9. Реприза

      And you, always beside me,

      To hold me and to hide me.

🎧 All I Ask Of You

Andrew Lloyd Webber

      

             Гермиона хихикала, наблюдая, как Драко пытается освоиться с новыми вкусовыми качествами незнакомого блюда.       Вернувшись домой накануне вечером, она практически опустошила содержимое своего холодильника: разогрела остатки из холодильника и поглощала на скорую руку приготовленный сэндвич.       На следующее утро, когда в желудке у нее словно лежал камень, она решила взять с собой немного еды, чтобы перекусить днем и не впасть в обжорство на ночь.       Единственное, что оставалось в ее запасах, — это несколько упаковок лапши быстрого приготовления. С питательной точки зрения это было не очень хорошо, но вполне достаточно, чтобы насытиться. Она быстро бросила упаковку в сумку и, подумав, прихватила еще одну для Малфоя.       Уже ближе к вечеру, после нескольких часов работы, Гермиона достала свою упаковку, а Малфой подозрительно посмотрел на нее.              — У тебя есть чайник?              Он нахмурил брови и лениво указал на стойку в дальнем углу.              — Хочешь чаю?              — Нет, нет. Мне нужна горячая вода для этого, — она осторожно встряхнула картонный стаканчик, и содержимое упаковки весело зашуршало внутри.              — Что это? — он выхватил упаковку из ее протянутой руки и поднес закрытую крышку к носу, подозрительно принюхиваясь.              — Лапша, — она забрала будущий ужин у него из рук и взмахнула волшебной палочкой, чтобы включить чайник. — Не хочешь попробовать? Я захватила еще одну порцию на всякий случай.              На мгновение он выглядел удивленным, как будто не ожидал, что она подумает о нем, собирая с собой еду. Казалось, это сильно повлияло на его решение, поскольку он почти сразу кивнул. Гермиона ухмыльнулась.              — С курицей и грибами или с говядиной и помидорами?              Она могла сказать, что он был впечатлен, по тому, как приподнялись его брови и выпятилась нижняя губа после того, как он попробовал первый кусочек на вилке. Но так же быстро он придал своему лицу более подходящее выражение для Малфоя, который ест полуфабрикаты.       Он скорчил драматическую гримасу, и Гермиона, которая когда-то сочла бы это оскорбительным, рассмеялась.              — Это тебя не убьет, Малфой. Я питалась этим, когда была маленькой.              Он перекатывал бульон во рту, как будто оценивал его вкусовые свойства.              — Тогда, наверное, поэтому ты такая крошечная, — он протянул руку, чтобы обхватить ее запястье, своей ладонью. Сердце Гермионы подпрыгнуло к горлу от прикосновения, но затем он отстранился. — В этом нет абсолютно никакой питательности. Если ты голодна, я мог бы…              Громко звякнул лифт, возвещая о чьем-то прибытии, что заставило Драко обернуться, чтобы посмотреть, кто это.       Блейз вплыл в комнату, небрежно перекинув халат через плечо. Гермиона взглянула на часы на стене кабинета. Неужели уже была половина седьмого? Ей показалось, что она пробыла здесь не так уж долго.       На самом деле, ведьма была почти… разочарована, увидев Блейза сейчас. Что было не совсем правильно; если это был Он, то она должна была чувствовать… что-то, верно? Какое-то предвкушение от того, что наконец-то встретится с Ним.       Когда она повернулась к Драко, он внимательно рассматривал мужчину прищуренными глазами. Не такой уж недружелюбный, но более холодный, чем она видела его с момента их первой встречи.              — Блейз? В лаборатории все в порядке?              Забини перевел взгляд с Гермионы на Драко, выпрямив спину.              — Конечно. Вообще-то, я пришел забрать Грейнджер.              Гермиона поморщилась от выбранной им формулировки. Рон часто упоминал, что «забирал» ее, как будто она была ребенком, которого забирали из начальной школы.              — Это так?              Гермиона обернулась, чтобы посмотреть на Драко, который не сводил глаз со своего друга, все еще неловко стоявшего у дверей лифта.       Казалось, что они оценивают друг друга; два кота кружат, размахивая хвостами, готовые нанести удар. И все же, хотя Блейз стоял, в комнате доминировал Драко. Он почти небрежно откинулся на спинку стула, сложив руки перед собой, его глаза превратились в серебристые щелочки.       Сердце Гермионы учащенно забилось. Возможно, он был зол, что она так скоро уходит. Возможно, у него было запланировано больше работы на этот вечер, которую она прерывала.              — Если ты предпочитаешь, чтобы я осталась… — начала Грейнджер, но быстро замолчала, затаив дыхание, когда он посмотрел на нее.              Холодный, пугающий взгляд, который был на его лице, когда Малфой смотрел на своего друга, сменился более сдержанным выражением, когда он встретился с ней взглядом.              — Нет, Грейнджер, все в порядке. Ты достаточно много работала для одного дня. В понедельник в то же время?              Гермиона быстро кивнула, и по ее спине пробежал холодок облегчения. Она начала быстро собирать свои вещи, перекинула сумку через плечо и подошла к Блейзу, стоящему у лифта.              — Не волнуйся, Драко, — рассмеялся Блейз. — Я верну ее тебе в понедельник утром в целости и сохранности.              Гермиона слегка улыбнулась ему и случайно взглянула на Драко, который медленно разбирал бумаги, разбросанные по его столу. Он не посмотрел, даже когда Блейз заговорил с ним, но Гермиона заметила, как почти незаметно дернулся уголок его левого глаза.       Она нахмурила брови, но Забини повел ее в лифт, положив руку ей на поясницу, прежде чем она успела что-либо сказать.       Когда двери закрывались, Драко посмотрел на нее. Гермиона затаила дыхание, когда она встретилась с ним взглядом. Он был почти… хищным. Достаточно, чтобы заставить Гермиону вздрогнуть и отвести глаза, позволив дверям лифта скрыть ее.              ***              Гермиона не была ни на одном свидании с тех пор, как они с Роном расстались. На самом деле, она не могла вспомнить, когда в последний раз ходила на свидание в принципе. Рон часто повторял: «Что бы мы ни делали, это свидание, если мы вместе».       Но это было не так. В свидании есть определенная официальность, ощущение романтики. Чего так не хватало Рону и, к сожалению, Блейзу.       Дело во мне? подумала Гермиона, помешивая соломинкой лед в своем напитке. Забини болтал о чем-то, связанном с Хогвартсом или их старыми одноклассниками, и о том, чем они занимаются сейчас.       Однако Гермиона не могла найти в себе силы на самом деле интересоваться тем, как живут люди, о которых она даже не вспоминала в течение пяти лет.       Нет, дело не во мне, решила она.              Просто с Ним была бы какая-то напряженность, которой она не ощущала с Блейзом. Не было бы манерности. Он был бы уверен в себе, возможно, даже немного загадочен. С Ним не было бы светской беседы, потому что он знал ее.       И с неприятным чувством в животе Гермиона поняла, что ошиблась. Блейз был не более чем случайностью.              — С тобой все в порядке?              Гермиона удивленно посмотрела на него, пораженная неожиданным прямым вопросом.              — Прости?              Блейз усмехнулся.              — На секунду я подумал, что потерял тебя. Ты очень молчалива, больше, чем я помню. Это… Это ведь не из-за Драко, не так ли?              Глаза Гермионы слегка расширились.              — А что насчет Малфоя?              — Я не хотел совать нос не в свое дело, — Блейз поднес свой бокал к губам. — Я просто знаю о вашем… прошлом с ним. Он не переутомляет тебя? Может говорил что-нибудь, не знаю, что-нибудь неприличное?              — Я… Что? Нет, нет. Он был очень милым, — Гермиона сделала маленький глоток своего напитка, чтобы занять руки.              Она все еще не оправилась от первоначального шока, вызванного его расспросами. Разве Драко не был его другом?              — Мне трудно в это поверить, — фыркнул Блейз. — Вероятно, ты единственная, с кем он милый. Он хороший человек, по крайней мере, я так думаю, с добрыми намерениями, но его вырастил Люциус Малфой. Я не уверен, что он знает как хотя бы выглядеть не слишком устрашающе.              Гермиона уставилась в свой стакан. Теперь в нем была в основном вода, но у нее не было желания заменить напиток и продлевать это свидание. Она не могла не задуматься над тем, что сказал Блейз. Она вспомнила их разговор всего час назад в кабинете Малфоя.       Полное противоположность того властного, угрожающего тона, в котором он разговаривал с Блейзом (его так называемым другом и коллегой), и того, как он шутил с ней перед этим.       Гермиона только улыбнулась, заверила Блейза, что на самом деле она просто устала после долгого дня, и попросила его продолжить свой рассказ.       В какой-то момент Блейз протянул руку через стол и погладил большим пальцем ее костяшки. Гермиона дернулась, убирая руку и кладя ее на колени. Блейз, ничуть не смутившись, просто продолжил свой разговор, как будто ничего не произошло.       По мере того, как тянулся вечер, Гермиона не могла избавиться от чувства вины и страха, поселившихся у нее в животе. Если Блейз — не Он, то тогда кто же?       Гермиона посмотрела через его плечо на других посетителей бара. Был ли Он здесь? Разозлится ли Он, узнав, что она ужинает с другим мужчиной?       Гермиона покраснела, почувствовав дрожь болезненного удовольствия, которую вызвала у нее эта мысль. Он оттащит ее от стола, подальше от Блейза. Затянет в переулок рядом с баром, где заставит стонать и молить о прощении, прежде чем позволит кончить. Будет держать на грани, пока она не прокричит, кому на самом деле принадлежит. Ему.       Но никто не удостоил ее даже мимолетного взгляда. Один-единственный джентльмен у стойки выглядел многообещающе. Темные густые кудри и сильные руки, сжимающие стакан с виски, небрежно осматривали бар. Но тут из-за его спины появилась женщина, быстро поцеловала его в щеку и заняла место рядом с ним.       Нет, Он не мог быть здесь.       Она проигнорировала охватившее ее разочарование и вместо этого сосредоточилась исключительно на том, о чем говорил Блейз, пока он тоже не допил свой напиток и не предложил проводить ее до квартиры.       — Это не обязательно, я могу просто аппарировать.              Губы Блейза дрогнули.              — Вообще-то уже поздно. И темно. Я буду чувствовать себя намного лучше, если провожу тебя до двери. Я обещал Драко, что доставлю тебя обратно целой и невредимой.              Гермиона смирилась с этим, позволив Блейзу взять ее мантию, и они вышли в прохладную осеннюю ночь.       Бо́льшую часть пути они шли молча, Блейз то и дело указывал на интересные растения, попадавшиеся на пути, и говорил про их магические свойства.       К тому времени, как они добрались до квартиры Гермионы, внизу живота у нее все болезненно сжалось. Больше всего на свете ей хотелось вырваться из этой мучительно неловкой ситуации, в которую она сама себя загнала.              — Я хорошо провел время, — признался Блейз, потирая рукой затылок.              Гермиона не думала, что это правда. Даже если бы Блейз веселился в два раза больше, чем она, это бы все равно нельзя было назвать веселым вечером.       Какое-то время они стояли молча, Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу. Она боялась, что, подойдя к двери, он будет ожидать приглашения, поэтому начала перебирать разные отговорки, почему ей придется войти одной.              — Я… — начала было она, но была прервана чьими-то губами, прижавшимися к ее все еще открытому рту. — Ммм! — Гермиона фыркнула ему в рот, прежде чем прижать обе руки к его груди и оттолкнуть.              Блейз посмотрел… совершенно невозмутимо. Она ожидала какой-нибудь отповеди, каких-нибудь оскорблений в свой адрес по поводу того, как она его обманула, или, может быть, даже извинений за то, что неправильно понял ее сигналы. Но на его лице ничего этого не было. Во всяком случае, он выглядел очень довольным собой.       Гермиона вытерла рот тыльной стороной ладони, что в других обстоятельствах было бы невероятно грубо, но в данном случае это был непрошеный поцелуй.              — Что…              — Просто хотел кое-что посмотреть, — отрезал он, словно объясняя, почему добавил пищевую соду в уксус, просто чтобы посмотреть на результат. — Я прекрасно провел время, Грейнджер. Ну, я провел время. Постарайся не опоздать в понедельник, иначе Малфой оторвет мне голову.              С этими словами он исчез. Одно моргание и его нет, он оставил ее у двери, взволнованную и сбитую с толку.       Блейз Забини был странным человеком. Странным мужчиной, и совсем не тем, кого она искала.       Когда Гермиона во второй раз за вечер чистила зубы, ей было неприятно признавать, что Блейз — это не Он. Но возникал очень интересный вопрос: хотел ли Он вообще, чтобы она его нашла?       Между ними уже установилась связь. Та, что возникла из кусочков пергамента, чернил и неясных записок. Полоская рот водой, чтобы избавиться от фантомных ощущений поцелуя Блейза, Гермиона задумалась, думал ли Он о ней тоже.       Не потрудившись включить верхний свет в своей комнате, Гермиона скинула одежду и порылась в ящиках в поисках ночной рубашки.       Интересно, где Он сегодня вечером.       Она вытащила большую футболку, одну из старых тренировочных футболок Рона для квиддича, и повертела ее в руках.       Интересно, Он видел меня с Блейзом?       Она подняла футболку, чтобы натянуть через голову, но остановилась.       Интересно, видит ли Он меня сейчас?       От этой мысли у нее поджались пальцы на ногах, а в груди завибрировало. Окно над комодом выходило на пустынный Косой переулок. Если бы кто-нибудь сейчас посмотрел вверх, если бы Он посмотрел, то увидел бы ее всего в нескольких дюймах от окна. Обнаженная грудь и напряженные соски, как от холода стекла, так и от трепета неизвестности.       Гермиона провела двумя пальцами по ключице и по тому месту, где бился пульс на шее, позволяя своим нежным прикосновениям вызвать мурашки на коже. Будет ли Он прикасаться к ней так же нежно?       Нет. Гермиона провела ногтями по своей груди и одному соску, задыхаясь от ощущений. Нет, Он не будет нежным. Она обхватила одну грудь рукой, грубо сжимая ее и тихо всхлипывая. Он будет прикасаться к ней так, словно она принадлежит ему.       Эта мысль заставила Гермиону громко застонать, ее промежность жаждала прикосновений. Она качнула бедрами вперед, так что ее прикрытый тканью трусиков клитор коснулся тупого края комода.       Ведьма громко застонала, опустив ладонь, чтобы удержаться на поверхности.       Она никогда не умела подчиняться. В отношениях с Роном всегда доминировала, не желая уступать контроль. Не желая зависеть от чьей-либо милости, не желая показывать свою слабость даже в самом примитивном состоянии.       Но Он знал ее слабости. Он знал, и вместо того, чтобы держать ее в своей власти, Он взял все под свой контроль, чтобы она могла контролировать.       С Ним дело было не в контроле, милосердии или слабости. Речь шла о власти. Власти, которую она дала Ему, власти, которую он вернул.       Гермиона прерывисто вздохнула и опустила руку со своей груди, чтобы провести по животу. Будет ли Ему не все равно, что она здесь немного пышновата? Она впилась пальцами в мягкую плоть своих бедер и закрыла глаза. Нет. Нет, Он воспользуется этим. Вопьется в плоть, как сейчас делала ее рука, и оставит на ней метки там, где сможет видеть только Он.       Она снова открыла глаза и посмотрела на улицу. Представила его там, безликую широкую фигуру, стоящую на булыжной мостовой и смотрящую на нее снизу вверх. Кончики ее пальцев прошлись по линии трусиков, прежде чем, наконец, скользнуть под резинку и прикоснуться к твердому, ноющему клитору.       Ее губы приоткрылись на выдохе, глаза плотно закрылись, бедра подались вперед и уперлись в руку, зажатую теперь между ее телом и комодом. Это заставило кончики ее пальцев сильнее надавить на клитор, и Гермиона застонала от почти болезненного удовольствия, которое это вызвало.       Гермиона начала выводить пальцами круги, представляя, что Он наблюдает за ней, что Он стоит у нее за спиной, окружает ее, что это Его рука заставляет ее получать удовольствие.       Она начинала сходить с ума. Другая рука, упирающаяся в комод, удерживавшая ее, задрожала, ногти впились в дерево, оставив следы в форме полумесяца.       Фигура в ее воображении начала меняться. Короткие светлые волосы. Длинные темные волосы. Голубые глаза, зеленые глаза, карие глаза. Запах мяты. Пергамент. Чернила. Светлые волосы, серые глаза.       Серые глаза, серые глаза, серые глаза.       Она хотела закричать, но не смогла. Не могла произнести ни одного имени. Ее губы раскрылись в безмолвном крике.       Наконец ее рука обмякла, а тело упало на комод, когда она попыталась отдышаться. Забыв о рубашке, Гермиона забралась под одеяло и прижала подушку к груди. Засыпала с мыслью, что Он где-то там, наблюдает за ней. Прячась в тени, защищая ее.