10. Маскарад

Masquerade! Run and hide - But a face will Still pursue you!

🎧Masquerade

Chorus of Phantom of The Opera

      Малфой был не в духе. Исключительно сердит.       С того момента, как Гермиона вышла из лифта в его кабинет на последнем этаже, было совершенно очевидно, что его целью на этот день было сделать так, чтобы Гермиона не смогла выполнить никакой работы, насколько это возможно. Он был сплошным клубком закатывающихся глаз, недовольства и ехидных комментариев.       По мере того как шли минуты, рука Гермионы все крепче сжимала перо. Каждый раз, когда он отвергал ее идеи, письменные принадлежности грозили сломаться. Она яростно писала заметки, а он небрежно развалился в кресле, вертя в пальцах волшебную палочку. Он заглянул через ее плечо в пергамент.              — Нет, нет. Так не пойдет, Грейнджер.              Она изо всех сил сжимала перо побелевшими костяшками пальцев. Она внимательно перечитала свои записи.              — Что тут плохого? — Гермиона возмущенно фыркнула.              Драко схватил пергамент со стола и развернул его перед собой, как будто читал развернутую газету.              — Отмена закона о бесплатном аконитовом зелье была грубым злоупотреблением властью и халатностью со стороны Министерства и профсоюза аптекарей, — прочитал он вслух, приподняв бровь над верхней частью страницы. — Ты не из тех, кто любит лесть, не так ли?              Гермиона выхватила записи и с усмешкой на лице разгладила края.              — Я не считаю нужным льстить тем, кто лести не заслуживает, Малфой. Это слизеринская черта.              Драко недовольно фыркнул, скрестив руки на груди.              — Видишь ли, в этом твоя проблема. Добиваться того, чего ты хочешь, не только честными и неподкупными способами — это не только слизеринская черта, — Гермиона фыркнула. — Я не предлагаю угрожать нанесением телесных повреждений. Я хочу сказать, что немного обаяния, немного болтовни имеют большое значение. Особенно с такими людьми, как Пул и другие самодовольные ублюдки — прости за выражение, Грейнджер — в совете директоров. Как ты думаешь, они вообще станут рассматривать апелляцию, если она основана на оскорблениях в их адрес?              Гермиона прикусила нижнюю губу, поджав хвост. Он, конечно, был прав. В первую очередь именно поэтому она приняла его помощь. Она была из тех, кто умеет атаковать напрямую. Стратегия строилась на планировании.       Малфой знал этот танец. Плавные шаги и отвлекающая работа ног, которые давали ему именно то, что он хотел, и в то же время заставляли его партнершу по танцу думать, что она тоже получает желаемое.              — Значит, я должна поцеловать их в задницу, вот что ты хочешь сказать?              — Можно и так это назвать, — пожал он плечами. — Или ты можешь назвать это тем, что отдаешь немного, чтобы получить много. Вот.              Внезапно он встал, жестом приглашая ее сделать то же самое. Нахмурив брови, она подчинилась, наблюдая, как он указывает ей занять его место за столом. Гермиона села, и кожаное кресло с широкой спинкой, которое едва вмещало его плечи и высокую фигуру, казалось, полностью поглотило ее.       Драко стоял перед столом, широко раскрыв ладони и наклонившись вперед.              — Мы встречаемся с советом через три недели. Если ты хочешь быть готова, если ты хочешь, чтобы они хотя бы выслушали нас, ты должна научиться говорить на их языке. Я собираюсь вернуться в кабинет, и когда я это сделаю, я хочу, чтобы ты представила, что я член совета.              — Подожди, но… — начала Гермиона, но он уже ушел.              Она вздохнула, нервно скрестив ноги перед собой. В дверь постучали, и Гермиона закатила глаза.              — Войдите?              Драко неторопливо вернулся в кабинет, больше не раздражаясь и не ухмыляясь, а являя собой олицетворение уверенного в себе, самодовольного бизнесмена. Гермиона чуть плотнее сжала бедра, когда он приблизился к ее столу.              — Гермиона Грейнджер, — промурлыкал он, — так приятно встретить вас.              У нее внезапно пересохло во рту от звука ее имени, слетевшего с его губ. Он протянул ей руку, и она пожала ее, надеясь, что он не заметил, как вспотели ее ладони.              — Взаимно, мистер Малфой.              Глаза Драко затрепетали, и он почти незаметно закатил их.               — Могу я присесть?              — Пожалуйста, — Гермиона указала на кресло, в котором сидела до этого.              Драко сел и повторил ее позу, закинув ногу на ногу. Гермиона чуть не покраснела, когда ее взгляд скользнул вниз, к тому, как туго натянулись его брюки на бедрах.              — Я… — начала она, но ее прервал.              — Нет, пусть они говорят первыми. Помни, что это ты уделяешь им время, а не наоборот.              Гермиона кивнула, нервно облизывая губы и пытаясь сделать мысленные пометки.              — Итак, мисс Грейнджер, — он вернулся к своей роли, — Гермиона. Могу я называть вас Гермионой?              Ей хотелось, чтобы он этого не делал. В его устах ее имя звучало как грех.       Она снова облизнула губы.              — Конечно. Я могу вам чем-нибудь помочь, мистер Малфой?              Драко покачал головой.              — Нет, не предлагай себя таким образом. Попробуй еще раз.              — Что привело вас сюда сегодня, мистер Малфой?              Он кивнул, уголки его губ дрогнули.              — Лучше. Гораздо лучше. Гермиона, я слышал, ты пытаешься оспорить наше решение об отмене закона о бесплатном аконите. Я пришел узнать, почему.              Гермиона сложила вспотевшие ладони.              — Хотя я и верю, что у вас были благие намерения…              — Они знают, что ты не глупа, Грейнджер. Не оскорбляй их.              Гермиона стиснула зубы и, прищурившись, посмотрела на мужчину перед собой.              — Ты прав. Я не претендую на то, что знаю, каковы были ваши мотивы. Но я знаю, каков вышел результат. И хотя сейчас вы добиваетесь определенного успеха, я уверяю вас, что он закончится, когда общественность начнет осознавать, что сделало правление.              Одна бровь Драко дернулась.              — И как они могут узнать об этом, Гермиона?              Сердце гулко стучало в ушах, Гермиона еще сильнее перегнулась через стол, расправив плечи и высоко подняв подбородок.              — Я думаю, вы скоро поймете, что у меня есть свои связи, мистер Малфой. И я без колебаний использую их. Однако, я не заинтересована в неизбежном разрушении репутации Министерства, если такая информация станет достоянием общественности. Поэтому я открыта для поиска подходящего компромисса, который был бы выгоден всем.              Откинувшись на спинку стула, Гермиона начала делать вид, что перебирает разбросанные бумаги.              — Конечно, если это звучит неприемлемо, мы можем вернуться к этому разговору позже. Хотя вы поймете, что условия будут менее выгодными. Для вас.              Гермиона подняла взгляд от стопки бумаг, готовая увидеть насмешливое лицо Драко или как он драматично закатывает глаза.       Но у нее перехватило дыхание, когда она встретилась с его взглядом. Его глаза пронзали и прожигали ее насквозь, радостно сверкая, а его губы изогнулись в довольной ухмылке.              — Хорошо, Грейнджер.              Гермиона судорожно вздохнула, дрожь пробежала по каждому нерву в позвоночнике. Драко прочистил горло.              — Понятно, мне нужно обсудить это с советом.              Гермиона еще раз облизнула губы, когда он встал со стула, и она последовала его примеру, пока они не оказались лицом друг к другу по разные стороны стола.       Драко протянул руку через стол - Гермиона видела это только на периферии, не в силах отвести взгляд от его гипнотизирующих глаз.              — Было приятно встретиться с вами, Гермиона.              Она медленно обхватила протянутую руку. На этот раз она не думала о своих влажных ладонях, только о быстром пульсе на запястье и ощущении его теплой, сильной руки, обхватившей ее.       Они обменялись рукопожатием, но Драко не сразу отпустил ее руку. Он выглядел таким же очарованным, как и она. Его губы слегка приоткрылись, и кадык чуть заметно дернулся.       Внезапно он отвел взгляд, прервав их контакт и тем самым прервав момент, и Гермионе показалось, что по спине пробежала ледяная волна. Только тогда она осознала, что они наклонились друг к другу, встретившись почти на полпути через стол.       Ведьма внимательно наблюдала, как губы Драко сжались в тонкую линию, а затем его рука, которую она только что пожала, сжалась в кулак. Гермиона перевела взгляд с его руки на лицо, пытаясь понять внезапную смену настроения.       Он прочистил горло, прижав кулак ко рту.              — Это было здорово, Грейнджер. Очень хорошо. Продолжай в том же духе, и скоро я тебе даже не понадоблюсь.              Гермиона сглотнула. Она открыла рот, чтобы поблагодарить его или, возможно, спросить, почему он отстранился, но вместо этого вернула ему тонкую улыбку и кивнула.       После этого они продолжили свою работу. Гермиона все еще делала подробные записи, теперь уже свободно держа перо, а Драко рассеянно вертел в руках палочку. Они сидели в тишине, которая сама по себе была для них слишком громкой.              — Как прошло твое свидание с Блейзом?              Гермиона вздрогнула, чернильное пятно впиталось в пергамент и испортило конец ее предложения. Ее лицо исказилось в замешательстве:              — Что, прости?              — Блейз, — повторил он, наблюдая за движением палочки в своих длинных пальцах, вместо того чтобы встретиться с ней взглядом. Его челюсть двигалась, когда он говорил. — Ты ведь ходила с ним куда-то на прошлой неделе, не так ли?              — Верно, — Гермиона прищурилась, глядя на него.              — Мне просто интересно, как все прошло. Вы двое работаете в одном направлении, поэтому я интересуюсь.              Гермиона прикусила щеку изнутри. Конечно, Малфой был бы обеспокоен тем, что дела Гермионы могут помешать его работе.              — Тебе не о чем беспокоиться, Малфой. Я не думаю, что мы повторим это.              Тогда он все-таки посмотрел на нее, его челюсть слегка расслабилась, а палочка замерла в его руке.              — Почему?              Гермиона пожала плечами и вернулась к своей работе, внезапно почувствовав себя неуютно под его пристальным взглядом.              — Просто ничего не получилось. Он… Полагаю, он был не тем, кого я искала.              Она украдкой взглянула ему в лицо. Но он больше не смотрел на нее. Вместо этого, впервые за весь день, он выглядел довольным.       

***

      — Ну и как тебе работа с Малфоем?              Гермиона подтянула колени к подбородку, наблюдая за очертаниями лица Джинни в отблесках пламени камина. Она пожала плечами, хотя знала, что подруга этого не увидит.              — Все нормально, я полагаю. Он все еще Малфой. Напыщенный, высокомерный, самодовольный…              — Красавчик, — вмешалась Джинни.              Гермиона фыркнула.              — Джинни.       — Что? Это бесспорно. Мой муж — спаситель свободного волшебного мира, и я бы…              — Пожалуйста, воздержись, — простонала Гермиона, закрывая уши руками. — Я не хочу так много знать об этом.              Джинни рассмеялась над очевидным дискомфортом своей подруги.              — Я просто шучу. Вроде. Но на самом деле, ты должна признать, что он — настоящая находка.              Она настаивала. Гермиона знала, что с тех пор, как она рассказала о Нем своей подруге, Джинни беспокоилась как за рассудок Гермионы, так и за ее будущее. Она всегда знала, что Джинни надеялась, что она официально присоединится к семье через Рона. Казалось, Джинни теперь больше беспокоило, что Гермиона отказалась от всего этого ради безликого незнакомца.              — Ты же знаешь, я сейчас никого не ищу.              — Верно, верно. Из-за Него?              — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Я просто занята, вот и все. Осталось всего несколько недель до нашей с Малфоем встречи с советом. А потом, я думаю, Парсонс предоставит мне прежнюю должность Берка, если мы добьемся успеха, так что я буду слишком занята, осваиваясь на новой работе. Просто сейчас неподходящее время.              — Что бы ты ни говорила, Гермиона, я просто беспокоюсь о тебе. Мы все беспокоимся, — пробормотала Джинни              — Мы? — Гермиона подняла голову с колен.              — Да, все мы. Мы почти ничего не слышали о тебе с тех пор, как ты рассталась с Роном. Ты не пришла, чтобы как следует познакомиться с Джеймсом. Перемещаешься только между своей квартирой и кабинетом Малфоя. Это нездоро́во.              Гермиона съежилась, ее захлестнула волна вины.              — Было много дел, — кротко ответила она.              Джинни обреченно вздохнула.              — Я знаю. Я знаю, Гермиона. Мы просто скучаем по тебе. Джеймс тоже хотел бы познакомиться со своей крестной.              Уголки губ Гермионы приподнялись.              — Я тоже скучаю. Когда все уляжется, я обещаю…              Ее прервал стук в окно.              — Кто-то прислал тебе сову так поздно?              Гермиона повернулась к окну, откуда на нее уставились два знакомых желтых глаза.              — Джинни, мне пора идти.              Она услышала, как ее подруга ахнула.              — Это Он, не так ли?              — Джинни…              — Вы переписывались и ты ничего мне не сказала?              Гермиона вздохнула, потирая лоб.               — Нет, это односторонняя связь. Хорошо? Мне нужно идти.              — Но…              Гермиона прервала каминный звонок и встала, быстро открыв окно и впустив птицу внутрь. Она игриво цапнула ее за пальцы.              — Привет, красавчик, — проворковала она, предлагая маленькое угощение. — Хотела бы я знать, как тебя зовут.              Сова тихонько ухнула и протянула лапку в протянутую руку. Глаза Гермионы расширились, когда она, конечно же, заметила записку, а также маленький бархатный мешочек, прикрепленный к лапке птицы.              — Что это? — прошептала она, отвязывая сверток от лапки совы.              Сова ухнула в ответ и вылетела в окно. Гермиона посмотрела, как она исчезает в сумерках, прежде чем развернуть записку.              Грейнджер,       Боюсь, я позволил тебе неправильно истолковать мои намерения. Я не великодушный и не бескорыстный человек. Помогая тебе в этом деле, я помогаю себе стать ближе к тебе. Я думаю о тебе как о моей, и я думаю об этом проекте как о нашем. Когда я откроюсь, а я это сделаю, все будет на лучших условиях.       А пока я предлагаю тебе это. Внутри находится ожерелье, которым моя семья завладела задолго до моего рождения. Это одно из старейших волшебных изделий, не оказавшееся в хранилищах министерства, и я уверен, что эта перспектива тебя обрадует. Замок застегнется, как только ты наденешь ожерелье, но снять его смогу только я.       Я, все же эгоистичный и гордый, прошу тебя надеть это, чтобы я знал, что ты поняла и чувствуешь то же самое. Я пойму, если ты решишь этого не делать, и не позволю этому повлиять на мою помощь тебе.       Твой, как и ты моя.              Гермиона прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится с неистовой скоростью.       Трясущимися руками она высыпала содержимое мешочка себе на ладонь. Внутри была тонкая золотая цепочка. Гермиона провела пальцами по висевшему на нем медальону с выгравированным изображением женщины.       Это была Ате, греческая богиня одержимости, безрассудства и безумия. В пьесе Эсхила «Несущие освобождение» она мстит за злодеяния и налагает справедливые кары на преступников и их потомков.       Гермиона крепко сжала украшение в своей руке. Сомнений не было.       Не раздумывая, она обмотала ожерелье вокруг шеи и ахнула, почувствовав, как концы золотого изделия сплетаются в одну длинную цепочку. Она осторожно потянула за украшение. Он был прав, снять самой было невозможно.       От этой мысли тепло разлилось у нее в животе и в груди. Прежде чем закрыть окно, она оглянулась на горизонт, представляя, как Он ждет ее где-то там.       Твой, как и ты моя.