Глава 7. I am half agony, half hope

Я не хотел ничего ломать. Просто нос оказался там, куда я бил.

Билли Бикл

7 психопатов, реж. Мартин Макдона

      Жизнь разделилась на «до» и «после». На голод и сытость, шум и тишину, суету и покой.       В жизни «до» счастье было чем-то эфемерным. Возникало на мгновение, чтобы тут же исчезнуть. Настолько мимолетное, что и не успеешь заметить. Возможно, ей просто мешал его услышать непрекращающийся гул в голове. Теперь Гермиона укрылась теплыми, порой удушающими объятиями Драко, как тяжелым одеялом. И, чудо, бесконечные мысли, до того зудевшие в голове, как сотни мух в банке, упорядочились. Впервые осознав это, она запаниковала.       Бить, бежать, застыть?       Некого было бить. Некуда бежать. И она застыла, боясь спугнуть эту тишину.       Драко хотел ее так жадно. Гермиона чувствовала пьянящую власть над ним. В ней пробуждалась какая-то новая темная сила. Ей очень нравилось, как эта незнакомая раньше магия искрит у нее на макушке и в кончиках пальцев.       Он за руку вывел ее тень на свет. Старую Гермиону это напугало бы, но обновленная она с восторгом отдалась калейдоскопу новых чувств.       — Драко, что бы ни случилось, пообещай защитить то, что между нами.       Стоило ему оставить ее ненадолго, и она уже скучала. И когда он возвращался, всегда с новым десертом для нее, Гермиона бросалась на него, прижималась крепко, целовала и кусала. Так кусают кошки от слишком сильного чувства.       — Сегодня королева будет дегустировать классический штрудель. А потом я буду дегустировать королеву.       Драко постоянно просил Гермиону читать вслух ее любимые книги и потребовал показать все любимые фильмы.       — Грейнджер, Гессе точно был волшебником. Магический театр — это же чистая трансфигурация, приправленная щепоткой чар иллюзий…       Он бесконечно спрашивал ее мнение по самым неожиданным вопросам, словно хотел залезть ей в голову. И самое чудесное было то, что она сама хотела запереть его собственной голове и никогда больше не отпускать.       — Я вычитал в твоем журнале о теории мультивселенной. Уверен, в каждой из вселенных я у тебя в трусиках.       Он выглядел таким счастливым, когда она смеялась над его нелепыми шутками. И что-то внутри заставляло ее хохотать все громче.       — Когда ты так смеешься, мне кажется, я могу все. Ты сделала меня слабаком.       На ее теле не осталось и клеточки, что он не попробовал бы на вкус. Она исследовала его в ответ с неменьшим энтузиазмом. Хотелось постоянно чувствовать его запах.       Драко смотрел на нее так, что она постоянно была возбуждена. Он был прав — она уже не смогла бы отказаться от этого.       Он купил себе телефон и отправлял ей слишком много глупостей в те редкие минуты, когда они были не рядом. Гермиона с ужасом ждала того момента, когда он узнает о twitter.       Он купил ей целый этаж в Сохо и сам же поселился там с ней. Они даже не обсуждали это, словно других вариантов и не существовало.       Икки был в восторге. Малфой со всем своим лоском идеально вписался в представления эльфа о мужчине-который-сможет-разглядеть-ее-масштаб.       Джинни не моргнула и глазом. Правда, эта излишне дерзкая маленькая гадина немного обидно отметила, что с хорьком она впервые в жизни стала выглядеть сексуально удовлетворенной. Но Гермиона была с ней согласна и лишь счастливо улыбалась. Следом за женой, кстати, автоматически капитулировал и Гарри. Каблук.       Фред с хитрой усмешкой сказал, что это было неизбежно. Ведь единственный Уизли, который смог бы сделать ее счастливой — это он. Фредди был прав.       Рон... Рон, казалось, заслужил свою порцию боли. Но Гермиона все равно постаралась как можно сильнее смягчить для него удар. Она была настолько счастлива, что никому на свете не могла пожелать боли. Даже Рональду Уизли.       Счастье оглушило Гермиону. Она едва дышала, боясь спугнуть его. А еще ослепило. Она потеряла бдительность. Как глупая-преглупая девчонка.

***

      В тот вечер Драко должен был принести китайскую еду из ресторанчика на соседней улице. Они планировали пересмотреть «Однажды в Ирландии».       — Грейнджер, сержант Джерри, конечно, мужик. Но все-таки жуть берет, он ведь натуральный Грюм.       Он опаздывал. Никаких нелепых смс и селфи, не дразнил ее фотографиями кондитерских витрин. Не успела она обдумать эту мысль и начать пугаться, как по комнате сделала круг серебристый олень и голосом Гарри протараторил:       «Малфоя задержали, жду у себя кабинете».       Ббббам.       Вот оно.       Не бывает хорошо слишком долго. Все обязательно когда-нибудь заканчивается.       — Что. Значит. Задержали? — прорычала Гермиона, выскочив из камина.       — Бейтман пропал сразу после приема. МАКУСА начали копать и нарыли, что Малфой полгода следил за ним…       Дыхание перехватило. И за ним следил?..       Полгода. Больной ублюдок.       — Гарри… Я его убью…       — МАКУСА запросили его перевод в США…       — Что?! Ни хрена подобного! Он сутки после приема был со мной. Это алиби, Гарри. Проверьте перемещения, мы несколько раз аппарировали…       — Успокойся, — повысил тон Гарри, но затем продолжил продолжил уже спокойнее. — Конечно, министерство не отдаст его американцам. Мы ждем адвоката для допроса. Но дело принимает серьезный оборот. Кингсли никого к нему не пускает. У них есть на него что-то посерьезнее, чем слежка. Это дипломатический скандал.       Казалось, сердце выскочит из груди.       Она так и знала. Так и знала.       Не может быть так хорошо. Что-то обязательно должно было случиться. Случилось.       — Гарри, нужен запасной план. Я знаю, ты скажешь, я сошла с ума…       — Не скажу.       Гарри. Что она делала бы без Гарри…       — Что делать?       Гарри мягко положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.       — Для начала успокоиться. Нужно выйти на его эльфийку. По стандартному магическому контракту она ведь должна подчиняться законной жене?       — Икки! — эльф моментально появился в воздухе. — Мне нужна встреча с Асторией Малфой. Срочно. Драко в беде.       — Госпоже нужна не миссис Малфой…       — Что? Что ты такое говоришь?!       Эльф был непривычно скован, отводил взгляд и молчал.       — Что ты знаешь, Икки? — взревела Гермиона.       — Эльфы не должны обсуждать с хозяевами дела эльфов, госпожа.       — Икки, ты сейчас играешь на последней струне мой нервной системы…       — Вам сможет помочь лишь миссис Забини, — пропищал эльф и наглым образом растворился в воздухе.

***

      Ни один из слухов не врал. Неуловимая мать Блейза Забини была ослепительно красивой. Она вполне сошла бы за ровесницу Гермионы, если бы не цепкий, слишком тяжелый и умный взгляд.       Она встретила ее в в своем будуаре, как была — в короткой шелковой комбинации кровавого цвета. От середины бедра ее нога была матово-золотистой, точь-в-точь рука, которую взамен отрубленной и сваренной подарил Хвосту Волдеморт.       — Иногда так нужно убежать, что приходится жертвовать чем-то важным, дорогая…       Черт, она же пыталась не пялиться.       — Миссис Забини, благодарю вас за то, что так быстро откликнулись.       — О, просто Изабелла…       — Мне нужна ваша помощь, Изабелла.       — Все, что тебе нужно, дорогая. Знаешь, я твоя должница.       — Простите?       Эта женщина вызывала одновременно ужас и трепет. Пугала и манила. Хотелось любоваться этим совершенным лицом, блестящими черными волосами. И бежать от пугающих глаз, которые словно видят тебя настоящую.       — Блейз еще в школе влюбился в девчонку Гринграсс. Уже тогда она была обещана Драко. Все эти годы он томился и страдал. Изрядно мне надоел… Но тут Драко внезапно ее отпустил.       — Изабелла, я вовсе не хочу быть бестактной. Но у меня совсем нет времени, Драко задержали.       Ведьма улыбнулась, ловко воткнула тонкую розовую сигарету в длинный мундштук и беспечно закурила.       — В этом вся трагедия, дорогая. Что именно в дефиците самого ценного — времени — тебе придется принять решение, которое обязательно разделит твою жизнь пополам.       — Вы говорите загадками. Я словно читаю идиотский учебник по прорицаниям.       Миссис Забини лишь махнула на это откровенное хамство рукой и призвала флакон с зельем зеленоватого цвета.       — Ты не готова. Нужно успокоиться, выпей. Мой особенный рецепт…       И демонстрируя, что зелье не отравлено, открыла флакон и выпила половину.       — Не стоит волноваться, в нем одни лишь травки. Кстати, большинство — магловские, а наши зельевары совсем не используют их. Волшебники так глупо пренебрегают всеми возможностями этого мира…       Ну конечно, осталось только пить неизвестное зелье у этой отравительницы.       — Благодарю, но я в порядке. О каком решении вы говорите?       Та рассмеялась. И смех этот получился жутким.       — Ты пришла ко мне с вопросами. Но ответы ты получишь только в том случае, если будешь готова идти до конца…       — Я готова.       — Дорогая, как жаль, что столь выдающаяся волшебница вляпалась в Драко Малфоя. Ну почему хорошие девочки всегда выбирают плохих мальчиков? Впрочем, я лишь всю жизнь портила хороших…       — Какое это имеет теперь значение, Изабелла?       — У твоего Драко в сердце выросла мандрагора. Ничего не поделаешь, порченое...       Сама ты сука порченая.       Та, словно прочитав ее мысли, усмехнулась и продолжила:       — Так глубоко в сердце… Уже и не выкопать — крик будет такой силы, что сведет весь мир с ума. Зачем тебе оно, всю жизнь поливать ее, беречь? Зачем тебе чумной мальчишка?       Гермиона жестко рассмеялась.       — У меня в голове всю жизнь визжит одна, не утихает. Рядом с ним замолчала.       Мерлин, эта ведьма что, смотрит на нее с жалостью?…       — Это та граница, где заканчивается жизнь и начинается смерть.       — Что бы это ни значило…       Изабелла жестко обрубила ее:       — Это значит, что мальчишка Малфой наследил. Если влезешь в этой сейчас, придется убирать за ним.       Гермиона кивнула, упрямо подняв подбородок.       — Дорогая, Малфой не просто так отдал Блейзу Асторию. Он ее обменял. На голову того американского выскочки. О том, что сын держит в моем поместье пленника, я узнала от эльфов. А потом пришел Драко.       Нет-нет-нет.       — Он убил его?       — Ох, если бы… Он приходил с тех пор дважды в неделю. После некоторых визитов тот буквально становился меньше.       — Что значит меньше?       — Один раз лишился носа, в другой — пальца, — пожала плечами Изабелла. — Твой ненаглядный накачал его сывороткой правды. И те ответы, что он получил, были настолько омерзительны, что он, скажем так, не сдержался.       — Почему вы не остановили это?       — Ты поймешь. Я покажу тебе свои воспоминания.       Изабелла поднялась, махнула палочкой. Будуарный столик перевернулся, и за зеркалом Гермиона увидела мерцающий Омут памяти.       Ведьма подошла, материнским движением коснулась щеки Гермионы:       — Назад уже дороги нет, моя дорогая. Но я буду с тобой.       — Почему?       — Потому что мой сын тоже наследил.       Изабелла изящным движением занесла над Омутом хрустальный флакон и медленно вылила в него жемчужную жидкость — субстанцию памяти. Гермиона подступила к чаше ближе и нагнулась, окунув лицо в воспоминания. Ее охватило знакомое чувство падения в пустоту, затем в почти непроглядной темноте она опустилась на каменный пол.       Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где она. Это была темная и грязная подвальная комната. К широкой трубе у стены был привязан Бейтман. Драко возвышался над ним, сидя на цыпочках.       Но это был незнакомый ей Драко. Дерганый и беспокойный. Он больше походил на зверька, чем на человека.       — Зачем тебе волосы Гермионы Грейнджер?       — Чтобы накачивать шлюх оборотным и ебать их в обличии Гермионы Грейнджер.       — Хочешь Гермиону Грейнджер? — тихо спросил Драко.       — Очень. И ты тоже очень хочешь… — язвительно парировал Бейтман, словно это не он сейчас был пленником.       Драко оскалился, как гиена. В этот миг он совсем не казался красивым. Глаза дикие, на лице гримаса. Хотелось встряхнуть этого жуткого незнакомца.       — Я хочу. И знаешь, самое хуевое, что, если бы не ты, я прямо сейчас сладенько вылизывал бы ее киску. Потому что теперь она моя.       Драко прошептал это почти ласково, затем истерично добавил:       — И мне очень не нравится мысль о том, что ты сделал с Бриттани Кук, накачанной оборотным с волосом моей киски.       — Я не знаю никакой Кук.       Бейтман выглядел растерянным. Драко нахмурился, он постоянно дергался, словно не мог усидеть ровно.       — Рыжей девчонки, которая пропала в Нью-Йорке месяц назад. Очень молодой девчонки. С кольцом в носу.       Бейтман побледнел и против воли моментально выпалил:       — Рыжая умерла. Случайно…       Малфой покачнулся на пятках, запрокинул корпус и размашисто ударил Бейтмана лбом в лицо.       Тот закричал, лицо превратилось в хнычущую гримасу, из носа вытекла густая струйка крови.       — Продолжай.       — Я переборщил с зельями. И этот ее шрам на руке, он давил на меня. Я просто не мог расслабиться. И тогда я отрезал… понимаешь? — пропищал ублюдок, давясь смесью из крови и соплей.       — Понимаю, — сказал Драко обманчиво спокойно.       Затем наклонился к Бейтману, обхватил ладонями его щеки, словно хотел поцеловать, и вцепился зубами в кончик носа. Их лица окрасились кровью, но Драко не оторвался до тех пор, пока не отгрыз кусочек.       — Я все понимаю. Ты отрезал девчонке руку, я сожрал твой нос.       Драко театрально сплюнул, заглушил заклинанием стенания Бейтмана, затем вызвал эльфийку и бросил ей:       — Эффи, дорогая, прошу, подлатай эту мразь так, чтоб мучился, но не помер.       Повернулся к Изабелле и с вежливой улыбкой на окровавленном лице произнес:       — Изабелла, я прошу прощения за неудобства. Я ваш вечный слуга.       И улыбнулся настолько отчаянно и жутко, что Гермионе захотелось завыть.       Стоило вынырнуть из Омута, как она жалобно посмотрела на Изабеллу:       — Давайте зелье.       К счастью, оно подействовало мягко и быстро, подавляя панику и сохраняя рассудок чистым.       Граница между живым и мертвым. Она думала, что это ублюдочная метафора. Но чтобы настолько буквально…       Гермиона узнала ответы. И теперь правда стала принадлежать ей. Драко попался. И она прыгнула в ловушку прямо вслед за ним. Бейтмана ищут прямо сейчас. Времени не осталось, необходимо было собраться.       — Ваше зелье просто потрясающее, Изабелла. Уверена, вы сможете удивить меня другими своими разработками.       Изабелла обворожительно улыбнулась и кивнула.       Они сделали это быстро, не давая себе и секунды на то, чтобы передумать. Когда Гермиона зашла в сырую подвальную комнату, Бейтман встрепенулся. Она думала было нанести на него слепящие чары, но с удивлением поняла, что почему-то не вынесла бы этого.       Наоборот, она закатала рукав рубашки так, чтобы было видно шрам, и медленно подошла ближе. Посмотрела ему в глаза несколько бесконечных секунд. Затем приподняла его подбородок, но он сам открыл рот. Изабелла занесла было руку, чтобы опрокинуть флакон с зельем, но Гермиона мягко остановила ее. Забрала пузырек и своей рукой залила яд в рот пленника.       Дзынь. Откололся крошечный кусочек уже не очень чистой души.       Гермиону вырвало раньше, чем Бейтмана. Затем яд парализовал тело пленника, и он захлебнулся собственной рвотой.       Она не помнила, как Изабелла отвела ее наверх. Очнулась уже в гостиной. Ведьма усадила ее в кресло, налила в мензурку для зелья водки и сказала:       — Не плачь, девочка. Любовь отлично склеивает разбитое. У меня был любовник из Японии. Он чинил фарфор. Знаешь, они ведь превратили это в искусство…       — Как он закончил, Изабелла? — язвительно процедила Гермиона.       — Дорогая, в тебе начала просыпаться хищница — это чудесно. В таком случае, как будем заканчивать уборку, подружка? Лучше бы без магии, но…       Прибраться помог Икки. Это заняло у него не больше часа, затем он вернулся со словами:       — Госпожа должна приказать мне унести этот секрет с собой в могилу.       — Давай будем использовать менее драматичные формулировки, Икки… Я запрещаю когда-либо и кому-либо рассказывать о сегодняшнем дне, — устало произнесла Гермиона и добавила с отчаянием: — У нас не было другого выхода.       — Не грустите, это был очень нехороший волшебник, госпожа.       Гермиона встрепенулась. Мозг так распух, что она и забыла о том, что эльф был тоже подозрительно осведомлен.       Предатель.       — Откуда ты знаешь? Говори все, всю правду. Это приказ.       — Икки знает все о госпоже. И, конечно, Икки знал о нем. Икки защищал вас. Когда господин, имя которого я не могу называть, поручил своему эльфу украсть американца, Икки сразу решил помочь другу.       У Гермионы зазвенело в ушах. Даже ее сраный эльф был психопатом.       Она — убийца, а вокруг одни маньяки.       — Спасибо, Икки. Ты можешь идти.       Пустота встала комом в горле, сдавила легкие.       Забавляясь растерянностью Гермионы, Изабелла легкомысленно произнесла:       — О, не удивляйся, милая. Ты столь рьяно спасала их, но так и не поняла их магию. Она не делится на созидательную и темную. Их волшебство животное, стихийное, хаотичное. Они хранят любых хозяев — как темных, как и светлых. Так что сделай одолжение, оставь эльфа и себя в покое.       Гермиона залпом выпила водку и спросила:       — Почему я ничего не чувствую?       — У тебя шок. Ты такая хрупкая… Сейчас приведем тебя порядок.       В кармане джинсов зазвонил телефон. Неслушающимися пальцами она достала его, на экране светилось имя — Драко.       — Блядь.

***

      Драко ждал ее дома. Метался, как тот украинский железнобрюхий, когда почувствовал, что освободился от цепей. Он был совсем как в воспоминаниях Изабеллы. Дикий.       — Где ты, блядь, была?       Еще ни разу он так не кричал на нее.       — Решала твои сраные дела, ублюдок.       С его лица будто разом сошли все краски.       — Что ты имеешь в виду, Грейнджер? — произнес он тихо.       — Мы с Изабеллой прибрались за вами.       Драко рухнул на колени у ее ног и застыл на несколько мучительно долгих минут. Лишь смотрел на нее растерянно и молчал. А затем заплакал. Поднял свои мокрые глаза, в которых был лишь ужас и отчаяние.       — Нет-нет-нет, Гермиона. Ты не должна была в это лезть. Ты не должна была, любимая.       Она зарылась пятерней ему в волосы, успокаивающе поглаживая. Он выглядел все так же безумно, но теперь еще и жалко. Почему-то это совершенно ее не смущало. Может быть, на границе живого и мертвого безумие скорее норма, чем отклонение?       — Ты должен успокоиться, Драко. Я с тобой. Я тебя люблю.       Он уткнулся ей в грудь и простонал:       — Я тебя испачкал.       — Будешь любить грязной.       Он снял ее рубашку, начал было задирать футболку, чтобы поцеловать живот, но Гермиона мягко отстранилась.       — Нет, милый, не сейчас. Сейчас ты выпьешь сыворотку правды и все мне расскажешь.