7. Примадонна

      Who scorn his word beware to those

      The angel sees, the angel knows

🎧Prima Donna

Andrew Lloyd Webber, Patrick Wilson,

Miranda Richardson, Simon Callow

      Мистер Берк так и не появился, даже спустя три недели своего необъяснимого отсутствия. Но на работе офиса это никак не отразилось, как можно было бы ожидать в отсутствие руководителя, поскольку большая часть работы все равно выполнялась рядовыми сотрудниками.       Его кабинет был пуст и закрыт, но аура, которую он излучал, была другой. В первую неделю его отсутствия пустая комната была для Гермионы ни чем иным, как зловещим напоминанием о том, что, когда он вернется, они будут в состоянии войны.       Но он так и не вернулся.       С каждым днем, пока кабинет продолжал собирать пыль, Гермионе становилось все легче дышать. Ровно через неделю и три дня после его исчезновения она поняла, что он не вернется.       Она не задавала вопросов, потому что не хотела знать. Если это был Он… Тогда на ней тоже будет лежать ответственность за это, верно? Если Он защищал ее, а мистер Берк был ее боссом, то общим фактором была она сама.       Лучше было не знать, не задавать вопросов. Так же, как она поступила, когда Рон повредил ногу. Лучше было не думать о том болезненном удовлетворении, которое она испытывала, о том, как ей нравилось, что он сделал это для нее. Возможно.       За время отсутствия мистера Берка Мэри стала одним из главных сотрудников в офисе. Гермионе нравилась Мэри не только как друг, но и как начальник.       Она была жесткой. В то время как Берк не очень-то соблюдал сроки, Мэри придерживалась их. Дела теперь выполнялись не в последнюю минуту, а как минимум за день до этого.       Но при этом она была милой. Каждое утро она здоровалась со всеми, даже с Деннисом, когда он разносил почту. Она взяла за правило интересоваться не только о работе, но о личной жизни.       2 сентября Мэри вошла в офис усталой, взволнованной и измотанной. Ее обычно причесанные светлые волосы были теперь уложены в прическу, которую только Гермиона могла счесть за более-менее приличную. Ее тушь растаяла, превратившись в мешки под глазами, и все ее тело, казалось, ссутулилось, когда она направлялась в пустой конференц-зал, где она часто устраивала собрания.              — Доброе утро, миссис Парсонс! — Деннис весело поздоровался с ней, когда она проходила мимо, но женщина только моргнула, как будто не услышала его, и продолжила свой путь.              — Как вы думаете, что у нее случилось? — Гермиона услышала чей-то шепот.              — Кто знает.              Но Гермиона знала. Завтра будет первое полнолуние с тех пор, как началась вся эта катастрофа.       Гермиона осторожно подошла к двери конференц-зала и тихонько постучала.              — Кто там?              Она осторожно приоткрыла дверь и просунула голову внутрь. Лицо Мэри заметно расслабилось, и она поманила ее пальцем внутрь.              — Гермиона, привет.              — Здравствуйте, миссис Парсонс, я принесла вам чаю.              Гермиона поставила кружку перед ней, и женщина облегченно вздохнула, обдав лицо паром, прежде чем сделать маленький глоток и застонать.              — Я чувствую привкус кофеина. Спасибо, правда.              — Можно мне? — Гермиона указала на стул за столом напротив Мэри.              — Я настаиваю, пожалуйста.              Некоторое время они сидели молча, Мэри жадно пила чай, а Гермиона наблюдала за ней.              — Если можно, я буду откровенна, — нарушила молчание Мэри через мгновение. — Это какой-то чертов кошмар.              Гермиона сочувственно улыбнулась,              — Джон в порядке?              — Поскольку в отношении волчьего аконита больше нет никаких правил, аптекари сочли целесообразным поднять цену. На 300 галеонов. 300! Можешь себе представить?              — Нет, я…              — И единственное место, где цена осталась прежней — это аптеки Малфоя, и теперь у них закончились запасы и не пополнятся как минимум ближайшие два месяца. И, конечно, мы можем позволить себе дорогие вещи, если без этой покупки не обойтись. Но, Гермиона, это же почти 4000 галлеонов в год. Это все наши сбережения. Это… это деньги на свадьбу наших детей, — Мэри прижала ладони к глазам и громко всхлипнула. — Это все, что у нас есть. И, Мерлин, я знаю, это кажется слишком эгоистичным, потому что есть тысячи людей, которые вообще не смогут купить зелье, а завтра им будет очень больно… но я чувствую себя такой беспомощной.              И это был настоящий гребаный кошмар.       Трое оборотней оказались за решеткой за попытку напасть на посетителей бара, которые вышли покурить. Пятнадцать человек сейчас находились в больнице Святого Мунго с различными травмами, включая мужчину, который почти полностью оторвал себе руку, пытаясь освободиться от металлических кандалов, которыми приковал себя перед превращением. В течение ночи в список оборотней добавились еще одиннадцать человек, включая малыша, который посреди ночи улизнул, чтобы найти свою маму. И он нашел ее.       Гермиона ожидала, что это будет большой резонанс. Что общественность возмутится, почувствовав себя в опасности, и будет выступать за восстановление закона об аконите, чтобы вернуться к нормальной жизни.       Но ничего.       Ничего, кроме нового «придиры» на ее столе, к которому была приложена записка, указывающая ей на нужные страницы.              Страницы 12, 15 и 22. Не жди, что это будет в «Пророке», они скорее заплатят газете и позволят обществу истечь кровью, чем признают свои ошибки. Но мы не позволим им выйти сухими из воды, не так ли, Грейнджер?              Гермиона пробежала пальцами по своему имени. Никогда еще оно не выглядело таким красивым: как изящно изогнутая буква «Г» переходила в «Р», с наклоном, петлями и завитушками. Именно так и должно было быть написано ее имя.       У нее было всего несколько мгновений, чтобы полюбоваться почерком и обдумать новую информацию, когда патронус Гарри осветил кабинет. У Джинни начались схватки.       

      ***

             Джеймс Сириус Поттер, как и его тезки, был трудным и упрямым ребенком с самых первых схваток.       Джинни разработала план родов, который предусматривал присутствие на них ее матери и Гарри, что быстро привело к тому, что Гарри выставили из палаты, поручив принести лед. Целитель посоветовал ему не торопиться с возвращением.       Так Гермиона его и нашла: он сидел, прислонившись к стене рядом с дверью в палату Джинни, вытянув ноги, и грыз кубик льда, которого у него был полный стакан.              — Привет, папаша.              Гарри моргнул, глядя на свою подругу, проглотил полный рот жеваного льда и улыбнулся.              — Звучит странно, не правда ли?              — Нет, — Гермиона тепло улыбнулась ему в ответ. — Я действительно думаю, что тебе это идет.              Он одарил ее кривой ухмылкой и похлопал по земле рядом с собой.              — Что ж, присаживайся. Он должен появиться с минуты на минуту.              Словно по сигналу, они услышали яростный крик Джинни — что-то похожее на «будь ты проклят, Поттер». Гермиона сползла по стене и села рядом со своим другом, подтянув колени к груди.              — Час назад она угрожала развестись со мной, так что, я думаю, это значительное улучшение.              — А где остальные Уизли? — промурлыкала Гермиона              — Джордж закрывает магазин и скоро будет здесь, — Гарри загибал пальцы. — Чарли все еще в Румынии, он должен быть здесь в пятницу. Перси и Артур где-то здесь, но Билл отправился домой, чтобы привести Флер и Вики познакомиться с их новым родственником.              — А Рон?              Гарри вздохнул, потирая глаза под очками.              — В Румынии. Мы практически умоляли его прийти, но ему наконец разрешили снова играть, и он сказал, что ему нужно еще много тренироваться, чтобы вернуться в форму.              В жизни бывают моменты, когда все становится на свои места. Кто-то что-то говорит, и внезапно все остальное обретает смысл. Это лучший друг Рона, его младшая сестра, его первый племянник. И Гермиона с облегчением вздохнула, зная, что теперь уже никогда не окажется в такой ситуации — одна в больнице, рожая их ребенка.              — Я уверена, что он приедет, как только сможет.              Гермиона успокаивающе погладила большим пальцем руку Гарри. Некоторое время они сидели в тишине, прислушиваясь к приглушенным звукам, доносившимся из палаты. Это было знакомое чувство, когда Рон оставлял их наедине со своими мыслями. Они всегда полагались друг на друга в поисках утешения перед лицом неизвестности: сначала война, а теперь родительские обязанности.              — Мистер Поттер, — из двери палаты высунулась голова. Добродушного вида мужчина с темными волосами и гусиными лапками вокруг глаз улыбнулся. — Теперь вы можете войти, малыш готов появиться на свет.              Гарри сидел как вкопанный, моргая и глядя на доктора, как будто не понял ни слова из того, что тот говорил.              — О, ради всего святого, Гарри.              Гермиона вздохнула, толкая его в плечо, пока он не поднялся на ноги.       Он открыл дверь, когда целитель отступил в сторону. Прежде чем войти, он остановился и оглянулся на Гермиону, все еще сидевшую на полу.              — Пожелаешь мне удачи?              Гермиона фыркнула, вставая и отряхивая юбку.               — Тебе не придется ничего делать, но удачи Джинни.              Он кивнул, все еще улыбаясь и недоверчиво качая головой.              — Гарри? Иди, познакомься со своим сыном.              Он оставил ее одну в коридоре, уставившуюся на закрытую дверь. Гермиона улыбнулась. Гарри заслужил это. Семья. Настоящая семья.       Она прижала руку к животу, ощущая складки на рубашке и гладкую кожу под ней. Она тоже представляла себе семью. Одно время — с Роном, недолго в Хогвартсе — представляла себе роман с Виктором, который приведет к созданию семьи. Но теперь этот образ был другим.       В ее воображении был Он.              Он высокий? Наверняка выше ее. И со спортивным телом, конечно. Унаследуют ли их дети ее любовь к книгам или его фигуру? У него должны быть хорошие зубы и сильная челюсть. Светлые волосы? Нет, темные. Густые. И добрые глаза, да. И, конечно, большой…       Гермиона покачала головой. Это было почти трогательно — то, как она цеплялась за мужчину, которого никогда не видела, и представляла себе будущее с ним.       Ей показалось, что она простояла там несколько часов, пялясь на дверь. Артур и Перси нашли ее в таком состоянии и спросили, все ли с ней в порядке.              — О, да, — ответила она. — Просто мне немного не по себе в больницах.              И они понимающе кивнули, слишком ошеломленные перспективой появления нового члена семьи, чтобы задавать вопросы.       Билл, Флер и их дочь прибыли вскоре после этого, и Гермиона вздохнула с облегчением, когда Уизли собрались вместе, чтобы поухаживать за девочкой, и больше не обращали на нее внимания.       Наконец Гарри появился, глупо улыбаясь и с испариной на лбу. Он выглядел усталым, но таким счастливым, каким Гермиона его еще никогда не видела. Ее сердце затрепетало от радости за него, а желудок сжался от ревности, которую она испытывала в этот момент; она была единственной здесь, кто теперь не был частью семьи.              — Он здесь, — объявил Поттер, — иди познакомься с ним.              Джинни сонно лежала на больничной койке, держа в руках голубой сверток, который она сначала передала своему отцу.              — Мой первый внук, — с гордостью сказал Артур, — он очень похож на тебя, Джин.              Гермиона заглянула ему через плечо. Несмотря на то, что он был красным, опухшим и все еще влажным после первого купания, он был прекрасен. И хотя его лицо, несомненно, было лицом Уизли, его волосы на макушке были черными как смоль.              — Он прекрасен, — прошептала Гермиона, наблюдая, как его маленький ротик раскрывается в зевке. — Ты такая молодец, Джинни.              Ведьма лениво фыркнула, что привлекло внимание Гермионы к ее кровати. Гигантский букет цветов практически поглотил стол рядом с ней.              — От Рона? — спросила Гермиона, кивнув в сторону цветов.              — Вообще-то, — Джинни протянула руку, чтобы дотронуться до розы, — они от Малфоя.              Гермиона моргнула.              — Какого Малфоя?              — Того, который жив, — многозначительно произнес Гарри. — Я же говорил тебе, что он не так уж плох. Они появились после рождения Джеймса.              — Вместе с предложением бесплатного противозачаточного зелья, — Джинни закатила глаза, но продолжала улыбаться. — Он сказал, что миру не нужно так много Поттеров.              Гермиона проигнорировала шутку, хотя остальные захихикали.              — Я и не знала, что вы с ним близки.              — Он двоюродный дядя Тедди, — пожал плечами Гарри, направляясь забрать сына у Артура. — Они хорошо ладят, и я думаю, что с ним все в порядке. Он даже предложил присмотреть за Тедди, пока Джинни рожает, но Андромеда уже согласилась.              Гарри протянул ребенка Гермионе, но она отстранилась. Он нахмурился, но уступил, позволив Флер подержать малыша.              — Извини, мне просто трудно осознать это. Ты и Драко Малфой.              — Как я уже сказал, Гермиона, он неплох. У меня тоже были сомнения. Иногда я все еще сомневаюсь, но, похоже, он действительно изменился. Он даже спрашивал о тебе.              — Обо мне? — Гермиона громко фыркнула и покраснела, когда остальные в комнате на мгновение обратили свое внимание на нее, а затем снова на ребенка. — Извините… Что он тебе сказал?              Гарри пожал плечами, поправляя очки на переносице.              — Просто спросил, как у тебя дела и чем ты занимаешься сейчас.              — Что ты ответил?              — Ну, — Гарри вспоминал тот разговор. — Я рассказал ему о твоей работе в министерстве. О, и о том, что вы с Роном все еще вместе, ну, были на тот момент. Я не особо задумывался, это был обычный разговор.              Гермиона кивнула, наблюдая, как Билл объясняет дочери, как правильно держать Джеймса.              — Ты уверена, что не хочешь его подержать?              — Да. Я думаю, что позволю его семье впитать это. Вообще-то, мне пора идти.              Гарри схватил ее за запястье, когда она повернулась, чтобы уйти.              — Гермиона, ты тоже наша семья. Джеймс — твоя семья.              Гермиона улыбнулась, положив свою руку поверх руки Гарри.              — Я знаю, Гарри. Я знаю.             

***

             После долгого пребывания в шумном окружении, было почти шоком оказаться в такой тихой квартире.       Гермиона застонала, бросаясь на маленький плюшевый диванчик и сбрасывая туфли на каблуках. Потирая ноющие ступни, она взмахнула палочкой, чтобы включить чайник.       Решив, что она хочет выпить чаю в более удобной одежде, Гермиона встала и тут же ахнула, заметив большую темную фигуру у окна.       Она прижала руку к груди, успокаивая бешено колотящееся сердце, когда сова тихонько ухнула.               — Мерлин, ты напугала меня.              Сова проворковала, махнув лапкой, чтобы она взяла свиток, подвешенный на маленьком кусочке бечевки. Гермиона подчинилась, поглаживая перья животного.              — А ты кому принадлежишь?              Сова вежливо ухнула, ее массивная фигура почти полностью закрывала окно. Она развернула свиток, и ее сердце подпрыгнуло от знакомого почерка.              Прости, что застал тебя врасплох дома вот так. Я знаю, ты любишь тишину и покой. Намного проще получить это без Рона Уизли, мельтешащего туда-сюда? Но мне нужно было перехватить тебя до того, как ты вернешься на работу.       Завтра тебе представится возможность. Я не могу вдаваться в подробности, но я верю, что твой интеллект поможет тебе.       Сладких снов, Грейнджер.              Гермиона прикусила губу, в груди у нее все затрепетало при мысли о том, что завтра будет что-то полезное.              — Ты можешь… Ты можешь остаться? — быстро спросила Гермиона сову. — Я просто хочу написать ответ. Пожалуйста.       Сова ухнула.       Гермиона бросилась к своему столу, оторвала кусок пергамента и обмакнула перо в чернильницу со свежей краской. Чернила капали на лист бумаги, пока она колебалась.       Что она напишет?       Спасибо, пожалуйста, позволь мне с тобой познакомиться, я думаю, что ты нашел меня не просто так.       К тому времени, как Гермиона закончила писать свою записку, полную неуверенных пометок и зачеркнутых предложений, и вернулась к окну, совы уже не было.       Гермиона услышала, как засвистел чайник. Ее рука сжалась в кулак, сминая записку.