3. Ангел музыки
3 апреля 2025, 20:00Here in this room, he calls me softly
Somewhere inside, hiding
Somehow I know he's always with me
He, the unseen genius
🎧Angel of Music — Andrew Lloyd Webber,
Gerard Butler, Jennifer Ellison, Emmy Rossum
На следующее утро Рон ушел еще до того, как она проснулась. Ее ждала торопливо нацарапанная записка, что сегодня ранняя тренировка и вернусь на следующей неделе. Но Гермионе было все равно. Она знала, что должна чувствовать себя виноватой за то, что не заказала столик на ужин прошлым вечером. Несмотря на все свои недостатки, Рон всегда выполнял свои обещания. Если он говорил, что вернется в субботу в 15:15, она знала, что ждать его нужно не позже. В этом отношении на него можно было положиться. А на Гермиону — нет. Это был не первый раз, когда пара ссорилась из-за того, что Гермиона задерживалась на работе или пренебрегала планами. И уж точно не последний. Но она всегда была такой, не так ли? Сколько игр по квиддичу она пропустила в Хогвартсе, чтобы досрочно сдать задание? Это было то, чего Рон не понимал, и никогда не поймет. Он любил свою работу. Он любил путешествовать и играть, а также то признание, которое он получал за игры, а не как друг Гарри Поттера. Но когда Уизли возвращался домой, то ожидал, что Гермиона забросит свою работу, перенесет встречи, отменит обеды с инвесторами и вместо этого сосредоточит на нем внимание на все то недолгое время, которое он проводит дома. А когда она не могла, это всегда приводило к ссоре. Ты бы пропустила концерт или игру нашего ребенка, если бы твой босс попросил тебя об этом? бросал он ей в лицо. И, честно говоря, да. Именно поэтому она последние несколько лет откладывала вступление в брак и рождение ребенка. Было важно, чтобы она добралась до той точки своей карьеры, когда ей не придется пропускать игры и концерты. Рон, конечно, уговаривал. В отличие от Гермионы, он вырос со многими братьями и сестрами и матерью, которая оставалась дома, чтобы заботиться о них. Для Рона это была квинтэссенция семейной динамики. Нельзя сказать, что женщины, выбравшие этот путь, были неправы, ведь Джинни тоже нашла свое счастье в том, чтобы быть домохозяйкой, но это был не путь Гермионы. И почему Рон не мог с этим смириться? Она хотела семью. Просто не сейчас. Пока она остается такой… застрявшей. Гермиона провела рукой по лицу и вздохнула. — Все в порядке, мисс Грейнджер? Гермиона сморгнула слезящиеся от чрезмерного трения глаза. — Привет, Деннис. Все хорошо, просто вчера заработалась. Деннис кивнул и положил стопку конвертов на ее стол. — Скотти, мой друг из техобслуживания, сказал, что видел, как вы ушли уже после полуночи. Что заставило вас так задержаться? Гермиона облизнула губы, откладывая новые документы в сторону. — Просто нужно сделать много работы до конца квартала. Деннис мягко улыбнулся ей. — Ладно. Просто хотел убедиться, что вы не переутомляетесь… снова. Он повернулся, чтобы уйти и закончить разносить почту, но Гермиона остановила его. — Деннис, — он снова повернулся к ней лицом. — Извини, я просто… Тебе вчера кто-нибудь передавал записку для меня? Деннис моргнул и задумчиво провел рукой по волосам. — Насколько я помню, нет. А что, вы что-то пропустили? Гермиона нахмурилась и прикусила губу. — Нет, я… В любом случае спасибо, Деннис. Как странно, подумала Гермиона. Если Деннис не приносил записку с утренней почтой, это значит, что кто-то должен был доставить ее сам. Возможно, это был мистер Берк, и первое предположение Гермионы было верным. Она взглянула на часы и вздохнула. Было уже больше 10 часов, а ее начальника нигде не было видно. Смирившись с тем, что придется ждать, пока он появится, когда бы это ни случилось, Гермиона погрузилась в работу.***
— Мистер Берк! Был уже почти час дня, когда мужчина вошел в кабинет, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой портфель, хотя Гермиона не верила, что в нем что-то лежит. Майкл Берк был пожилым джентльменом с большим носом и высоким лбом. Гермиона считала, что в тот момент, когда волосы начинают редеть лучше их просто сбрить. Но Берк держался за свою шевелюру, как будто от этого зависела его жизнь. Он был неженат, немотивирован и все еще имел все, чего Гермиона хотела в своей карьере. Мужчина развернулся на каблуках в дверном проеме при звуке ее голоса. Он единственный в отделе имел отдельный кабинет с видом на общий офис, и Гермиона завидовала закрытой двери и тишине в помещении. Ведьма быстро отошла от своего стола и встала перед ним. — Грейнджер, чем обязан такому удовольствию? Гермиона рассмеялась. Это был тот самый хриплый смех, которым вы смеетесь над своим боссом, когда кажется, что вы запыхались, но на самом деле вам просто не по себе. — Вообще-то, я просто хотела спросить… — Вы закончили с документами по делу Джорджеса? — перебил ее мистер Берк. Он даже не притворялся, что слушает. Нахмурив (кустистые, неправильной формы) брови, он уставился на открытый конверт из плотной бумаги, который держал в руке. Гермиона прикусила язык. — Эм, да, но на самом деле я не поэтому… — Я не вижу документы здесь. Ты уверена, что закончила? — Я… да, я закончила, я просто… — Гермиона так крепко сжала записку в руках, что побелели костяшки пальцев. — Ну, они нужны мне к завтрашнему заседанию совета. Хеминг Брюстер уже несколько недель достает меня этим. Глубокий вдох. Медленный выдох. — Конечно, мистер Берк. Я прослежу за этим для вас. Но, вообще-то, я хотела спросить, не вы ли вчера оставили эту записку на моем столе. Гермиона слегка встряхнула пергамент, и Берк, наконец, поднял взгляд, как будто впервые заметил, что она стоит перед ним. — Записку? Дай-ка взглянуть. — Я… — прежде чем Гермиона успела закончить, листок был вырван у нее из рук. — Мм, — промычал Берк, — только не я. На самом деле ты ведь не задерживалась после шести, не так ли? Гермиона почувствовала, как вспыхнули ее щеки. — Ну… Он усмехнулся, довольный и напыщенный. — Ого-го. Похоже, это либо от поклонника, либо розыгрыш. Грейнджер, ты ведь не закрутила интрижку без меня, не так ли? Гермиона поморщилась. Это была еще одна особенность Майкла Берка. Его шутки. Его место женщины на кухне, у вас сиськи стали больше, не могли бы вы наклониться и поднять это для меня шутки. Когда Гермиона была подростком, ее отец сказал ей, что, когда мужчина отпускает грубую шутку, нужно притвориться, что ты ее не понимаешь. Чтобы заставить их объяснить, почему это смешно. Чтобы заставить их так же волноваться и смущаться, как они пытались заставить тебя. Но сейчас Гермиона могла только потупиться. У нее был миллион возражений, которые она придумывала позже, в душе, за ужином и лежа в постели той ночью. У твоей жены тоже была интрижка без тебя, мысленно говорила она себе. Его лицо становилось еще более опухшим и красным, чем было до этого. Она ругала себя за то, что промолчала, и обещала себе противостоять ему в следующий раз. А потом у нее ничего не получалось. Гермиона Грейнджер могла противостоять Снейпу, могла противостоять Амбридж, могла противостоять самому Волдеморту, но они не упоминали, что ее рубашка слишком узкая в груди, не так ли? — Шучу, конечно, — заверил мистер Берк после неловкого молчания Гермионы. — Это была просто шутка. О, Мерлин. Не могу поверить, что ты осталась. А ты не такая умная ведьма, как все говорят, да? Записка была возвращена в ее протянутую руку, и Берк закрыл за собой дверь кабинета, бросив через плечо: — Не забудь о файлах Джорджеса, — прежде чем щелкнул замок. Гермиона, не мигая, стояла у закрытой двери, казалось, несколько часов. Вздохнув, она наконец повернулась, чтобы вернуться к своему столу с поражением. Затем она резко остановилась. Белая коробка стояла точно в центре ее стола. Коробка, которой не было, когда она отошла несколько минут назад. — Элизабет? Маленькая, похожая на мышку девушка выглянула из-за своего стола справа от Гермионы. — Да? — Ты видела, как доставили эту посылку? Девушка задумчиво прикусила нижнюю губу. — Нет… Как странно. Я уверена, что минуту назад ее там не было. — Хм. — Может, мне позвать авроров, чтобы они проверили? Я могу позвать Гарри сюда. — Нет, нет, — быстро заверила Гермиона. — Я уверена, что все в порядке. Я просто… подумала, может ты видела посыльного. Элизабет пожала плечами. — Извини, Гермиона. — Все в порядке, — пробормотала она, но Элизабет уже снова погрузилась в свою работу. На самом деле, все, казалось, уткнулись носами в свои столы, без сомнения, готовясь к завтрашнему совещанию, назначенному мистером Берком. Гермиона сомневалась, что кто-то обратил бы внимание на доставку коробки, если бы курьер не устроил громкое представление. Осторожно проведя руками по краям коробки, Гермиона приподняла край крышки, чтобы заглянуть внутрь. Ее внимание привлек фиолетовый шелк. Взволнованно приподняв оставшуюся часть крышки, Гермиона увидела еще одну записку, написанную изящным почерком. Надень это на ужин в пятницу. Это отвратительное, но счастливое платье.***
Оно и в самом деле было отвратительным. Сшито из красивого фиолетового шелка, но на груди был большой бант, а два пышных рукава не поддавались даже гравитации. Гермиона сомневалась, стоит ли вообще надевать это платье. Возможно, мистер Берк был прав, и это был просто тщательно продуманный розыгрыш. Но, с другой стороны, какова была вероятность того, что так называемая шутливая записка привела к этому ужину? Платье лежало на кровати, и Гермиона, одетая только в трусики и лифчик, уставилась на него сверху вниз. Она постучала пальцем по губам, оценивая лежащую перед ней вещь. В шкафу рядом с ее зимним пальто висело вполне приемлемое для подобных встреч черное платье. Это был бы комфортный вариант. Гермиона взглянула на часы на прикроватной тумбочке. Для разнообразия я стараюсь выйти из зоны комфорта. Она быстро надела платье, добавила несколько простых украшений и покрутилась перед зеркалом у стены. Возможно, оно не было слишком ужасным. Это определенно было в моде около 20 лет назад, и должно свидетельствовать о некотором вкусе, не так ли? Гермиона быстро схватила чизкейк, который хранился в холодильнике, и направилась к камину. В животе у нее все затрепетало, она взяла горсть зеленого порошка и бросила его себе под ноги. — Шотландская резиденция Парсонсов. Ее перенесло в большую, но уютную гостиную. На мгновение у нее в животе поселился страх, когда она поняла, что находится в комнате одна и никто не пришел за ней. Она пришла слишком рано? Она правильно назвала адрес, верно? Она ведь сказала, что в пятницу, не так ли? — Гермиона, это ты? Она вздохнула с облегчением, прежде чем ответить: — Привет, Мэри. Да, это я. — Я на кухне! Проходи. Узкий коридор, ведущий от гостиной к кухне, был увешан фотографиями. Младенцы, старые портреты, семейные фотографии, даже произведения искусства в рамках, которые были сделаны сто лет назад или даже больше. Гермиона остановилась, увидев изображение маленьких девочки и мальчика, которые, улыбаясь, обнимали друг друга. Они выглядели почти точными копиями своей матери — с прямыми светлыми волосами и круглыми щеками, но у обеих были добрые голубые глаза, а не ярко-зеленые, как у Мэри. Когда Гермиона росла, ей всегда хотелось иметь братьев и сестер. Она годами умоляла своих родителей, пока у них не появилась седина, родить ей брата или сестру. Она жаждала близости, особых отношений между отпрысками одних и тех же людей. Она сказала себе, что у нее будет по крайней мере двое детей. Ведьма часто думала о картинке, очень похожей на ту, что висит на стене. Но в этой картинке у детей были рыжие вьющиеся волосы и карие глаза. Она тряхнула головой, отгоняя эту мысль, и прошла на кухню, не обращая внимания на ноющее чувство внизу живота, которое подсказывало ей, что картинка кажется неправильной. Мэри вытирала руки тряпкой для мытья посуды, убирая ингредиенты, оставшиеся после приготовления чего-то, похожего на чудесное блюдо из макарон. Она даже не подняла глаз, когда вошла Гермиона, слишком сосредоточенная на приготовлении каждой порции. — Гермиона, мы так рады, что ты смогла… О боже! — Мэри ахнула, ее глаза чуть не вылезли из орбит при виде наряда Гермионы. Кухонное полотенце было забыто на кухонном столе, Мэри быстро встретила Гермиону в дверях, практически воркуя над платьем. — О, Гермиона, это великолепно. Где ты его взяла? Гермиона моргнула один раз. Второй. — Вообще-то, это был подарок. — Ну, — сказала Мэри. — Ты должна познакомить меня с дарителем. Мерлин, это платье! О, это выглядит совсем как… Джон! Джон, иди сюда. Гермиона увидела довольно высокого мужчину с каштановыми волосами и знакомыми голубыми глазами. Он протянул Гермионе руку с нежной и теплой улыбкой на губах, на которую способен только отец. — Гермиона, да? Добро пожаловать. Мы так рады видеть тебя этим вечером. Гермиона открыла рот, чтобы вежливо ответить, но Мэри не дала ей сказать ни слова. — Джон, разве это платье не выглядит точно так же, как мое платье для Рождественского бала? — восторженно воскликнула Мэри, расправляя рукава платья. Джон хмыкнул, рассматривая платье. — Это действительно так. Мэри взволнованно сжала руки Гермионы в своих. — Хочешь посмотреть фотографии? У нас почти целый альбом с того вечера. — Первый колдоаппарат у Мэри появился всего за неделю до бала. Практически весь вечер был задокументирован. В голосе Джона, говорящего о жене, звучали поддразнивание и почти восхищение, но она усмехнулась и игриво похлопала его по плечу. Гермиона попыталась представить себе подобную жизнь, подобные отношения. Даже спустя столько лет. Любить друг друга, быть игривыми, быть рядом. Гермиона задавалась вопросом, суждено ли ей прожить жизнь жены, муж которой все время отсутствует. Бросил бы Рон свои поездки после свадьбы? Бросил бы, когда у них родились дети? Остался бы он дома, чтобы помогать? Захотела бы Гермиона, чтобы он был с ней? Нет, скорее всего, нет. — С удовольствием.***
Ужин, который планировалось подать в столовой, быстро перенесли в небольшую гостиную. Гермиону удивил маленький телевизор, который она заметила у дальней стены, и когда она озвучила это, Джон объяснил, что его растила одна мать-маггла. Он сказал, что хотел, чтобы его дети тоже испытали на себе «маггловскую магию», как он это называл. Они с Гермионой быстро наши общий язык благодаря своим маггловским корням, пока Мэри рылась в корзине со старыми письмами, фотографиями и книгами. Наконец, она громко объявила об успехе, уселась на стул рядом с Гермионой и протянула ей большой старый альбом для фото. Джон был прав. Гермиона могла практически по крупицам воссоздать весь вечер по фотографиям Мэри. Там был снимок, на котором она готовится, нанося на губы ярко-розовый блеск, а ее подруга запечатлела этот момент. Были колдо Мэри и Джона вместе, очень молодых и взволнованных, в праздничных нарядах, за пределами Большого зала. На одном из снимков они танцуют, а Джон с тихим смехом поднимает ее. Гермиона поделилась своими впечатлениями от Рождественского бала во время ее учебы на 4 курсе, в частности, о конце вечера, который закончился слезами из-за Рона. Разговор плавно перешел на вино и пасту, пока, наконец, не заговорили о существах, близких Гермионе: Добби, Клювокрыл, Люпин, Флоренц, которые привели ее к поступлению на работу в департамент регулирования и контроля магических популяций. Возможно, дело было в вине, но она страстно, открыто и честно рассказала Мэри и Джону о своих надеждах на будущее департамента и о шагах, которые она надеялась предпринять, чтобы это произошло. Джон хмыкнул в знак согласия. — Мы разделяем те же надежды. К сожалению, вашим отделом руководит тот, кто им руководит. К счастью для тебя, учитывая количество молочных продуктов и вина, которое потребляет этот человек, ты определенно переживешь его и возглавишь отдел. — Ох, Джон, заткнись. Мэри хлопнула мужа по плечу, но бросила на Гермиону проницательный, лукавый взгляд. Я не могу этого сказать, но я согласна. Гермионе стало интересно, как много молочных продуктов и вина может употребить один мужчина. Когда пришло время уходить, она была удивлена, оказавшись в объятиях Мэри и Джона, на прощание пообещавших организовать еще одну встречу. Гермиона не могла поверить, как… хорошо все прошло. Она никогда не была сильна в светской болтовне. Она была прямой, практичной, даже жестокой в своей честности. У нее не было той обходительности или обаяния, которыми обладал кто-то вроде, скажем, Драко Малфоя. Он мог убедить кого угодно, что у него в руке камень, даже если очевидно, что его ладони пусты. Но как только Мэри и Джон увидели ее платье, они как будто распахнули для нее дверь. Дверь из фиолетового шелка с огромными бантами. Это было приятное ощущение. Это было счастливое платье.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!