Глава 8. Все покроют поцелуи

      Драко приготовил для нее ванну. Сделал два крепких джин-тоника. Гермиона демонстративно вылила в его бокал пузырек веритасерума, затем окрасила напиток в розовый цвет, чтобы не перепутать.       — Я смертельно устала, Малфой. Раздень меня.       — Еще бы ты не устала, отравительница, — прошептал он, тягуче медленно снимая с нее футболку.       — Что с ним сделал бы ты? Сожрал бы? — процедила Гермиона.       — Нахрена ты, блядь, вообще это сделала? — прорычал он ей в висок, расстегивая ее ширинку.       Не успел он освободить ее от одежды, как она оттолкнула его на расстояние вытянутой руки.       — Нет, гадкий лгунишка. На вопросы сейчас будешь отвечать ты. Пей.       Драко покорно выпил половину своего коктейля, затем помог Гермионе забраться в горячую ванну.       — Любишь меня?       — Пиздецки сильно люблю тебя, Грейнджер.       Любит. Как это вообще возможно? Фантастика.       — Как ты узнал о Бейтмане? Ты следил за ним полгода.       Драко закатал рукава. Опустил руку в воду, поглаживая талию Гермионы. Она сразу выгнула спину.       — По заданию магловской разведки.       — Работаешь на маглов? — ахнула Гермиона. — Давно?       Еще и улыбается. Ублюдок.       Его ладонь скользнула выше, мягко обхватывая грудь. Эти длинные пальцы в сочетании с ее грудью образовали завораживающую картину. Хотелось сохранить ее в памяти. Жаль, что она не рисует.       — Шесть лет.       — Зачем тебе это?       Он отвечал на вопросы скучающе и ласкал ее слишком нежно. Хотелось жестче и ближе.       — Это дает мне довольно широкие полномочия. Я обожаю твои сиськи, милая.       — Я знаю, я люблю сильнее. Тогда почему тебя задержали?       Драко усмехнулся и сжал ее сильнее.       — МАКУСА направили нашим официальный запрос. Полномочия Бруствера в этом вопросе как раз не настолько высоки, он лишь действовал по протоколу. Отпустил меня сразу же, как ему дали команду.       Черт-черт-черт.       — Может, я для тебя тоже лишь задание, Малфой?       Драко больно ущипнул ее за сосок. Гермиона зашипела.       — Нет, детка. Ты для меня абсолютное все. И из-за тебя мое задание пошло по пизде. Но я почти на тебя не злюсь.       — Палец тоже для маглов отрезал?       — Да, им нужен был отпечаток.       Рука потянулась вниз, но Гермиона дернулась, уворачиваясь от прикосновений, и прокричала:       — Хватит отвлекать меня. Во всем виноват ты.       С его лица сразу сошло скучающее выражение.       — Мерлин, ублюдка не обязательно было казнить. Всего этого не произошло бы, если бы ты не врал, — истерично прошептала Гермиона.       — Милая, пожалуйста. Я только утром получил послание, что его пора кончать. Жаль только, что это сделал не я.       Он говорил с ней успокаивающе и ласково. Тем самым тоном, что использовал в постели. От него она сразу становилась послушной.       Засранец.       — Но ты все утро пробыл со мной… — растерянно сказала Гермиона.       Он опустил ладонь на внутреннюю сторону ее бедра. Помассировал. Гермиона, не сдерживая стона, свела колени, чтобы почувствовать ее руку еще ближе.       — Мун пишет под псевдонимом в The Daily Telegraph. Каждый раз в колонке зашито послание.       — Мерлин. Почему ты не рассказал правду?       Гермиона произнесла эти слова наполовину в забытьи от его ласк. Драко смотрел на нее тяжело, исподлобья. Лицо было напряжено, будто он боролся с ответом.       — Я боялся, что, узнав правду, ты захочешь его убить.       Гермионе показалось на мгновение, что ее сердце остановилось. Драко зажмурился, устало потер лицо ладонями. Затем резко встал и начал мерить ванную шагами.       — Гермиона, у него на счету шесть девочек. Все пили оборотное с твоим волосом. МАКУСА прикрывают все это дерьмо. Законы на него не распространяются. Как с ним нужно было поступить по совести? Позволить ему продолжать? Дождаться, когда он доберется до тебя настоящей?       Он уже кричал. И она отчаянно закричала в ответ:       — Остановись! Плевать на него!       Драко повернулся к ней с растерянным лицом.       — Со мной что-то, блядь, не в порядке, я совсем не испытываю чувства вины. Раскаяния. Стыда, я не знаю…       Разбрызгивая воду, она вышла из ванны и, не вытираясь, направилась в спальню.       — Стой, дикарка.       Драко обнял ее сзади. Поцеловал в висок, потом в щеку. Еще и еще. И сердце, секунду назад бешено стучавшее, вдруг успокоилось.       — Драко, я сумасшедшая?       — Определенно, — ответил он со стоном. — Ты самая сумасшедшая из всех, кого я знаю. Я понял это еще на первом курсе. Я больше никогда не встречал таких девчонок, Грейнджер. Ты умная и бесстрашная. Ты любопытная. Даже волосы у тебя любопытные.       — Ты все детство называл их гнездом.       — И всю юность потом дрочил на них.       — Ты будешь любить меня, даже если я сумасшедшая?       — Всегда, детка. А теперь твоя очередь.       Драко потянулся к столику. Взял розовый бокал и вложил его Гермионе в руки. Она залпом выпила остатки его коктейля, затем он взял ее на руки, отнес на кровать и положил на живот. Коленом раздвинул ноги.       — Ты такая мокрая, — хрипло прошептал он. — Для меня, от меня, на меня. Все никак не могу поверить.       Едва касаясь, он гладил ее ноги, ягодицы, спину, руки, подмышки. Прикасался везде, кроме самой главной точки.       — Я думал, я обречен. На одиночество, жажду, скуку. Я думал, человек никогда не получает того, чего хочет. Я уже было смирился.       — Драко, пожалуйста.       — Что, милая?       — Прикоснись ко мне.       — Нет, любимая. Ты очень плохо себя вела. Ты вела себя так, словно ты должна решать проблемы. Но проблемы у нас решаю я.       Его шепот ошпарил ее. Она раздвинула ноги еще шире. Выгнула спину и подалась тазом ближе к нему. Он влажно поцеловал ее в поясницу.       — Эти твои ямочки над попкой такие охуительно красивые. Я хочу всю свою сраную жизнь только и делать, что вылизывать их. Тебе нравится, когда я целую тебя сюда?       Драко шептал это, дразня, щекоча кожу губами. Гермиона ответила в полустоне:       — Да. Очень сильно нравится.       — А что еще тебе нравится, детка? Я хочу знать все. Что больше всего тебя заводит?       Кончиком пальца он гладил ее в особенно чувствительных местах, так близко к центру, но не касался его. Казалось, что ее смазка скоро начнет капать на простыню.       — Мне нравится, как ты смотришь на меня.       — Как я смотрю на тебя, милая?       — Как будто мое тело — единственный источник удовольствия. Когда ты вылизываешь меня и мастурбируешь — меня сводит это с ума.       — Достаточно невинной мысли о тебе, и рука сама тянется к ширинке.       Он горячо задышал ей прямо в клитор. Она заскулила:       — Драко, пожалуйста…       — Что, милая?       — Поцелуй меня.       — Сначала расскажи, почему тебе это так нравится.       — Потому что… я чувствую твою власть. Мне нравится ощущать это — что я твоя. Что я… для тебя. Для твоего удовольствия.       — Ебануться, — низко прошептал он и поцеловал ее в самый центр.       Он ласкал ее особенно нежно. Словно и правда не для ее удовольствия, а для собственного. Она пыталась тянуться ближе, но он крепко держал ее бедра. Затем перевернул ее на спину, приблизился, как кот мазнул носом по щеке и поцеловал так же медленно и интимно, как целовал до того ее промежность.       — Расскажи мне еще, детка. Что еще тебя заводит?       О, нет.       — Когда ты целуешь мои ноги, — против воли произнесла она.       Драко мягко подался назад и положил ее стопы себе на колени, массируя их. Восхитительно.       — Продолжай.       — Я люблю, когда ты трогаешь их. Как сейчас. Когда ты целуешь их, я становлюсь такой мокрой. Это порочно, но мне так нравится отдаваться этому вместе с тобой.       Мокро и распутно поцеловал свод ее стопы. Гермиона громко застонала от щекочущего чувства. Скользнул языком в промежуток между пальцами, взял пальчик в рот, пососал. Затем сразу несколько.       Чувство было до такой степени сильное — казалось, что вместе с ее телом завибрировал разом весь мир. Гермиона хныкала, извивалась, тянулась рукой к своему клитору, но он не позволял ей.       — Драко, я больше не могу.       Он опустился на нее. Гермиона жадно приникла ртом к его шее, расстегивая ему ширинку.       — Ну же, милая. Это ведь не все, что еще?       Достала напряженный член, сжала. Драко хрипло застонал ей в волосы.       — Я люблю тереться о твое лицо. Люблю лизать твои яйца и сосать твой язык. Люблю, когда ты растягиваешь меня пальцами. Когда трахаешь меня игрушкой и ласкаешь пальцем или языком вход в попку. Меня так сильно заводит мысль, что ты хочешь побывать у меня везде.       — Блядь, детка. Я очень сильно хочу. Я хочу тебя всю.       — Драко, пожалуйста.       Гермиона потерлась о член, распределяя свою смазку, и уже было направила его к своему входу, как он вдруг слегка отстранился, жадно глядя ей в глаза. Мазнул пальцами по ее лицу, задержавшись на губах.       Он смотрел на нее странным взглядом — осторожным и нежным, словно вместившим в себя всю любовь на свете. Казалось, что он скажет сейчас что-то очень романтичное. Но он весело произнес:       — Меня хватит буквально на три фрикции, ты слишком горячая.       — Мне будет достаточно, — со смешком отрезала Гермиона и насадилась на его член.       Вот оно. Идеально.       — Охуительно. Ты охуительна, детка.       Медленно вышел, но только для того, чтобы сразу же резко и глубоко толкнуться обратно.       Гермиона поднесла кончики пальцев к его губам.       Пожалуйста, оближи.       Драко мазнул по пальцам языком. Она опустила их на клитор, распределяя слюну и мягко надавливая.       Стоило ей прикоснуться к себе, как удовольствие, щекочущее, почти болезненное, из одной точки стало разливаться по всему телу.       — Поцелуй меня, Драко…       Он поцеловал ее жадно, как в самый первый их раз. Толчки стали быстрыми и резкими, задевающими ту волшебную точку внутри. Она кончила громко и мокро. Почувствовав, как сильно сокращаются ее мышцы, он излился следом за ней.       Удовольствие было таким звонким, что слезы полились сами собой. Она отвернула лицо, чтобы он не увидел. Они пролежали еще пару минут, тяжело дыша. Но он заметил ее слезы.       — Ты чего, Грейнджер? — спросил он, слизнув ее слезинку.       — Этот оргазм растрогал меня, Малфой.       Сказала и беспечно рассмеялась.       Фальшиво.       И он уже нависал над ней с серьезным лицом.       — Зачем убила ублюдка?       — Чтобы ты не убивал.       Посмотрел на нее удивленно.       — Ты следил за Роном, Бейтманом, за мной. И в воспоминаниях Изабеллы… Я думала, ты окончательно слетел с катушек, — истерично тараториала она, и вдруг внезапно рассмеялась: — Драко, какой забавный перевертыш. Я думала, что психопат — это ты. А оказалось…       Он не позволил ей договорить, снова поцеловал.       Драко целовал Гермиону до тех пор, пока эта дурацкая мысль, кстати, очень прилипчивая, окончательно не вылетела из ее головы.