13. Снова вниз
6 мая 2025, 19:34Forgive me, please forgive me
I did it all for you, and all for nothing (Farewell my fallen idol and false friend)
We had such hopes (Too late for turning back)
And now those hopes are shattered (Too late for prayers and useless pity)
🎧 Down Once More
— Andrew Lloyd Webber, Simon Lee
Гермиона не могла выбросить его из головы. Не Его, а его. Малфоя, который так глубоко проник к ней душу, что казалось почти невозможным вытащить его оттуда. Было так легко думать о Малфое, а не о Нем. Она знала, как выглядит Малфой, как от него пахнет. Острый изгиб его челюсти. Вены на его предплечьях и кистях рук. Только из-за этого, говорила она себе. Снова и снова. Только из-за этого. Когда она познакомится с Ним, когда она узнает Его имя, как Он пахнет, как Он выглядит, она сможет вытеснить фантазию о Малфое. Малфой, Малфой, Малфой. Ей просто нужно было пройти это испытание.***
Выходные прошли в постоянных усилиях оставаться сосредоточенной. Она повторяла мантры позитивных утверждений, трижды перечитывала свои заметки, записывала каждый отдельный ингредиент аконитового зелья и какой эффект они дают. И все же, в промежутках между этими действиями в ее мыслях был он. Малфой в очках, его брови нахмурены над толстой оправой. Малфой снимает пиджак, стягивает его со своих широких плеч и закатывает идеально отутюженные рукава. Его полные губы, длинные ресницы, теплые мозолистые руки. Эти мысли заставляли ее сердце учащенно биться, ее лоно сжималось, у нее кружилась голова. Но сильнее всего было чувство вины. Вот она, привязана к неизвестному золотым ожерельем на шее. К Нему, который так усердно трудился, чтобы помочь ей. К Нему, который страстно пообещал ей себя. А вот Малфой, который позволил ей использовать его деньги, связи и знания, не задавая вопросов. Замечательный, благородный Малфой, который предложил ей себя. А она его отвергла. Она не могла заснуть. Впервые за долгое время она начала сомневаться в себе. Сомневаться в Нем. Кто знает, когда таинственный призрак объявится и появится ли вообще. В своих последних письмах, полных нежности и обещаний, он ни разу даже не намекнул, когда может состояться встреча. Боже, бедный Малфой. Неужели она заставила его поверить, что между ними что-то есть? Неужели она позволила прикосновениям задержаться слишком надолго? Слишком часто проводила с ним вечера в его офисе? Она была наихудшим типом женщины. И к утру понедельника она уже натягивала одежду, которую выбрала для суда, — приталенный костюм с юбкой, — размышляя, как она предстанет перед Малфоем. Что он скажет? Что скажет она? От окна донесся стук, и у нее внутри все сжалось, она почувствовала себя скорее виноватой, чем взволнованной, из-за того, что, несомненно, получила от Него ободряющее письмо. Сова бросила пергамент и полетела обратно, туда, откуда она прилетела, а Гермиона больше не смотрела ей вслед, гадая, куда же она направляется. Грейнджер, Жанна д’Арк была настоящей женщиной-воительницей: храброй, сильной и справедливой. Именно видения Архангела Михаила подтолкнули ее присоединиться к французскому сопротивлению. И хотя все сомневались в ней, только не Михаил. Благодаря ее усилиям осада Орлеана была снята всего за девять дней, на что у мужчин уходило слишком много времени. Я считаю себя твоим воплощением Михаила, а тебя — моей храброй, сильной и справедливой женщиной-воином. Хотя, ты могла ожидать, что я пожелаю тебе удачи, я чувствую, что это было бы оскорблением моего доверия к тебе. Вместо этого я поздравляю тебя с успешной апелляцией. Мир становится лучше, когда в нем есть ты. P.s. Сегодня я буду рядом с тобой все время, как Михаил был с Жанной. Гермиона улыбнулась, прижимая записку к груди и чувствуя себя лучше, чем за все выходные. «Я буду с тобой все это время», — говорилось в письме. Означало ли это, что Он будет там? Присматривать за ней? Она подумала, что должна чувствовать нервозность, не зная, где он может быть и как он ее увидит. Но вместо этого она чувствовала возбуждение, даже прилив сил. Темный ангел будет наблюдать за ней. Для надежности Грейнджер сунула записку в нагрудный карман своего костюма, прямо под нервно бьющееся сердце. Она вытянула ожерелье, чтобы оно оказалось поверх блузки.***
— Мисс Грейнджер? В понедельник утром в министерстве царила суматоха. Ничего не подозревающие сотрудники спешили на работу, не догадываясь о грандиозном, решающем заседании, которое должно вот-вот начаться. Гермиона ободряюще улыбнулась Деннису. Она попросила его присоединиться к ней и Малфою в качестве помощника на суде и была рада, что хоть раз кто-то, кроме нее, будет вести записи Малфоя. — Ты готов, Деннис? — Более чем, — парень гордо выпятил грудь, демонстрируя свой значок и стопки конвертов. — Я принес запасную чернильницу и зачарованные пергаменты — записи с основного сразу дублируются связанные с ним, так что и ты, и Малфой можете взять свои экземпляры, а я буду записывать. — Ты видел Малфоя? — Гермиона вытянула шею, пытаясь разглядеть знакомые светлые волосы. — Нет. Но еще рано, члены Визенгамота тоже еще не прибыли. Гермиона кивнула, прикусив губу. Малфой специально попросил их прийти пораньше, чтобы подготовить Денниса. Где он был? — Неважно. Пойдем, обсудим детали, я уверена, что он скоро будет здесь.***
Он опаздывал. Очень сильно. Владельцы аптеки уже сидели на своих местах; Колтон Филдс и Джеки Пул посылали друг другу многозначительные взгляды в ее сторону, в то время как Элджин Браун выглядел совершенно безразличным, держа в руках сложенную газету. — Деннис, — настойчиво прошептала она. — Есть что-нибудь от Малфоя? Он покачал головой, озабоченно нахмурив брови. — Пока нет. Гермиона вздохнула, приподняв рукав своего пиджака, чтобы взглянуть на наручные часы. — Ты не мог бы узнать, может у администратора есть какие-то сведения? Мы начинаем меньше чем через десять минут. Деннис кивнул и удалился, а Гермиона переключила свое внимание на трибуны. Было много незнакомых лиц, но ни одно из них не бросалось ей в глаза. Она думала, что узнает Его, как только увидит, но все лица, казалось, сливались воедино. У нее скрутило живот. Без Малфоя, без Него, сможет ли она справиться с этим? — Малфой прислал сову около получаса назад, — услышала она позади себя облегченный голос Денниса, и перед ней на стол упал лист пергамента. — Он сказал, что задерживается, но, слава Мерлину, скоро должен быть здесь. Раздосадованная Гермиона фыркнула и начала разворачивать записку. — Честно говоря, они должны были доставить нам это в ту же минуту… — ее голос сорвался. Тому, кто это получил: Пожалуйста, сообщите Гермионе Грейнджер и Деннису Криви, что я, Драко Малфой… Трясущимися руками она провела указательным пальцем по своему имени. То, как буква «Г» изящно наклонялась, переходя в «Р», изгибалась, делала петли и витиеватые завитки. — Что… — прошептала она про себя, пробегая глазами по записке раз, второй, снова, снова. Черточки на Т были сильно наклонены вниз. Они внушали доверие. Широкие поля, крупный шрифт, большие заглавные буквы, закрашенные чернилами буквы О. Гордый. Независимый. Уверенный. По четкости линий и правильному наклону текста она поняла, что это был мужской почерк. Она представила себе большие, твердые руки, макающие перо в чернильницу. Тщательно, уверенно выводящие каждое слово на пергаменте. Она сглотнула, ее руки, сжимавшие записку, дрожали. — Ты когда-нибудь делаешь свои собственные записи? Гермиона склонилась над страницей, прервав Малфоя, который, казалось, в миллионный раз за день сказал: — Запиши это. Он постучал пальцем по подбородку. — Я обеспечиваю тебя финансами, знаниями, связями и креслом, в котором ты сидишь. По крайней мере, ты могла бы сделать несколько заметок. — Мисс Грейнджер? — Пэнси, ты… скажи, кто купил это платье? Раздраженное выражение лица Панси сменилось ухмылкой. — О, Грейнджер, ты бы мне не поверила, даже если бы я сказала. — Мисс Грейнджер… — Но, похоже, он действительно изменился. Он даже спрашивал о тебе. — Обо мне? — Гермиона громко фыркнула и покраснела, когда остальные в комнате на мгновение обратили свое внимание на нее, а затем снова на ребенка. — Извините… Что он тебе сказал? Гарри пожал плечами, поправляя очки на переносице. — Просто спросил, как у тебя дела и чем ты занимаешься сейчас. — Что ты ответил? — Ну, — Гарри вспоминал тот разговор. — Я рассказал ему о твоей работе в министерстве. О, и о том, что вы с Роном все еще вместе, ну, были на тот момент. Я не особо задумывался, это был обычный разговор. — Гермиона! Гермиона моргнула, и увидела, что Деннис Криви смотрит на нее сверху вниз, озабоченно нахмурив брови. — Извини, — она сглотнула, прочистила горло и сунула записку в нагрудный карман. Два сложенных куска пергамента казались намного тяжелее на ее груди. — Извини, Деннис… — Малфой здесь. До начала заседания оставалось несколько мгновений, когда он толкнул дверь и вошел в десятый зал. Он выделялся на общем фоне. Среди моря лиц всегда можно было найти Драко Малфоя. Возможно, из-за того, что его крупная фигура доминировала в зале. А может, ей просто так казалось. И она увидела Его, возможно, впервые. Размытая грань между ними, наконец, исчезла. Она видела, как он здоровался со всеми, даже с теми, против кого собирался выступать. Всегда такой обаятельный. Всегда добивается своего. Все эти фальшивые улыбки, фальшивая внимательность и фальшь, фальшь, фальшь. И, Боже, она была такой глупой. Это было прямо перед ней. Все кусочки, которые ей просто нужно было сложить вместе, но она отказывалась это делать. И теперь они начали складываться воедино, заставляя ее смотреть на поток предательства, по мере того как картина начала складываться. Он был им. Теперь уже не Он, а просто Малфой. Малфой, который знал о ее уязвимости. Малфой, который добивался своего, найдя уязвимость, ухватившись за нее и высасывая из нее жизнь. И она позволила ему. Только на этот раз они не были детьми на школьном дворе, перебрасывающимися злобными оскорблениями. Они не сыпали безобидными проклятиями. Он охотился за ней, использовал ее. И она позволила ему это. Если бы она еще хоть немного посмотрела на него, ее бы стошнило. Поэтому она отвернулась, отводя взгляд от рукопожатий и натянутых улыбок, которые напомнили ей, кем именно был Малфой. Кем именно Он был. — Извини, что опоздал, — у нее внутри все сжалось, когда он сел на свое место, расстегивая пальто. — Возникло срочное дело в лаборатории, надеюсь, я ничего не пропустил. Она знала, что он улыбается ей. Она чувствовала это. Прожигая ее насквозь, обжигая кожу. Фальшь, фальшь, фальшь. — Грейнджер? Она смотрела прямо перед собой, наблюдая, как члены Визенгамота занимают свои места, игнорируя мужчину рядом с ней. — Грейнджер? — верховный чародей стукнул молотком, привлекая внимание присутствующих. — Ты в порядке? — В порядке, — удалось ей ответить. — Давай просто сделаем это.***
Это было похоже на работу на автопилоте. Словесный поток всего, чему она научилась за последние несколько месяцев. Гермиона все время чувствовала на себе его взгляд, который скользил от передней части комнаты к ее голове, пытаясь привлечь ее внимание. Они задавали ей вопросы, все, что угодно, лишь бы сбить ее с толку. — Кто… — Когда… — Где… — Как… И на каждый из них она отвечала своими собственными вопросами. — Почему… — Почему… — Почему… Она видела это по их лицам — они уступали. Она изматывала их, отламывая кусочек за кусочком, находя их слабые места, цепляясь за них, высасывая из них жизнь. Именно так, как учил ее Малфой. Филдс выбежал из зала суда еще до того, как опустился молоток, и, без сомнения, вернулся в свой магазин, поджав хвост. Гермиона встала и вышла, как только было объявлено окончание заседания, оставив свои бумаги на столе, зная, что Деннис заберет их и передаст ей. Благослови его Господь. Малфой пытался привлечь ее внимание, проталкиваясь сквозь толпу людей, выходящих из зала суда, чтобы добраться до нее. — Грейнджер! Она притворилась, что не слышит его, лавируя по коридору среди толпы. Ей нужно было уйти. Ей нужно было выбраться отсюда. — Грейнджер… Гермиона бросилась в ближайший пустой кабинет, распахнула дверь настежь и, оставшись наконец одна, стала жадно вдыхать воздух. Она услышала, как он вошел следом за ней, осторожно прикрыв за собой дверь. — Грейнджер? — Ты не Он. Она развернулась на каблуках, внимательно наблюдая за выражением его лица в полумраке комнаты. Пустой, настороженный взгляд. Это привело ее в бешенство. — Прошу прощения? — Ты не Он, — тяжело дыша, она шагнула вперед и остановилась всего в нескольких шагах от него. — Ты не можешь им быть. — Боюсь, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Она зарычала, вытаскивая из кармана клочок пергамента. — Я знаю. Знаю этот почерк. Я запомнила его, я изучала его. 1245 слов этим почерком, Малфой, так что не смей обманывать. Перестань мне врать. Он оценивающе посмотрел на бумагу, зажатую в ее кулаке. На его лице промелькнуло узнавание, прежде чем оно вытянулось, превратившись во что-то похожее на чувство вины. Или, по крайней мере, настолько, насколько Малфой мог изобразить чувство вины, подумала она. — Грейнджер… — Почему? — ее голос был чем-то средним между шепотом и рыданием, его записка трепыхалась в ее руке. — Я… — он облизнул губы, его кадык дернулся, когда он, казалось, пытался что-то сказать. — Это было не… Грейнджер, пожалуйста, ты должна понять… Она покачала головой, отступая на шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. Он проследил за этим движением, и его глаза вспыхнули, а в уголках появились морщинки, как будто ему было больно. — Давай я скажу тебе, как я понимаю это, Малфой, — он поморщился, услышав свою фамилию таким обвиняющим тоном, напоминающим о том, кем он на самом деле был. — Ты услышал от Джинни или Гарри, какой жалкой стала жизнь Гермионы Грейнджер. Гермионы Грейнджер, которая, как ни странно, работает в очень важном для твоего бизнеса отделе Министерства. И что может быть лучше для Малфоя и его бизнеса, чем Гермиона Грейнджер, находящаяся у него под каблуком и в долгу перед ним, став главой упомянутого отдела. Он молча качал головой, его глаза метались по ее лицу. — Это не… — Чего я не понимаю… Боже, Малфой, неужели ты не можешь просто оставить меня в покое? Неужели тебе было недостаточно? Тебе было недостаточно того, что ты издевался надо мной годами, или того, что твоя тетя пытала меня в твоем доме, этого было недостаточно... — слова застряли у нее в горле, и рыдание сорвало ей голос. Он сделал шаг вперед, его глаза были дикими, как у пойманного в ловушку раненого животного. — Грейнджер, пожалуйста… — он попытался успокоить ее, протянув руку. Она отступила назад, — Не надо. Просто… Не надо. Я… я не могу даже… и просто все это… Его рука безвольно опустилась, а челюсть сжалась в напряжении. — Блядство, Малфой, а что с мистером Берком? Ты… черт, — в горле у нее было как в чане с кислотой, жгучей, саднящей, тошнотворной. — Что с ним? — Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, Грейнджер, -. он был как собака, ощетинившийся, защищающийся и вспыльчивый. — Малфой. — Он жив, если ты об этом. Бродит по улицам Парижа, думая что он моряк по имени Пенни Фикл. Плечи Гермионы слегка опустились от облегчения, что Малфой не… что он не… из-за нее… — А Рон? — прошептала она. Он сжал зубы: — Ничего такого, что не смог бы исправить Костерост, я знаю это. — Дело не в этом, — прошипела она, — ты не можешь просто… причинять боль людям! — Они причинили боль тебе! — выпалил он в ответ, сжимая кулаки. Гермиона сглотнула, и они долго молча смотрели друг на друга. Оба тяжело дышали. Она прислонилась спиной к стене, запрокинув голову, и слезы потекли по ее щекам. — Прекрати… — Все, что я делал, Грейнджер… все... было ради тебя. Не было никаких… скрытых мотивов. Я не хотел, чтобы служащий министерства был у меня в кармане… — Прекрати… — …Я хотел тебя. И я бы сделал для тебя все, что угодно… — Малфой… — …Я не говорил тебе… Я не говорил. Я должен был это сделать. Но мне просто нужен был шанс, Грейнджер. Чтобы показать тебе — доказать, — что я теперь другой. Я хотел, чтобы ты узнала меня. Не того Малфоя, на чьих бумагах ты ставишь печать… — Пожалуйста, — в отчаянии прошептала она. — Я хотел, чтобы ты хотела меня. Я хотел, чтобы ты хотела меня так же, как я хочу тебя. Я — это он. Я целиком он, только, пожалуйста, позволь мне доказать тебе… Она прислонилась головой к стене, заставляя себя не смотреть на него. Она услышала, как он сделал неуверенные шаги вперед, пока краем глаза не увидела его фигуру. Она не остановила его, когда он осторожно одной рукой прикоснулся к ее шее, а другой там, где на груди покоилось ожерелье. — То, что ты чувствуешь к нему, ты чувствуешь и ко мне, Грейнджер. Я знаю, что ты чувствуешь. Мы не такие уж разные люди, — неуверенно прошептал он, и Гермиона закрыла глаза, у нее закружилась голова. — Однажды ты дала мне обещание, и все, о чем я прошу, — это сдержать его. Ты будешь со мной, Грейнджер? Ложь, твердил ей разум, ложь, и еще раз ложь, и еще раз ложь. Подослал Пэнси с красивым платьем. Заманил ее к своему другу чтобы получить финансирование, а когда она потерпела неудачу, ему пришлось самому выполнять грязную работу. Он знал Мэри Парсонс. — Нет. В комнате воцарилась тишина, как будто они застыли во времени. Они не обменялись ни единым вздохом. Ожерелье, висевшее у нее на шее, безвольно упало в его руки, и когда Гермиона, наконец, открыла глаза, он безучастно смотрел на него. — Отпусти меня, Малфой. Он крепко сжал кулон в кулаке. Ате — греческая богиня одержимости, безумия и озорства. Она мстила за злодеяния и наказывала виновных и их потомков. Он знал, что она имела в виду. Не только убрать руку с ее шеи, но и отойти в сторону. Отпустить ее. Она приняла решение. Гермиона отошла от стены, чувствуя, как онемели ее ноги и руки, пока она шагала к двери. — Грейнджер, я… Она приказала себе не оборачиваться, чтобы не доставлять ему удовольствия. Но все равно обернулась, возможно, чтобы доказать что-то самой себе. И когда она это сделала, то чуть не остановилась на месте. Чистая, измученная уязвимость в его глазах, которые смотрели на нее. — Я не жалею об этом, — прошептал он. — Я сожалею о некоторых моментах — что не сказал тебе раньше, что не успел насладиться временем, которое мы провели вместе. Но ты заслуживаешь того, чтобы возглавлять этот отдел, и ты заслуживаешь быть счастливой не потому, что ты Гермиона Грейнджер, а потому, что ты — это ты… Я не жалею об этом. Она оставила его в комнате, окончательно отделившись от него. Ведьма в оцепенении шла по коридорам министерства, не обращая внимания на слова поддержки от тех, кто был свидетелем успешного слушания. Не обращая внимания на попытки репортеров взять интервью. Она чувствовала, как ниточка, связывавшая ее с Малфоем, начинает натягиваться и рваться с каждым шагом. Она приняла решение. Так почему же ей казалось, что оно неправильное?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!