5. Призрак оперы

Leave all thoughts of the world you knew before

Close your eyes and let music set you free

Only then can you belong to me

🎧The Music of the Night

Andrew Lloyd Webber, Gerard Butler

      «Магазин Брауна На углу» представлял собой высокое и узкое здание, которое было легко пропустить, если не искать целенаправленно. В нем не было окон, и только тусклая деревянная вывеска, указывающая на старую дверь, сообщала о его существовании.       Внутри находилась слабоосвещенная желтая витрина, которая только подчеркивала, насколько старое на самом деле это заведение. Элджин Браун был старейшим владельцем аптеки в Великобритании, и это было видно по загибам на конторской книге и морщинкам под глазами прямо за упомянутой книгой.       — Здравствуйте, — раздался голос из задней комнаты, — я сейчас подойду.       Гермиона терпеливо ждала, скользя взглядом по флаконам с зельями и упакованными ингредиентами, которые были выставлены на соседнем столе. Когда Элджин вышел, он вытирал руки об уже испачканную тряпку. Быстро принюхавшись, Гермиона поняла, что он, должно быть, варит перечное зелье, по сильному запаху мяты, доносившемуся из открытой комнаты.       — Здравствуйте, мистер Браун, — сказала Гермиона, протягивая правую руку.       Она неловко опустила ее, когда Элджин не ответил на ее рукопожатие.       — Простите, мы знакомы?       — Да… Ну, — принялась объяснять Гермиона, — нет. Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я работаю в отделе регулирования и контроля магических популяций, и я…       Элджин рассмеялся, опускаясь на стул за стойкой и складывая руки на груди.       — Да, конечно. Я так и думал, что кто-нибудь из вас рано или поздно заглянет сюда.       — Простите?       — Вы здесь по поводу отмены закона об аконите, верно? Послушайте, мэм, вы не по адресу пришли. Я не имею к этому никакого отношения.       Губы Гермионы изогнулись в удивлении.       — Я не понимаю. Вы не поддержали отмену законопроекта?       Элджин пожал плечами, спрятав руки под мышками. Даже сидя было видно, что он высокий, крепкий мужчина.       — Не то, чтобы я не поддерживал это. Не буду врать и говорить, что не рад, что не буду терять деньги каждый месяц из-за бесплатных зелий. Но, как я уже сказал, я не имею никакого отношения к отмене. Пул возглавил все это. Вынес на рассмотрение вашего совета, не попросив никого из нас проголосовать или что-то в этом роде.       — На самом деле я просто пришла поговорить с вами…       — О, нет, вы пришли не просто поговорить.       Гермиона моргнула, почти отшатнувшись в шоке.       — Что?       — Мне почти 100 лет, мэм. Для меня ясно как день, когда кто-то чего-то от меня хочет. Итак, — он развел руки в стороны, — почему вы на самом деле здесь?       Такого Гермиона еще не испытывала. Большинство людей хотели, чтобы их сначала задобрили. Ужин, выпивка, подарки или посмеяться над несмешной шуткой. Именно этому Он учил ее сейчас: правильно одеться, подобрать тему для разговора и вступительные слова, чтобы привлечь внимание.       Но прямота? Гермиона может говорить прямо, без подсказок.       — Хорошо, конечно, — Гермиона скопировала его позу, скрестив руки на груди. — Я не думаю, что со стороны правления было справедливо отказываться от такого важного законодательного акта, особенно даже не попытавшись привлечь кого-либо из ОРМП или сообщества оборотней. Это поставило многих людей в уязвимое положение. Я собираюсь разработать новый законопроект, чтобы вынести его на рассмотрение совета, и мне нужна ваша поддержка. Более того, мне нужен ваш вклад — информация. Зачем был отменен закон и почему?       Браун задумчиво поджал губы. Он немного помолчал, прежде чем повернуться и пойти обратно к двери, из которой только что вышел.       Гермиона фыркнула.       — Извините…       — Позвольте мне вам кое-что показать, — прервал ее Браун, открывая дверь шире, чтобы пропустить ведьму вперед.       Гермиона осторожно прошла мимо него, крепко сжимая палочку в кобуре на запястье. Комната была маленькой, и почти каждый сантиметр пространства на навесных полках был заставлен ингредиентами. На столе стояли три котла разных размеров, в которых что-то бурлило. Гермиона молча наблюдала, как он роется в различных пузырьках и бутылочках на полке, прежде чем предложить ей небольшой стеклянный сосуд с маленькими фиолетовыми цветочками.       — Это аконит. Я уверен, вы знаете, что это основной ингредиент волчьего зелья. Ну, а этот маленький флакончик? Он обошелся мне в 2000 галеонов. Нужно платить за лицензию на его добычу, потому что аконит произрастает на охраняемой территории, платить кому-то, кто отправится за ним вместо вас. Это редкое и смертельно опасное вещество, чтобы его добыть, нужен профессионал, — он взял пузырек из ее рук и аккуратно поставил его обратно на полку. — Итак, я плачу за то, чтобы получить аконит. И это очень дорогая услуга. Компенсация, которую нам выделило министерство? Она не покрывает все расходы. Большинство из нас больше не могут позволить себе просто раздавать волчий аконит.       Гермиона нахмурилась.       — Люди важнее прибыли.       — Возможно. Но мой бизнес — это то, что кормит мою семью. Это то, что помогает моему сыну учиться в школе. И разве мы не важны? — Элджин вздохнул. — Послушайте, если вы можете гарантировать, что средства министерства покроют расходы на упущенную выгоду, то я поддержу ваш проект. Но это все, что я могу предложить. Если вам нужна финансовая поддержка для этого законопроекта, я не тот, кто вам нужен.       — Я не планировала…       — Конечно, планировали, — рассмеялся Элджин, — Информация — это здорово, но вы прекрасно знаете, что без денег этот законопроект никуда не двинется. Просто это будут не мои деньги.       Гермиона кивнула, стараясь, чтобы на ее лице не отразилось разочарование. Она вышла из комнаты, открыла входную дверь и вышла на оживленную улицу.       — Знаете, — раздался у нее за спиной голос Элджина, и она обернулась, — если вам нужны деньги, Малфой и Нотт — лучший выбор. У них столько галеонов, что они не знают, куда бы их потратить, и они были ярыми сторонниками сохранения закона о бесплатном аконите.       — Серьезно? — спросила Гермиона с недоверием в голосе.       — Ну, Малфой как минимум. Он сам добывает аконит, так что для него это не имеет большого значения. А Нотт об этом просто не думает, пока в его хранилище по-прежнему появляются галеоны.       О том, чтобы попросить Малфоя о помощи, не могло быть и речи. Она могла только представить его наглое лицо, если она, Гермиона Золотая девочка Грейнджер, попросит его о чем-то, напоминающем помощь. Это означало бы, что у него есть то, чего нет у нее. И она прямо сейчас могла представить, как на его лице расплывается самодовольная улыбка.       Он бы на мгновение притворился, что обдумывает ее просьбу. Скорее всего, он бы молчал и наблюдал, как она ерзает на стуле. Может быть, он заставил бы ее умолять. Может быть, он просто сказал бы «нет», потому что наконец-то получил над ней хоть какое-то преимущество.       Нет, о нем не могло быть и речи.

***

      — Гермиона Грейнджер, мое сердце замерло. Что привело тебя сюда?       В отличие от Элджина Брауна, Теодора Нотта нельзя было найти ни в одной из его аптек. Гермиона даже не могла вспомнить, чтобы он сварил хотя бы одно удачное зелье за время их учебы в Хогвартсе. Но какое это имело значение, когда на деньги его покойного отца можно было купить лучших мастеров зелий?       Зато его можно было найти в различных дорогих волшебных заведениях, таких как это частное поле для квиддича, на котором, несмотря на середину рабочего дня, было довольно оживленно. Секретарша Нотта сообщила Гермионе, что у него назначена встреча с коллегой, но Гермиона не увидела ни письменных столов, ни кабинетов для совещаний, ни запасных перьев.       Она застала его нежащимся на солнышке в белой рубашке с воротником-стойкой и темно-синих брюках, подставляющим лицо солнечным лучам, и с запотевшим бокалом чего-то, что определенно было коктейлем (в середине дня?) в руке.       Когда она подошла ближе, то фактически заслонила солнце и увидела, как его глаза раздраженно распахнулись, прежде чем остановиться на ней и широко распахнуться в шоке.       — Здравствуй, Нотт…       — Тео, дорогая, пожалуйста. Мы больше не в Хогвартсе, — он махнул рукой, указывая на пустое место рядом с собой. — Присоединяйся. Я просто жду друга, чтобы уйти с работы.       В нем была определенная привлекательность, если вам нравилось такое. В школе он всегда был слишком низкорослым, слишком массивным, у него были слишком выдающиеся зубы. И, возможно, он по-прежнему был таким, но его уверенность в себе заставляла вас чувствовать, что вы должны находить его привлекательным, и что с вами не так, если вы этого не видите?       Она вежливо села на приличном расстоянии от него, при этом пытаясь показать, что не сторонится его.       — Не хочешь чего-нибудь выпить?       — О, эм, нет, спасибо. Я просто была… неподалеку, увидела, что ты здесь, и решила подойти поздороваться.       Ладно, это было не самое лучшее оправдание. Позже он, без сомнения, узнает от своей секретарши, что Гермиона Грейнджер угрожала ей, чтобы узнать местонахождение ее босса, но Тео, похоже, не счел ее объяснение странным. Даже несмотря на то, что в Хогвартсе они, вероятно, сказали друг другу всего три слова, одно из которых, скорее всего, было «грязнокровка».       На самом деле, казалось, его внимание не было сконцентрировано ни на чем. Он кивал в такт ее словам, но Гермиона проследила за направлением его взгляда - он внимательно наблюдал, как ее блузка обтягивает грудь, и как соприкасаются ее колени, когда она скрещивает лодыжки.       Гермиона сложила руки на коленях перед собой, слегка наклонившись вперед, чтобы ослабить натяжение рубашки на груди, и Тео, подняв глаза, встретился с ней взглядом с улыбкой, как будто он не сделал ничего плохого.       — Так чем ты занималась после окончания школы?       Это было здорово. Это было начало, не так ли? Именно это Он учил ее искать - подход в разговорах.       — Ну, сейчас я работаю в министерстве, — сказала Гермиона как можно небрежнее, — в ОРМП. Ты ведь помнишь Г.А.В.Н.Э. времен школы?       На мгновение ей показалось, что она все испортила. Когда Элджин услышал, где она работает, он сразу понял ее намерения. И когда Тео прищурился, она подумала, что все кончено. Но затем его лицо расплывается в широкой улыбке.       — Да, конечно! Не могу забыть, как Гермиона Грейнджер бегала с носками за домашними эльфами.       Она вежливо рассмеялась и почесала нос. Ей не понравилось, что он продолжал называть ее полным именем, как будто она была знаменитостью, а не бывшей однокурсницей. Возможно, именно такой он ее и видел.       — Да, я превратила это в свою карьеру. Чем ты занимаешься?       Это был хороший шаг. Прикинуться дурочкой. Она знала, чем он занимается. Его имя было написано и обведено кружком в списке на ее столе. У нее в папке были его отчеты об инвентаризации и доходах. Вероятно, она знала о его бизнесе больше, чем он сам. Но ему не обязательно было об этом знать.       — О, я владею несколькими магазинами по продаже зелий по всей Великобритании. После смерти отца несколько лет назад я решил принести пользу и открыть свой собственный магазин. С этого момента все пошло как по маслу, и теперь я владею вторым по успешности аптечным бизнесом в Великобритании.       Гермиона чуть не фыркнула, но вместо этого вежливо улыбнулась ему. Малфой, наверное, кончил бы в штаны от счастья, услышав, как кто-то признает, что он второй после него.       — Это фантастика. Хотя мне жаль твоего отца. Он бы так… гордился тобой за все то хорошее, что ты сделал.       Нет, он бы не гордился. Гораций Нотт был злым, мстительным человеком, который определенно не был бы рад, что его единственный сын тратит свое состояние на изготовление зелий.       — Очень мило с твоей стороны это сказать. А вот министерство — вау! Должно быть, там немало работы.       Гермиона кивнула, сложив большие пальцы рук на коленях.       — Мне это действительно нравится. Приятно что-то менять.       Ему не нужно было знать, что за последние 5 лет она добилась больших успехов только в заполнении бланков и подписании лицензий.       — Похоже на то. Над чем ты сейчас работаешь?       Она чуть не рассмеялась. Всегда ли это было так просто? Все это так гладко идет по твоему сценарию, когда ты очарователен?       Гермиона огляделась по сторонам, как бы невзначай оценивая обстановку, как будто ее сердце не колотилось в груди.       — Ну, я только что начала составлять новый законопроект, чтобы представить его в совете.       Тео тихо присвистнул, впечатленный.       — Мерлин, законодатель. Что за проект?       Гермиона прищелкнула языком, как будто только что что-то обнаружила.       — Тео, ты ведь состоишь в профсоюзе аптекарей, не так ли?       — Да, — он перекинул руку через спинку стула, и кончики его пальцев почти касались плеча Гермионы. — А что?       — Это просто… какое совпадение. Новый законопроект — он касается отмены бесплатного аконита. Я разрабатываю новый, улучшенный законопроект, который удовлетворит как владельцев аптек, так и популяцию оборотней.       Тео сделал большой глоток из своего бокала, слегка причмокнув губами. Она подумала, что, может быть, это алкоголь сделал его таким восприимчивым, и, возможно, ей следовало бы чувствовать себя виноватой, но Он бы этого не хотел. Это было всего лишь средством для достижения цели.       — Знаешь, я даже не понимаю, почему они вообще его отменили. Раздать несколько бесплатных зелий в месяц, подумаешь. Было бы хуже, если бы вокруг бродили толпы агрессивных оборотней, тебе так не кажется?       Дело было не совсем в этом, но она сдержалась. Старая Гермиона оспорила бы слова Тео, заявив, что, не каждому владельцу аптеки передавались по наследству акры земли в России для выращивания ингредиентов. И что это было бы так — люди скорее всего находили бы безопасное место, чтобы спрятаться во время полнолуния, а не терроризировали бы улицы.       Новая Гермиона, Его Гермиона, сказала:       — Да, безусловно. Знаешь, я бы с удовольствием подробнее обсудила с тобой все это. Возможно, из нас получилась бы хорошая команда.       Она заметила, как его взгляд снова метнулся к ее коленям.       — Мне бы этого хотелось. Что скажешь, если мы поужинаем в это воскресенье? Я расскажу тебе все о волчьем аконите и даже покажу свою коллекцию ингредиентов, — он подмигнул ей. — Кто знает? Может, я даже смогу помочь с составлением и подготовкой расчетов. И кто знает об аптекарском деле больше, чем я?       Малфой знает.       — Это так любезно с твоей стороны, я бы с удовольствием, — улыбнулась Гермиона. — Как ты думаешь…       — Прости, что опоздал, Тео, потратил целую вечность на зелье сна без сновидений, чтобы урегулировать…       Драко Малфой был красив. От этого факта никуда не деться. По британским меркам, на улице было жарко. Все были одеты в летние платья и легкие поло, но на Драко была черная рубашка на пуговицах и черные брюки в тон. Как ты вообще находишь черную одежду, которая идеально сочетается между собой?       Малфой перевел взгляд со своего друга, развалившегося на диване, на женщину, сидевшую на расстоянии вытянутой руки от него.       — Привет, Грейнджер.       — Малфой, — вежливо ответила она.       — Я не знал, что вы с Тео были… знакомы.       Тео рассмеялся.       — Вообще-то, мы как раз говорили о том, чтобы поужинать вместе.       Он прищурился, и Гермиона не смогла сдержать румянец, заливший ее щеки.       — Деловой ужин.       — Да-да, — отмахнулся Тео. — Грейнджер возглавляет разработку нового законопроекта для оборотней. Разве это не мило с ее стороны?       Надо отдать должное, Малфой не выглядел шокированным. Он даже не усмехнулся и не высмеял ее за сострадательное гриффиндорское сердце. Вместо этого он не отрывал взгляда от лица Тео.       — Вполне.       Тео ухмыльнулся своему другу. Это было самодовольное выражение, которое не совсем подходило к его лицу. С другой стороны, лицо Малфоя… было пустым и холодным.       — Мне пора, — Гермиона встала и одернула юбку. — Было приятно поболтать с тобой, Тео, увидимся в воскресенье. — Она кивнула им обоим. — Рада была видеть тебя, Малфой.       Когда она уходила, они оба ничего не сказали, продолжая смотреть друг на друга.

***

      На следующий день на ее столе не было записки.       В среду на ее столе не было записки.       В четверг записки тоже не было.       И к вечеру пятницы Гермиона была расстроена.       Она с нетерпением ждала следующих указаний. Она надеялась, что Он поможет ей пережить этот ужин с Тео. Возможно, даже выскажет одобрение или комплимент по поводу того, как хорошо она справилась, написанный его четким почерком.       Затем она почувствовала себя глупо. Если это был человек, то каковы были шансы, что он вообще знал, что она запланировала встречу за ужином с потенциальным благотворителем?       Но она стала зависеть от Него. Она все время думала о Нем. Как Он выглядел? Как Его имя? Он был здесь прямо сейчас? Наблюдал за ней?       От этих мыслей у нее по спине пробежали мурашки. Теперь, даже когда она жила одна в своей квартире, она не чувствовала себя в одиночестве. И, возможно, для кого-то другого это было бы тревожным чувством, ощущением того, что за ним наблюдает неизвестный, но она чувствовала себя… в безопасности. Возможно, это было неподходящее слово. Возможно, это было слово важно. Она чувствовала себя важной.       Гермиона вздохнула, провела рукой по лицу и собрала свои вещи чтобы отправиться домой по камину. Ей хотелось принять горячую ванну, выпить бокал вина и спланировать свои действия на следующий день.       — Гермиона Грейнджер?       Она подняла голову от своей сумки, в которую яростно запихивала бумаги.       — Да?       Безупречно одетая женщина слегка фыркнула, присмотревшись к ее несочетающихся вельветовой юбке и хлопковой блузке.       — У меня для тебя посылка, — по мановению волшебной палочки чехол для одежды, казалось, появился из воздуха.       — Я не заказывала никакой одежды.       Гермиона скрестила руки на груди и скептически уставилась на парящий в воздухе чехол.       — Очевидно, — протянула женщина, многозначительно глядя на наряд Гермионы. — Это не одежда. Это из коллекции мадам Уокер.       Женщина пробормотала себе под нос что-то вроде, знает ли Грейнджер, как ей повезло, и не уверена, что стоило тратить на вас такое платье, в то время как предмет гардероба сам собой возник перед Гермионой.       Она осторожно расстегнула молнию на чехле и отодвинула края в сторону. Ведьма чуть не отшатнулась от этого зрелища, но удержалась на ногах. Это было красивое темно-синее шифоновое платье… ну, те части платья, которые она видела.       Гермиона могла сказать, что вырез был очень глубоким, судя по тому, что он почти переходил в зауженную талию платья.       — А еще я должна передать тебе это.       Слегка скомканная записка, пролетая перед Гермионой, шлепнула ее по щеке, и она быстро поймала ее в воздухе.       Жаль, что ты не наденешь это для меня. Но в воскресенье оно сделает свое дело. Каждый дюйм декольте стоит еще тысячу галеонов от Теодора Нотта.       Она быстро застегнула молнию на чехле и поймала вешалку в воздухе, перекинув платье через сгиб руки, сжимая записку в кулаках.       — Спасибо вам… э-э…       Женщина закатила глаза:       — Наслаждайся своим платьем, Грейнджер.       В том, как она произнесла ее имя, было столько знакомой язвительности, что Гермиона моргнула.       — Пэнси? Пэнси Паркинсон?       Женщина, Пэнси, казалось, была одновременно удивлена и раздражена.       — Слишком долго соображала. Не то чтобы мы много лет ходили в одну школу.       — Извини, ты просто… Ты выглядишь по-другому. Извини, — Гермиона покачала головой, снова взглянув на записку. — Пэнси, ты… скажи, кто купил это платье?       Раздраженное выражение лица Панси сменилось ухмылкой.       — О, Грейнджер, ты бы мне не поверила, даже если бы я сказала.

***

      Гермиона провела всю субботу, готовясь к выходу. Она выпила большое количество имбирного чая, чтобы избавиться от вздутия живота, которое, несомненно, было бы заметно из-за облегающего фасона платья. Она сделала эпиляцию. Она намазалась лосьоном. Она сделала несколько дополнительных кардиотренировок.       Она примерила его.       Сумка не подходила по стилю. Казалось, что каждый стежок был сделан специально для нее. Только для нее. Вырез был именно таким, как она и ожидала, если не более эффектным. Платье казалось… неподходящим для того, что она планировала. Неважно, насколько оно было красиво.       Когда она вернулась домой в пятницу, то с увлечением перечитывала записку. Убеждалась, что каждая петля у буквы «д» соответствует друг другу. Все точки расставлены над i. Это был Он.       И поначалу она была в восторге. Он не забыл ее.       А потом она разволновалась. Он хотел увидеть ее в этом платье. Он хотел, чтобы она надела его для Него.       А потом она разозлилась. Неужели Он действительно думал, что она настолько безнадежна, что нужно прибегнуть к уловкам, чтобы получить деньги для реализации ее проекта? Неужели Он не ценил ее интеллект так высоко, как она считала?       К воскресенью она упорно отказывалась надевать это платье на ужин. Это не было свиданием, что бы Нотт ни говорил Малфою. Это была чисто деловая встреча. И она докажет, что может очаровать Теодора Нотта, используя свои знания и эмпатию, а не грудь.

***

      Она поняла свою ошибку, когда Нотт открыл дверь.       Он был одет довольно небрежно: в белую рубашку с закатанными рукавами и слегка приталенные брюки. Джинни назвала бы это нарядом для соблазнения.       И когда его лицо вытянулось при виде скромной юбки-карандаша и свободной блузки Гермионы, (или, может, стопки папок в ее руках) она поняла.       Она поняла это, когда он едва обратил внимание на подготовленный ею монолог о том, почему он должен поддержать этот законопроект, и как это будет выгодно для него, и на что будет направлено его пожертвование.       Она поняла это, когда он выпроводил ее из дома перед десертом, заявив, что «забыл, что утром у него есть важное дело».       Она поняла это, когда не последовало еще одного приглашения на ужин или планов на другую встречу по законодательству.       Она поняла, что совершила ошибку. Она подвергла сомнению Его после всего, что он сделал, чтобы заслужить ее доверие.       И она плакала в ту ночь. Не только потому, что у нее все еще не было ни галеона на новую программу, но и потому, что она разочаровала Его.