте. Поверьте мне.       Могло ли это быть от мистера Берка? В тот день он ушел в полдень и даже не заглянул, чтобы попрощаться. Когда у него было время оставить это?       Она взглянула на часы на стене. Сейчас была половина пятого. Рона не будет дома по крайней мере до семи, и что плохого в том, чтобы немного задержаться?       Возможно, мистер Берк вернется поздно с важным поручением. Смирившись с тем, что придется остаться, Гермиона устроилась поудобнее со своими бумагами и чашкой свежего кофе.       — Не слишком ли поздно для работы, мисс Грейнджер?       От двери донесся голос Денниса Криви, и Гермиона не смогла удержаться от улыбки. Хотя он был всего на несколько лет младше, Деннис настоял на том, чтобы обращаться к ней официально.       — Все в порядке, Деннис, ты иди домой. Я закрою офис, когда закончу.       — Ну, не переутомляйтесь. Увидимся утром!       Была половина восьмого, когда Гермиона по-настоящему начала раздражаться. Рон уже прислал сову, сообщив, что он дома, и спрашивая, где же она. Ведьма ответила, что ее попросили задержаться немного дольше обычного, но она будет дома вовремя, чтобы заказать столик на ужин. Она знала, что в этот момент Рон, вероятно, начинает нервничать.       Пять минут. Я дам мистеру Берку еще пять минут, прежде чем уйду.       Она подписывала бумагу за бумагой, ставила резиновые штампы об одобрении документов, складывала лицензии в ящик стола.       19:35       Вздохнув, Гермиона начала собирать свои вещи, уже мысленно придумывая и извинения перед Роном, и хорошую взбучку мистеру Берку, когда она увидит его на следующий день, за то, что заставил ее ждать.       — Гермиона Грейнджер?       Гермиона ахнула от внезапного звука, схватившись за грудь и почувствовав, как заколотилось ее сердце. Она нахмурила брови.       — Миссис Парсонс?       Миссис Мэри Парсонс была главой блока магического регулирования во всем Соединенном Королевстве. Она была очень милой женщиной. Золотистые волосы, карие глаза и округлые бедра, которые достались ей после рождения детей, наверняка уже закончивших Хогвартс. Она была замечательной и справедливой начальницей, но ее редко видели, особенно сотрудники низшего звена, такие как Гермиона.       — Я не хотела тебя напугать, дорогая, мне ужасно жаль. Я только что вернулась из Уэльса, и мне нужно передать эти файлы Майклу. Он здесь?       Гермиона облизнула верхнюю губу, внимательно разглядывая женщину.       — Вообще-то, — начала она, — он ушел некоторое время назад.       Мэри усмехнулась, засовывая папку подмышку, чтобы освободить руку и потереть переносицу.       — Под «некоторое время назад», я полагаю, ты имеешь в виду перед послеобеденным чаем.       Гермиона была застигнута врасплох.       — Вы хотите сказать… Вы знаете?       — Знаю, что он прогуливает работу? У меня были подозрения. Представь себе мое удивление, когда несколько недель назад я пригласила коллегу пообедать в Париже и увидела его там. Я чуть не уволила его на месте.       — Но вы этого не сделали?       — Я не смогла, правда. Что касается моих подозрений, то у меня нет доказательств его отсутствия. Если бы я уволила его, он мог бы оспорить это перед советом и использовать свои своевременные отчеты в качестве доказательства, — она бросила многозначительный взгляд на стол Гермионы. — Я предполагаю, что именно из-за этого ты здесь так поздно в первую очередь.       — Я…       Старательно работаю.       — Я работала над некоторыми новыми проектами. Если хотите, я могу отдать их вам сейчас и забрать назад утром.       — Или, может быть, — Мэри взглянула на часы на стене, — Я могла бы остаться и помочь тебе закончить. Я попрошу принести чай и булочки. Ты, наверное, пропустила ужин?       За едой и напитками они медленно просматривали каждый пергамент. Обменивались историями о Хогвартсе, министерстве и различных местах, в которых они побывали. Гермиона рассказала об основании ГАВНЭ и своей любви к волшебным существам, которая привела ее к тому положению, в котором она оказалась.       Мэри рассказала о своих детях, о муже, которого укусил оборотень после рождения их первенца, и о том, как это вдохновило ее начать новую карьеру.       — Раньше я была юристом.       — Не может быть!       Мэри рассмеялась.       — О да. Строго придерживалась этого направления. Я изучала нормы защиты, потому что думала, что буду помогать. Правосудие для невинно обвиняемых и все такое. Но это стало трудной работой. Я защищала людей, которые были виновны в своих преступлениях. Мне приходилось наблюдать, как они возвращаются в общество, зная, что это моя вина.       Гермиона успокаивающе положила ладонь на ее руку и крепко сжала.       — Вы просто делали то, что считали правильным.       — Ну, — Мэри рассмеялась. — И да, и нет. Я поступала правильно по отношению к своему клиенту и неправильно по отношению к обществу.       — Что заставило вас измениться?       — После рождения моей Лолы я взяла отпуск на некоторое время. Мой муж тоже. Те первые несколько месяцев были абсолютным блаженством. А потом одного из моих бывших клиентов выпустили из Азкабана по формальным соображениям. Он посчитал, что я плохо представляла его интересы, и… ну…       Мэри пожала плечами.              — Мне так жаль…       — Не надо! Нет, нет. Вовсе нет, — Мэри взмахом руки отмела сочувствие Гермионы, осторожно потягивая чай. — Когда он обратил моего мужа, я подумала, что жизнь кончена. В то время оборотни все еще классифицировались как монстры. Как я собиралась растить ребенка от монстра? Но ничего не изменилось. Он был тем же мужчиной, за которого я вышла замуж. Он любил Лолу, и он любил меня. Как может любить монстр? Поэтому я знала, что должна что-то с этим сделать.       — Что вы сделали?       Забыв о документах, Гермиона подперла подбородок ладонью и слушала.       — Я подала заявление, чтобы работать здесь. Это, — Мэри указала на стол в дальнем углу, — это был мой стол. Я работала два года, создавая свое предложение по Закону о реклассификации оборотней. К моменту, когда оно поступило на рассмотрение правления, я была на восьмом месяце беременности нашим вторым ребенком. Я так нервничала, что у меня чуть не начались схватки прямо на защите закона.                   Гермиона задумчиво улыбнулась.       — Ваша семья, должно быть, очень гордится.       Мэри со смехом закатила глаза.       — Для моих детей я просто их неуклюжая мама. Но мой муж гордится мной. И он всегда напоминает, что я тоже должна гордиться собой.       Гермиона промычала в знак согласия.       — Похоже, он хороший человек.       — Так и есть, — улыбнулась Мэри, и по какой-то причине у Гермионы перехватило горло.       Даже спустя столько совместно прожитых лет простое упоминание о муже вызывало у Мэри улыбку. Улыбалась ли Гермиона когда-нибудь так кому-нибудь? Кто-нибудь когда-нибудь так улыбался ей?       — Вообще-то, он бы тебе понравился. У тебя есть планы на ближайшую пятницу? Я бы с удовольствием пригласила тебя на ужин.       Гермиона по-совиному моргнула.       — Серьезно?       Мэри тепло улыбнулась, начиная складывать готовые документы.       — Я была бы рада. С удовольствием подробнее послушаю о твоих идеях по защите прав домашних эльфов.       У лифта, после быстрого обмена адресами и «что я могу принести» и «в какое время для вас лучше всего» Мэри протянула руку, чтобы остановить закрывающиеся двери.       — Я вижу в тебе так много от себя, мисс Грейнджер. Кто-то с такой страстью должен руководить этим филиалом. Я с нетерпением жду пятницы.       Гермиона уже много лет не чувствовала такого облегчения.       Она не хотела знать, который час.             Она намеренно не обратила внимания на часы на стене кабинета. Она не обратила внимания на то, что на улице было темно. Она проигнорировала ночных уборщиков. Потому что знала, что чертовски опаздывает.       В квартире было тихо, лампы не горели. Три пивные бутылки и пустая коробка из-под китайской еды на кофейном столике. Подушки бесцеремонно разбросаны по полу.      Гермиона быстро смыла макияж, заплела волосы в свободную косу и выскользнула из своей рабочей одежды. Она попыталась тихо, осторожно сдвинуть покрывало с кровати, чтобы не потревожить фигуру, лежащую к ней спиной.       — Ты опоздала.       Сердце Гермионы упало.       — Я знаю, мне жаль.       — Я вернулся только на одну ночь.       — Я знаю, мне жаль.       Рон вздохнул.       — Это того стоило?       Да. Так и было. Впервые за пять лет она почувствовала, что чего-то добивается. Она почувствовала, что ее признали. Она почувствовала надежду. Она почувствовала силу.       — Я думаю, что да.