Глава 2. Остановись

Гермиона двигалась по коридору в сторону двора трансфигурации. Занятий сегодня больше не было, так что единственное, чего она сейчас хотела, — увидеть МакГонагалл, чтобы убедиться, что профессор еще жива. Даже если ее мрачный взгляд скажет больше, чем она сама. Даже если это напугает Гермиону, запустит в нее стрелы уныния, ей надо было увидеть своего декана. Двор трансфигурации был пуст. Лишь летающие по нему пожелтевшие листья, сорванные осенним ветром с крон деревьев, создавали какой-то шум. Внезапно раздавшиеся позади шаги заставили Гермиону нервно обернуться, подавляя желание проверить, на месте ли амулет. — Тебе сюда нельзя, — голос был знаком ей. Грубый, напыщенный тон. Это был Грэхем Монтегю. С последнего раза, как Гермиона его видела, он стал еще крупнее. У него были длинные руки и тучное тело, а темные волосы были сальными всякий раз, когда Грейнджер его замечала. Рядом с ним шел Эдриан Пьюси, который «выпустился» из Хогвартса под аплодисменты всех преподавателей пару лет назад. На нем не было факультетской мантии, в отличие от Монтегю, так что наверняка он являлся одним из помощников Пожирателей, охранявших школу. — Прости, я не знала этого, — невинно произнесла Гермиона, спрятав руки за спину, чтобы они не заметили, как задрожали пальцы. Каждый раз, когда она видела этот взгляд с прищуром, ей хотелось трансгрессировать. Унестись отсюда как можно дальше и быстрее. От постоянного напряжения Гермиона ощущала такую усталость, что готова была упасть прямо здесь. Монтегю смотрел на нее слишком долго. Настолько, что она не выдержала, хватаясь за свой амулет. Он все еще был на месте. — Ты из Слизерина? — взгляд Грэхема скользнул по символу на ее мантии. — Какой курс? — Седьмой. — Вечная смена нервного напряжения, делающего ноги деревянными, и облегчения, сводила с ума. Голос Гермионы дрогнул, но, кажется, слизеринцам это только понравилось. — Я тоже на седьмом, — хитро улыбнулся Монтегю, делая шаг к ней. — Но вот тебя не помню. — Я новенькая, — Грейнджер протянула ему ладонь. — Аурелия Курат. — Рад знакомству, — его губы снова расплылись в противной улыбке, а пальцы как-то слишком долго сжимали ее руку. — Эдриан, все в порядке, это наши. — В порядке? Здесь можно находиться только Слизерину? — Не только здесь, — Грэхем пытался играться с ней взглядом, но Гермиона старалась смотреть куда угодно, только не на него. — Почти во всем Хогвартсе. Для остальных только в присутствии старосты факультета или если они идут на занятия. В особенности это касается гриффиндорцев, — скривился он, выплевывая это слово. — Гриффиндорцев? Но почему? — Потому что они предатели, — суровым тоном ответил Пьюси. — Ты разве не слышала об этом? — вскинул брови Грэхем. — Эти ублюдки сражались против Темного лорда. — Но они все равно учатся в Хогвартсе, — нельзя было давать волю эмоциям, но чувство безопасности было обманчиво сильным. Гермиона пыталась удержать в себе рвущуюся наружу злость. — Мы ко всем относимся благосклонно, — пропел Грэхем, наверняка не до конца понимающий смысл этого слова. — Даже к этим отбросам. Не просто так, конечно. Так что их обучение здесь проходит через заслуженные боль и унижение. Пламя волнами прокатывалось по ее телу. Гермионе хотелось отвесить Монтегю пощечину, достать палочку и пальнуть жалящим проклятием прямо в его морду. Она снова выцепила взглядом плакат, на этот раз с изображением Гарри. Даже в Хогвартсе были развешены пергаменты с требованием немедленно выдать Министерству любую информацию, известную о Поттере. Дверь аудитории по трансфигурации раскрылась. Гермиона резко развернулась, задержав дыхание. Сначала из аудитории вышла небольшая кучка пуффендуйцев, которая, заметив их, опустила головы пониже и чуть ли не бегом завернула за ближайший поворот, а затем появилась и сама МакГонагалл. Гермиона не видела ее всего несколько месяцев, но декан выглядела так, словно с их последней встречи прошло лет пять. Минерва осунулась, так что глубокие морщины стали еще отчетливее, горящий ранее огонек в глазах потух, словно этих серо-голубых глаз не коснулась жизнь. МакГонагалл нашла их потускневшим взглядом. Ее лицо не выражало ни единой эмоции — лишь бесконечная усталость. Декан подошла к ним ближе, поджав губы. — У вас был какой-то вопрос, джентльмены? — она повернула голову в сторону Гермионы, на секунду внимательно изучая ее взглядом. — И леди. — Идите по своим делам, профессор, — бросил Монтегю. — Не суйте свой нос в чужие. — Мистер Монтегю, — тон МакГонагалл вмиг стал жестче. Это был тот самый голос, какой Гермиона помнила с Хогвартса — леденящий кровь. Словно магия была способна напитать каждую букву, произнесенную этой женщиной, — ведите себя подобающе студенту седьмого курса, а не мальчишки, показывающего всем язык за спиной своего отца. — Шевелитесь, профессор МакГонагалл, — вставил Пьюси, выйдя вперед. Слизеринец был высокого роста, так что почти поравнялся с деканом. Он смотрел ей прямо в глаза, вскинув подбородок. — Может быть, он и студент, — продолжил тот. — А вот я — нет. Хотите, чтобы вас снова наказали? От этих слов у Гермионы пересохло в горле. Она старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но боль и сожаление так и прорывались вперед, оседая на глазах мутной пеленой. Возможно, МакГонагалл увидела это в ее глазах, потому что она задержала взгляд на Гермионе. Профессор не растерялась, не была напугана. Она выглядела уставшей. Декан Гриффиндора молча развернулась, размеренным шагом направившись прочь. Даже сейчас ее спина была горделиво прямой, возвышая и без того грозную фигуру профессора. — Если старуха будет тебя донимать, просто скажи, — Грэхем кивнул в сторону уходящей МакГонагалл. Медленный вдох. Выдох. Гермионе надо было держать себя в руках. Ярость, кипевшая внутри нее, вопросительно подняла брови, но была закрыта за надежными стенами. Страшно было подумать, что происходит со студентами Гриффиндора, если даже их декана наказывают. Эту мысль хотелось выплюнуть на каменный пол коридора. — И как тебе Хогвартс? — Монтегю подошел еще ближе, так что в нос ударил противный запах какого-то тяжелого парфюма, смешавшийся с еще более мерзким запахом самого слизеринца. Ужасно. — Я пока была только на зельях, — пожала плечами Гермиона, хотя те готовы были задрожать в любой момент. Не от страха, который отступил, едва она увидела МакГонагалл, но от нескончаемой злости. — Слизнорт — придурок, — прыснул Грэхем. — Не ходи на них, это пустая трата времени. — Я передам твои слова Снейпу, — ледяным тоном произнес Малфой, появляясь из ниоткуда. Он все это время стоял неподалеку? Взгляд Малфоя был ленивым, он неспешно прошелся сначала по Пьюси, который опустил голову, затем по Монтегю, тошнотворно нелепо улыбнувшемуся, и лишь затем остановился на Гермионе. Она знала, что тот — хороший легилимент. Грюм предупреждал ее, что Малфой может ворваться в ее голову, так что она часами занималась изучением окклюменции. Сейчас, при таком внимании серых радужек, она спешно выстраивала один барьер за другим, не беспокоясь о том, что несколько секунд молча пялится на слизеринца в ответ. Однако реакция Грэхема ее удивила — судя по всему, они опасаются Малфоя. Возможно, все дело в Метке. По слухам, Волдеморт его ценит после того, что он устроил в конце шестого курса. Некогда трусливый парнишка с мерзким характером заслужил доверие сильнейшего темного волшебника этого столетия. — Это же шутка, — Монтегю ухмыльнулся, косясь на Гермиону. — Просто рассказываю Аурелии, как тут все устроено. — А ты много об этом знаешь, Грэхем? — прищурился Малфой. — Так расскажи, мне тоже интересно. — Мы охраняем порядок, — встрял Пьюси, но голос его был куда тише, чем раньше. — Почетная миссия, — иронично кивнул слизеринец. — Курат, — повернулся он к Гермионе. — У тебя полно свободного времени? — Нет, просто… — Тогда исчезни, — жестко произнес Малфой. — И не заставляй меня ждать, идеальная. В другой бы ситуации Гермиона поступила иначе. Она бы высказала ему все, что думает, а еще лучше — достала бы палочку, ткнув ею в его грудь. Так, чтобы он ощутил, как магия бьется на ее кончике. Но ей надо быть Аурелией Курат, наверняка послушной и примерной ученицей. К тому же, сил сейчас едва хватало на то, чтобы сохранять ровную осанку, хотя та не шла ни в какое сравнение с той, что была у МакГонагалл. Гермиона молча развернулась, устремляясь прочь. До ее ушей еще доносился шепот Грэхема и отстраненный голос Малфоя. Пока она шла по коридорам Хогвартса, не встречая на своем пути ни единого студента, ее сердце сжималось все сильнее. Ее любимая школа, самое ценное место, что у нее было в этом магическом мире, сейчас утопала в болоте темной магии и жестокости. Единственные, кого Гермиона видела в холодных стенах замка, были либо Пожирателями, типа Кэрроу, которых она застала на втором этаже, либо их сподвижники. Ей могло показаться, что Хогвартс практически опустел, но, подходя к Большому залу, она уловила шум разговоров. Только спустившись к нему, Гермиона обратила внимание на висевшие в холле огромные часы — сейчас было время ужина, так что студенты всех факультетов уже собрались перед дверьми Большого зала. Она остановилась на пару секунд, сражаясь с мыслью пойти туда вместе со всеми. Дело даже не в том, что сейчас у нее совершенно отсутствовал аппетит. Он был вытеснен увиденным и услышанным за сегодня. Просто Гермиона думала, что на сегодня с нее хватит эмоционального напряжения. Во-первых, там будут все преподаватели и наверняка сам Снейп. Во-вторых, кто знает, сколько еще взглядов она поймает на себе. А каждый из них заставлял холодок пройтись по спине. Особенно, если это был кто-то из помощников Пожирателей. И, наконец, Гермиона не хотела встретить там своих друзей. Ощущение, что они бросили их здесь, давило на грудь. Мерзкое, липкое, словно кто-то размазывал грязь прямо у нее на лице. Они оставили их здесь, и теперь гриффиндорцы страдают. Большой зал практически не изменился. Разве что зачарованный потолок был подозрительно мрачным, словно его лишили всякой магии. По огромным окнам били капли дождя, а завывания ветра были слышны даже здесь. Гермиона поежилась, не чувствуя прежнего тепла. Она инстинктивно пошла за стол Гриффиндора, когда Гринграсс вовремя ее окликнула. — Аурелия, — Дафна едва заметно махнула рукой. — Здесь наш стол. Слизерин был в полном составе, в отличие от Когтеврана, чей стол был занят только наполовину. Пуффендуйцы сидели необычайно тихо, бросая на Гермиону косые взгляды, а гриффиндорцы скучковались в центре стола. Здесь не было никого из младших курсов. Гермиона выхватила глазами Невилла и едва не простонала. На лице Долгопупса красовалось парочка кровоподтеков, нижняя губа была разбита, а взгляд его был непривычно хмур. Рядом с ним сидели Колин Криви, Симус Финниган, Дин Томас и еще несколько гриффиндорцев. — Это Гриффиндор, а мы — Слизерин, — пояснила Гринграсс. — Их меньше, чем ва... нас, — с нотками грусти в голосе подметила Гермиона. — Один парень с третьего курса, остальные — пятый и выше, — Дафна опустила взгляд, уставившись на свою пустую тарелку. — Им неплохо достается в этом году. Грейнджер нервно сглотнула. Внутри снова начали скрести десятки когтистых лап. — Да, мне говорили, — тихо произнесла она. — Они считаются... отбросами. — Некоторые из них вполне нормальные, — Гринграсс наклонилась к ней, понизив голос до шепота. — Только никому об этом не говори. Это был худший ужин в ее жизни. Гермиона смотрела на славные старания домовых эльфов, ощущая только количество боли, которое им пришлось пережить. Она не могла позволить себе поесть, хотя чувство голода загорелось сразу, как блюда на столе заполнились. Здесь было и поджаренное до золотистой хрустящей корочки куриное бедро, и румяные булочки, аромат от которых был способен заставить пустить слюни. Это были прекрасные блюда, но ужин от этого не становился менее паршивым. Гермионе казалось, если она позволит себе насладиться великолепной едой, сидя за столом Слизерина, то окончательно отпустит тонкую нить, на которой держались ее друзья. Оставит их, предаст, забудет, хотя она и сама никогда не существовала в их памяти. Оказавшись в одиночестве, она больше всего не хотела распространять его дальше. — Она не такая уж и дерьмовая, — этот стерильно очищенный от любых эмоций голос заставил ее подскочить на месте. Малфой сидел прямо напротив, смотря на нее так, словно Гермиона уже успела утомить его. Высокомерный ублюдок. — Я просто не голодна, — прохладно ответила она, хотя внутри снова все кипело. — Как знаешь, — пожал плечами Малфой. — Но не пялься на них, — и он кивнул в сторону гриффиндорцев. — Это еще почему? — Потому что я так сказал. — Прости, но я не услышала просьбы в твоих словах. — Ее там не было, — просто ответил он. Гермиона покосилась на его тарелку, которая тоже была пуста. Она не обратила внимания на то, как Малфой подошел, усаживаясь напротив, но Гермиона была готова поклясться, что слизеринец не прикоснулся к еде. — Не у меня одной нет аппетита, — она медленно подняла взгляд на Малфоя. Гермиона была готова взорваться гневной тирадой в любую минуту. Ее раздражал его тон голоса, то, как он говорил и что он говорил. Но в памяти всплыла та самая ухмылка после урока по зельеварению. Если бы не наглое и самоуверенное выражение лица, та сошла бы за улыбку. — Теряю его при виде идиотов, — он стрельнул взглядом в сторону стола Гриффиндора. — А там целый стол таких. Ей хотелось кивнуть на Крэбба с Гойлом, на Монтегю или еще кого, сидящего за столом Слизерина, но каждый раз она напоминала себе, кто такая на самом деле. Гермиона даже позволила себе немного расслабиться, но по-прежнему старалась отвести взгляд, если тот натыкался на кого-то из приспешников Волдеморта. Нельзя забываться. Хогвартс больше не то место, где ощущается безопасность. В лучшем случае, сейчас Хогвартс спит. — Как глупо, — буркнула себе под нос Гермиона, все-таки хватаясь за пиалу с яблочными дольками. — Что ты сказала? — голос Малфоя был спокоен, но угроза так и витала в нем. Грейнджер не боялась его. Она никогда не страшилась слизеринца, предпочитая вообще не думать о его существовании. Но сейчас Гермиона словно оказалась в окружении ядовитых змей, где каждое резкое движение может привести к мучительной смерти. Как бы ей ни хотелось ответить Малфою — она должна играть роль примерной чистокровной ученицы. «Показательная сдержанность» и еще какой-то там бред. — Ничего, — скрежеща зубами, проговорила она. К счастью, подсевший рядом с Малфоем Забини отвлек его внимание. Блейз хмуро оглядел сначала Драко, а затем Гермиону, неспешно переводя взгляд, а затем они начали о чем-то шептаться. Напряги слух, и Грейнджер бы могла их услышать, но вряд ли они обсуждают что-то касающееся крестража, а знать подробности этого не самого приятного союза сидящих перед ней слизеринцев желания не было. Когда другие слизеринцы начали подниматься из-за стола, Гермиона решила следовать за ними. Этот малоприятный ужин подошел к концу, и, хотя из еды она попробовала только парочку яблочных долек, каждая из них потребовала от нее нечто большее, чем просто прожевать. Гермиона посмотрела на Гринграсс, которая тоже решила покинуть Большой зал, и они вместе направились к выходу. Грейнджер украдкой глядела по сторонам: серые знакомые лица, некоторые из которых выглядели обреченно, наверняка будут сниться ей по ночам. Она прошла вперед Дафны, толкнув массивные двери Большого зала, и застыла на месте. В паре шагов от нее стоял Снейп. Взглядом коршуна он прожигал какого-то пуффендуйца, который стыдливо опустил глаза, казалось, бесшумно шевеля губами. Гермиона резко развернулась, чтобы найти Гринграсс и проскочить мимо нового директора вместе с ней. Снейп излучал опасность. Каким бы подонком он ни был, это не отнимало того факта, что он являлся сильным волшебником. Она боялась, что ее окклюменция не выдержит, что Пожиратель опустит на нее тяжелый, пронзительный взгляд, быстро раскусив чары. Страх снова приоткрыл глаза, внимательно на нее поглядывая. Она едва успела заметить светлые волосы Гринграсс, стянутые в строгий узел, как кто-то крупный сбил ее с ног. Гермиона повалилась на пол, больно приложившись коленом о холодный камень Хогвартса. Она поморщилась, глухо взвыв, и обхватила ногу руками. — Ой, прости, — голос был настолько знакомым, что Гермионе захотелось резко вскочить на ноги, быстрым движением заставив парня уйти подальше. — Ни... чего, — выдавила она, поднимая глаза на Невилла. Долгопупс сильно изменился: по некогда мальчишескому лицу прошла щетина, а скулы мужественно нависли над худыми щеками. Он смотрел на нее обеспокоенным взглядом, но, когда глаза нашли эмблему Слизерина на мантии, тяжело выдохнул. — Черт, — только и успел произнести Невилл, прежде чем что-то ударило его в спину. Парень упал на пол рядом с Гермионой. Заклятие было достаточно сильным, так что помимо шлепка Грейнджер слышала, как воздух покинул легкие Невилла в болезненном выдохе. К ним приближался Монтегю. Он грубо расталкивал толпу учеников, держа палочку наготове. За ним, не скрывая растянувшейся в нетерпении улыбки, следовал Пьюси. — Долгопупс! — громко закричал Монтегю, взмахнув палочкой. Вырвавшееся из нее заклятье полоснуло по спине гриффиндорца. Гермиона в ужасе застыла, когда из-под разорвавшейся мантии пошла кровь. — Ты неаккуратная свинья! Я научу тебя манерам. Она резко оглянулась, когда слизеринец направил палочку на лежавшего Невилла. Гермиона хотела посмотреть на Снейпа. Готова была встретиться с его вечно ледяным взглядом, готова умолять Пожирателя, лишь бы он остановил Монтегю. Но его здесь уже не было. Только Кэрроу прошли мимо, одобрительно похлопав Грэхема по плечу. — Моли ее о прощении, — процедил слизеринец, и лицо его исказила яростная гримаса. — Круцио! Невилл закричал, выгнувшись и царапая ногтями пол. Гермиона поднялась на ноги, ощутив, как боль пронзила колено. — Остановись! — крикнула она, пытаясь добраться до Монтегю, так что в уголках глаз даже скопились слезы от раскаленного клина, что вбивали в ее колено при каждом шаге. Но ее голос растворился в леденящих кровь криках Невилла. Прямо перед ней появилась Гринграсс. — Не делай этого, — одними губами шепнула она, останавливая Гермиону. — Аурелия, — окликнул ее Монтегю. Он пытался выглядеть непринужденно, но на его лбу блестела испарина. — Ты прощаешь его? — Да, — тут же ответила она, смотря на Долгопупса. Парень тяжело дышал, лежа на полу, его потерянный взгляд гулял по коридору. — Да брось, ты же одна из нас, — Грэхем ткнул пальцем в эмблему Слизерина. — Я даже не слышал извинений. — Что-то не так? — спросил Амикус Кэрроу, вернувшийся, видимо, на крики Невилла. Его жесткий взгляд впился в Гермиону. Он скривил губы, терпеливо ожидая от нее ответ. Ее сердце стучало так сильно, что готово было разорваться на части. Гермиона не беспокоилась о том, что с ней сделают, если она заступится за Невилла. Даже если раскроют ее секрет, потому что в ту самую секунду, как крик Долгопупса эхом отразился от десятков стен, полетев по Хогвартсу, смерть перестала быть чем-то пугающим. Единственное, что останавливало ее, — крестраж. Это был единственный способ со всем покончить. Способ наделить смыслом этот истошный вопль Невилла, эти смерти и нескончаемый поток боли. Гермиона готова была пожертвовать собой ради Невилла. Ради него, но не всех остальных. Слезы наворачивались на глаза, а в груди болезненно защемило, когда она вернула взгляд к лежащему на полу Долгопупсу. — Ты уже извинился, — чудом голос не дрогнул. — Я прощаю тебя. — Скажи спасибо, Долгопупс, — выплюнул Монтегю, снова направляя на него палочку. — Бабуля ведь научила тебя манерам? Пожалуйста, Невилл! Гермиона умоляла его глазами. Она была уверена, что больше не выдержит. Следующий его крик сведет ее с ума. Прошу тебя! — Спасибо, — его голос был настолько тихим, что потерялся бы в звуках тяжелого дыхания Монтегю. — Я не услышал, Долгопупс. — Что здесь происходит?! — голос Макгонагалл звучал необычайно взволнованно и строго. В ее глазах горел огонь, когда она окинула всех присутствующих взглядом, задержавшись на Гермионе. — Что вы тут устроили? — жестко спросила профессор, так что Грейнджер даже сгорбилась, пытаясь стать как можно меньше. — Немедленно прекратите! Макгонагалл склонилась над Невиллом, помогая ему подняться на ноги. — Мальчик мой... — шепнула она, вцепившись ему в рукав. Гермиона слабо видела происходящее. Пелена слез окончательно накрыла глаза. Профессор никогда ее не простит, а даже если так — Грейнджер сама себя не простит. — Вы не вовр... — начал было Монтегю, но властный тон Малфоя прервал его. — Замолкни, — отрезал слизеринец. Он подошел к Гермионе, окинув ее беглым взглядом. — Как ты серьезен, Малфой, — усмехнулся Кэрроу, скрестив руки на груди. — Я же все-таки староста, профессор. Амикус молча смотрел на Малфоя ещё несколько секунд, прежде чем неспешно развернулся, зашагав прочь. Макгонагалл уже вывела Невилла из коридора между холлом и Большим залом, когда Малфой снова вернул Гермионе взгляд. — Иди в больничное крыло, — приказал он. — Знаешь, где оно? Гермиона отрицательно помотала головой, шмыгнув носом. — Чудесно, — язвительно произнес Малфой, а затем оглянулся на стоящего на месте Монтегю. — Тебе я бы даже пса не доверил. — Я могу ее проводить, — Гринграсс схватила за локоть Гермиону, уже начав движение, но при первом же шаге колено снова прострелила острая боль, и Грейнджер потянула девушку на себя, прося остановиться. — Салазар, — зашипел Малфой. — Забини... — Я не прикасаюсь к другим девушкам. — Это должна была быть хорошая шутка, только, кроме Блейза, никто больше не улыбался. Малфой закатил глаза, подходя к Гермионе. — Пошли, — он подставил ей локоть, чтобы она смогла на него опереться. Гермиона несколько секунд молча смотрела на его руку. Она не могла решиться на это. Прикосновения к нему наверняка оставят ожоги на коже. В памяти так точно. — Если ты думала, что я тебя понесу, то нет. Шевелись, Курат, я не планировал с тобой возиться. — Спасибо, — шепнула она, опасливо хватаясь за его локоть. Малфой был куда сильнее, чем она думала. По крайней мере, под пальцами она явно ощущала напряженные мышцы. Он позволил ей полностью опереться на него, и они медленно направились в сторону больничного крыла. Гермиона не пыталась с ним заговорить. Из ее головы не выходила картина лежавшего на полу Невилла, изгибающегося всем телом от чудовищной боли. Его крик, пропитанный мучительными страданиями, словно не принадлежавший ему. Все это было похоже на кошмар, который по-хозяйски расположился в твоей жизни, намекая, что он только начал. Она попала в худший сон в своей жизни, но то, через что ей предстоит пройти, было куда ужаснее. Гермиона даже подумала оставить амулет. Так, чтобы он скрыл ее навсегда. Стер из воспоминаний друзей, разрушил ее личность, украв право самоидентифицироваться. Уже сейчас она ощущала, как какая-то часть ее надломилась, унося осколки прочь. В водоворот мрачного мира, в котором она добровольно оказалась. В Больничном крыле уже находился Долгопупс. Мадам Помфри крутилась рядом с его койкой, ставя на столик разные пузырьки с зельями. Каждый раз, как ее взгляд падал на Невилла, она участливо поджимала губы и качала головой. — Ночевать можешь в своей гостиной, — наконец произнесла она, поворачиваясь к ним. — Что у вас? Гермиона впервые в жизни поймала на себе хмурый, лишенный всякой теплоты взгляд Помфри. — Я так понимаю, вы, мисс, второй участник этого безобразия? — голос ее звучал осуждающе, так что Гермиона даже отвела взгляд. — Да, — коротко ответила гриффиндорка. — Можешь отпустить, Курат, — Малфой поднял свой локоть выше, будто она не смогла понять, о чем он говорит. Гермиона быстро расцепила пальцы, одергивая ладонь так, словно почти обожглась. — И что с вами? — Помфри не спешила ее осмотреть, продолжая стоять на месте. — Я упала и больно ударилась коленом. — Опустите гольфы. Гермиона повиновалась жесткому тону Помфри, наклонившись, чтобы немного спустить гольфы. Ткань болезненно отлипла от разбитой кожи, на поверхности которой обильно выступила кровь. Грейнджер попыталась стянуть гольфы еще ниже, морщась от боли, но Помфри жестом остановила ее. — Помогите ей дойти до койки, мистер Малфой, — она указала на кровать, стоявшую напротив Долгопупса. — Сядьте там, мисс... — Курат. — Сядьте там, мисс Курат. И больше ничего не делайте. — Я могу идти? — недовольным тоном спросил Малфой, все это время косившийся на ее разбитое колено. Только сейчас Гермиона подумала о том, как это могло выглядеть с его стороны: она наклонилась в паре шагов от слизеринца, спуская черные гольфы, останавливающиеся чуть выше колена. — Не хотите проводить девушку со своего факультета? — врач Хогвартса неприкрыто язвила. — Вы же староста, мистер Малфой. Я использую простое зелье, и вы сможете уйти. Боль так быстро оно не снимет, так что, возможно, мисс Курат потребуется ваша помощь. Еще раз. Пока Гермиона ковыляла до койки, опираясь на Малфоя, она заметила, как он бросает взгляды на койку с Долгопупсом. Ему было мало? Он хочет еще раз увидеть страдания Невилла? Хотя ей и казалось, что слизеринец остановил этот кошмар, она была уверена, что у него были свои причины. И они явно не находятся в поле благородства. Это ведь все ты, Малфой. Доволен последствиями? Закипающая ненависть прошлась по телу, заставив пальцы сжаться сильнее. — Мне больно, Курат, — отстраненным голосом заметил Малфой. — Раз мне больно, то и тебе должно быть. Слова снова вылетели из нее слишком быстро. Стены Хогвартса и мантия на плечах слишком сильно возвращали ее в прошлое. Гермиона ощутила, как тепло приливает к щекам, опустив взгляд. — Охренительная логика, — хмыкнул Малфой. — Я тут вообще ни при чем. О, как раз-таки это все ты. — В первый же день разбить колено и поссориться с гриффиндорцами, — он помог ей сесть на койку, но едва она коснулась простыни — убрал руки. — Идеальное начало. — Ты бы… — Заткнулся. Но она не могла этого сказать. Он ведь один из тех, кто может что-то знать о крестраже. Гермиона нередко наступала себе на горло. Это было, когда они нашли медальон, который был крестражем, и чувствовала себя настоящим громоотводом для Рона. Когда она в сотый раз слышала поток оскорблений в свой адрес. Да, с виду это горделиво поднятая голова, пропускающая все лишнее мимо. Но на самом деле ей всегда хотелось ответить. А с недавних пор она еще и кому угодно могла ответить. Сейчас же это било ее по голове, мотало в разные стороны. Необходимость промолчать или извиниться раздувала пламя внутри, грозя там все спалить. Это задание. Это важнейшая для Ордена цель. Она сама согласилась. — Я бы что? — издевательски выгнул бровь Малфой. — Ничего, — выдохнула она. — Спасибо, что проводил, — и по ее лицу растянулась приторная улыбка. Настолько лживая, что надо было быть полным идиотом, чтобы поверить в ее искренность. Малфой открыл рот, но мадам Помфри, приближавшаяся к ним быстрыми мелкими шагами, не дала ему ничего сказать. Она держала в руке бутылек с зельем красного цвета, открыв его по пути, чтобы слегка намочить белоснежный ватный диск. Помфри склонилась над Гермионой, проведя диском по колену. Грейнджер зашипела, в полной мере ощущая каждое неровное прикосновение врача. Хотя Помфри наверняка старалась, потому что даже пару раз подула на кожу, которую начало пощипывать. Доброту невозможно испортить. Рана быстро затянулась, оставляя после себя только небольшой синяк. — Все, — Помфри выпрямилась, поставив пустой бутылек на прикроватную тумбу. — Можете быть свободны. Мистер Малфой, проводите мисс Курат. — Уверен, она сможет дойти сама. — И на чем основана ваша уверенность? — подняла брови Помфри. — Или ее придает вам ваш статус? Гермиона поняла, о чем говорит Помфри. Все поняли. Малфой нахмурился, прожигая врача злобным взглядом. И в этот момент Грейнджер сделала то, во что сама с трудом верила. То, что, как она надеялась, поможет ей сблизиться с одним из самых ужасных Пожирателей смерти. То, что хотелось забыть, стерев из памяти всех присутствующих. — Не смейте так говорить, — жестко вставила Гермиона. Помфри расширила от удивления глаза, переведя на нее взгляд. — Ваше дело — лечить учеников, а не рассуждать о статусе. Краем глаза Гермиона видела, как Малфой свел брови, внимательно за ней наблюдая. Не вмешиваясь, словно выжидая чего-то. — Вы свободны, — поджав губы, произнесла Помфри, развернувшись на каблуках. Пока врач уходила в свой кабинет, Гермиона боролась с желанием крикнуть извинения ей вслед. Вскочить с кровати, чтобы догнать Помфри, попросить у нее прощение и поблагодарить. Но она не могла. И это разбивало ее сердце. Если Амулет просто забирал ее имя, то Гермиона делала все остальное. Она раскалывала свой мир на части. Единственное, что приносило немного облегчение, — понимание необходимости этого. Грейнджер как никогда ощущала груз, давивший ей на плечи. В этот момент она подумала о Гарри. Поттер справлялся с ним. Он всегда храбро переносил его тягости, неся свою ношу Избранного. Но Гарри был не один. Ее собственный голос был полон… обиды? Гермиона покачала головой, пытаясь прогнать все мрачные мысли. Она тоже не одна. Просто сейчас ей придется отдалиться от всех. По крайней мере, на какое-то время. — Я не нуждаюсь в твоей поддержке, — Малфой вырвал ее из размышлений. Как себя вести с ним? Что ему нравится? Мерлин, Гермиона страшилась мысли, что на самом деле ему могло нравиться. Ее тошнило от осознания того, над чем она размышляет. Понравиться Малфою. Она редко обращала на него внимание, но несколько раз видела в компании Паркинсон. Как вела себя Пэнси? Казалось, она ластилась к нему, как кошка, каждый раз, как они находились рядом. И это было отвратительно. — Как скажешь, — наконец, произнесла она, вставая с больничной койки. Гермиона поморщилась от стрельнувшей в колене боли, но решила добраться до подземелий Слизерина самостоятельно. Правда, вряд ли Аурелия успела запомнить, где оно находится. — Мне нужно переодеться, — она плотно сжала челюсть. — Ты не мог бы показать дорогу? — Мог бы, — Малфой прошел мимо нее, продолжив, не останавливаясь: — если ты попросишь. — Будь добр, проводи меня до нашей гостиной. Никаких эмоций. — Только в этот раз запомни дорогу, — Малфой развернулся, закатив глаза, когда Гермиона снова скривила болезненную гримасу, и подставил ей руку, мимо которой она уверенно прошла. Уже выходя из Больничного крыла, Гермиона оглянулась, поймав взглядом Помфри. Грейнджер произнесла одними губами «простите», заставив женщину в удивлении прищуриться. Если просто, то день выдался дерьмовым.